/Девчонка в ОПГ/ (все персонажи)

Вова Адидас       Ты с детства водишься с Универсамом. Да, это может показаться немного странным — женский пол в группировке, но тебе всё равно. Конечно, в этой компании ты любила и обожала каждого по-своему, но настоящим авторитетом для тебя стал именно Вова, который, собственно, привёл тебя сюда. Можно сказать, он единственный, кто занимался тобой и сделал из тебя «человека». Андрей Пальто       К Универсаму ты примкнула с ним практически в одно время. Причина проста — тебе надоело казаться слабой и терпеть унижения, а у пацанов можно смело искать защиту.       Когда ты впервые показала себя и заявила, что хочешь к ним, все рассмеялись. Тебя это немного раздразнило, и ты подошла к первому попавшемуся из группировки и со всей силы ударила его, как говорится у маргиналов, с вертухи. Парень опешил на несколько шагов, держась за лицо. — Да за что?       Все вокруг стихли. — Удивились? Я тоже что-то умею.       Несомненно, повезло, что под горячую руку попался тихий и безобидный Андрей. Валерий Турбо       В группировке неважно, девушка ты или парень, требования ко всем одинаковые. Идентичны также наказания. Заслуживаешь ты, к примеру, чтобы тебя высекли или избили, или заплевали, значит, повинуйся и терпи. Таков закон улиц и тебе придётся с ним мириться, раз уже по уши повязан в нём. И ты, ранее хрупкая пионерка, смогла к этому привыкнуть. Каждый день ты изводила себя тренировками, выращивая в своих глазах ярость, чтобы доказать этому жестокому миру, что ты чего-то стоишь. В голове неустанно прокручивались мысли о том, что все люди враги, в любой момент нужно готовиться к войне. Постепенно данные утверждения превращались в помешательство. Гордостью было стоять бок о бок с теми, кто точно защитит и в случае чего непременно отомстит, кричать в унисон «мы —улица!» и отстаивать свои позиции с другими уличными. И даже если изобъют твои же «друзья», ты прямо докажешь себе, что это за дело и впредь нельзя повторять подобных ошибок. С твоим появлением смириться был готов каждый, но не Валера. — Прошу, уходи отсюда. — в который раз упрашивал тебя он чуть ли не на коленях. — Неужели непонятно, что все эти дела убивают тебя. — он внимательно вгляделся в синяки на твоём лице. — Если я выйду, то окажусь первой мишенью. — утверждала ты. — Мишень ты как раз-таки сейчас! — Турбо тыкнул в тебя пальцем. — Тебя в любой момент за углом могут поджидать другие группировки и сделать то же самое, что и с Мишей. — Валера, не начинай. — каждое возвращение к этому разговору начало всё больше утомлять. — Почему ты не хочешь прислушиваться к правде? Тебя без конца колотят если не наши, так другие. — Тогда почему ты здесь? — неожиданно спросила ты.       Валера малость растерялся, но всё же нашёл оправдание: — Я мужчина, для меня по природе естественно вступать в борьбу с теми, кто нарушает мои границы. — Ну, снова эти стереотипы. — закатив глаза. — Я не могу поверить, что всё то зверство, что происходит в нашем кругу, тебя устраивает. — Валера спустил взгляд на твои отбитые дрожащие руки. — А что, если и нравится? — смахнув с лица прядь волос, ты запустила руки в карманы штанов. — Значит, тебе в дурку надо, ибо ты окончательно поехала крышей.       Бросив обиженный взгляд, ты без лишних слов отстранилась от Турбо и направилась в сторону подвала. Марат Суворов       Он никогда не изменял той идее, что мужчина должен защищать свою женщину. И даже когда в их кругу появилась ты, он не смел поднимать на тебя руку, хотя, по закону пацана, эта процедура периодически требовалась при нарушении порядка. В таком случае тебе с кулака мог дать кто-то другой, кому эти правила не чужды, и впридачу двинуть Марату за слабость. Вахит Зима — Вахит, а давай с тобой на руках поборимся? — неожиданно предложила ты.       