Глава 3.9. Садху

      Анна никогда прежде не интересовалась тем, как Вадим находит для неё информацию, и теперь ей казалось, что она присутствует при проявлении какой-то новой магии: чёрный экран, непонятные цифры, которые Вадим менял, видимо, точно зная, какой именно шифр нужен в каждой строке.              Прошло минут пятнадцать. Анна устала просто стоять и отошла к окну. Ночной город украсился миллионами огней, сияя и развлекаясь, даже когда его поливал ледяной дождь. Где-то там кто-то из её подопечных, возможно, нарушал её правила. Другие проклинали её, но держались.              А ещё по этим улицам, как выяснилось, шастали потомки Ван-Хельсинга — выкормыша Ватикана, которого заплесневелые монахи создали специально для охоты на неё. Для этого святые мерзавцы не постыдились выкрасть сотни младенцев, отловить десятки оборотней, вампиров и иных существ, чтобы забрать у магических кровь и ввести её в крошечные тела людей.              Надо ли говорить, что выжили далеко не все, а тех, кто выжил «неправильно», экспериментаторы сожгли заживо. И только один малыш сумел вобрать в себя те самые качества, которые от него ждали — чувствовать «монстров», в каком бы обличии они рядом с ним не появились.              Естественно, Анна там была в качестве юного монаха, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не уничтожить всё это собрание. Но именно потому, что она первой взяла на руки посиневшего от воплей Ван-Хельсинга, ни он, ни его потомки не сумели отыскать именно её — самого опасного, по мнению Ватикана, монстра: ведьму, оборотня и вампира.              Она усмехнулась, вспомнив, как узнала, что про неё известно в самом опасном для магии месте. Охота на ведьм дала свои плоды, и какие-то дурочки, знавшие про неё, не смогли при пытках удержать язык за зубами. Потом-то они, конечно, спасались на костре, ведь именно Анна пустила слух, что лишь огонь способен уничтожить ведьму.              Но записи остались, пока однажды она сама не пришла к инквизитору и не позволила «схватить себя и обезвредить», напоследок для пущей радости прокляла каждого преследователя ведьмы непреодолимым бесконечным вожделением всего подряд до самой смерти. Зато на её деле появился золотой оттиск «Уничтожена!»              Обернувшись, Анна поняла, что Вадим что-то нашёл, потому что он уже что-то «копипастил» в документ. Анна приблизилась и впилась взглядом в текст. С каждым прочитанным словом она всё больше мрачнела, хотя её губы непроизвольно растягивались в ужасной улыбке. Вадим обернулся, посмотрел на неё и сказал:              — Анна Сергеевна, успокойтесь. Это — не ваша вина.              — А чья? — прошипела она, хрустнув сжатыми в кулаки пальцами. — Я слышала про эту тварь, но ни разу не озадачилась узнать про неё побольше. И кто в этом виноват?              Вадим попробовал зайти с другой стороны:              — В нашем городе вы не дали ему разгуляться — нашли почти сразу.              Однако Анна давно вышла из того возраста, когда её можно было успокоить с помощью лести. Она криво усмехнулась и засобиралась. Уже на выходе, принимая от Вадима пальто, спросила:              — Долго будешь ей врать? Маруся начала влюбляться: или бросай её, или скажи правду, иначе потом просто чисткой памяти не отделаешься.              — Я понимаю, — буркнул Вадим. — Но я боюсь увидеть в её глазах ужас и отвращение. Или того хуже — жажду такой же жизни, как у меня.              Анна больше не сказала ничего — для умного человека этого достаточно, для глупого не хватит полуторачасовой лекции. Махнув на прощание рукой, она вышла из квартиры вампира и прислушалась к себе: ведьма рвалась в бой, но и вампир скулил от нетерпения — его время! Только оборотень мирно дрых, и это беспокоило Анну — магически она давным-давно обезопасила себя от нежелательной беременности, но именно в тот момент её ведьмы с ней не было.              Отбросив дурные мысли, она сделала шаг. Вместо того, чтобы спуститься вниз, она взлетела наверх, вышибла дверь на чердак, потом прорвалась на крышу, и рванула в сторону благоухающей лавочки. Снесла к чертям бронированную дверь и остановилась, только когда её когтистые пальцы обвились вокруг щуплой шеи старика.              Глаза Ангхора почернели, кожа в одно мгновение покрылась прочными пластинами панциря, его получеловеческое тело, внезапно налившееся мышцами, дёрнулось, но Анна успела увернуться от хвоста, сочащегося ядом. Она надавила на тварь силой своего вампира, и тот безвольно застыл, так и оставшись прижатым к стеллажам, хотя Анна его больше не держала.              