Часть 4

Ладно, эта конкретная идея не даёт мне покоя бог знает с каких пор. Она совсем не похожа на предыдущие фанфики, которые я писала. В ней есть разбитое сердце, измена, похищение, собственничество, грязная политика — в общем, всё, что противоречит здоровой и мечтательной истории. Так что предупреждаю заранее. Также хочу сообщить вам, ребята, что я ничего не имею против некоторых персонажей, но когда я пишу свою историю, руководствуясь этикой повествования, я просто погружаюсь в эту конкретную ситуацию, так что прошу прощения, если не оправдаю ваших ожиданий. В этой истории нет ничего волшебного, что могло бы мгновенно влюбить вас в героев. Это история о медленном огне, в которой есть всякое дерьмо. В ней есть САСУХИНА, но, как вы знаете, в этой истории были распавшиеся браки, так что героям, очевидно, предстоит через многое пройти. Тем более что Саске снова стал тем крутым парнем, каким и должен быть. Я тут подумал: может, кто-нибудь согласится стать бета-тестером? И; поскольку я собираюсь выйти из своей зоны комфорта, я очень ценю ваши предложения и рекомендации на данном этапе. Так что не стесняйтесь. ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ АВТОРОМ «НАРУТО» ИЛИ «БОРУТО». ГЛАВА 1: УЖИН С САСУКЕ Хината быстро прошла через гостиную, напевая спокойную мелодию и накрывая на стол для своего любимого мужа, Узумаки Наруто, седьмой огненной тени. Она делала это каждый день. Готовила всё, что могла, — от салатов до картофеля фри и его любимого рамена. Еда была идеальной. В комнате витал аромат. Столовые приборы были в идеальном состоянии, как и всегда. В этот раз всё было так же. Как и всегда, изысканные блюда, приготовленные с огромной любовью, отправятся в мусорное ведро. Так было всегда. От всего сердца она готовила для него самое лучшее. Начиная с еды и заканчивая собой. К несчастью для того, кого она готовила, он так и не удосужился прийти. Глупо было с её стороны думать, что этот этап закончился. Видимо, нет. Как и всегда на протяжении последних тридцати лет, она будет подбадривать его, заботиться о нём, волноваться за него, посвящать ему себя, и её сердце будет обливаться кровью при виде него, но его лазурные глаза, в которые она влюбилась, будут устремлены куда-то вдаль. Что-то яркое, что-то сильное, что-то розовое. Она всегда будет на вторых ролях, жена или нет. Прошло уже несколько месяцев. Простыни в их спальне больше не пахнут им, он уже несколько месяцев не удостаивал её своим присутствием. Его грязная одежда, брошенная на пороге, больше не пахнет ни ею, ни им, она пахнет жутким запахом цветов сакуры. На его воротниках пятна от розовой помады, а Хината, его жена, никогда не пользуется помадой. Она не чувствовала ни его губ на своих, ни его рук на своей талии. Следы исчезли, оставив на её безмятежной коже шрамы, настолько уродливые, что можно было бы вскрикнуть от жалости. Он не звонил ей несколько месяцев, по крайней мере, сначала звонил, а потом всегда приходил АНБУ или Шикамару. Даже у него были подозрения, что что-то происходит, и, к счастью для неё, он умный парень, который не станет сыпать соль на её кровоточащие раны, в отличие от её любимого мужа. Ха, её муж. Как же безумно и слепо она была в него влюблена, что даже спустя десятилетия не могла понять, что он женился на ней из жалости. Что он никогда не будет обнимать её, гладить по щекам, вытирать ей слёзы с той же любовью, с какой он делал это для другой женщины. Она думала, что если у них с ним будут дети и они построят дом, то он будет счастлив и, возможно, поймёт, что его законная жена любит его так же сильно, как он любит другую женщину. О, как же он этим пользуется! Всегда проверяю глубину, тыкая ржавым ножом. Она хихикнула. Как его жена, она будет ждать его в гостиной, спать в столовой в надежде, что, может быть, он вернётся к ней. Скажет ей «тадаима», поцелует, обнимет, поделится с ней своим горем, выпустит на неё свою ярость и просто... Вернётся к ней. «Каачан! » Она моргнула от неожиданности. Боруто и Химавари стояли на цыпочках и гладили её по щекам. Почему? «Хай бору хима!» Она улыбнулась им. «Ты плачешь.» «Опять.» Боруто ответил сквозь стиснутые зубы. Он был ребёнком, а не идиотом. Он понимал, через что заставлял проходить свою мать его так называемый отец, о так называемый нанадаймэ. Заставлял её плакать в любое время. Он так боялся, что она обожжется и даже не будет об этом знать. Она никогда не знала. Но он знал. Все эти мрачные ночи она провела, сгорбившись на диване в гостиной и сверкая глазами в ожидании возвращения старой карги. Иногда она была так подавлена, что падала на пороге, ожидая его, со щеками, залитыми слезами, и опухшими глазами. Она выплакивала все глаза, цепляясь за его рубашки. Её тело дрожало. Она тащила своё оцепеневшее тело с красными глазами по дому с улыбкой на лице. От этих изображений у него защемило в груди и сжались кулаки. Он не знал, что сделало её мать такой, поэтому, просматривая фильмы, он проникся идеей, что так поступают только те, кого уже не спасти. Сначала он фыркнул. Что, чёрт возьми, это значит? Его мать была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, и хотя иногда ему удавалось застать её плачущей, на следующий день она улыбалась им и готовила вкусную еду. Она выглядела прекрасно, на ней не было ни царапин, ни трещин. Я имею в виду, что сломленность подразумевает такие раны, верно? Но в фильмах говорилось что-то вроде «израненное сердце, которое уже не вылечить». Он спокойно наблюдал за тем, как его каачан расплакалась, как только они с химой объявили, что пора спать, как она рухнула на пол, безудержно рыдая, и держалась за стены и перила, чтобы хоть как-то передвигаться, но самое опасное было то, что она вообще не издавала ни звука. Он понимал, что значит «не подлежит восстановлению». Что значит «раны, которые ты никогда не увидишь и не залечишь физически», никогда ничего не скажешь, никогда не признаешься, как сильно тебе больно, потому что даже ребёнку это было очевидно. Чёрт, даже хима знала об этом. Она молча плакала, плакала и плакала, пока не теряла сознание. «Должно быть, это пыль». Она улыбнулась им. Желая развеять все их тревоги. Но это только разозлило Боруто. Он сдержался, чтобы не нагрубить их любимому отцу. Ведь это он был виноват во всём. Чёртова старая карга. Кем он себя возомнил, если заставляет мать так плакать? Однако он знал, что мать, по какой бы то ни было причине, всегда поддержит его. Всегда твердит, что он занят благополучием деревни и прочей ерундой. Он бы ничего не сказал, потому что это сделало бы её ещё более несчастной, ещё более сломленной. Это последнее, чего он хочет в этом богами забытом месте. — Верно, — выплюнул он. Каачан ничего не сказала. Почему? Хоть раз в жизни, почему она не может закричать, ударить старика и отвесить ему оплеуху за то, что он сделал её несчастной? Почему она должна быть такой доброй? Что, чёрт возьми, сделал этот человек, чтобы заслужить её? Чтобы заслужить её любовь. — Боруто... — Она положила оставшиеся столовые приборы на стол и погладила его по голове. Она понятия не имела, почему он в последнее время такой раздражительный. — Ты не голоден? Я знаю, что ты слишком много тренируешься. — Она усмехнулась, глядя на него. Отстранившись от изящных ножек, она похлопала по стульям и пригласила их сесть. Будучи послушными детьми, они без особого сопротивления сели. «Я приготовила...» В дверь позвонили. На этот раз её оленьи глаза расширились. АНБУ никогда не стучат, Нара отправились в Суну ненадолго, так что... Может быть... Может быть, это Наруто-кун? Она без церемоний бросилась к двери. Он вернулся? Но боль в её израненной груди говорила об обратном. Она была сломлена и разочарована до глубины души, но... Сердце хочет того, чего хочет. Выпрямив волосы, она поспешила к двери. Несмотря на то, что её предавали и обманывали за её спиной, она всё равно его жена. Её долг — встречать его дома, несмотря на его вопиющий разврат. «Окаэри Нару-сасукэ кун?» — при виде открывшейся двери её сердце замерло. Прошло столько лет, а она всё та же робкая девушка, которая ждёт его. Это ещё одно напоминание о том, что прошлое не забыто. «Он не вернётся домой сегодня вечером.» — невозмутимо ответил он. Возвращаясь с отчёта, Наруто умолял его сделать это. Сакура была занята, а он ничего не обещал, поэтому согласился. «Саске-сан!» — спросил Боруто, выглядывая из-за двери в соседней комнате. Он выглядел возмущённым. Из-за него? Вот так сюрприз. «Каачан! Он больше не вернётся домой! Всё та же старая чушь от старика. Не надо, каачан, не смотри на меня так. Хоть на минутку можешь избавить себя от всех этих слёз…» «Боруто! Он твой отец. Не говори о нём такого. Он так усердно трудится ради процветания деревни...» «И что? Он бросит нас? Бросит тебя? Ту, которая всем жертвует ради него! Не надо читать мне нотации, каачан! Что ты теперь будешь делать? Проплачешь ещё одну ночь на пороге, потому что старик слишком раздражителен, чтобы пройти пару кварталов до дома?» — закричал он. С него было довольно. После экзаменов на звание тюнина или после их провала он наладил отношения с отцом. Но с того дня, как он стал свидетелем того, как его отец издевался над его матерью, все эти попытки наладить отношения пошли прахом. Он уважает отца за все его славные свершения, но к чёрту то, что он причинял боль его матери. С него хватит. «Боруто! Пожалуйста, иди в дом. Я не хочу снова проходить через это. Он твой отец, и ты должен его уважать.» — заявила Хината. «Из-за тебя, каачан? Я уважаю его и всё, что он делает. Но это не повод бросать нас, тебе же это нравится.» Он снова сплюнул. Неважно, слышит ли его сэнсэй. Он будет бороться с несправедливостью. «Хватит. Боруто...» «Сасу?» Все взгляды устремились на Химавари, которая незаметно тянула Саске за запястье. Он был всего в нескольких шагах от входа в дом. «Хм». Саске, боже мой, дети. От этого жалкого прозвища у него всё внутри перевернулось. Саске Учиха, один из самых странных шиноби, получил имя, как у потерявшегося щенка? Невероятно. С одним ребёнком дома и так достаточно хлопот, не говоря уже о том, что она уже взрослая, но маленькие дети? Чего хочет эта маленькая креветка? «Поужинаешь с нами?» — дерзко спросила Химавари. Каачан научил её, что гости — это почти боги. Она знает, что у Бору-нии скверный характер, а Каачану больно. Несмотря на напряжённую атмосферу, Сасу — гость. Его нужно приветствовать и относиться к нему соответственно. «Хм?» — Саске приподнял бровь, глядя на маленькую девочку, которая всё ещё тянула его за руки. Среди всего этого хаоса она казалась такой невозмутимой и милой. Действительно, отродье Наруто. «Э-э-э, гомен, Саске-кун! Пожалуйста, не стой там. Мы будем рады, если ты поужинаешь с нами», — сказала Хината и тепло улыбнулась ему. Прежде чем он успел согласиться или отказаться, потому что, честно говоря, запах еды был слишком соблазнительным, девочка потащила его по коридору. И просто чтобы вы знали: Саске весит внушительные 90 килограммов, у него все мышцы в нужных местах, а рост — шесть футов два дюйма. Должно быть, это унаследованная чакра Кьюби. Комната, в которой они остановились, была наполнена приятными ароматами, от которых у Саске разыгрался аппетит. Во время путешествий ему не доводилось пробовать восхитительные блюда, от которых текли слюнки, а дома, когда готовила Сакура, еда была вполне съедобной. Но от этого запаха у него скрутило живот. Он сел на один из стульев, а маленький добе-отпрыск устроился рядом с ним. Удивительно, но Боруто сел напротив своей сестры, а Хината — напротив него. Она подала им ужин с таким мастерством. Ни крошки не упало на пол, ни одна тарелка не звякнула. Остальные молились про себя, по крайней мере женщина из клана Хьюга, а два других добе-отпрыска громко молились: «Итадакимасу!» К его большому удовольствию, в салате и других блюдах было достаточно помидоров. Запихивая их в рот, он продолжал наслаждаться роскошным ужином, которым его наградили. Он заметил, что женщина из клана Хьюга ест как птичка. Женщина была миниатюрной и, вероятно, чуть ниже Сакуры, но всё же она была человеком. Даже Саске, который голодал в пустыне и экономил еду, съедал больше. Что ж, еда была вкусной. Он старался вести себя прилично, но еда была слишком вкусной. Вскоре его тарелка опустела, и Хьюга, не спрашивая, подал ему добавку, пока девушка торопливо запихивала еду в рот. Он посмотрел на неё, и по какой-то причине она выглядела так, будто была полна решимости соперничать с ним. Она как раз откусывала пятый кусочек. Хината совсем забыла о еде и с интересом наблюдала за тем, как её соседи по столу наполняют свои тарелки. Что за чёрт. Наевшись до отвала, как заправские свиньи, они посмотрели на женщину из клана Хьюга. На её лице было радостное и комичное выражение. Девочка казалась счастливой, а Саске был... Да, он тоже был доволен. «Нечестно, Каачан! Ты ничего не ешь, ты не можешь позволить Сасу победить!» — захныкала девочка. Хината на мгновение задумалась. Она пыталась понять, почему девочка так взволнована. "Да, каачан! Ты ничего не ешь! - пожаловался Боруто. Саске с удивлением наблюдал за происходящим, несколько минут назад разве не он кричал и обвинял ее? Хината прищурилась и вздохнула. «Ладно, тогда начинаем!» И она погрузилась в еду. Саске наблюдал за этой красоткой и подавлял желание активировать шаринган, чтобы проследить за действиями женщины из клана Хьюга. Ни одна крошка не упала на пол, ни одна капля соуса карри не растеклась у неё во рту, чёрт возьми, даже тарелки не издавали ни звука, но еда исчезала. Маленькая девочка, которая тяжело дышала после последнего укуса, теперь была необычайно целеустремлённой и шла по стопам своей матери. Невероятно. Сделав паузу, он заметил, что помидоров больше нет. Он нахмурился. Без помидоров в этом мире ничего хорошего нет. «Сасу любит помидоры!» — пропела маленькая девочка рядом с ним. На мгновение он смутился. Затем взял себя в руки, вспомнив, что он — Саске Учиха. «Помидоры полезны для здоровья. » — заявил он с гордостью и раздутой важностью. «Как и другие овощи, Саске-сан!» — парировал Боруто. Саске прищурился, глядя на допрашивающего, который оказался его собственным учеником. Ну и наглость. «Не такой знаменитый, как помидор.» — отрезал он. «Знаменитые? Они что, участвуют в выборах Хокаге или что-то в этом роде?» — фыркнул Боруто. «Не