/Он у тебя не первый/ (все персонажи)

Вова Адидас       Он изначально знал о том, что до него у тебя уже был мужчина. Ты сразу же ему об этом сообщила, когда вы оба начали понимать, что влечётесь к друг другу. Вова воспринял эту новость достаточно спокойно, как и подобает взрослому мужчине. Грязной тебя Адидас также не считал, и без зазрения пацанской совести решил попробовать себя в вырисовывающихся отношениях с тобой. Андрей Пальто       Узнал он об этом случайно, прочитав твой личный дневник, когда находился у тебя в гостях. Ты в мельчайших подробностях описывала, как всё происходило, и напоследок приписала о своём сожалении. После прочтения Андрей сразу с приглушённым хлопком закрыл дневник и с бурей сменяющих друг друга неприятных эмоций просидел в оцепенении ещё пять минут, пока ты не позвала его на кухню пить чай. Валерий Турбо       Вы сидели с ним на кровати, долго не решаясь заговорить. Валера боялся повернуться к тебе, стыдился убедиться в правдивости неприятной догадки. Однако всё же он решился после миллиона терзаний: — М-мне п-показалось или я у... тебя не первый? — неуверенно начал он.       Отнекиваться ты и как-то уходить от темы не стала и промямлила прямолинейное «да».       Турбо быстро поднялся, глубоко дыша и с презрением глядя на когда-то любимую им.       Ты слегка запрокинула голову и устремила глаза на его лицо, ужаснулась от красноты, что придал ему гнев.       Кулаки Валеры то сжимались, то расжимались, будто так и желали пуститься в ход. — Кто? — единственное, что удалось из себя выжать ему, уже задыхающемуся от собственных порывов, от которых зачастую сам же и страдал.       Здесь ты снова врать или скрывать не решилась и сказала так, как оно есть на самом деле с большой долей стеснения: — Мамин муж, то есть... папа...       Земля как будто ушла из-под ног. Валера почувствовал, как к горлу подступил ком, и если услышит ещё хоть слово, не сможет сдержаться и стошнит прямо на пол. Держась за сердце, с одышкой Валера приказал тебе немедленно убираться из его квартиры и впредь не попадаться больше ему на глаза. Он не кричал, не размахивал руками; Валера, что был готов ещё минуту назад устроить разгром, в момент поубавил пыл. Его как будто подменили так же неожиданно, как и возникли те самые буйные всплески. Вахит Зима       После твоего признания в своей нечистоте Вахит ещё с неделю появлялся на улицах серый и необщительный. Он так хотел, пытался всё забыть, мечтал простить тебя и всё наладить, но не смог. Пацанские законы всегда стояли в приоритете в его жизни и его нельзя было нарушить, как ты ни старайся. Марат Суворов       Марат долго не мог поверить в твоё вынужденное признание. И так выходило скрывать это через чур долго, и будет. Любой заслуживает правды, любой имеет право жить в реалиях, пусть и в таких не щадящих. — Прости меня... — через закрытую дверь проговорила ты.       Вы оба мечтали, чтобы всё происходящее оказалось обычным сном, жестокой шуткой, которой забавы ради обманули вас. Но всё было, увы, не так, как ты ни плачь. Миша Ералаш — И ты меня ни сколько не любила? Вот даже на чуть-чуть? — с обидой, нет, даже жалостно, спросил у тебя он. — Нет, ты мне совсем не нравишься, даже на чуть-чуть. — ни чуть не стушевавшись, пробормотала ты. — А даже если б нравился, я не была б твоей. Так как я порченая. Мне с тобой не место.       Миша тяжко на тебя взглянул, с тоской так глубоко вздохнул и бросил напоследок: — Я всё равно тебя любить такой же буду, какая есть ты.       Ты мельком на него взглянула и, не травмировав его поруку, молча со стыдом ушла. Кащей       А ему вообще по барабану, был у тебя кто-нибудь до него или нет. Кащея особо не тревожили законы улиц (до тех пор, пока они не касались кого-то другого), да и вёл он себя более отстранённо от своих товарищей. Так что ему глубоко плевать. Главное, чтобы ты удовлетворяла все его пожелания.