Тень в зеркале

Воздух в Санкт-Петербурге был другим. Он был плотным, влажным, наполненным запахом Невы, каменной пыли столетий и чужих жизней. Для Альберта Дофореева, чья жизнь до этого момента была выстроена по лекалам школьного расписания и тихих вечеров с мамой в минской квартире, этот город стал огромным аквариумом, где он был маленькой, потерянной рыбкой. Переезд мама, Валентина, называла «шансом», но произносила это слово с таким надрывом, что оно звучало как приговор. Их новая квартирка на окраине была наполнена нераспакованными коробками и тихим отчаянием. Валентина целыми днями пропадала на новой работе, а по вечерам замирала у окна, глядя на чужой город со стеклянным взглядом. Тот вечер, когда многое изменилось, начался как обычно: Альберт делал уроки, на кухне пахло разогретым супом. Но потом он услышал приглушённые всхлипы. Он нашёл мать на полу в гостиной, рядом с ней на ковре алело винное пятно, а в руке она сжимала пустой стакан. — Мама? — Альберт обеспокоенно прошёл в комнату. На нынешний день у них не намечалось никаких праздников, а значит, у матери была серьёзная причина пить. Она подняла на него заплаканное, опухшее лицо.  — Алик… прости… Всё кончено. Всё к чёрту. Он опустился рядом с ней, пытаясь обнять, но она отшатнулась. — Мы не должны были здесь быть! Он здесь… Он здесь! — Валентина выглядела разбитой, прерывая свои слова всхлипами. — Кто? — сердце Альберта заколотилось. — Я видела его сегодня. В центре. Выходил из своего дорогого автомобиля. Такой же надменный, как и тогда, — она опустила взгляд, перебирая в голове старые воспоминания. Сердце Альберта ёкнуло.  — Кого, мам? — обеспокоенно спросил парень. — Твоего отца, Алик. Якова Новака. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Альберт замер. Он никогда не знал отца. Мама говорила, что он погиб в аварии ещё до его рождения. Это была одна из тех печальных, но прочных основ его мира, как смерть дедушки или переезд из прогорода. — Но… ты же говорила, он погиб… — Соврала! — она выкрикнула это с такой силой, что Альберт отпрянул. — Все эти годы я тебе врала! Потому что было больно. Потому что я боялась. А теперь… теперь мы здесь, в его логове. Валентина схватилась за его руку, её пальцы впились ему в запястье. — Слушай меня, сынок. Внимательно. Я была молодой, глупой, влюблённой. Он был начинающим юристом, умным, амбициозным, красивым. Я думала, это любовь навек. А он… он видел во мне удобную пассию. Ничего серьёзного. Она замолчала, глотая воздух. — И? — тихо спросил Альберт, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. — И я забеременела. Когда я ему сказала, он сначала не поверил. Потом потребовал сделать… «чистку». Я отказалась. Ушла. А через месяц на УЗИ мне сказали… — её голос дрогнул, и слёзы снова потекли ручьём. — Мне сказали, что вас двое. Два мальчика. Альберт перестал дышать. Комната поплыла перед глазами. — Два?.. — это было всё, что он смог выжать из себя. — Близнецы, Альберт! — она рыдала, уткнувшись лицом в его плечо. — Ты и… и твой брат. Твоя копия. Когда Яков узнал, он пришёл в ярость. Один «незапланированный» ребёнок — это проблема. А двое — катастрофа для его карьеры. Он сказал… сказал, что возьмёт одного. «Более крепкого», того, что получше. А меня с тобой отправит подальше, лишь бы мы не мешали его светлому будущему. — Он… забрал моего брата? — слова звучали нереально, как в плохом сериале. — Да! Он дал денег, купил билет в Минск к моей тётке и сказал, чтобы я исчезла. «Если появишься сюда с этим вторым, я уничтожу тебя», — так он сказал. И я… я испугалась. Я была одна, без денег, без поддержки. Я согласилась. Я предала своего собственного сына! Её тело сотрясали рыдания. Альберт сидел, окаменев. Вся его жизнь, всё его «правильное» прошлое, рушилось, как карточный домик. Он был не единственным. Где-то здесь жил человек, который должен был быть его копией. — Как его зовут? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим. — Я не знаю! — простонала Валентина. — Я не знаю… Он забрал его прямо из роддома. Я даже не видела, как его крестили. Я знаю только, что он жив. И что он здесь, с Яковом. Ты должен найти его, Альберт. Ты должен найти своего брата. В ту ночь Альберт не сомкнул глаз. Слова матери жгли его изнутри. Он смотрел в потолок, и в темноте ему мерещилось второе лицо, точь-в-точь как его собственное. Брат-Близнец. Вторая половина, которую он никогда не знал. Ощущение тотального одиночества вдруг сменилось жгучим, всепоглощающим любопытством. На следующее утро мать устало и с горечью принялась объяснять Альберту, что никого искать не нужно, лучше забыть её слова как странный сон. Она понимала, что новая ложь его не убедит, но уже рассказанная правда могла обернуться опасностью для её сына. Альберт послушно выслушал мать, но в его голове уже зрел план по обретению пропавшей половины.