поливай их грязью.» «Согласен». На мгновение между ними возникло взаимопонимание. Неудивительно, что этот парень — его ученик. «Но у Сасу больше нет помидоров...» — снова запела девочка. Саске поморщился от этого болезненного напоминания. Оглядевшись, он заметил, что помидоры остались только на тарелке Хьюги. Он ухмыльнулся. Он ловко подцепил палочками кусочек с её тарелки, но она сильно ударила его. Она сердито посмотрела на него. С такими тонкими чертами лица, оленьими глазами и надутыми губами этот сердитый взгляд выглядел совсем не комично. Поэтому он наклонился ближе. Она покраснела. Серьёзно? И это была почтенная мать двоих самых отъявленных хулиганов. Она медленно попятилась, и у него появилось больше пространства, чтобы наклониться ближе. Встретившись с ней взглядом и одарив её дьявольской ухмылкой, он наклонился ещё ближе. В нескольких сантиметрах от её раскрасневшегося лица он чувствовал её неровное дыхание. За считанные мгновения и годы скрытности он без единого движения украл все её помидоры. Отступив, он заметил, что у детей отвисли челюсти. Что? После состязания в том, кто быстрее съест еду, все слегка запыхались. Много еды, приготовленной для Наруто, которая должна была сегодня снова пропасть зря, была съедена. Хината выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание, Боруто ухмылялся с набитым животом, а Саске был удивлён, и это ещё мягко сказано. Всякий раз, когда он возвращался домой, они молчали, а Сакура разглядывала его весь ужин. Он скажет это, потому что у него есть одна черта, о которой он думает, когда уверен, что проблема в его маленькой семье не такая уж и маленькая. Женщина из клана Хьюга выглядела такой сломленной, а то, что сказал Боруто... Это было тревожно. Женщина, несмотря на то, что была сильно искалечена, по-прежнему поддерживала Наруто, как опора. Подростки могут быть в ярости, но они не потерпят ничего подобного, когда дело касается их семьи. Он был там, в конце концов, он сам стал великим воином-ниндзя, чтобы отомстить за свою семью. Он огляделся и увидел, что дети зевают, прощаясь и обмениваясь любезностями с женщиной хьюга. По какой-то причине маленькая девочка даже поцеловала его в щеку. Он ошарашенно уставился на нее и перевел взгляд на Хьюгу, который, судя по виду, находился на далеком острове. Будет ли все, что связано с Наруто, настолько плохо? Он оглядел комнату. Там были семейные фотографии, что-то привлекло его внимание. У женщины хьюга были длинные волосы. Темно-синие длинные темные волосы. Мать. «Ты подстриг свои hары.» — прокомментировал он. «Выглядит неплохо.» Она пожала плечами. Она встала со своего места и начала собирать посуду. «Для кого?» — спросил он. «Для жены Хокаге. » В её голосе слышались разочарование и горечь. «А что насчёт тебя? » «Я должна быть женой Хокаге.» — в её голосе снова послышались волнение и отвращение. «Ты не такая.» — резко ответил он. Она сердито посмотрела на него. На этот раз её взгляд был настоящим, в нём читались все эмоции. Разочарование, ярость, предательство, боль... «Я должна быть женой Хокаге, сидеть смирно и хорошо выглядеть. Заботиться о его детях, быть воплощением этикета и вести себя высокомерно, хотя на самом деле ничего такого нет.» — она зарычала. Что вообще люди знают об их любимом Хокаге? Ей больно, и она плачет, потому что разочарована всеми этими ожиданиями, которые люди возлагают на неё. Она знает о чудовищном распутстве Хокаге, и ей больно от того, что он заставляет её чувствовать себя слабой, робкой и покорной. Она не может кричать, не может бить, не может, чёрт возьми, показать, что происходит у неё внутри. Он заставляет её чувствовать себя такой жалкой. «Тьфу. Ты такой жалкий...» «Именно такая я и есть.» — рассмеялась она. «... И заблуждаешься.» — закончил он свою мысль. Теперь, когда всё её внимание было приковано к нему, он ухмыльнулся. «Никому нет дела до того, кто ты такой. Думаешь, ты жалкий, так стань таким, в кои-то веки попытайся быть кем-то для себя.» Она несколько секунд задумчиво смотрела на него, а затем моргнула с отстранённым выражением лица. «Я мало что могу сделать.» «Это твой дом, они твои дети, человек, который стоит перед тобой, — это ты, у тебя есть свои грёбаные владения. Делай, чёрт возьми, что хочешь, и будь что будет.» «Смелые слова. » Она закатила глаза, но на её лице явно читалось понимание. «Попробуй меня. » «Убирайся.» — усмехнулась она. «Ну, я же сказал, что это твои владения.» Одним быстрым движением он оказался на пороге. Хината смущённо последовала за ним. «Спасибо. » — от всей души ответила она. На её лице сияла улыбка. «Скажи мне это, когда твои волосы снова будут в порядке». Он ухмыльнулся. Она покраснела и застенчиво улыбнулась ему. И прежде чем она успела ответить язвительным комментарием, он ушёл. Она закусила губу и попыталась стереть румянец, заливший её щёки и кончик носа. БОЖЕ МОЙ! НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ СДЕЛАЛ ЭТО. Я МЕСЯЦАМИ КАК БЕЗУМНЫЙ РАБОТАЛ НАД ЭТОЙ ИДЕЕЙ. ЧТО ЕЩЕ СКАЗАТЬ? ПОЖАЛУЙСТА, НАПИШИТЕ «Мне так-то и так-то нравится» ИЛИ «Ты отстой, история — полная чушь». Пишите, что хотите. НО ВСЕ ЖЕ ОТВЕЧАЙТЕ, РЕБЯТА. КОГДА ВЫ НЕ ОТВЕЧАЕТЕ, ЭТО ВЫГЛЯДИТ ТАК, БУДТО ВЫ СОЗНАТЕЛЬНО ИГНОРИРУЕТЕ, И ЭТО БОЛЬНО. Глава 1 из 15 Далее »ЙОУ! Итак, для начала скажу, что эта история полна, я имею в виду, абсолютно полна, любых идеалов отношений. Даже на мой вкус, заметьте, она настолько порочна, что в любой другой день я бы смело назвал её «АБСОЛЮТНЫМ СКАНДАЛОМ».Так что, если вы из тех, кому всё даётся легко, не утруждайтесь. Спасибо. В любом случае, поскольку существует так много разных точек зрения на этот вопрос, я отвечу вам, ребята, на сайте. А что вообще такое обзор сайта? Спасибо вам за все отзывы. Я рад, что вам понравилась история. ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ АВТОРОМ «НАРУТО» ИЛИ «БОРУТО». ГЛАВА 2: АЛКОГОЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ Саске прогуливался по знакомому коридору квартиры, где жила его семья. Судя по всему, предыдущий дом, в котором они жили, разлетелся вдребезги, когда Сакура ударила кулаком по земле в нескольких метрах от него. Почему он не удивился? С другой стороны, кто он такой, чтобы комментировать? Он редко навещает свою так называемую семью. Семью. Конечно, у них практически везде есть эмблема Учиха — от футболок до ворот дома, — но что ему оставалось делать? Он не общался с дочерью последние 13 лет или около того, а теперь, когда он вернулся, он явно не играет большой роли в её жизни. Он по-прежнему не справляется с ролью родителя. Девочка здорова и мудра. Она хорошо справляется с ролью генина, и её окружение вполне справедливо. Именно этого он и хотел. Он обеспечивает деревне всевозможную защиту, пусть и с помощью теней, но он это делает. Никто, кроме него, не может выполнять его работу, не говоря уже о том, что он с удовольствием проводит время вдали от деревенского хаоса. Да, ладно, ему стоило бы проводить больше времени с семьёй и всё такое, но он же Саске Учиха. По понятным причинам не стоит ожидать от него нежности и заботы. Как мужчина, он защищает свою семью, как это делал его отец, и именно это он и планирует делать в дальнейшем. Он благодарен Сакуре за то, что она так долго его терпела, особенно учитывая, что он всё это время отсутствовал. Можно ли его винить? Деревня, даже под руководством Наруто, по-прежнему вызывает у него отвращение. Но он благодарен за то, что у него есть так называемая семья, к которой он может вернуться. Они с Сакурой должны были стать мужем и женой, если можно назвать союзом в храме «браком». Позже он всё-таки оплодотворил её, и у них родилась дочь, ради всего святого. Он пытался влюбиться, но в нём не осталось ничего, что могло бы любить. Он принял её чувства и был невероятно счастлив, что кто-то ждал его, пока он занимался только отвратительными мутациями. Сакура — упрямая и настойчивая женщина, и после войны, учитывая всё, что она для него сделала, он начал испытывать к ней симпатию. Когда он вернулся, они вместе совершили несколько поездок, которые в конечном счёте повлияли на их совместную жизнь. По крайней мере, он был рад, что она не настаивала на пышной свадьбе в деревне. Если бы она сказала что-то в этом роде, он был бы морально готов снова покинуть деревню. За всю их супружескую жизнь они занимались сексом всего один или два раза после свадьбы. Позже, во время путешествия, она забеременела, и Карин родила ребёнка. Он был благодарен и предан своей семье. Было до смешного отвратительно, что многие считали его мужчиной-шлюхой, ведь все эти девушки боготворили землю, по которой он ходил. Кроме того, его путешествие было путешествием ради искупления, а не ради ведения блога о венерических заболеваниях. Утиха держат своё слово. Даже если это означает начало чёртовой великой войны ниндзя. Обычно, возвращаясь в эту печально известную деревню, он сначала заходил к Наруто, а потом уже куда-то ещё. Иногда он даже не утруждал себя походами куда-то ещё. Отчасти потому, что ему надоело разбираться с дерьмом Конохи, а отчасти потому, что он боялся, что блондин снова потащит его в тот магазинчик с раменом. Это было неприемлемо. Он доверял Наруто и его юношескому товариществу настолько, что полностью полагался на него в вопросах, касающихся его семьи. Он даже чувствовал себя обязанным после стольких лет. Да, людей так меняют одинокие вечера с жуткими сценариями. Прежде всего он знал, что Наруто сделает всё возможное, чтобы утешить Сакуру и Сараду, несмотря на весь тот сброд, который собрался в его башне Хокаге. Он не понимал, как парню удаётся находиться в этой выжженной комнате с портретами всех предыдущих Хокаге, которые смотрят на него, и не испытывать при этом страха. Тем не менее было очевидно, что он не был счастлив в своей семье. Точно так же, как его собственный дерьмовый, но терпимый маленький эпизод, свидетелем которого он стал три месяца назад, оказал на него влияние. В конце концов, эти двое очень похожи, но смотрят на мир с разных точек зрения. Тщательно замаскировав свою чакру, он телепортировался в квартиру. В доме царила непривычная тишина. Сакура не помешивала суп, а Сарада не тренировалась в метании кунаев? Они что, переехали? Он был уверен, что прошло не так много времени. "ААААА, НАРУТО! ААААА " - Сдавленные хриплые стоны Сакуры из спальни выбили воздух из его легких. Что она делает? О, подождите, он догадался, но не хочет в это верить. "САКУРАААА, ЧАННННН, ТЫ ООООЧЕНЬ СОВЕРШЕННА, ТТТТТТ! " - Пропыхтел другой знакомый голос, сопровождаемый несколькими стонами, повторяющимися в этом месте. У него перехватило дыхание. В голове прояснилось, а обоняние обострилось. Мангекьё шаринган опасно заблестел в его глазах. Из пор его тела хлынула разрушительная чакра. Он был в настроении поохотиться. Внезапно голоса стихли, и он услышал шорох ткани. Его ярость достигла предела. Не медля ни секунды, он распахнул дверь, гордо держа в руках катану. Наруто был без рубашки, в одних трусах, а Сакура прикрывалась простынёй и судорожно искала одежду. О? Кто там был за мужа? Он резко замахнулся на Наруто, который инстинктивно увернулся. «С-с-саске к-кун! Это н-не то, на что это похоже!» — робкий голос Сакуры пытался обрести силу. Как они посмели! Как он посмел! Как она посмела! И вот он чувствует себя обязанным им. Он ударил Наруто один раз, и тот отлетел к стене. Его катана была идеально направлена в шею Наруто, пронзая нежную кожу. "Тема, пожалуйста...послушай нас. Это не то, на что похоже. Мы собирались сказать тебе ... Пожалуйста, тема, послушай нас ". «Саске-кун! » — Сакура вскочила на ноги и встала перед Наруто, не обращая внимания на его меч. Он ничего не сказал, но презрительно нахмурился. Ещё один взмах — и он был готов разрубить две шеи. Он был ранен, беспомощен, сломлен и дрожал. Если бы вы сосредоточились, то услышали бы, как его душа разбивается вдребезги. Он не осознавал, что делает. Это были одни инстинкты, одни грёбаные эмоции. Его скорость, его действия больше не контролировались здравым смыслом. Как давно у него не было этого сокрушительного чувства, когда сломанные кровоточащие ногти царапают пустые стены его души. От накала эмоций из его глаз текли слёзы вместе с кровью. Как такое могло случиться? «С-сасукэ кун! П-пожалуйста...» Он вытащил блондина из-за спины женщины и швырнул его через всю комнату. Из его горла вырвался угрожающий рык. Умолять? Они ждали, что он их выслушает. Что за дурацкая шутка. После того как они разбили его вдребезги своими остроумными молотками, они ещё и умолять его собираются. Разве они не должны были стать воплощением легендарных саннинов, которые понимали друг друга с полуслова? Что с этим случилось? Что случилось с их упорством? Что случилось с тем безграничным доверием, которое они испытывали? Что случилось... Что случилось такого, что они так с ним поступили? Он пнул его в живот, заставив закашляться кровью. Сакура снова бросилась к нему и встала перед ним. Ему было всё равно. Это больше не имело значения. Он поднял катану, чтобы нанести удар. «Папа?» Его шаринган обвёл взглядом комнату. Там стоял источник хриплого голоса. Сарада стояла, дрожа на коленях и заливаясь слезами. Она зажала рот руками, а её глаза были широко раскрыты от шока и горя. Его клинок отступил. «Сарада», — заявил он. «Ты знал об этом? » — спросил он с таким спокойствием, что у вас по спине побежали мурашки от ужаса. - Я... - прохрипела она. Проснувшись оттого, что твой отец собирался перерезать шею твоей обнаженной матери вместе с кем-то, кого она уважала как своего кумира, без рубашки, она испытала спазмы травмирующих импульсов. - Я не хотела в это верить. Я... - Снова прохрипела она. -... Хотела верить. «... Что всё это было моими заблуждениями.» ... Что всё это было моими иллюзиями. «... Что она вернётся ко мне, к нам». ... Что он вернётся ко мне, к нам. «... Что она никогда не предаст меня, нас». ... Что он никогда не предаст меня и нас. «...