Глава 3.2 Садху

      — Кто — «вы»? — сразу ухватился за слово Станислав, видимо, уверяя себя, что попал в логово психов. Или секты. Или психованных сектантов.       — Мы — это нечисть, по понятиям людей, — вступила в разговор Карина, поправляя на себе огромные чёрные очки. — К примеру, я — стрыга.       — Это ещё кто? — хрипло спросил Станислав, практически падая на подставленный Анатолием стул. — Даже такого слова ни разу не слышал…       Карина улыбнулась вернувшемуся к ней Анатолию и продолжила:       — Сейчас про нас не помнят, потому что лет триста назад решили запретить демонам нас плодить. Знаешь, как мы рождаемся? — Станислав помотал головой из стороны в сторону, а стакан в его руке начал вибрировать, но Карина, не обращая внимания на явные признаки зарождающейся паники, продолжила: — Папаши у нас всегда демоны. Но это не те, про которых в сказках говорят. Это такие существа, которым для жизни в этом мире обязательно нужно, чтобы их любило живое существо, а они бы его изводили своими то «да», то «нет».       Анна хмыкнула и не удержалась от комментария:       — Половина современных пикаперов — демоны, а остальные — их послушные последователи.       Обернувшийся к ней Станислав кивнул, поставил наконец стакан на стол и до хруста сжал пальцы в кулаки. Прокашлялся и уточнил:       — Так вас что, много среди людей?       — Много, — подтвердил Савелий. — Но большинство наших не стремятся выделиться из общей массы, поэтому тебе так сложно принять этот факт и поверить нам. Но давай не будем перебивать нашу Карину — у неё, наверное, самая захватывающая история.       Карина с благодарностью кивнула Савелию и продолжила:       — Так вот, я повторюсь, что для демонов важно, чтобы их возлюбленные были живыми. Прежде частенько случалось, что от такой любви девушки сами себя убивали, чтобы не мучиться. И если демон решал, что девушка ему нравится, то он, паразит такой, глумился над её трупом, после чего появлялись стрыги. Всё это происходило обычно в течение ночи: зачатие, беременность, роды, поэтому к моменту похорон покойница снова выглядела как обычный труп.       — И что, никто не видел этих изменений? — снова возмутился Станислав, побледневший так, что Анна ощутила его тошноту. — Ладно сейчас есть морги, но раньше тело умершего до погребения сторожили, молитвы там всякие над ним читали…       — Самоубийц нигде не жаловали, — отмахнулась Карина и продолжила: — После такой «весёлой» ночки где-то появлялся младенец, который, если его сразу не взять под магический контроль, настолько умилял всех своей ангельской красотой, что люди не выдерживали и тоже… того, сами себя убивали. С этого стрыга взрослеет визуально, но на самом деле мы навсегда остаёмся младенцами, которых можно либо любить до смерти, либо ненавидеть!       Станислав нервно сглотнул:       — А как же сами демоны размножаются?       Анна усмехнулась:       — Получается, к стрыгам вопросов у тебя нет?       Станислав пожал плечами:       — Если они — младенцы, к тому же появляются только от демона и… трупа его любимой женщины, то очевидно же, что сами — никак.       Анна дважды хлопнула в ладоши, изображая «бурные овации» и продолжила:       — Демоны размножаются так же, как и все, только без любви. Демон и демоница создают семью, плодят демонят, а потом разбегаются, как только дети становятся самостоятельными. Стрыгу может создать только демон, но демоницы тоже многих мужчин сводят в могилу тем или иным способом, иначе им не выжить.       Станислав, сморгнув, уставился на улыбающуюся Карину. Это, конечно, страшно — ребёнок ростом со взрослого человека, но, если присмотреться — огромные доверчивые глаза, пухленькие губки, удивлённо приоткрытые, милый курносый носик, по которому так и хочется провести пальцем. А щёчки! Как их не потрепать? Через минуту Станислав уже влюблённо смотрел на девушку, и та, кашлянув, сказала:       — Прежде чем окончательно потерять голову от моей милоты, вспомни, что у стрыг есть проблема — мы бесплодны, потому что навечно мы — дети. Да к тому же настолько эгоистичны, что нам всегда мало постороннего внимания. Так что рассчитывать на нашу верность в отношениях не советую.       Станислав резко помотал головой, словно что-то вытряхивая из неё, и перед глазами снова возникла красивая девушка в очках. Он повернулся к Анатолию и уже чуть спокойнее поинтересовался:       — А Вы, простите, кто?       — Я — берендей, — спокойно ответил Анатолий и прихлебнул из стакана коричневатую, отвратительно пахнущую жижу. — Сын лешего и кикиморы. Нас тоже немного, потому что лешие обычно любят тишину, а кикиморы — те ещё скандалистки. Но иногда и такое бывает. Мне, к примеру, для жизни не так еда нужна, как свет. А если вместо чая удобрения пить, то я силушкой наполняюсь, что аж через края! — для пущей важности Анатолий согнул руку в локте, демонстрируя крупный и крепкий бицепс.       Станислав повернулся к Савелию, но тот выставил руки вперёд и сказал:       — Мне особо нечего о себе сказать. Я — колдун.       — Ведьмак? — уже почти весело поинтересовался Станислав, видимо, совсем недавно открывший для себя этот сериал.       Но Савелий сурово его поправил:       — Поменьше бы вы верили фильмам! Колдун я. Ведьмам и ведьмакам магия дана от природы, они её и пополняют и расходуют естественно. Нам же, колдунам, сызмальства приходится магию собирать насильно, ради каждого артефакта проливая кровь. Можно свою, можно чужую, можно вообще не человеческую, но вся наша магия от жертвы берётся и её крови, — почти грустно завершил свою речь Савелий.       