/Оккультизм/ (Адидас, Турбо, Зима, Марат, Кащей)

Вова Адидас       Все знали тебя как девушку с неслыханными способностями. Кто-то верил и боялся повстречаться с тобой, кто-то брезговал и считал, что потусторонние силы это что-то за гранью фантастики. Вова же был человеком скептическим, потому сам решил удостовериться, правду ли о тебе люди говорят.       Звонок в дверь. Ты сделала небольшую щёлку и высунула половину лица. — Чего вам? — с хрипотцой спросила ты у незнакомца, потревожившего тебя во время проведения обряда. — Я... Я ваш новый сосед. — соврал Вова, заметно растерявшись. Он уже пожалел, что вообще пожаловал, душой его чувствовалась тяжёлая энергетика, исходящая из твоей квартиры. — Хм, давненько ко мне на этаж никто не захаживал. — плотоядно улыбаясь, отметила ты.       Адидас осмотрелся кругом. Помимо твоей квартиры, расположенной аккурат на последнем этаже, находилось ещё две двери напротив, но с повешенными замками. — Ну, проходи, раз пришёл. — ты впустила Вову на порог и тому волей-неволей пришлось принять столь радушное приглашение.       Сразу на входе почувствовался омерзительный запах разложения, перемешанный с грязью и невыносимой духотой, такой, что Вова даже нос закрыл. Видимо, помещение давно не проветривалось. Ты заметила его отвращение и, не подавая виду, с тем же выражением лица провела гостя по своей тёмной прихожей, в свою, такую же мрачную, комнату. Адидас, не убирая ладонь с носа, насколько можно хорошо осмотрел помещение: на окнах были задёрнуты плотные бежевые шторы, цветочные обои того же окраса постепенно сползали с серых стен, а напротив твоей кровати висел большой красный ковёр, узор которого Вова так и не разглядел. «Боже, тут что, убили кого?» — с каждой минутой ему хотелось пребывать в этом жутком месте всё меньше. — Извиняюсь, конечно, за неудобства, — вымученно протянула ты, подойдя к занавескам и поправляя их, — я просто нелюдимая, да и солнце не люблю.       Вова ещё немного потоптался на месте, думая, как вежливо смыться. Сердцем чувствовал, что что-то случится ужасное. — Необычно у вас тут, не как у всех. Мне тут вспомнилось, что... — А вы присаживайтесь. Я вас чаем угощу. — громко предложила ты и Вова, не понимая вообще как, послушно уселся на кровать. — У меня такой вкусный чай!       Адидас сидел как приклеенный, не зная теперь, что делать дальше. Через минуту ты принесла пластиковый столовый поднос с чашечкой налитого напитка. — Угощайтесь. — ты встала напротив и смотрела в упор на своего гостя, ожидая, когда тот сделает первый глоток. От этого взгляда по спине и рукам прошёлся холод и, окончательно попав в западню, Суворов сделал первый глоток. Едва ли он хлебнул, понял, что это далеко не чай, а, получше распробовав, самая настоящая кровь. К горлу подступила тошнота, и Вова поставил чашку обратно на поднос. — Нравится? — Очень. — рефлекторно откашливаясь, процедил сквозь зубы он. — Спасибо. — А что же вы тогда не допиваете? — Потому что... — на языке вновь почувствовался кровяной привкус, и Вова снова приложил ладонь к губам. — Потому что мне надо идти. — А! — сделав понимающий вид. — Ну что же, не смею тогда вас задерживать. — ты плавно указала гостю на выход из зала.       Чтобы не подавать виду, Вова без резких движений поднялся и побрёл обратно в прихожую, однако до ручки он дойти не смог, опустился на пол от головокружения. Твой бледный образ расплывался перед ним, словно смешанные краски, а коварный смешок отдавался в ушах тройным эхом. — Отправляйся на покой, пришелец. — медленно говорила ты, неспешно подходя к очередной своей жертве.       Когда расстояние между вами сократилось до минимума, ты присела на колени и завершила свой монолог, взяв в руки испуганное лицо обессиленного Вовы: — Отправляйся на покой, и ты будешь очень счастлив. — после чего ты с нежностью прильнула к его разбитым губам, на которых еще оставались красные капли. Валерий Турбо — Да не может быть! Не верю. — доказывал сам себе и тебе заодно свою точку зрения Турбо. — Сказки это всё, чтобы детей малых пугать. — А ты так уверен в этом? — ты и не думала с ним спорить, а просто хотела, чтобы он сам поверил в твои исключительные способности, не присвоенные обычному советскому гражданину. — Более чем. — Валера самоуверенно вздёрнул нос. — Ну, хорошо. Давай, заколдуй меня. — Ты правда хочешь мучиться от моего проклятия? — уточняюще заглянув на бесстрашного. — Тогда испробую на тебе... Мәхәббәт.       