Мне хотелось верить, что она всё ещё любит меня, нас». Верить, что он всё ещё любит меня, нас. И по каким-то причинам он мог слышатьте же слова, которые после этого произносил Хьюга. «Сарада, ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения. Я с этим покончил. Я ухожу. Тебе решать, с кем ты хочешь быть. Я ничего не могу тебе обещать, но я хочу, чтобы ты мне доверяла. Ты моя дочь и всегда будешь ею. Я буду уважать твоё решение, кого бы ты ни выбрала». Ему хотелось рвать на себе волосы. Да, в разгар того, как твоя собственная жена изменяет тебе с твоим лучшим другом, который тебе как брат, в разгар того, как ты пытаешься их убить, в разгар того, как твоя дочь заводит интрижку, ты вдруг вспоминаешь о Хьюга. Ему хотелось рвать на себе волосы. Может, он и сломлен, но он не позволит себе выглядеть идиотом. «Я... Я хочу пойти с тобой, папа.» — прохрипела она и всхлипнула. Он поджал губы и подошёл к дочери. «Пойдём?» — он протянул ей руку. Изящные дрожащие руки взяли его за руку, а другой ладонью она вытерла капли крови с его глаз. Они тихо шли по мощеной дорожке, ведущей к дому Узумаки. Она была растеряна, но еще больше сломлена. Она доверяла ему, своему отцу. Не успели они постучать, как перед ними возникла девушка с таинственными белыми глазами и выступающими венами. Сарада вздрогнула от вида шипов чакры. «Ты здесь, чтобы причинить боль Каачану? » — спросила Химавари монотонным психопатическим тоном. «Нет», — ответил Саске. После всех этих насыщенных событиями лет его уже почти ничто не могло удивить. Но это точно было нечто. Маленькое отродье, стоящее с бьякуганом в руках и излучающее огромную чакру, было поистине впечатляющим зрелищем. «Ты можешь заставить её улыбнуться? » — с надеждой спросила Химавари. Поскольку Бору-нии был на задании. Она должна была защищать свою мать. Хотя ей очень хотелось, чтобы мама смеялась, как раньше. «Мы можем попробовать.» — Саске наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне. Он слышал о стойкости и решительности Хьюга, и они бы гордились им. Но что такого делает эта женщина из клана Хьюга? «Хорошо». Она моргнула, и её глаза снова стали лазурно-голубыми, как раньше. «Сасу? Сарда-ниитян!» — взвизгнула она и обняла её. Сарда застыла на месте в изумлении. «Она пока не может контролировать свой кеккей генкай. Вероятно, он включается, когда возникают сильные эмоции. — заверил Саске Сарду. — Постарайся не расстраивать её.» Сарада кивнула. Химавари затащила их обоих в дом. Чёрт, эта лиса слишком сильно на неё повлияла. Прогуливаясь, Саске наконец нашёл женщину из клана Хьюга, лежащую на террасе. В кромешной тьме были видны только её жемчужные глаза — признак того, что здесь кто-то есть. «Он сломался? » — спросил он. «Я не знаю.» — раздался робкий голос. «Ты не знаешь? Или не хочешь верить? Ты хочешь верить, что всё это ложь? Что он вернётся? Тьфу, как жалко и противно...» «Заткнись, просто заткнись.» Она хотела, чтобы это прозвучало как рычание? Оскал? Угроза? Что угодно? Но это прозвучало как мольба. «Мне нужно беспокоиться о своих детях. Что бы ни случилось, я не брошу их», — призналась она. «Ты такой жалкий. » «Я знаю. Дело в том, что я не... я ничего не чувствую. Это что-то вроде... Оцепенения...?» «Бред какой-то». Он вздохнул и запустил пальцы в волосы — эта отчаянная привычка появилась у него из-за разочарования. «Мне нужно выпить.» — Вот. — Она подняла руку, демонстрируя блестящий контейнер. Саске на мгновение застыл в ужасном молчании. Вот почему она ничего не чувствует. Она так напилась, что даже не заметила всплеск чакры своей дочери. Она так напилась, что отключила эмоции, чтобы забыть о предательстве. Она уже проходила через это. Так и должно было быть, это было неизбежно. Даже будучи поглощённой местью и высокомерием, она помнит, как робкая девочка из клана Хьюга всегда заглядывалась на Наруто. Встаёт между ним и всем остальным, чтобы защитить его. Готова ждать его возвращения целую вечность, обожает его и практически боготворит. Слепо верит в сказки, которых не существует даже в цукоёми. Наруто и Сакура сломали его так же, как и он их. Какие же они, чёрт возьми, неудачники. Да, они заблуждаются. Ухмыльнувшись, он сел рядом с ней и взял у неё из рук полупустую бутылку. Сделав большой глоток и ощутив, как тёплая жидкость растекается по его вкусовым рецепторам, он насладился этим ощущением онемения. Он с удовольствием сделал ещё несколько глотков, и от жжения по его телу пробежала неведомая ему дрожь. «Крепкое», — заметил он. «Поверь мне, тебе это понадобится.» — согласилась она, глядя куда-то вдаль. Ей было больно, она пыталась закричать, но ничего не вышло. Это так реально, но он ничего не чувствует. Она смотрит на луну, вспоминая, как Наруто сражался за неё, как будто это было недавно, а не много лет назад. Ей было бы так больно, что она не хотела бы ни во что из этого верить. «Выпиваешь перед ужином, Хьюга?..» Он немного невнятно произнёс это. Да, Саске никогда не был любителем алкоголя. За годы скитаний и странствий он понял, что нельзя позволить себе напиться и потерять контроль. Но сегодня всё по-другому. Сегодня он празднует разбитое сердце и душу благодаря своей лучшей подруге и любимой жене. «Меня только что вырвало. » — ухмыльнулась она. «Ты такая жалкая, Хьюга», — усмехнулся он. «Из всех людей, которых я встречал, ты, должно быть, самый отъявленный самозванец. Корчишь из себя какую-то чертовски важную персону, да? Кем ты себя возомнила? Жалкой домохозяйкой, пытающейся всех одурачить...» «Заткнись, Учиха.» — прорычала она. «Тебе не о чем говорить. Кем бы я ни была, я не уверена в благополучии своих детей. Я не бегаю вокруг, огрызаясь и размахивая ножом, потому что меня было недостаточно, чтобы служить своему супругу! Я знаю свои обязанности, свой долг, свою честь, своих детей! Я устраиваю шоу, потому что не хочу, чтобы мои дети беспокоились обо мне». Я хочу, чтобы они жили своей жизнью, несмотря на отвратительные отношения между их родителями! — выпалила она, и по её бледным щекам потекли горячие слёзы. «Не надо нести эту жертвенную чушь, Хьюга! Я знаю, чего хочу. Я сделал то, что хотел. Не я ввергаю своего ребёнка в забвение. К тому же ни ты, ни я не виноваты в том, что наши супруги нас обманули. Не кори себя за это». Он нахмурился, сделав последний глоток. Жидкость была слишком вкусной, чтобы так быстро заканчиваться. В конце концов, это вывело женщину из клана Хьюга из себя, и она начала спорить. «В этом мире, если тебя обманули, значит, ты сам виноват.» — призналась она. «Чушь собачья, Хьюга. Ты тоже человек, ты старался изо всех сил. Даже если я на мгновение вышел из-под контроля, разве ты не признаешь, что существуешь только ради него? Ты готов на всё ради него, готов загнать себя в самые тёмные уголки ада, лишь бы не беспокоить его. Ты готов простить его, хотя знаешь, что он трахался у тебя за спиной». Вот что я тебе скажу: эта твоя надоедливая штуковина станет твоим самым большим недостатком. " "... " — Хм. Не смотри на меня так. Неужели ты думаешь, что после всего этого он вернётся к тебе и будет умолять принять его обратно? Даже если так, позволит ли тебе твоё достоинство снова его простить? Женщина, если ты это сделаешь, я убью тебя лично. — Он нахмурился. Насколько же глуп этот человек? Услышав его слова, она некоторое время смотрела ему в лицо, а затем перевела взгляд на луну. Собравшись с мыслями, она встала на подкашивающихся ногах. «Пойдём.» Она потянула его за плечи. «Куда? » — он раздражённо сморщил нос. «Домой, Учиха. Мы не хотим, чтобы ужин остыл.» МЫСЛИ? КАК ЖЕ, ЧЕРТОВ УБЛЮДОК, ТЫ ОТСОСАЛ, ИЛИ ВОТ ТЕБЕ, СКАНДАЛ! МЫ ВСЕГДА РАДЫ ВАМ И ГОТОВЫ ПРЕДЛОЖИТЬ ВСЁ, ЧТО ВЫ ЗАХОТИТЕ. « Предыдущий Глава 2 из 15 Следующий » Ребята, держитесь, у каждого из вас будет святая возможность проклясть меня! Пожалуйста, встаньте в очередь. Боже мой! Отзывы были просто безумными. Я никогда не думал, что это станет таким хитом. Не знаю, как вы, ребята, но для меня это было очень, просто невероятно. СПАСИБО ВАМ БОЛЬШОЕ. Итак, в качестве предостережения: следующая работа — это скандал. Забавный факт: чтобы сделать историю мстительной и тревожной, я каждые несколько минут щипаю себя, чтобы создать нужное настроение. В ней по-прежнему есть комедийные и трогательные моменты. Шучу, не волнуйтесь, тревожная и трагическая части ещё впереди. Как я уже упоминал, Хината всё ещё заблуждается насчёт своих отношений, а Саске совершенно безразличен к разврату. Что касается причин, я расскажу о них в следующих главах. Всё станет по-настоящему отвратительным и вульгарным, как только Хината осознает, насколько реальна эта ситуация. Кроме того, эта глава является своего рода связующим звеном между последующими главами. Поэтому, пожалуйста, не возмущайтесь, если эта глава покажется вам недостаточно скандальной. ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ АВТОРОМ «НАРУТО» ИЛИ «БОРУТО». ГЛАВА 3: ПРОБЛЕМЫ С ХАНГОВЕРАМИ Хината ворочалась в постели, морщась от мучительной головной боли и сильного запаха мужских духов и алкоголя. В комнате витал терпкий аромат, присущий только её мужу, неверному мужу. Несколько лет назад она бы покраснела и зарылась лицом в подушки, вспоминая, как вокруг неё пахло мужем. Но сейчас она ненавидела этот запах. Он не мог чудесным образом появиться и обнять её. Она ворочалась в пустой постели, чёрт возьми. Тогда почему его запах преследовал её повсюду, заставляя задыхаться? Был ли он здесь? Она ещё сильнее зажмурилась. Если бы он был здесь, он бы не захотел видеть его лицо. Нет, она не будет его ненавидеть, она не способна на такое. Вместо этого она будет ненавидеть себя за то, что была такой никчёмной женой, которая не смогла противостоять... «Ты жива.» — глубокий голос прервал её сеанс самобичевания. Если бы её разум сейчас работал, она бы ответила в том же духе. Но она была не в себе, ей казалось, что её органы вот-вот выскочат наружу. У неё пульсировала голова, и её тошнило от количества вдохов, которые она делала, чтобы хоть как-то дышать. Если говорить о тошноте, то она почувствовала, как к горлу подступают отвратительные вязкие комки вместе с обжигающей желчью и кислотой. Ей потребовалась минута, чтобы осознать, что её сильно тошнит. Её могло стошнить в любую минуту. Это был заманчивый вариант, учитывая, что у неё всё болело, но последствия были бы не такими приятными. От неприятного запаха ей стало бы только хуже. Хуже некуда, она бы побежала в туалет. И она это сделала. Она бросилась через всю комнату, чувствуя под ногами несколько острых предметов. Она плюхнулась на унитаз и выблевала туда все свои внутренности. Она оперлась на края унитаза и подняла дрожащую руку, чтобы убрать волосы с лица. Её волосы отросли и спускались чуть ниже плеч, и теперь она жалела, что не лысая. По её лицу стекали капли пота, и это совсем не помогало, когда волосы лезли в рот во время рвоты. Она успешно обуздала одну свою сторону, но другая была неуправляемой. Почему её органы сейчас так плохо координируют свои действия? Она застонала и подавилась. Однако она не вздрогнула, когда грубая огромная рука схватила её за волосы и затащила их за голову. Напротив, она была благодарна. Её снова вырвало. Она сморщила нос от отвращения и чуть не задохнулась, когда почувствовала очередной приступ тошноты. В последний мучительный раз её вырвало, и она встала на дрожащих ногах с раздражённым мозгом. Она замахала руками в тщетной попытке смыть рвоту, но безуспешно. Услышав звук смыва во второй раз, она была благодарна судьбе за то, что та была на её стороне. Её подвели к умывальнику. Прикоснувшись к холодному крану, она практически погрузила голову под струю воды. Она даже жадно выпила несколько глотков воды, пытаясь заглушить отвратительный привкус рвоты. Закончив, она приподнялась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Зеркало было забрызгано водой, и её собственное отражение было размытым. Нахмурившись при виде искажённого изображения, она несколько раз моргнула, чтобы хоть что-то разглядеть. Когда она открыла глаза, первое, что она увидела, было полотенце. Она перевела взгляд на человека, который стал предвестником этого ужасного дня. Саске Учиха. Она уставилась на него, как громом поражённая. Что он здесь делает? Глядя на его точёное лицо с бесстрастным выражением, она пыталась собраться с мыслями. И тут до неё дошло. Вчерашние события в мельчайших подробностях. Разбитое сердце и проблемы с алкоголем. Потом молчаливый ужин и возвращение в спальню. Там она заметила ещё несколько бутылок. Не раздумывая, она схватила их и понесла в душ, где собиралась упасть на пол и выплакаться. К сожалению, это не помогло, но она была сильно пьяна. Должно быть, она, спотыкаясь, добралась до кровати, разбив несколько подставок.