Зима растерялся. Не мог он с девушкой бороться вот никак. — Да давай, не бойся.       Каждый из присутствующих отвлёкся от своих «дел», чтобы понаблюдать за таким зрелищем. — Как же... Ты и я... — Вахит попытался отговорить тебя, но ты настаивала на своём, да и остальные галдели «за».       Поставив локоть на бочку, Вахит пошевелил пальцами и сжал твою ладонь. Приготовившись, вы принялись валить друг друга. Зима чувствовал, в тебе сила есть, и любой другой девчонке не оставалось бы никаких шансов. Но не для него. Вахит намерено поддавался, дабы не расстроить тебя и не дай бог что-нибудь не сломать. — Не поддавайся. — заметила ты мухлёж от соперника в свою же пользу.       Вокруг вас раздался неразборчивый гул недовольных пацанов, которые также были против нечестной игры. — Я не могу. — признался Зима ещё раз и окончательно ослабил руку.       Ты без труда забрала победу себе, но радости это не прибавило ни зрителям, ни кому-то из вас. Кащей       Метаясь по комнате, он на ходу хватал твои вещи и бросал их в свою спортивную сумку. — Кащей, я не уеду. Я не... — мягко возразила ты, наблюдая за нервным парнем. — А я сказал, поедешь! Сколько раз повторять? — он поднял округлившиеся глаза на тебя и продолжил рыться по шкафам. — Почему ты меня гонишь? Разве я тебе надоела? — Да дело не в том, надоела ты мне или нет. — попытался объясниться он в спешке. От всей этой суматохи на его красном лице выступил пот. — Близится война. — Что?.. Какая война, Кащей? Объясни! — петляя за ним следом. — Я не могу этого объяснить, но чувство, что сидит во мне, — он повернулся к тебе, — не доброе. В ней не будет победителей. — Кащей... — Я отошёл в сторону и мне ничего больше не угрожает. А вот ты... — он сунул тебе в руки сумку и метнул к сейфу. Из него он вытащил денежную пачку и вытянул одну сторублёвую бумажку. — Держи. — протянул он тебе деньги. — На первое время хватит. — Да ты что? — ты с удивлением опешила. — Меня в первые сутки ограбят.       И тут, Кащей окончательно взорвался, схватил тебя за плечи и потряс как дерево: — Помнишь, какой печальный конец постиг Ералаша?! Ты так же хочешь? — Ты хочешь, чтобы я уехала? — ты говорила по-прежнему спокойно и тихо. На первый взгляд нельзя было сказать, что ты не так давно была с пацанами.       Кащей кивнул, понимая, что каждое его слово ранит тебя. — Поехали вместе. — надавила ты на жалость, на что получила неловкое молчание. — Пойми, со мной тебе счастья не видать. Казань мой дом и... — ...и мой дом тоже. Но ты меня прогоняешь. — ты изо всех сил старалась не заплакать, ибо Кащей ненавидел слабину. — Поверь, так будет лучше.       Ещё чуть поколебавшись, ты приняла купюру и спрятала во внутренний карман рубашки. — Я тебя не забуду. — наконец заключая его в объятиях. — И я тебя. — Кащей слегка приобнял тебя за талию и дал напутствие: — Иди вдоль лесополосы. Так меньше вероятности, что тебя поймают вражеские группировки.       Он не хотел разлучаться с тобой, с твоим запахом, теплом. Но судьба сыграла по своим правилам. И как бы ни было больно, нужно поддаться.       Через час квартира позабыла о твоём раннем присутствии. Кащей ещё долго смотрел вслед той, которую любил ещё с детства, той, кого сам же и отпустил. Он верил, что ты однажды подашь знак о своё появлении. Однако больше в криминальном Татарстане тебя не видели.