Она отошла в сторону и внимательно посмотрела на Ангхора. От добродушного старичка осталась только разодранная раздавшимися мускулами ярко-оранжевая одежда и сакральные узоры по лицу. Его панцирь снова сросся с кожей, а хвост втянулся. Теперь это был прекрасный мужчина около тридцати лет. Его лицо, видимо, было тёмным от природы, но имело голубой оттенок, и Анна усмехнулась: божественную кровь не скроешь.              Боги не были теми, кем их представляли люди. Да и вообще, богами сами магические их называли, чтобы не заморачиваться с названием, потому что эти твари были всего лишь ожившими легендами: вот начинали люди верить во что-то безоговорочно, и от их веры появлялась некая сущность, с которой потом они, настоящие магические, не знали, что делать.              Отец Ангхора был одним из подобных богов, в честь которого возводились храмы, возносились молитвы, а этот паразит, судя по легенде, влюбился в королеву скорпионов, и от этой любви миру явилось вот это самое чудо — Ангхор.              Анна давно не делила этот мир на «чёрный» и «белый». Ангхор был монстром чисто по человеческим меркам, но по её — просто существом, которому не повезло, потому что ради взросления, продления своего существования, а ещё чтобы исполнить собственное предназначение — а оно есть у каждого — Ангхору приходилось есть внутренности людей.              В прошлом это не доставляло неудобств, потому что где-то кто-то постоянно воевал, и набрать десять тысяч жертв не составляло для Ангхора особого труда. Но теперь всё сложнее охотиться за людьми, и магические выкручивались, как могли: вампиры пили донорскую кровь, оборотни ели сырую свинину, демоны строили целые корпорации, чтобы вызывать в людях ненависть и подпитываться этой энергией.              Ангхор, дитя беспечного бога и несчастного паука, тоже вынужден приноравливаться. И чем ближе Последняя Битва, тем сложнее всё сделать правильно. Вот и примчался, бедолага, в чужую страну, чтобы не рассыпаться прахом. Но, как и у всего живого в этом мире, у него есть душа, и после исчезновения тела остатки его сущности поглотит Великий Мрак, уничтожитель «магического мусора». И вот это страшнее смерти физической.              Анна уселась на стул, когда-то милостиво предложенный ей «добрым хозяином», привела себя в порядок, спрятав вампира, поздоровалась:              — Доброй ночи, Ангхор. Весело было морочить мне голову?              Полубог только усмехнулся и прохрипел (видимо, Анна не рассчитала-таки сил, сжимая ему глотку):              — Я знал, что ты быстро поймёшь, кто я, поэтому мне пришлось спешить.              Он даже не скрывался! А она, покорённая его «добротой и заботой» к несчастным старикам, не смогла распознать сущность убийцы. Всё-таки слишком частое общение с людьми усыпляет её бдительную ведьму.              — Что ты забыл в моём городе? — этот момент злил Анну сильнее, чем то, что погибли люди.              Ангхор нахмурился и попробовал пошевелиться, но у него ничего не получилось, и он смирился. Ответил:              — Ты тут ни при чём, Анна. Место, которое ты и сама не просто так выбрала, притягивает к себе. Именно поэтому у тебя в последнее время дел прибавилось, да?              Анна не стала отвечать на провокационный вопрос, потому что у неё самой этих вопросов было выше головы:              — Зачем ты вообще приехал сюда? У тебя на родине этих мест силы…              — Нет… — тихий ответ насторожил Анну. — Ты что, не знаешь, что постепенно места силы исчезают? А вернее, они стягиваются сюда. Совсем ты очеловечилась, Анна, не следишь за нашими новостями.              Этот упрёк она услышала во второй раз за сутки — не к добру это. Она посмотрела вокруг. Теперь, когда морок прошёл, она поняла, что сидит в обычном подвале с грубо сколоченными стеллажами. Однако чистота была везде, как не в каждой больнице.              И все баночки, шкатулки, пузырьки тоже не поменяли своего облика. Она снова посмотрела на существо, безвольно повисшее на её заклятии. Чутьём ведьмы она поняла, что тот занят тем, чтобы отравить её, привычно выпуская яд не через хвост, а через поры кожи — знакомый привкус на языке сдал его. Анна рассмеялась:              — На что ты надеешься? Я за свою жизнь вашего яда столько получила, что…              — Анна, — перебил её Ангхор. — Клянусь, я не старался причинить вред твоим людям. Я живу больше трёхсот лет, и мне хочется просто снова впасть в спячку и переспать весь тот ужас, что грядёт в наш мир.