Кому нужны приманки, когда её сердце разорвано в клочья? Чувствуя, что вот-вот расплачется, она взяла полотенце и вытерла лицо. Нет, она не будет плакать. Она поклялась стать сильнее ради себя и своих детей. «А-аригато, Учиха-сан», — поприветствовал Саске робкий голос. «Хм». Он безучастно смотрел на её растрёпанный вид. Честно говоря, Саске было довольно забавно наблюдать за тем, как пьяная Хьюга теряет свою грациозность, шатаясь по комнате с опухшими глазами и круша всё вокруг. Особенно очки. Ей доставляло удовольствие слышать, как они разбиваются вдребезги. Неужели она пыталась найти утешение для своего сердца? «Хватит пялиться.» — заныла она. «Ты выглядишь ужасно.» — небрежно заметил он, чтобы отвлечь её от мыслей о возможном срыве. Скорчив ему странную гримасу, она взглянула на своё отражение в зеркале. Она сама была в ужасе от своего поведения. Действительно, как в аду. «Уфф... Что случилось?» «После того как дети уснули, ты устроил здесь пьяный дебош. » Её глаза расширились от ужаса. «Б-но... К-дети...» Он раздражённо посмотрел на неё. «Я поставил несколько печатей, чтобы заглушить этот этаж.» «Ах! А-аригато!» Она с облегчением вздохнула и вытерла лицо пушистым полотенцем, но тут её осенила другая важная мысль. «Который час?» Она подпрыгнула от неожиданности, услышав собственный голос. «9», — ответил он. «Не утруждайся. Дети ещё спят». Это немного успокоило её. Когда она вопросительно посмотрела на него, он продолжил. «Они очень эмоционально истощены. К счастью, они не выглядят как дерьмо». Хината застонала, услышав его замечание. Решив не обращать на него внимания, она, пошатываясь, побрела к двери. Она ахнула, увидев, в каком состоянии находится её комната. Когда-то аккуратная комната теперь была в полном беспорядке. Разбитые стаканы, пролитый алкоголь, порванная одежда, разбросанные цветы, поцарапанная мебель и, наконец, разбитая духовка. Неудивительно, что запах был таким знакомым и тошнотворным. Она поморщилась от исходящего от него зловония. Саске молча наблюдал за Хьюгой. Она сама была потрясена до глубины души, глядя на своё «произведение искусства». А он-то думал, что сможет ещё немного её подразнить. После нескольких минут осторожного осмотра она наконец заговорила. «Запах... От него тошнит.» Сасукэ потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду. Единственным запахом, который перебивал все остальные, были духи с ароматом коровьего молока. Если это были не её духи, то... А. Он безучастно поддержал её утверждение, сказав «ага». Хината помассировала виски в тщетной попытке унять головную боль. От запаха тошнило, а голова раскалывалась. Она подумала о том, чтобы закрыть дверь в ванную и запереться там на какое-то время. Но что это даст? Когда Саске протянул ей таблетки, она снова недоумённо посмотрела на него. «Это облегчит боль.» — небрежно ответил он. Она кивнула и, слегка закашлявшись, проглотила таблетку. - Я буду внизу. - Сказал Он и неторопливо вышел из комнаты. Она рассеянно кивнула и закрыла дверь ванной. Когда Хината вышла из душа, первое, что она почувствовала, — это то, что зловонный запах стал слабее. Она заметила, что окна открыты. Она улыбнулась про себя, в третий раз за час испытывая огромную благодарность к Саске. Её тело почувствовало себя лучше, а душа немного успокоилась. При виде устроенного ею беспорядка в голове у неё возникла мысль. Саске может только указать мне путь, я должен сам собрать себя по кусочкам. Сарада очень осторожно и нежно потёрла кулаками глаза. Она огляделась и вздохнула, увидев, что Химавари всё ещё спит. Должно быть, прошлой ночью она разбудила её своими сдавленными рыданиями. Время от времени Сарада чувствовала, как сверху на неё падают салфетки и носовые платки. Она сидела на футоне рядом с кроватью. Она вышла из комнаты в коридор, чтобы сходить в туалет. Вчера она немного осмотрела дом, но папа сказал что-то вроде того, что верхний этаж мутировал и туда нельзя. Она поняла, что речь шла о госпоже Узумаки. Когда тебя предает мать, в то время как твой любимый отец рядом с тобой, это совсем не то же самое, что быть преданным тем, с кем ты заключил союз и создал семью. Она помнила, как Бака Боруто жаловался, что его мать всегда принимает сторону его никчемного отца. Он также упомянул, что она была влюблена в него с детства. Было приятно слышать о такой безусловной и безвозвратной любви, но теперь, когда она так нелепо распалась, это разбивало сердце и причиняло боль. Не то чтобы она могла кого-то утешить. Она просто почувствовала укол грусти, думая о ней. Должно быть, ей было тяжело. И всё же она приютила их — семью того, кто разрушил её дом. Она вздрогнула, услышав, как он назвал её и её отца. Она обнаружила, что направляется на кухню, а не в ванную, когда почувствовала запах готовящейся вкусной еды. Она бесцеремонно заглянула на кухню и увидела необычную картину. Госпожа Узумаки напевала и готовила, а папа спокойно читал газету, сидя на диване и попивая чай. Это было похоже на обычную семейную жизнь. Почти... «Охайо, Сарада-тян!» — госпожа Узумаки помахала ей рукой и искренне улыбнулась. «Как спалось?» Сарада поймала себя на том, что улыбается ей. Как можно быть такой жестокой и причинять ей боль? Ей? Она была воплощением доброты и любви. «Охайо, госпожа Узумаки!» Ей захотелось дать себе пощёчину, когда улыбка сошла с её лица. Неужели она что-то сказала госпоже Узумаки- Мисс Узумаки Это было бы обидно. «Э-э-э! Я-я... Я хотела спросить, можно ли... Мне называть вас, э-э-э, м-м-м... Хьюга?» — поспешно заговорила она, пытаясь исправить свою ошибку. Хината была слегка ошеломлена тем, как быстро она всё поняла и пришла в себя. Она сделала несколько шагов в её сторону и положила руки ей на плечи. «Пожалуйста, не переживай из-за таких вещей. Ты можешь называть меня так, как тебе удобно.» Сарада просияла. Теперь, когда она задумалась об этом, она вспомнила, что знала её с самого детства. Иногда она заходила к ним домой, чтобы принести обед, и говорила, что встречается с Сакурой-сан и что та занята. Она даже приносила еду, когда Сарада тренировалась с Бака Боруто, и, когда Сарада вежливо отказывалась, слегка смущаясь, она отчитывала её и говорила, что голодать во время тренировок вредно. В её дни рождения она приходила с Химой, поздравляла её и дарила скромный подарок. Если верить её словам, Хината была второй по популярности гостьей в их доме. Первой была Ино-сан, но она всегда была такой шумной, что мама ругалась с ней, используя все возможные прозвища. Но Хината-сан была совсем не такой. Она была хорошим слушателем и умела успокаивать. Она была так близка с Сарадой, что та сама удивлялась, почему она с самого начала обращается к ней так официально. Она была для неё кем-то вроде матери. «Каачан! » — Химавари бросилась в объятия Хинаты и крепко её обняла. Хината хихикнула и обняла её в ответ. «Охайо, Хима-тян! » Она игриво поцеловала её в лоб, и та широко заулыбалась. «О-Х-А-Й-О КААЧААНННН» — пела Химавари. «Почему бы тебе не привести себя в порядок, а потом мы вместе позавтракаем? Я умираю с голоду!» Хината похлопала свою любимую дочь по спине и мягко отстранила её. «Хай! Как вкусно пахнет!» — Правда? Я рада. — Хината усмехнулась, глядя на дочь. Она не могла поверить, что этот комочек счастья — её чудо. — А пока почему бы тебе не помочь Сараде-тян? Хима ведь знает, где что лежит, верно? — Да! Да! — Она развернулась на каблуках и схватила Сараду за запястье. — Давай, онечан. — Она дёрнула её за запястье и потащила прочь, но Сарада успела сказать то, что хотела. «Аригато, Хината-сан». Нет, она не была для неё кем-то вроде матери. Она вела себя как обычно — скромно и доброжелательно. Связь, которую она заметила между Химавари и Хинатой-саном, стала для неё приятным открытием. И она была готова наслаждаться этим открытием. Но сначала ей нужно было ответить на зов природы. Наруто расхаживал по своему кабинету. Ему предстояло разобраться с кучей бумаг, но сейчас это не было его первоочередной задачей. Всего несколько минут назад он с большим трудом убедил плачущую Сакуру пойти домой и отдохнуть. Она срывалась каждый час, думая о том, что её единственная дочь сбежала с отцом, а она, Сакура, понятия не имела, где они. Честно говоря, Наруто тоже не знал. Его клоны обыскали всю Коноху, но он так и не узнал, куда отправились отец и дочь. Честно говоря, если бы он знал, где находится Саске, он бы не стал навязываться и разговаривать с ним. Саске. Скорее всего, он покинул деревню. Если он прав в своих догадках, то Сарада может быть с ним. Саске путешествует уже десять лет, он знает все места, где можно спрятаться. Даже его мудрая форма не может их обнаружить. Он знал о Саске, тот мог скрыть от него свою чакру, но как насчёт Сарады? Умеет ли она скрывать чакру? Даже если бы она этого не сделала, ей достаточно было бы просто активировать шаринган, и, чёрт возьми! Их чакра могла быть такой же, как у гражданских. В Конохе, заметьте, было внушительное население, которое теперь не очень-то стремилось вести образ жизни шиноби. Мир развивался, и появление новых рабочих мест заставило людей пересмотреть своё решение о вступлении в ряды Конохи. «Наруто! » Он моргнул, глядя на незваного гостя. Перед ним стоял Нара Шикамару, уперев руку в перчатке в бедро и пристально глядя на него. «Э-э! Да?..» — немного нервно спросил он. Шикамару не зря был гением. Наруто был уверен, что тот понял, в какой дерьмовой ситуации он оказался. Однако он был благодарен ему за то, что тот решил не комментировать его конкретную дерьмовую ситуацию. Шикамару уставился на вспотевшего Хокаге. Он глубоко вздохнул. «Ты действительно это сделал, не так ли?» — пробормотал он. Нет, он берёт свои слова обратно. Шикамару наконец-то это сказал. Но сейчас Наруто очень хотелось с кем-нибудь поговорить. "Да... Неудачное время. " «Саске вернулся прошлой ночью. » «Он поймал нас сразу после этого. » — без особого энтузиазма пробормотал Наруто. Их не поймали. На самом деле они не зашли так далеко. Они были обнажены, и он использовал свои пальцы. Единственное, о чём он сожалел прошлой ночью, — это то, что не был начеку. В скрытности Наруто никогда не превзойдёт Саске. А ещё Хината... «Шикамару, скажи что-нибудь! » «Это твоё личное дело. Я выслушаю тебя, но не буду давать советы.» Насколько он понимал, это было слишком хлопотно. «Ты моя правая рука! Ты должен помогать мне решать... проблемы!» «Я — правая рука Хокаге. Разврат не имеет ко мне никакого отношения.» — твёрдо заявил он. Несмотря на то, что он был против всего этого разврата, он был не настолько глуп, чтобы совать в это нос. «Шикамару...» Несмотря на то, что каждый раз, когда он заговаривал с Хинатой об отсутствии её мужа, он видел, как её душа разбивается ещё сильнее. Он стиснул зубы. «Наруто, приди в себя! Это не тот парень, которого я знаю! Узумаки Наруто никогда бы не поступил с кем-то несправедливо.» — напомнил он ему. И тут до него дошло. Наруто. «Точно, Шикамару!» Шикамару улыбнулся ему. Наверное, теперь он поймёт Хинату... Наверное, сейчас самое время побыть с Сакурой-тян... Несколько дней спустя Хината просто не могла сдерживаться. Её дни становились всё более однообразными, и она чувствовала, что теряет самообладание. Хотя для любого стороннего наблюдателя её жизнь выглядела вполне обычной, она-то знала, что к чему. Обстановка в её доме накалялась. Сарада иногда выпадала из реальности, но уверяла, что всё в порядке и ей просто нужно время, чтобы справиться со всем. Хината понимала её и часто оставляла её наедине с коробкой салфеток. Химавари на удивление крепко вцепилась в хвост Саске. Он утверждал, что она его сильно раздражает, но ни разу не оттолкнул её. Этого было достаточно, чтобы Химавари начала действовать ему на нервы. Однако с ней всё было иначе. Она была расстроена, взволнована, её снедала ярость, и она начала копить обиды. Обиды на собственного мужа-изменника и бывшего лучшего друга. Она была крайне разочарована тем, что Наруто так легкомысленно отнёсся к ней и даже не навестил из вежливости. Теперь она не оправдывала его ожиданий, но она не была настолько никчёмной. Ей было больно и обидно, что с ней обращаются как с отбросами. Она не станет лгать, что где-то в глубине души ожидала, что Наруто придёт и извинится перед ней, и она должна была это сделать... В результате она избегала этой темы до конца дня. Но как долго это будет продолжаться? Как бы она этого ни боялась, ей очень хотелось выбраться из этой передряги. Тяжёлые чувства, чужие чувства поглощали её. Она боялась, что однажды сорвётся на людей, живущих с ней под одной крышей. Это было не в духе Хинаты, к тому же не только она через это проходила. Поэтому ей пришлось держаться, становиться сильнее и защищать своих детей. Похмелье научило её многому, в том числе тому, как держаться. Вот почему она нарядилась и взяла с собой красивую корзинку с лапшой соба с селёдкой и большим количеством семечек. Сегодня она собиралась навестить Неджи и сказать ему, что твёрдо намерена бороться за своих детей. Она будет жить ради них, что бы ни делал с ними её муж. Как бы она ни была недовольна и расстроена. «Каачан, пойдём!» — Химавари потянула её за руки и повела к двери. она кивнула дочери. «Хината-сан?» — в замешательстве спросила Сарада, когда они вышли на улицу. Папа сказал, что у него есть дела, и ушёл на несколько часов, но почему они уходят? «Вы куда-то идёте?» «Да, Сарада-тян. Мы навестим Неджи-нии». — серьёзно ответила она. «Куда?» Она ещё не до конца разобралась в ситуации. Иногда она боялась, что мама придёт и заберёт её у папы или что папа на самом деле убьёт её. Оба варианта тревожили Сараду, поэтому она предпочитала проводить время с Хинатой-сан. С ней было так спокойно. Иногда Сарада жалела её. «О, всего лишь мемориальный камень». Сарада была застигнута врасплох. Кладбище? Ох. Она опустила взгляд и пробормотала извинения. «Всё в порядке, Сарада-тян. Иногда полезно вспоминать умерших. Когда я это делаю, я всегда стараюсь думать о хорошем. В конце концов, он был героем войны. Верно, Химавари?» Хианата понятия не имела, почему она делится с ней личными подробностями. Девушка была в замешательстве: какой смысл заставлять её вспоминать умерших? «Хай, онечан. Я с ним не встречалась, но Каачан говорит, что он всегда защищает нас с небес. Как круто, не?» Хината хихикнула и кивнула. «Наверное...» — подумала Сарада о своих умерших родственниках. Она никого не знала, ей лишь сообщили, что дядя Итачи был героем, который защищал Коноху и папу. Как? Где? Когда? Она понятия не имела. Никто не удосужился рассказать ей о членах её семьи, в отличие от Хианаты-сана, который рассказал об этом маленькой Химе. «Сарада», — позвала её Хината. «Разве ты не хочешь кого-то вспомнить?» «Я не знаю... Я ничего не знаю о своей семье, только немного о дяде Итачи. Я навещаю их раз в год во время поминальной службы», — призналась она. Ей не хотелось ничего от неё скрывать. В любом случае, она должна была знать больше неё. «Тогда, — Хината осторожно протянула ей несколько своих цветов, — почему бы тебе не встретиться с ним сейчас? Я уверена, что он тоже хочет снова тебя увидеть». Она протянула ей цветы и улыбнулась. Было здорово, что Сакура скрывала от дочери все свои переживания. «Ты так думаешь?» — просияла Сарада. Может, ей стоит попробовать. К тому же она не хотела оставаться одна в доме. — Да, конечно, — Химавари схватила её за запястья и потащила за собой. ВСЁ ГОТОВО. РЕБЯТА, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ ОТЗЫВ! МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ НА НАПОЛНЯЮЩУЮ ГЛАВУ? Я НЕ ЗНАЮ, Я ПРОСТО ХОТЕЛ НАПИСАТЬ ТАКУЮ ГЛАВУ. ПРОСТО ЗАПОЛНИТЕ ПРОБЕЛЫ, ЗНАЕТЕ ЛИ. Я БУДУ ОТВЕЧАТЬ НА ВСЕ ВАШИ ВОПРОСЫ ЗДЕСЬ, НАЧИНАЯ СО СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЫ. ЭТО БЫЛО ТАК УЖАСНО, ВАМ НЕ КАЖЕТСЯ? К ТОМУ ЖЕ ШИКАМАРУ БЫЛ НЕВРОТИЧЕСКИМ? МОЖЕТ, ПРОСТО МОЖЕТ? ОДНА ЧАСТЬ МЕНЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПРОКЛИНАЕТ МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я СДЕЛАЛ НАРУТО ТАКИМ, НО ДРУГАЯ ЧАСТЬ ТАК НАСЛАЖДАЕТСЯ СКАНДАЛОМ, ЧТО Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ. ДОЛГИЕ И УТОМИТЕЛЬНЫЕ БРАКИ МОГУТ ПРИВЕСТИ К КАТАСТРОФЕ. ЕСЛИ ЧЕСТНО, Я НЕ МОГУ ДОЖДАТЬСЯ НАСТОЯЩЕЙ САСУХИНЫ. ЭТА ГЛАВА ТОЛЬКО ЧТО ВЫШЛА, НЕ ТАК ЛИ? БОЖЕ, СКОЛЬКО ЕЩЁ ВПЕРЕДИ. СПАСИБО ВАМ ЗА ПОДДЕРЖКУ. НЕ ЗАБУДЬТЕ НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ «ТЫ НИЧТОЖЕСТВО» ИЛИ «ЭТО БЫЛО КРУТО!». ВЫ ТАКЖЕ МОЖЕТЕ ДОБАВИТЬ СВОИ ИЗМЕНЕНИЯ. ЁШ! Пока « Первый « Предыдущий Глава 3 из 15 Следующий »Хе-хе-хе. Не я виноват в том, что пропал. Но, как видите, эти главы требуют серьёзной редактуры *вздыхает* и правок *вздыхает* и дополнительных мыслей *долгий вздох*. Эти истории действительно выходят за рамки моего писательского опыта, так что я просто надеюсь, что вам, ребята, понравится. Забавный факт: я редактировал это около 52 раз. И всё же я был так уверен, что это затянется надолго. Уфф, я правда очень устал. И я думаю, что именно здесь начинается самое интересное. Я имею в виду, что впереди ещё долгий путь и многое ещё предстоит сделать, но пролог начинается здесь :) ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ АВТОРОМ НАРУТО/ БОРУТО. ГЛАВА 4: ИНТИМНОСТЬ ИЛИ КОМФОРТ? Мадам хочет что-нибудь заказать? Официант посмотрел на неё с жалостливой улыбкой и грустью в глазах, словно хотел сказать, что ему её жаль. Даже он знал. Ему едва исполнилось восемнадцать, но он уже понимал, что с ней происходит. «Спасибо, но нет. Я, пожалуй, пойду.» — она вежливо отклонила предложение и выпрямилась, собираясь уходить. «О, хорошо. С вами всё в порядке, миссис Узумаки?» — на его лице отразилась тревога. Она вежливо улыбнулась и кивнула. «Да». Это был не первый раз. Некоторое время назад, а точнее 365 дней назад, её муж сделал то же самое. И это был не первый раз, она уже привыкла. В конце концов, он был Хокаге, и такие мелочи, как годовщина, должны были волновать его меньше всего. Она прекрасно это понимала, но её глупое сердце. Может быть, она просто надеялась, что он каким-то образом удивит её, ведь они провели вместе всего полчаса за ужином. Он был бы в восторге от её внешности, как и много лет назад. Она бы покраснела, и у них была бы незабываемая годовщина. Но это было не так. С момента их свадьбы прошло много времени, им было уже за тридцать, и у них были свои обязанности. Она сама виновата в том, что строила красивые планы и надеялась, что они каким-то образом сбудутся. Когда же она повзрослеет? Когда же она наконец успокоится? Она была рада, что сегодня здесь собралось всего несколько человек, и предусмотрительно выбрала самое дальнее место. Иначе она бы ни за что не поставила своего мужа в неловкое положение. Он был благородным и занятым человеком, и его жена должна была приспособиться к этому. Тогда почему слёзы были такими горькими? Почему она, пошатываясь, шла к своему дому? Домой? Там было пусто. Ханаби забрала детей к себе, чтобы провести приятный «юбилейный вечер» со своим любимым мужем. Она и не подозревала, что все её усилия были напрасны. И кто в этом виноват? Ее. Хината резко очнулась от мучительного сна, который ей только что приснился. Её чёлка прилипла ко лбу, но температура была в норме. Ничто, абсолютно ничто не шло ей на пользу. Она не понимала, что с ней происходит, она же не плакала всё это чёртово время и не впадала в слепую ярость. Чёрт, она была бы благодарна, если бы хоть что-то чувствовала. Всё, что она чувствовала, — это бесполезность, ненужность и оцепенение. Иногда ей хотелось вырвать у себя все волосы, а иногда она сама не замечала, как у неё случался нервный срыв. Она чувствовала себя скорее мёртвой, чем живой. Она знала, что станет сильнее, но этот процесс был настолько травмирующим, что она чувствовала, как теряет силы каждую секунду каждого дня. Она собиралась держаться, несмотря ни на что. Она докажет всем, что она не слабачка, не какая-то избалованная жена хокаге или кто она там ещё. Она знала, что так и будет, по крайней мере, время от времени она себе это напоминала. Это просто этап, который пройдёт. С ней её ребёнок (дети). Вот что важно, и вот почему она не позволит себе сломаться. Однако сон был не в её власти — ни сегодня, ни в ближайшие несколько дней. Она чувствовала беспокойство. Что ей было делать? Её муж каким-то образом сбежал с её дочерью так, что никто этого не заметил. Даже Наруто и его многочисленные клоны не смогли их найти. Ситуация становилась всё более плачевной. Всё должно было быть не так. Саске и Сарада не должны были их найти. Когда Наруто сказал, что они собираются сообщить ему, так ли это было на самом деле? Они с Хокаге были вместе уже несколько месяцев, и всякий раз, когда Саске возвращался домой, Сакура всё ещё имела наглость соблазнять его, но, к сожалению, он никогда не задерживался настолько, чтобы посмотреть на это шоу. Именно это её и расстраивало. Она думала, что, возможно, её близость с Наруто заставит Саске задуматься, и он наконец-то уделит ей внимание, которого она заслуживает. Но, боже мой, как всё дошло до такого? С каждым днём Наруто становился всё наглее, и она отчаялась. Ей отчаянно нужен был кто-то, кто будет обожать её, шептать на ушко милые глупости и дарить ей эйфорию в постели. Она представляла, что это будет Саске, но была не против и Наруто. Саске вёл себя так, будто их брак ничего не значил, а она была просто заложницей, чтобы он мог оставить у себя ребёнка. Она согласилась, когда он сказал, что ему нужно время, чтобы искупить свои грехи, и всё такое, но что потом? Он искуплял свои грехи целых 13 лет? Оставив жену и дочь в неведении. Чёрт возьми, она бы и не узнала, что Саске время от времени наведывается в деревню, если бы не сблизилась с Наруто и не чувствовала себя вполне комфортно, навещая его так часто, как могла или хотела. И даже спустя столько лет у него хватило наглости ворваться в её жизнь и забрать её малышку. Сарада была для неё всем, а теперь из-за Саске она её потеряла. Единственного человека, ради счастья и довольства которого она делала всё возможное. Он даже не поговорил с ней. Если бы несколько лет назад она увидела Саске обнажённым в постели с женщиной, она была уверена, что не ушла бы просто так. Она бы обязательно поговорила с ним об этом, заставила бы его компенсировать ущерб и всё равно любила бы его. Вот как она его любила. А он? Что он сделал? Он не приложил никаких усилий, чтобы сохранить брак. Так любил ли он её вообще, после всего, через что ей пришлось пройти? Она бы ответила вежливым отказом, поэтому не собиралась плакать из-за него. Она заслуживала извинений не меньше, чем он. Она не позволит ему обращаться с ней как с ничтожеством, когда сам Хокаге без ума от неё. Она заставила Хокаге покинуть свой уютный дом и прийти, чтобы утереть ей слёзы. Кем же он тогда был? Всё, чего она хотела, — это вернуть свою дочь, и она позаботится о том, чтобы мужчина, которому она позволила обнять себя, сделал именно это. «Наруто... Ты ведь никогда меня не бросишь, верно?» — промурлыкала она ему на ухо. «Конечно, нет, Сакураааа-тян.» Он крепче прижал её к себе. Она была единственным человеком, который его понимал, по крайней мере, он так думал. Честно говоря, он не мог гарантировать, что его слова возымеют эффект. В глубине души он тосковал по своей жене. По своей милой женушке, которая была воплощением доброты и женственности. Поэтому он всё ещё верил, что она каким-то образом снова его простит, как и в прошлый раз. «Не волнуйся, всё будет хорошо. Верь в это!» «Хм...» — она прижалась к нему. Это должно было стать для неё ключом к возвращению дочери и одновременно к наслаждению всеми теми заботами, которыми её окружали. Нет, нет, нет, этого не должно было случиться. Хината почувствовала, как от её намеренного сжатия смялись хрупкие бумаги. Счета. Счета за дом, воду, электричество, телефон — всё осталось без внимания. Платить нужно будет через несколько дней. Это то, что должен был сделать муж, если бы не был занят со своей шлюхой. Всё это время она думала, что он делает это из вежливости или чувства ответственности, или что он просто зарабатывает больше. Она больше не была шиноби и не принадлежала к клану Хьюга, так откуда же ей было брать деньги? Всё, что у неё было, быстро уходило на продукты и предметы первой необходимости. Если она хотела избежать штрафов, то у неё было всего несколько дней, чтобы расплатиться. На оставшиеся деньги она смогла бы заплатить только половину суммы и в итоге осталась бы без гроша. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. У неё было несколько вариантов: во-первых, она могла бы высказать всё это в лицо неверному хокаге и позволить ему сделать то, что он должен был сделать давным-давно. Но её достоинство и здравый смысл не позволили бы ей этого сделать. Она решила придерживаться своего плана. Во-вторых, она могла бы воспользоваться своим аккаунтом Хьюга. К сожалению, это тоже было рискованно. Она ни за что не расскажет Хюга о своих проблемах. Она перестала быть той робкой девочкой, которая пряталась за отцовским халатом, и больше не собиралась этого делать. В-третьих, ей нужно было найти работу, чтобы зарабатывать и жить своей жизнью. Что ей могло подойти? Её семья из трёх человек? Станьте куноити, какой она должна быть. Тогда что будет с Химой..? Кто о ней позаботится. Сможет ли она каким-то образом повлиять на неё, чтобы та стала шиноби. Что, если с ней что-то случится? Ничто, абсолютно ничто не может гарантировать безупречную безопасность жизни шиноби. Люди и сейчас умирают, не говоря уже о том, что она не была шиноби около 12 лет. Да, она отказалась от всего этого, чтобы стать Узумаки и посвятить свою жизнь детям. Нет, о последнем она не жалеет. Сказать то же самое о первом было бы немного спорно. Сейчас ничто не может изменить тот факт, что она не подходит на роль шиноби. Это означает, что последний вариант тоже не является чудом. Даже если она снова станет куноичи, ей придётся пройти надлежащие испытания, к которым она не готова. От всего этого у неё голова шла кругом. Всё должно было пойти совсем по-другому. Задыхаясь от собственных сдерживаемых криков и рыданий, она вцепилась в обеденный стол, и дерево осторожно царапало её ногти и глаза, которые были полны решимости не проронить ни слезинки. Поджав губы в отчаянии, она потащилась в спальню. Что бы ни случилось, она не позволит детям узнать об этом. Он уже не в первый раз с интересом наблюдает за отчаявшейся Хьюгой, и это всегда забавно. Пьяная, буйная, ходячий труп. Он уже давно стоит в дверях и может с уверенностью сказать, что она понятия не имеет, что происходит вокруг неё. А ведь эта женщина — шиноби. Смешно. С такими темпами её однажды ограбят. Он ухмыльнулся: пора преподать урок напыщенной Хьюге. Дрожать. Он замолчал, когда она встала. Она сильно дрожала. Истекать кровью. Он заметил, что у неё кровоточат ногти и губы. Далекий. Её взгляд был устремлён вдаль. Она не злилась и не грустила, просто была опустошена. «Хьюга», — прошептал он, протягивая руку. Она не стала возражать. Он очень неохотно положил руки ей на плечи. Даже такие простые жесты казались ему слишком интимными. Она стояла на месте, опустив глаза, в нескольких сантиметрах от него. Он снова очень неохотно приподнял её подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Он не собирался этого делать, но так получилось. Разорен. Беспомощен. Один. Это было написано у неё в глазах. Стоило ему встретиться с ней взглядом, как она упала на него. Она плакала до тех пор, пока глаза не высохли, заглушая крики и рыдания его рубашкой. Её выпрямленные парализованные руки изо всех сил сжимали его халат. Он знал, что она понятия не имеет, что делает, и в своём горестном состоянии подсознательно ищет утешения где только можно. И всё же, почему это казалось ему таким близким? Для него самые близкие люди — это те, кто разделяет его отчаяние. Его устрашающее присутствие всегда мешало людям и ему самому разделять меланхолию. Они всегда вели себя жёстко или слишком смиренно и благоговейно по отношению к нему. Поэтому он никогда по-настоящему не сближался ни с кем. Тогда что же это за неосязаемая близость, которую эта женщина пробуждала в нём? В тот день, когда они напились, она наверняка призналась во многом, прикрываясь притворным оптимизмом. Ему было всё равно, Хьюга с самого начала был безрассудным и жестоким, продолжая наполнять чашу до краёв. Сегодня она устала, просто устала всё держать в себе. Он мог видеть все эти неприкрытые, подавленные эмоции, усталость от заблуждений Хьюги. Это действительно было трагично, но почему, во имя усопших, он чувствовал себя таким умиротворённым от этих прикосновений? Несмотря ни на что, он обнял её, чтобы дать ей возможность выплеснуть накопившиеся эмоции. Осторожно подняв её с деревянного пола, он нёс её на руках. Сарада зажала рот руками, чтобы не издать ни звука. Она пришла сюда за стаканом воды, но вместо этого стала свидетельницей довольно пикантной сцены. Папа нёс Хьюгу-сана. За всю свою жизнь она ни разу не видела, чтобы между её родителями происходили интимные моменты. Самое большее, что они позволяли себе, — это случайное прикосновение рук. Конечно, иногда мама впадала в отчаяние, но папа всегда сохранял самообладание. Они старались избегать таких моментов, особенно в её присутствии. Такое поведение супружеской пары действительно может заставить кого-то поверить в то, что дети появляются в результате поцелуев. Она пришла к выводу, что папа ненавидит физический контакт, который не включает в себя пинки, удары, перерезание глоток, ломание костей, сворачивание шей и так далее. Но что это было сейчас? Хьюга-сан потеряла сознание? Даже если так, то, зная папу, она могла бы предположить, что он потащил бы её за собой или вылил на неё воду. Но здесь явно было не так. Неужели у папы есть что-то доброе под этими мрачными глазами? Да знает ли она его вообще? Что-то сжалось у неё в груди. Знает ли она вообще человека, которого называет папой? Человека, который взял на себя ответственность за неё после того, как бросил единственную мать, с которой она прожила около 14 лет? Кем он был? С политической точки зрения он был очень важным человеком, на которого легла ответственность за защиту деревни от теневых сил. С юридической точки зрения он был мужем Сакуры Учихи и отцом Сарады Учихи. С социальной точки зрения он принадлежал к клану Учиха, печально известному своим шаринганом. Будучи его единственной дочерью, она ничего не знала о клане, к которому они принадлежали. Судя по всему, у неё нет доступа к... Но если говорить начистоту, насколько хорошо она его знала? как его дочь? Если сложить все часы, проведённые с ним, то получится меньше 24 часов. Тревожно, но правдиво. Она почти ничего не