Анна насмешливо добавила:       — А я как раз ведьма. Не обычная, но больше тебе пока знать не стоит. А наш Михаил Кузьмич — чёрт. Можешь объяснить, что в нём такого страшного, что ты его больше всех испугался?       Станислав пожал плечами и виновато сказал:       — Нет в нём ничего страшного. Не знаю я, почему так на него отреагировал.       — Нормально отреагировал, — снова принялся объяснять Савелий. — Черти души людей с самого детства запугивают, с этого страха и живут: по ночам им мысли жуткие подкидывают, кошмары, днём про ужасы послесмертия рассказывают…       — Про Ад? — опять перебил Станислав Савелия.       — Необязательно, — вмешалась Анна. — Это — наезженная тропинка, но ещё имеются затейники, которые такое выдумывают, что люди от страха с ума сходят! Чем больше страхов, тем лучше выглядит чёрт. Наш Михаил Кузьмич давно уже на кошмары перешёл, поэтому ты его видишь таким милым старичком.       Станислав задумчиво рассматривал комнату, в которую попал. На вид — обычный офис не слишком богатой фирмочки. В одной комнате ютятся три стола, за которыми сидят три сотрудника, а четвёртый у них что-то вроде охранника. Не особо новая техника, как будто взятая из других, более богатых офисов. Сразу видно, что дела у агентства идут не очень.       «Метла»! Ну надо же, как всё прозрачно! Станислав снова улыбнулся. Потом вдруг повернулся к Анне и поинтересовался:       — Анна Сергеевна, так это всё-таки Вы нашли преступника из парка?       — Мы, — согласилась Анна, взваливая ответственность сразу на всех.       — Кто это был? — не унимался Станислав. — Секта?       — Почти, — согласилась Анна. — Но тебе там ничего не светило, уж поверь мне. Там даже мы чуть все зубы не поломали, пока обезвредили их. А тебя просто перемололи бы, как банан в блендере, и никто про тебя даже не вспомнил бы!       — Получается, — задумчиво резюмировал Станислав, — вы мне жизнь спасли? Я ведь готов был караулить их все ночи напролёт, чтобы поймать и разоблачить!       Анна кивнула, уверенная, что случись ему встретить рысей во время обряда, его просто вырубили бы и лишили памяти, чтобы не болтал потом лишнего, но говорить об этом не стала, стараясь запугать парня. Сам же Станислав погрузился в размышления, не замечая, что стащил у Анны ручку и рисует ею прямо на столешнице:       — Если я вас вижу, то, получается, и другие мне не привиделись, а такие и есть? Анна Сергеевна, а сколько вас всего?       — Кого? — смеётся Анна.       — Ну, тех, кто не совсем люди? Много?       — Я же уже говорил, что да, — ответил за неё Савелий. — Таких, как мы, много, поэтому, если видишь что-то необычное — близко не подходи, не все к обычным людям лояльны.       Станислав положил наконец ручку, почесал нос и смущённо спросил:       — А почему вы прячетесь? Вы же сильнее людей, получается? Так почему не делаете так, чтобы стать главными над людьми? Сидите в задрипанном кабинете, а могли бы — в Кремле или в Белом доме!       Савелий Спиридонович посмотрел на Анну, и та прыснула со смеху:       — И могли, и сидели. Вот только люди… Как тебе объяснить, чтобы не обидеть? К примеру, ты в курсе, что вампиры пьют человеческую кровь?       — Ну читал в книжках.       — Хорошо, иногда там правду пишут, потому что писали такие, как ты, — кивнула Анна, складывая какие-то бумаги у себя на столе. Потом уточнила: — Но только то, что им разрешали. Так вот, вампиры не могут долго обходиться без человеческой крови и могут даже умереть, если откажутся от неё. То есть, получается, что выгоднее вампиру редко и понемногу пить кровь людей, чем одним махом уничтожить человечество и самому загнуться.       — Но можно же подчинить себе, и люди сами принесут тебе свою кровь, — уверенно заявил Станислав.       — Ради чего? — поинтересовался Савелий.       — Чтобы и их сделали вампирами!       — Зачем? — уже вовсю смеялась Анна. — Это только в кино вампиры — прекрасные бессмертные! На самом деле — не дай Бог встретить! К тому же, если показать людям, кто среди них живёт, они от страха перестанут размножаться. Ну у них же мозги есть — кто пожелает своему потомству жить рядом с монстрами? Вот и получается, что, может, мы и сильнее, да вот только они, то есть вы — важнее. Так что, попытавшись когда-то повоевать с людьми за главенство, мы поняли, что для нас же лучше сидеть тихо, никого не пугать, ни с кем не враждовать.       — Получается? — усмехнулся уже Станислав. — Войны, болезни, катаклизмы — это разве не пугает людей?       — Пугает, — согласился Савелий, — но мы на это повлиять не можем. Не поверишь, но иногда именно мы уводим человечество от края существования. Неоднократно внушали политикам — завязывайте воевать, а то все сдохнете, что нам тогда делать?       Станислав улыбался, потому что в кругу этих «нелюдей» он, наконец, почувствовал себя нормальным, ведь уже сам устал объяснять себе самому что с ним не так. А теперь вроде всё стало понятно…       — Так, — внезапно поднялась с места Анна. — У меня к тебе такое предложение: сейчас наш Савелий подчистит тебе память, а я «дверцу» прикрою, чтобы ты ничего лишнего не видел, и продолжишь ты жить своей нормальной жизнью. Не возражай, потому что это не обсуждается. Но если вдруг через какое-то время ты снова увидишь что-то необычное, то придёшь к нам, и мы тебя возьмём под свою опеку — официально, с трудовыми выплатами. Но до тех пор ты обязан попытаться пожить нормальной жизнью.