Валера сморщил лоб, а после чего рассмеялся, постукивая себя по колену. — Т-ты хочешь, чтобы я тебя?.. — с трудом выдавливая из себя слова. — Да никогда в жизни. — Это ты сейчас так говоришь, миленький. — Ай, насмешила. — Валера вытер с глаз слёзы радости и, едва ли подавив смех, устремился прочь, язвительно бросив: — Иди ты со своей Мәхәббәт, ахмак. — Ты бы не испытывал судьбу, Валера. — заявила ты, нисколько не отрекаясь от своих слов, — Приворожённые долго не живут.       И всё же ворожбу ты делать не стала, ибо не хотела быть ответственной за чью-то смерть, тем более такого ахмака как Валера. Вахит Зима       Вы крепко поругались из-за комнаты, что ты снимала у семьи, состоящей из трёх человек: твоей страстью всегда казались картёжные расклады в тишине и покое, а Вахит предпочитал громкую рок-музыку. И, В силу своей подростковой смелости, Зима выставил тебя за дверь при первом же скандале. После унижения ночлег тебе всё же удалось отыскать, но обида и разочарование в людях никуда не делись, и ты сделала заговор на беспрерывные неудачи, чтобы Вахит, как и ты, почувствовал эту никому не нужность. Однако дарованные силы с небес оказались уж больно велики и совладать с ними непросто; Вахита, как и планировалось, на каждом шагу преследовали неудачи: распад Универсама, колония, дальнейшая нищета, но закончилось это тем, что в девяносто пятом году его нашли застреленным в подъезде своего же дома. Узнав о трагедии, ты ещё долго переживала за столь юную смерть, сквозь года понимая, что не стояло оно того. Марат Суворов       Несколько недель ты ютилась у своих дальних родственников из-за проблем дома. Суворовы ещё с первого дня приезда разглядели в тебе некоторые странности: излишняя скрытность, необщительность и угрюмость. А однажды среди твоих вещей нашёлся нож с длинной чёрной рукояткой. И тебя приходилось терпеть. Не выставлять же на улицу подростка, тем более своих же кровей. Но один день перевернул всё с ног на голову.       Вернувшись из школы, довольный предстоящими выходными Марат, на данный момент желающий послушать музыку, увидел тебя, сидящую в очерченном на полу круге посреди гостиной и раскладывающую мелкие камушки с рисунками — руны. — Т-ты что делаешь? — подозрительно поинтересовался Марат ни столько из любопытства, сколько от ужаса того, чем ты занимаешься. — Смотрю, что завтра светит. — безэмоционально рассказала ты, не подымая усталого взгляда наверх. Этого бы Адидас-младший точно не перетерпел.       Отойдя на пару шагов от проёма между прихожей и гостиной, Марат, не в силах терпеть эти непонятки вокруг тебя, закричал: — Володя, вызывай скорую! Кащей       По городу уже не один месяц ходили слухи, как некий вандал переворачивает на кладбищах кресты и выкапывает свежие могилы, и за ним активно охотится милиция. Но, к своему на то несчастью, Кащей пропустил обсуждения мимо ушей. А повстречать ему тебя пришлось как раз-таки ночью и точно на кладбище, когда в доску пьяный пытался отыскать дорогу на свою улицу. Ты сидела в яме и откапывала недавно захороненное тело маленькой девочки, на похоронах которой сама лично присутствовала.       Дабы убедиться, что всё это только кажется, Кащей приблизился чуть ближе и, сам того не ожидая, встретился с тобой лицом к лицу. — Шо ты делаешь? — без признаков испуга потребовал у тебя парень.       Подавшись чуть вперед, чтобы разглядеть, чем ты занята, Кащей приметил в твоей хватке нечто спутанное, напоминающее по внешнему виду ком из волос или шерсти. И только когда ты выбралась из ямы, яркий свет фонаря облил полностью загадочный силуэт и твою находку. Сквозь помутнения Кащею всё же удалось разобрать, что это была голова той самой девочки (остатки крови из которой ты принимала как, согласно родовому приданию, эликсир вечной молодости), но сильный посталкогольный эффект не давал ужасу проявиться. — Если распиздишь кому, я тебе во-о-о. — ты провела указательным пальцем свободной конечности от уха до уха, думая, что таким образом отпугнёшь нежелательного свидетеля. Кащей же стоял и наблюдал за тобой, воспринимая как должное. — Че? — гортанно прорычал он, едва ли не падая. — Чё «чё»? Я из твоего черепа пепельницу сделаю, если не смоешься щас же.       Последовала минутная пауза, ещё больше, нежели чем присутствие этого типа, раздражающая тебя. Для себя ты отметила, что, если он не уйдёт сам, то отправишь его ты, правда не домой, а на тот свет. Бегающий взгляд уже несколько раз метнул в сторону ржавого серпа на дне ямы, каким и была отсечена голова той несчастной. — Я усё понял. — по-прежнему не понимая, что происходит, Кащей поковылял дальше. — Только... э-э-э... Прибери тут всё.