знала о том, что он был превосходным шиноби, не уступающим лорду Седьмому, который мог справиться с любой ситуацией практически без усилий, например надрать Боруто задницу. Он никогда не проявлял особых эмоций и всегда был начеку. Она всерьёз сомневалась, что он сможет спокойно спать по ночам без оружия под рукой. А ведь он очень доверял маме, господу седьмому. Печальная ирония. Но это всё, что она знала, а этого явно было недостаточно. Ей нужно узнать о нём больше. И, чёрт возьми, она это сделает. С вновь обретённым рвением она взмахнула кулаками, сосредоточилась на цели и осторожно обошла лестницу, а затем и коридор, чтобы «поговорить» с отцом. Добравшись до двери, за которой находилась спальня Хьюга-сана, она открыла бы последний портал в жизнь своего отца. Она сглотнула, вытерла пот с ладоней, сжала пальцы и дрожащими руками слегка повернула дверную ручку. Она заглянула в узкое пространство, почему-то ожидая, что отец появится перед ней с тем же понимающим взглядом. Она закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, и понадеялась, что, когда откроет глаза, увидит, что он смотрит на неё сверху вниз. Она подождала немного, но ничего не произошло. Тогда она осмотрела комнату, стараясь не нарушать уединение Хьюги-сана. И увидела, что Хьюга-сан удобно устроился рядом с её отцом. Отец неловко пристроился рядом с ним, но на его лице было спокойствие. Это должно было стать очередным ударом для неё, но почему-то при виде лица отца на её губах появилась улыбка. Он ёрзал на диване, опасаясь АНБУ, охранявших снаружи. Здесь он выглядел таким неуклюжим и в то же время таким умиротворённым, что ей захотелось рассмеяться. Конечно, у любого возникли бы подозрения в измене, увидев такое, но в её случае, неужели? Она ещё раз взглянула на него и осторожно закрыла дверь, всё ещё дрожа от волнения. Она тихо спустилась по лестнице и побрела на кухню, чтобы налить себе воды. Там она увидела поцарапанную мебель, разбросанные счета и капли от слёз. Многое обрело смысл, и она была благодарна за то, что не совершала импульсивных поступков, училась на своих ошибках и доверяла людям. Кроме того, Хима будет рада узнать, что её ока-сан хорошо спит. Она так переживала за неё в последние дни. В конце концов, теперь они под их опекой. С ними всё будет в порядке. Это было бы прекрасно. Вот, я это написал. На это ушло время, но я это написал, ура! Кроме того, я очень благодарен вам за все ваши отзывы. Спасибо вам всем за поддержку;) Да, конечно, просмотрите и скажите, понравилось вам или нет. Я люблю тебя, Тата. « Первый « Предыдущий Глава 4 из 15 Следующий »ПРИВЕТ! Наконец-то я публикую пост. Фу, как же я это люблю. ГЛАВА 5: РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ? НЕ СОВСЕМ. Она зажмурилась в тщетной попытке укрыться от солнечных лучей, которые были слишком резкими и бесцеремонными. Она хотела пошевелиться, но почему-то не могла пошевелиться под тяжестью своего веса. Это было не самое идеальное утро для неё, обычно она просыпалась одна в холодной постели. Она поспешно открыла глаза и увидела, как двое её детей, Хина и Сарада, цепляются за неё и Саске, словно кальмары. Они извивались, дёргались и прилипали к ним. Погодите, это что, Хина свисает с кровати-!? Ей хотелось запаниковать, а ещё больше — почувствовать себя униженной из-за того, как крепко Саске прижимал её к себе, как близко она слышала его сердцебиение и как подсознательно ощущала себя в безопасности. После всего того хаоса, что творился в её печальной жизни, она действительно забыла, как приятно просыпаться отдохнувшей в чьих-то объятиях. Не то чтобы она ожидала увидеть кого-то другого, но она была готова угощать его только сладостями. Было бы очень уместно набраться смелости и сблизиться с ней, сказать, что у неё руки чешутся парализовать его. «Кааасанн... » — прошептал он, с тоской вглядываясь в её волосы. Теперь настала её очередь оцепенеть, её взгляд смягчился. За эти годы многое произошло со всеми, но Саске всегда умел оставаться на высоте — и в победах, и в трагедиях. Если бы она была более внимательна, то заметила бы это раньше. Не для того, чтобы пожалеть его, а чтобы принять его таким, какой он есть, — изящной розой с шипами. Глядя на его безупречное лицо и решительный вид, даже когда он просто спит, как младенец, она начинает понимать, почему девушки сходят по нему с ума. Она увидела, как его обсидиановые глаза пристально смотрят на неё, и в смущении отвела взгляд, чтобы не пялиться на него. Он послушно последовал её примеру. Сначала он посмотрел на неё так, словно хотел сказать: «Ты издеваешься надо мной?» — в духе Саске, а затем взял себя в руки и произнёс: «Какого чёрта?» Он тоже попытался сесть, но безуспешно. Однако от этого движения Сарада резко проснулась. «Папа!» — она с облегчением улыбнулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в какой паутине она оказалась. Она выглядела виноватой и хитрой, а Хината была в благоговейном трепете. «О, Хината-сан! Гомен! Я знала, что это плохая идея, но там было так уютно...» — она прикусила губу и украдкой толкнула храпящего Химу, который только сильнее свернулся калачиком. «Я не вижу ничего хорошего в том, чтобы сбиваться в кучу, как крысы.» От монотонных слов Саске она вздрогнула. Отличная работа, папа Саске. «О. Ты права!» — она практически вылетела за дверь, но неловко остановилась в коридоре. Хината догадалась, что она не решается оставить свою сообщницу, свернувшуюся калачиком на краю кровати. Она немного облегчила ей задачу, подтащив дочь к себе. Она окликнула её и легонько подтолкнула, но та никак не отреагировала. Она немного постояла, глядя на милое личико дочери, прежде чем громко позвать её. Она провела рукой по лицу, прежде чем открыть свои кристально-голубые глаза. Хината потеряла дар речи, глядя в эти глаза. Она чувствовала умиротворение и боль, головокружение и разбитое сердце. Теперь она задаётся вопросом, как бы всё было по-другому, если бы у одного из её детей были такие же светлые глаза, как у Хьюга. Возможно, она не была лучшей Хьюга, которой можно было бы гордиться, но она приняла то, с чем родилась. Эти глаза открыли ей мир, в который могли попасть лишь немногие и в котором редко кто жил. Она не лжёт, когда говорит, что в какой-то момент почувствовала себя привилегированной, будучи старшей дочерью Хьюга, стоящей рядом с Хиаши Хьюга. Но это, конечно, было следствием её бесконечного трагического детства. Она не хочет, чтобы её дети прошли через это, но желает им всего наилучшего. Оглядываясь назад, можно сказать, что маленькая Хината была хрупкой и ранимой, но она бы ничего не изменила ради своей души. «Мама? » — ласково позвала её Хима. «Да?» — машинально спросила она. «Хима, не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь?» «Нет», — ошеломлённая Хината ещё больше растерялась от ответов дочерей. Она хихикнула. «Мы так испугались ночью!» «О» «Ты что, злая мамаша? » «Нет-нет, всё в порядке.» Она погладила себя по голове и пошла в ванную. «Мама снова всё сказала. » — тихо воскликнула Хима, как она всегда делает. — К сожалению, да, — заверил его Саске. Когда она нервничала, то прикусывала губу. Сасукэ заметил эту её привычку ещё в детстве. Она всегда шаталась, опускала голову, краснела и теребила пальцы. Она была такой незаметной. В ней не было ничего особенного, по крайней мере для одержимого жаждой мести глупого Сасукэ, да и ему было всё равно. Он был занят фантазиями об убийстве. Может быть, если бы он был внимательнее, то что-то бы понял. Теперь, когда Саске повзрослел, стал взрослым и внимательным, эта женщина не имеет никакого смысла. Прошло всего 15 минут с тех пор, как они позавтракали, а Хината уже нервно кусает губы и хмурит брови, словно ожидая нападения инопланетян на этой чёртовой кухне. «Хьюга», — монотонно позвал он её. — Что!? — прорычала она. Он окинул её и всё вокруг взглядом, требующим ответов. Его неизменная манера задавать вопросы и хватать всё подряд только ещё больше разозлила Хинату. «Что!?» — переспросила она. Саске должен был понимать, что ему придётся приложить усилия, чтобы добиться её расположения. Он вздохнул про себя. «Что случилось?» «Что?» — спросила она с недоумением, искренне не понимая, что случилось. Саске с ужасом оглядел кухню, и её бледные глаза последовали за его взглядом. Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить смутные обрывки воспоминаний. Когда она это сделала, на её лице появилось выражение «оу». «А, я думала об обеде.» Что такого сложного было в приготовлении обеда? Ты нарезаешь что-то съедобное, бросаешь в воду и ждёшь, пока оно не станет похоже на то, что можно съесть. «И?» "Я не знаю, что приготовить на обед!" Она вскинула руки вверх, теперь более напряженно. Спустя многозначительное молчание она смотрела, как Саске что-то готовит в ее голове. Саске был насторожен. Никто не заставлял его чувствовать себя неловко, кроме этой женщины, которая смотрела на него своими глазами лани. "Ано, что ты хочешь на обед?" «Томатные онигири.» Ответ последовал быстрее молнии. Даже Саске был поражён скоростью его реакции. На её лице появилась ухмылка. В своём гибком теле и с лицом в форме сердца она выглядела озорной. «Хорошо», — спокойно сказала она, но от этих слов сердце Саске сжалось. «Дети!» — эхом разнеслось по всему дому, и в ту же секунду перед ними предстали Сарада и надоедливый маленький отпрыск Наруто. «Мы идём за покупками.» «Дааа» — мгновенно ответил маленький отпрыск Наруто, который улыбался ярче самого грёбаного солнца. Сарада выглядела растерянной и взволнованной. Саске ждал её ответа. Что она скажет? — Папа, — в её глазах отразилась надежда. — Ты тоже поедешь с нами? — «Хн». Снова краткий ответ. Что не так с ним и с женщинами в этом доме? Он и не собирался отпускать их одних. Он собирался пойти за ними. Как бы пафосно это ни звучало, он пойдёт за Хьюгой куда угодно. Саске никогда ни о чём не жалел. По крайней мере, за последние 10 лет, если не брать в расчёт его неудачный брак. А был ли он вообще женат? Кто знает. Этот грёбаный закон никогда ему не подходил. Однако он может пожалеть о своём решении пойти в магазин. Они вышли из дома около 10 утра, а сейчас уже час дня. Он думал, что всё готово, когда увидел множество пакетов с едой. Как же он ошибался! Хината заметила магазин, в котором, судя по всему, продавались «красивые платья», и поспешила туда. Из-за сумок, которые она несла, она не могла ходить по магазинам, поэтому все сумки были переданы ему. Поначалу его послушные ноги убеждали его, что скоро всё закончится, но как же глупо он ошибался. В магазине были только детские платья, поэтому они купили пару для Химы. Но Сараде ничего не подошло, и Хината нахмурилась. Это было немного неловко, но Сарада заверила, что всё в порядке и ей не нужна одежда, которую психопатка Хьюга забрала себе. После ещё двух магазинов она так и не нашла ничего, абсолютно ничего, что могло бы её устроить. Импульсивный, амбициозный, вызванный голодом. Дети хотели съесть гамбургер, поэтому сначала купили его. Он выглядел подозрительно, и Саске не хотел его есть. Это заставило Хьюгу нахмуриться, поэтому они пошли в закусочную на окраине Конохи. Она зашла внутрь и, к его удивлению, купила томатные онигири. Саске сказал, что не голоден, но от этих онигири у него заурчало в животе. И вот они на окраине, дети хихикают, а Хината кормит Саске, стоя на цыпочках. Она и сама ест. Она выглядит весёлой, и на мгновение Саске думает, что с ней, с ним или с ними всё в порядке. Что так и должно быть. Наруто крепко сжал челюсти. Его зубы заскрипели, повсюду разлилась красная чакра. Был вечер, и тёплые закаты всегда успокаивали его. Но не сегодня. Анбу показал ему несколько фотографий: его семья, Хината и Хинамари, с Саске и Сарадой. Кто бы мог подумать. Кто бы мог подумать. Этот ублюдок пойдёт к его жене. Никогда ещё он не испытывал такой бешеной ревности. То, что он усердно трудится на благо деревни, не означает, что он добровольно жертвует временем, которое мог бы провести с семьёй. Он видел. Он видел, как Хината кормила его его любимым блюдом. Он видел, с какой нежностью смотрел на неё Саске. Он видел, как счастлива его дочь с Саске. Он видел, как Сарада смотрит на Хинату, ожидая любви и заботы. Он видел, как они идеально подходят друг другу. И он видит, как Хината будет без ума от Саске. Эти предательские мысли не давали ему покоя. Несмотря на всё, что он сделал, он скучает по своей жене, её готовке, её улыбке, её объятиям, её Наруто-куну, её детям и её дому. Он скучал по дому, когда сам совершил предательство. Он был уверен, что, если извинится, всё будет хорошо. Но этого не произошло. До извинений всё пошло наперекосяк. Само присутствие Саске говорило о многом. То, как быстро он двинулся дальше, раздражало его. Сакура-тян хочет его. Она хотела, чтобы он заботился о ней, сражался за неё и занимался с ней любовью. Она пришла к нему, потому что нашла в нём эти качества. Как Саске мог быть так беспечен с ней? Сакура-тян всегда была для него драгоценной. Её слёзы сделали его слабым. Он знает, как сильно она будет плакать, когда увидит эти фотографии. Ему больно видеть её такой разбитой. И он просто не мог этого не видеть. Его ещё больше разозлило то, что он бросил её и в ярости отправился к жене. Он сжал в руке фотографии и спрятал их в карман халата. Там была Хината. «Нарутоооо!» — услышал он чей-то крик. «Твоя чакра растекается повсюду! Остынь, пожалуйста!» — Шикамару отчаянно пытался привлечь его внимание к его поведению. Наруто сверкнул на него глазами. «Если ты, чёрт возьми, не успокоишься, мы вызовем Саске!» Как будто Шикамару было не всё равно. На мгновение Наруто пришёл в ярость, его чакра вспыхнула, но затем он успокоился. Шикамару знал, что, чего бы ни добился кто-то из них, соперничество между ними никогда не утихнет. Он знал, что Наруто будет уязвлён, когда Саске окажется замешанным в чём-то, что сделал он. Соперничество никогда не было намеренным, но Саске всегда добивался своего. Чёртовы любимчики богов; за победу и разврат. — Шикамару... «Я сказала всем, что это нужно для важного дела. Сай заставил меня почувствовать себя стервой.» «Прости за это. Я... э-э-э...» «Да-да, ты увидел то, что не должен был видеть. У тебя самая беспокойная жизнь из всех, кого я знаю.» Он плюхнулся на один из стульев, с жалостью глядя на кипу бумаг. «Не будь таким.» Он