/Прозвище/ (все персонажи, ост.)

Вова Адидас (Партизан)       Во время очередного грабежа вас накрыла милиция. Все, кроме тебя, благополучно убежали. Люди в погонах оперативно скрутили тебя и доставили в отделение. Долгое время ты сидела в СИЗО, не проронив ни слова. — Сталина на вас на всех не хватает. — сожалел в который раз пришедший следователь.       Ты робко подняла покрасневшие глаза на него. — Хотел спросить, на что вы все надеетесь? — следователь засмеялся. — мужчина неустанно бродил по камере, постукивая каблуками своих туфель. — Рекомендую признаться сразу и сдать своих подельников.       Ты непонимающе покосила голову. — Можешь отпираться, сколько вздумается. Мы всё равно всех вас передавим.       Следователь ещё с полчаса пытался тебя разговорить, но безуспешно. Когда же он покинул СИЗО, ты начала ходить кругами. Слова сотрудника милиции заставили тебя забеспокоиться.       Прошла ночь, а глаза так и не сомкнулись. Ты то нарезала обороты, то билась головой об бетонные стены.       К концу следующего дня потолки окончательно начали давить на тебя. Никогда ситуация не казалась такой безвыходной. Раньше из подобных историй тебя вытягивали пацаны, порой даже прикрывали. А сейчас их нет. Никого нет, кроме пустоты.       Вечером принесли тарелку с чем-то, напоминающим кашу. Ты поморщилась и отодвинула поднос от себя. Единственное, что ты взяла оттуда, так это столовая ложка. В попытках разглядеть в её сиянии своё отражение тебе пришла идея. Приложив немного усилий, ты согнула ложку пополам, затем разогнула. Такие манипуляции ты повторяла довольно долго, пока столовый прибор не разделился на две половинки. Всё-таки тренировки на ежедневной основе от старших дали свои плоды. Напоследок осмотрев острый конец, ты провела им по запястью, выпуская кровь. — Ничего вы от меня не услышите. — по твоей щеке скатилась горячая слеза.       Красный ручеёк стекает на пол. Нервно улыбаясь, ты провела пальцем по порезу и поднесла к холодной стене. Фантазия, сложившаяся в твоём мозгу, отобразилась в виде улыбающегося лица.       Через час зашло несколько сотрудников, чтобы в очередной раз попытаться вытрясти из тебя всю информацию о местоположении Универсама. Но задуманное обернулось крахом, ибо допрашивать уже было некого. Ты сидела неподвижно в углу в собственной крови. Один из людей в форме подошёл поближе, померил на твоей шее пульс и убедился, что принимать какие-то меры уже поздно. И только довольное лицо, нарисованное тобой, улыбалось им, будто насмехалось. Андрей Пальто (Прокурор)       Твой отец — прокурор в отставке, и ты решила последовать по его стопам. Но несмотря на намеченную цель бороться за правосудие, с Универсамом ты общаться не перестала. С Андреем, своим другом детства, так тем более. Тёмными делами ты не занималась и старалась отговорить от них Андрея. Но твоё шефство не уберегло его и Пальто вместе со всем коллективом посадили. Когда ты в очередной раз пришла его навещать, то пошутила: — Ну что, допрыгался? Теперь ожидай, пока я выросту и вытащу тебя. Валерий Турбо (Синяя)       Из-за врождённого цианоза над тобой нередко посмеивались одноклассники. Твоя кожа имела бледно-синий оттенок, но если взглянуть издалека, то от здорового человека ты ничем не отличалась.       Валера встретил тебя лежащую на трубах, когда возвращался домой со сборов. Увидев пугающий синюшный окрас, он в испуге подбежал к тебе. — Девушка, с вами всё в порядке? — начал трясти тебя он.       Ты посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась. — Вы замёрзли.       Ты рассмеялась. Валера непонятливо округлил глаза, не зная, что сказать на твою бурную реакцию. — Спасибо за беспокойство, но мне нисколько не холодно. — поблагодарила ты и похлопала его по плечу. — А синяя я от рождения.       Теперь вы оба смеётесь над этой историей каждый раз, когда вспоминаете. Но, невзирая на недоразумение, Турбо на подсознательном уровне часто хочется заключить тебя в объятия и согреть. Вахит Зима (Худая)       За минувшее лето ты сильно истощала и это никому не нравилось, особенно твоему молодому человеку. — Если будешь продолжать в таком духе, ты из Худой превратишься во второго Кащея. — порицал он тебя, пытаясь заставить поесть. — Не стану я Кащеем, небось. — опровергла ты, стараясь подтянуться на турнике. — Не будешь есть, силы пропадут.       Иногда Зима попросту устаёт с тобой спорить, ибо это зачастую бывает бесполезно. Но сегодня нервы окончательно сдали. Вахит снял тебя с турника и понёс к себе в квартиру. — Эй, Зима, отпусти! Мы так не договаривались! — ты несильно постукивала его по спине кулаками. — Пока не поешь, я от тебя не отстану. Марат Суворов (Патриот) — Да я костьми за Родину лягу! — утверждала ты всем на зло.       Как ни странно догадаться, тебе с самого детства хотелось служить отечеству, а именно в КГБ. Многим людям из-за этого ты жутко надоела, ибо твой патриотизм зачастую был ни к селу, ни к городу. Однако правоохранительные органы нередко тобой восхищались и объявляли благодарность за помощь следствию. А появились у тебя враги, когда ты сдала всех участников Универсама. Ты продолжительное время водила с ними дружбу, но не из-за общих интересов, а с целью слежки. А по окончании каждого дня ты закладывала всех поголовно, отчего у ребят было немало проблем. Когда же они узнали, что всю информацию про их деяния доносишь ты, пригрозили поквитаться. Особенно Марат, который сам и привёл тебя в компанию. Кащей (Балабол)       Его конкретно достал твой плоский юмор. В основном ты шутила про него после ссоры. Причём шутки были далеко не смешными, а скорее глупыми и унизительными. — Хочу задать такой вопрос на засыпку. — неотрывно прожигая взглядом Кащея. — Кругом голод и зима. В живых остались только три человека — я, Кащей и Лампа. Как вы думаете, кого я съем первого?       Кащей похлопал глазами и с невольной улыбкой произнёс: — Ну, наверное же, я. Ты ж меня больше всех ненавидишь.       Остальные тоже были того же мнения. Выдержав короткую паузу, ты рассмеялась: — Ответ отрицательный. Первый в ход пойдёт Лампа. — бросив хищный взгляд на мальчика лет двенадцати.       Альберт, как его звали, нервно сглотнул, хотя понимал, что это шутка. — Неабиссуй, но в тебе жира больше, а он зимой необходим. — Ну, а почему же не меня? — сложив руки на груди, поинтересовался Кащей, ожидающий очередного подвоха. — А тебя бы я на сладкое оставила.