спорил сам с собой, стоит ли ему спрашивать своего правую руку об этой ситуации. Он помнит, как отрицал свою причастность к этому беспорядку, но чувство вины подавило в нём стремление к индивидуализму. «Что бы ты сделал? Знаешь, в такой ситуации?» «Ничего. Я бы всё равно ничего не успел сделать.» От ужаса, прозвучавшего в его голосе, Наруто стало ещё хуже. Шикамару никогда бы не стал жульничать. «Кто бы мог подумать, что даже Наруто способен на обман.» Он вздрогнул, когда произнёс это вслух. Слово «обман» ударило его в лицо, как расенган. Он не мог проглотить комок вины. «Я не знаю, ясно? Каждый раз, когда я видел, как Сакура-тян плачет из-за Теме, мне становилось плохо, очень-очень плохо!» «Ладно», — вздохнул Шикамару. «А как же те моменты, когда Хината плакала?» «Хината?» Хината знала? Она подозревала, и Саске бы её успокоил, но она ведь ничего не видела, верно? «Ты серьёзно?» — с отвращением посмотрел на него Шикамару. «Каждый раз, когда ты делал меня своим чёртовым посыльным, я мечтал только об одном — не видеть последствий!» «Я...» — он был в отчаянии. «Думаешь, я не заметил этот отвратительный грохот? Я больше не получаю ланч-боксы, грязное бельё возвращается грязным, на мои электронные письма не отвечают, на мои звонки не перезванивают, она сама ходит на все мероприятия, а мои дети меня не видят. Если бы не Сакура...» «Заткнись, нахрен». Он с жадностью достал из кармана сигарету. В коридорах было запрещено курить, и общество ожидало, что все будут идеальными. Не все подчиняются феноменальным правилам. «К черту эту игру в обвинения. Покончим с этим, нахрен». Неудачное расположение небесных тел совпало с моментом, когда Темари пришлось увидеть Хинату сломленным и отчаявшимся в мемориале. Любая другая женщина смирилась бы с происходящим и молилась бы об исцелении, но Темари потребовался целый час, чтобы сложить два и два и обвинить Наруто в том, в чём никто бы его не обвинил. Она потребовала ответов, хотя и не собиралась ничего делать. Было тяжело втягивать её в это. «Я знаю, я знаю. » Ему ещё никогда так сильно не хотелось закурить. «Ты в центре внимания всего мира, Хьюги не в лучшей форме, Боруто тоже нет в деревне. Прибери за собой, пока собаки не учуяли.» Наруто вздохнул. Дни шли своим чередом. Ничто не казалось странным, кроме чувства вины. Хината и Хима занимались своими делами, а Саске и Сарада больше не чувствовали себя гостями. Сарада с готовностью помогала «Хинате-сан» во всех делах, как и Хима. Хинате оставалось только готовить, но и в этом ей помогали. Сарада даже научила Химу многим основам шиноби, "Хима впитывает уроки, как губка! " Однажды Сарада в шутку процитировала. Саске время от времени давал Сараде несколько уроков. Он был очень бдителен, чтобы не дать ей узнать слишком много, в то же время сумел научить ее достаточному. В те дни Хината просто сидел и смотрел на то, как грациозно он заставлял Сараду вспотеть. Она была загипнотизирована им. "Сарада нихан такая сильная! " - однажды воскликнула Хима посреди ужина. Она выглядела веселой и полной восхищения. «Нет, я...» — смущённо забормотала Сарада. Если бы вы присмотрелись повнимательнее, то заметили бы, что она покраснела от смущения. «Это то, чему нас учили в академии...» «Академия?..» — задумалась она. Её голубые глаза заблестели от любопытства. Она приоткрыла рот и наклонилась к Саради, которая сидела рядом с ней. «Расскажи мне ещё!» — О да! — Сарада не могла сдержать восторга. — Это огромное место, куда мы ходим и учимся быть шиноби! Там даже учат дзюцу, а ещё есть комплексные курсы. Ты учишься каждый день! Иногда тебе приходится выполнять задания в одиночку, а иногда можно работать в команде! Единственный, кто там раздражает, — это Бака Боруто. — Она хмыкнула. Она очень скучала по нему, но умело скрывала свои чувства. Как отец, так и дочь. Осознав, как она выразилась, Хината смутилась ещё больше, стыдясь своего поведения. «Нет, я не это имела в виду...» Хината рассмеялась, и её звонкий смех заставил Химу хихикнуть, а Сараду — вздохнуть с облегчением. — Итак... — Хима отправила в рот огромный кусок еды. — Как ты туда попал? — «Хима... Мы пойдём пешком или поедем на метро». Она спокойно и терпеливо объясняла ей основы жизни. «Значит, это что-то вроде парка?» «Эм... не совсем. » Сарада не знала, как объяснить ребёнку, что такое академия шиноби. «Хината-сан никогда не была в академии? » «О... я никогда не думала, что Хима может стать шиноби...» Она подбирала слова. С Боруто он вёл себя озорно и был гораздо ближе к миру шиноби, чем она могла себе представить. То, что его отец был хокаге, сыграло свою роль, но его мотивация заключалась исключительно в том, чтобы быть крутым и привлекать внимание отца. Это было ностальгическое чувство — динамика отношений отца и сына. Хима, в отличие от Боруто, любопытен, но не спонтанен. Она уравновешенная, быстро учится, а её дочь Хима — милая, как солнечный лучик. Как мать могла представить себе свою малышку с оружием в руках, да ещё и отправить её в такое место? «Химавари», — позвал Сасукэ, и у Хинаты по коже побежали мурашки. Она знала, что его мягкий тон никогда не сулит ей ничего хорошего. Она сглотнула, молясь, чтобы он не предпринял ничего радикального. «Что ты хочешь сделать?» «Эммм, может, поиграем с мамой, Бору-ни, Сарада-ни... — она подняла пальцы, прищурившись, — не сильно, но да, я тоже хочу их защитить! » Она ухмыльнулась. «Как ты собираешься это сделать?» — возразил Сасукэ. - Не знаю, сасу. Ты мне скажи. - Она пожала плечами. - Чем ты занимаешься? «То, чего не может сделать твой хокаге», — гордо заявил он, и его ухмылка озарила всю гостиную. «Саске!» Хината разозлилась. Этот маленький кусок никому не нужного дерьма... «Я защищаю деревню со всех сторон, куда не может добраться ваш Хокаге. » — пояснил он. «Как?» — спросила Хима, и её глаза, казалось, засияли. «Будучи шиноби...» — Да-а-а! — Хима подпрыгнула, напугав Саруду и Хину, которые виновато переглянулись. — Вот кем я хочу стать. Ши-но-би. Шиноби. — Сердце Хинаты замерло. Шиноби? Она вспомнила, через что им пришлось пройти: тренировки, миссии, войну, последствия. Любой кошмар, который ей снился, был лучше реальности, с которой она столкнулась, не говоря уже о тех, кто пострадал больше всего на войне. Она не лезла в жизнь других людей, все были заняты тем, чтобы исцелиться, настоящее прекрасно, а прошлое — нет. Она знала, что ради будущего, которое должно было стать славным, шиноби, скорее всего, пойдут на всё, но она просто не могла представить свою маленькую дочь на поле боя. «И сильный.» — заявил Сасукэ. «Шиноби, которые не были сильными, не смогли бы защитить даже свою семью. Чтобы защищать, нужно самому стать достаточно сильным.» «О», — понял Хима. «Как стать сильным?» «Выдержи всё, что преподносит тебе жизнь, ведь твои амбиции настолько сильны, что, когда смерть улыбается тебе, ты улыбаешься в ответ и перегрызаешь ей горло. » — гордо заявил он. «Саске! » Хината была возмущена, этот парень... Хима хихикнула: «Мама, что бы ни сказал Сасу после первой строчки, я об этом не думаю, ясно? » Она потеряла дар речи. Её дочь выглядела счастливой, но что на самом деле значит «счастливая»? Разве она не была счастлива, когда стала шиноби? Когда её готовили к этому? У неё не было выбора. Как первенцу главы Хьюга, ей навязывали график тренировок, и она прошла через ужасные занятия, прежде чем научилась нормально ходить. Это сильно повлияло на неё, она признаёт это; её уверенность в себе испарилась, как мокрая салфетка. Кто на самом деле был в этом виноват? Это были плохие родительские методы. Её мать умерла, а отец был полным придурком в вопросах воспитания. Учитывая, что она росла сама по себе, стала доброй и отзывчивой, подружилась с Гемом, выполняла опасные для жизни задания, которые казались захватывающими приключениями, и у неё была учительница, похожая на мать, ей жилось очень весело. Она неоднократно злоупотребляла своим бьякуганом, тихо радовалась, когда её дразнили, тосковала по играм с Акамару, много узнала о жуках и насекомых, иногда намеренно раздражала его и совершенно обожала, когда её баловал любимый нэдзи-нии. Нэдзи-нии — единственная потеря, которую она не могла пережить. Но всё могло бы быть иначе, если бы Хима не была Хинатой. Она сильная, милая, храбрая и гениальная, в отличие от неё. Она была скучной, застенчивой и ничем не примечательной. Если у такой обычной девушки может быть так много всего, то почему бы и её дочери не стать бриллиантом? Она позаботится о том, чтобы плохое воспитание не стало проблемой, позаботится о том, чтобы никто её не унижал, позаботится о том, чтобы она не чувствовала себя потерянной. Это будет непросто, но ради дочери она сделает это. Это всё, что она хотела сделать для своей семьи: немного правил и кучу нарушений этих правил, вместе. Травма поколений не будет иметь большого значения. «Я верю в тебя, Хима». Маленькие решения могут и будут иметь огромное значение в дальнейшей жизни, поэтому важно, чтобы она тщательно продумывала все до мельчайших деталей. Дети спали, она дважды проверила, на кухне было чисто, а Сасукэ нигде не было видно. Но ей было всё равно, даже если бы его похитили, она бы беспокоилась только о похитителях. Сегодня она хотела напиться и отключиться, ни о ком не думать, просто быть пьяной и в эйфории. Её серотонин работал на износ, и она собиралась наслаждаться жизнью, дурачиться в одиночестве, пока грубое солнце не решит вмешаться. Она поднималась по деревянной лестнице, проходила через пыльные углы и балконы с бутылкой джина в руках. В тот период жизни Цунаде её одержимость джином была вполне объяснима. Вот он, Саске, сидит на крыше её дома с несколькими нераспечатанными бутылками алкоголя и одной открытой, наполовину пустой, в руках. «Ты опоздал, Хьюга.» Он ухмыльнулся, и на его молочно-белом лице отразились подростковые черты. «Поговорим, когда тебе нужно будет убрать на кухне.» Она закатила глаза и плюхнулась рядом с ним, сделав глоток из своей бутылки. Алкоголь обжёг ей горло. Через три глотка алкоголь уже начал действовать на её мозг. Она продолжала пить, прищурившись и глядя на Сасукэ. «Выкладывай, Хьюга. » «Где ты был, когда Сарада была ребёнком?» «Почему в каком-то уголке мира или в другом измерении?» Он откинулся назад, раздвинув лодыжки. — Тьфу, — она нахмурилась и плюхнулась на крышу, сделав большой глоток. — Я спрашиваю, где ты был, чёрт возьми, когда Сарада была ребёнком и нуждалась в отце!? В ярости, глупец. — «Мой ответ остаётся прежним. » «Фу». Не обращая внимания на его ухмылку, она выпила ещё немного алкоголя, который уже почти закончился. «Почему ты был со своей семьёй все эти чёртовы 13 лет?!» «» «Разве ты не слышал? Я спасаю деревню от всего, с чем не может справиться твой хокаге». Саске не мог понять, к чему ведёт этот разговор, или, возможно, он был слишком пьян, чтобы соображать. «Разве тебе... разве тебе никогда не хотелось вернуться домой? К жене? К ребёнку?» Так ли это? Он не помнит, а если не помнит, то, скорее всего, ничего такого сильного не было. «Не знаю». «Это значит «нет»!» Она покатила пустую бутылку, а когда та не докатилась до нужного места, пнула её. "Почему ты не любил её достаточно сильно? Трахал свою жену до потери пульса? Осыпал её поцелуями? Чаще обнимал? Делал массаж? Флиртовал? Ходил с ней на свидания? К чёрту всё это, ты даже не написал ей ни строчки за 13 лет! " Она плакала от ярости. Почему он этого не сделал? Он искупил свою вину, он не заслуживал любви. Он — теневой хокаге, его присутствие здесь только разозлило бы демонов. «Что, чёрт возьми, такое защита деревни!? Что будет с жалкой цивилизацией, когда твоя семья развалится на части?» — обвинительным тоном воскликнула она. Что он будет делать? Ничего. Ему всё равно. Наруто — любимый хокаге, пользующийся общественной поддержкой и любовью, готовой к самопожертвованию. Ему плевать на все эти деревенские блага, да, его семья была здесь. И что с того? Он не смог найти собственную дочь, несмотря на то, что она решила быть с ним, его жена сосёт чей-то член, и, вероятно, пока он здесь теряет сознание, где-то произошло что-то ужасное. «Почему ты не хотела отмечать особые дни? Твою годовщину? Её день рождения?» Что вызвало весь этот поток слов? Хината не могла себя контролировать. Он хотел отпраздновать? Что отпраздновать? Когда он должен был прийти? Он не помнит их годовщину, они поженились, потому что она забеременела. Было бы несправедливо, если бы он отнял у неё право на брак после того, как она забеременела от него. В этом не было ничего волшебного или ещё чего-то, насколько он помнил, это было в полуразрушенном храме. День рождения Сарады? Это было летом, в марте-апреле, что-то в этом роде. Карин родила её, и он был счастлив. У него появился ребёнок, в котором текла кровь Учихи. «Почему ты не хотел участвовать в воспитании дочери? Погладить её после утомительного дня? Угостить конфетами? Отвезти в школу и поговорить с учителями? Узнать, как продвигается учёба твоей дочери?» Разве он не хотел? Лично он был вполне уверен, что его психическая стабильность не позволяет ему быть хорошим родителем, чёрт возьми, даже посредственным родителем. Он пришёл к выводу, что Сакура справится с этой задачей лучше, чем все его предыдущие воплощения. Несмотря на то, что люди переживали из-за большого количества жертв войны, главным источником которых была семья Учиха, он очень скептически относился к тому, что его будут уважать. Он просто не хотел, чтобы его единственный ребёнок ненавидел его, пока растёт. Одна только репутация Сакуры как главы медицинского отдела, вероятно, была хорошим подспорьем для неё. Зачем ему было портить её репутацию из-за эмо-мудреца Саске? Когда-нибудь Сарада спросила бы: «Почему, папа?» Что он должен был ответить? Он всё откладывал и откладывал, а потом узнал, что все её кровные родственники были убиты её дядей, чтобы предотвратить войну, которая всё равно началась. «Почему тебе всё равно, Сасукэ? » Неужели ему было всё равно? Нет, не всё равно. Он искал во всех местах, которые люди даже не могут себе представить, способы обеспечить безопасность этой деревни, чтобы убедиться, что на их глазах не случится ещё один апокалипсис. То, что его не было в деревне, предотвратило больше нападений, чем он когда-либо совершал. «Почему тебе всё равно, Саске? Почему ты всё больше и больше заботишься о своей семье?» Хороший вопрос, он почувствовал себя оскорблённым. Во-первых, что вообще такое любовь? Это было решение либо трахнуть её жену, либо поиграть с ребёнком, либо защитить деревню от всех этих святотатцев. Он склонялся ко второму варианту, спасибо итачи. «Ты не поймёшь...» «Чушь собачья. Все это отговорки. Если бы ты хотел, то мог бы это сделать». Она повернулась к нему и взяла одну из его бутылок. Отговорки? Если бы он хотел, разве он не смог бы это сделать? Навещать или хотя бы писать чаще? Возможно, если бы он действительно этого хотел, он бы брал их с собой в отпуск? Помнил бы конкретные даты и отправлял подарки? Не смог бы удержаться от того, чтобы не потрогать сакуру? Целовал бы? Флиртовал бы? Ходил бы на свидания? Он ничего не делал, у него не было желания. Что именно он почувствовал, когда застал их за сексом? Это разрушило что-то в нём, любовь? Доверие? Товарищеские отношения? Любовь — это то, что он может назвать любовью Хьюги. Она знала об этом за несколько месяцев до этого, но всё равно цеплялась за глупую надежду, что он, может быть, извинится и вернётся. Наверное, она всё ещё на это надеется. Он ушёл, явно раздражённый. Неужели он только что избавился от того, чего хотел... Черт. Но он заботился о своей дочери, очень заботился. Он мог, может и будет отказываться от любых материальных благ, которые может предложить ей этот мир. Он представлял себе её светлое будущее, и она его получит, он об этом позаботится. С Сакурой, которая была довольно сильной, могла позволить себе лучшее медицинское обслуживание и имела хорошие отношения с соседями, у неё была прочная основа для работы, место, где она могла быть своей, в отличие от Саске. Если посмотреть на Хинату, то Сакура была единственным местом, которое он мог назвать безопасным. «Мог бы что сделать? Ты что, блин, обвиняешь меня во всём этом?» «Я слышу признание.» Она схватила бутылку, сломала печать и начала пить. На вкус было странно, по крайней мере, так можно было понять по выражению её лица. «Я её не люблю.» Фу. Черт. Они замолчали. Хината притихла, а ветер, проносившийся над ними сквозь кроны деревьев, издавал свистящие звуки. Саске больше не чувствовал себя таким скованным. Он отбросил пустую бутылку в сторону и взял другую. «Я был виноват.» «Почему он открылся мне? Ему следовало бы заткнуться, пока он ни о чём не пожалел.» «После войны Наруто и Какаши рассказали мне, как много она для меня сделала. Везде. Я. Ходил. Я сам не мог решить, стоит ли ставить ценник на чью-то значимость в моей жизни. Война меня подкосила, я был слишком эмоционально травмирован, чтобы искать любовь. Я чувствовал себя виноватым из-за того, что кто-то так много сделал для меня, и самое меньшее, что я могу дать, — это свою фамилию. Позже я доверил ей своего ребёнка. Я был благодарен ей и команде 7 за всё, что они для меня сделали. Никто не спрашивал меня, взаимны ли её чувства, все просто предполагали, что она любит меня, и я тоже её люблю. Любовь — это расплывчатое понятие, так что да, я любил её, как люблю свою дочь, но никогда не был в неё влюблён. Он залпом выпил ещё алкоголя. Если бы только Сакура могла это услышать... «Но...» Он отставил алкоголь в сторону и с безграничной честностью схватил Хинату за руку: одной рукой он держал алкоголь, а другой — её саму, и поднял их над её головой. «Ты ведь любила его, не так ли? Позволяла ему трахать тебя до потери пульса? Осыпала его поцелуями? Чаще обнимала? Делала ему массаж? Флиртовала? Ходила с ним на свидания?» К чёрту всё это, ты ведь верила в него, любила его, была влюблена в него с каких пор? Наверное, с самого детства. Тогда почему он занимался любовью с кем-то другим? " — спросил он её. Хината так сильно прикусила губу, что пошла кровь. Она дёрнула запястьями и попыталась лягнуть его прямыми ногами, но он был слишком силён. Она задрожала. Все воспоминания — хорошие, плохие и самые ужасные — эхом отдаются в её голове. Она делала всё это и даже больше, больше, чем она когда-либо признает, больше, чем кто-либо когда-либо узнает. Тогда почему он изменил? Почему он пошёл к кому-то другому, когда ему было плохо? Почему он прикоснулся к кому-то другому, когда ему было нужно? Почему он... почему он выбрал кого-то другого, когда она была такой? Лишённой всего, что у неё было. Неужели её было недостаточно? Неужели дело было в её жутких глазах? Бледная кожа? Гибкое тело? Характер? Предназначение? Душа? «Ты жалкий придурок, раз обвиняешь себя во всех гадостях, которые он совершил. » Её руки и ноги ослабли, она начала плакать, её грудь вздымалась от «Отпусти, Саске». Плач — это не то же самое, что рыдания. Чтобы заплакать, нужно задействовать всё тело, а когда плач заканчивается, кажется, что у тебя не осталось ни одной кости, которая могла бы тебя удержать. Она с трудом могла вдохнуть. "Нет". Заявил Он. Он не отпустит. Не обращаться за помощью, не позволять кому-то обнять тебя, когда ты осознаешь свои страдания, - вот почему ты сходишь с ума. Он ни в коем случае не позволит ей так поступить. Он будет держать ее до тех пор, пока луна не вышвырнет их вон, солнце не плеснет горячей кислотой, а птицы не закричат в ушах. НАПИШИТЕ ОТЗЫВ, ЧТОБЫ МОЙ НОУТБУК ПОНЯЛ, ЧТО К ЧЕМУ! Я ТАК ГОТОВ ОПУБЛИКОВАТЬ ЭТИ НОВЫЕ ЧАСТИ. ЧУВСТВУЮ, ЧТО МЫ НАХОДИМСЯ НА ВЕРНОМ ПУТИ. « Первый « Предыдущий Глава 5 из 15 Следующий »Привет. Я знаю, что вы, ребята, наверное, снова закатываете глаза, как эта стерва? И да, как бы бесстыдно это ни звучало, это снова я. Мне чертовски жаль, что я не обновила пост раньше. Я опубликовала ещё одну историю, но она тоже не обновлялась. Отличное, блин, управление временем. В любом случае, у меня были забронированы билеты, потому что, угадайте, кто, — крупнейшие издатели в нашем штате — предложили мне написать книгу. ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? НЕТ, СОВЕРШЕННО НЕТ. Я тоже работаю над этим, а до экзаменов осталось всего пару месяцев. Ничего не могу обещать, но я сообщу, как только появится возможность. Если кто-то хочет узнать обо мне больше, просто обо мне или о чём-то ещё, пишите в личные сообщения. На самом деле я просто пишу фразы и всё такое, и мне нужно знать, где их опубликовать и будет ли кто-нибудь достаточно заинтересован, чтобы прочитать их и оставить отзыв. Это было бы очень кстати, и да, я не уверен. Что касается главы, то это краткое обновление, а значит, впереди ещё много дерьма. Это триггерное предупреждение. Хе-хе-хе-хе *злобный смех* ГЛАВА 6: ПОЦЕЛУИ И УГОЛЬКИ, КОТОРЫЕ ОБЖИГАЮТ ГОРЛО «К чёрту мою жизнь» — прохрипела она, и приглушённые голоса эхом отозвались в её пульсирующей голове. Они проснулись на рассвете, освещённые проклятыми солнечными лучами. Саске быстро вскочил, собрал пустые бутылки из-под алкоголя и выбросил их, пока Хината ворочалась с боку на бок, хмурилась и проклинала всё на свете. Судя по всему, вчера они снова уснули вместе. Они были прижаты друг к другу в странных позах, и она была уверена, что чувствует запах Сасукэ, несмотря на то, что сад окружал её дом. «Дети уже проснулись?» «Встаю, шатаясь на ногах.» Она чувствовала запах алкоголя, пота и Саске; всё это наводило на мысли о том, чего, она была уверена, не было или не должно было быть. «Нет». Он не был уверен, стоит ли выбрасывать открытую, но не до конца опустошённую бутылку спиртного. Была вероятность, что она испортилась, но он ведь устойчив к ядам. «Выброси это, странно пахнет». Хината закатила глаза, пока он разглядывал Учиху, размышляя, не отравиться ли ему самому. — вмешалась она, собирая остатки. Ещё даже не наступило утро, луна пряталась где-то неподалёку, и она знала, что до рассвета ещё далеко. Закончив уборку, она поспешила в ванную, чтобы быстро принять душ. Саске заверил её, что выбросит бутылки в безопасном месте. Если бы кто-то увидел, сколько бутылок выбрасывается из дома Леди, которая была воспитанной и утончённой, то хаос Хокаге был бы неизбежен. Она проигнорировала свою воображаемую силу, бросила одежду в корзину и включила воду. У неё болела голова, она страдала от похмелья. Сбережения скоро закончатся, я не могу просить Хьюг о помощи и, честно говоря, скорее порежусь, чем пойду умолять Хокаге оплатить счета. Единственный выход — работать, а единственный мой навык — это быть шиноби, но и он может заржаветь. Я тренировался время от времени, иногда чтобы поддерживать поток чакры Хамуры, но если её задушить, велика вероятность, что она не справится. Её бьякуган силён, да, но после того, как из дома Хьюга исчезли строгие правила, редко можно встретить по-настоящему опытного бойца, что вполне объяснимо, ведь эта эпоха считается эпохой мира, над которой можно насмехаться. Но она знает, что Саске усердно трудится, чтобы держать демонов на расстоянии, а система не отвергает сильных людей. Чакра Хамуры увеличила её силы, но ей почти не разрешали её использовать. Однажды она сражалась с Ханаби, и это заняло всего несколько секунд; Ханаби была повержена. Она жаловалась, что именно сила Хамуры наделила её безумной чувствительностью и упорством. Где-то в глубине души Хината соглашалась, что чакра Хамуры действительно дала ей кое-что, а именно — смелость, чтобы победить младшую сестру. Упорство и прочее были второстепенными. *лязг лязг* *лязг лязг лязккк* "О боже, что за хуйня! " Хината потянулась за полотенцем, когда заметила толстую лягушку, которая, должно быть, личный посланник хокаге, на окне, смотрящую на нее с извращенным напряжением. "Убирайся!" «Я уже вышел.» — прохрипел он. «Что ж, наш мальчик тебе позвонил. Пойдём!» «Нет», — прошипела она. «Я пойду. » Она прогнала их, это было отвратительно. Она никогда не любила лягушек, но смирилась с ними, потому что у её мужа был заповедник, а она любила своего мужа и считала своим долгом любить и лягушек. Все эти обязательства уходят в прошлое. Она вздохнула. Казалось, что она больше ни на что не может повлиять, что всё ускользает у неё из рук. Она почти ничего не могла сделать. 'В таком возрасте тяжело думать о таких вещах.' «Какой прекрасный вид, ах! » — пробормотала Хината себе под нос, любуясь видом, от которого у неё внутри всё перевернулось. Её кухня выглядела так, будто по ней прошёлся оползень. Дети, сидевшие перед ней и евшие хлопья, заверили её, что весь этот беспорядок был устроен не специально. Она застонала, раздражённая объёмом работы, которую нужно было выполнить, особенно ей. «Никогда больше не заходи на мою кухню, Сасукэ!» — прошипела она, пробираясь между островами. Она подняла руку, чтобы взять резинку с ближайшего стола, и завязала свои неровные, не такие уж и короткие волосы. Схватив помидор и откусив от него, он с наслаждением принялся за свою «еду». Он действительно старался помочь, но главное — это мысль. Откуда ему было знать, что дети любят всякую ерунду с сахаром, а не настоящую еду, которую можно приготовить? Он стоял на кухне и только раздражал её и без того обречённое существование. «Наруто звонил.» Она осторожно огляделась и с облегчением вздохнула, увидев, что дети заняты своими делами. Этот мир — жестокое место для детей. «Когда? » Он наклонился к ней, положив единственную руку на столешницу. — Ну вот, — она убрала рассыпавшиеся фрукты обратно в корзину. — Он сделал лягушку-вуайериста, чтобы та передавала его приказы. Я не пойду. — «Маленькая мисс идёт против своего любимого мужа. Интересно.» Он излишне растянул звук «и», и ей захотелось высунуть язык и поджарить его на сковороде, которую она сейчас мыла. «Когда ты уезжаешь? » — её лицо стало серьёзным. «Неделю или около того», — он пожал плечами. Не было никаких ограничений по времени, в течение которого он мог оставаться там. На самом деле он сам этого хотел, преступления продолжались бы, даже если бы он сидел в центре логова. Все и так считали, что он помогает этому гнилому месту лишь на процент. Теперь, когда его дочь была с ним, он мог сделать паузу. К тому же ему нужно было разобраться со своими проблемами. Она глубоко вздохнула. Всё могло бы получиться, у них была целая неделя. Она вытерла руки, запустив их в волосы до самых корней. Чёрт возьми, она не могла нормально функционировать с таким похмельем. Запах хлопьев, распространившийся по всей кухне, вызывал тошноту, и ей действительно хотелось проблеваться и умереть. «Ты что, умираешь, Хьюга? » — ухмыльнулся Саске. Не все были такими же алкоголиками, как он. Он мог напиться в пабе и на следующий день начать войну. «Ты что, дура, Учиха?» — прошипела она, чувствуя, как в её мозгу словно вонзается меч. Ей было очень больно, всё болело. Голова, живот, сердце. «Ух» — она застонала, схватившись за живот. Внезапно боль стала невыносимой. Она вцепилась руками в живот, впиваясь ногтями в одежду. Она не могла понять, что происходит, всё вокруг словно кружилось. Перед глазами мелькали воспоминания и повторяющиеся сценарии, в которых её муж с любовью целовал её, прикасался к ней, а потом — ничего. Его руки соскальзывали с её рук и целовали другую женщину. Это было не чувство измены, а чувство смущения, всепоглощающее чувство покинутости. Она не знала, что душит её сильнее: скудный воздух, который, казалось, был доступен только в пределах досягаемости контейнера, или жаркая, обжигающая влажность. Она начала задыхаться, представляя, как большие грубые руки Наруто сжимают её горло, лишая доступа к воздуху. Она ударила пальцами по столу рядом с собой, не в силах вспомнить, где находится. Это было какое-то заброшенное место, она была избита, её детей больше не было рядом. Её губы начали кровоточить, то ли от того, что она их прикусила, то ли от чего-то другого, чего она, казалось, не замечала. Было очень больно, как будто кто-то засунул ей в рот раскалённый уголь и залил его нефтью. «Хината! » Последовал ещё один рывок. Рывок, от которого она закашлялась, угольки посыпались ей в горло, пищевод дико жгло кислотой. Слюна, призванная помочь, действовала как керосин в горящем погребальном костре. Она ненавидела это, от этого на её теле оставались грязные следы. В её голове всплывали мысли о том, как Наруто насиловал её, срывал с неё одежду, швырял на кухонный стол и унижал всеми возможными способами. Она видела, как её дети с ужасом наблюдают за тем, что их отец делает с их матерью. Дети... Их лица... Это выражение... ДЕТИ ИХ ЛИЦА ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ ОНИ ВИДЕЛИ, КАК ЕЁ ИЗНАСИЛОВАЛИ. ОНА ДАВНО ЗАПЛАКАЛА. БЕЗУМНО ДЁргала руками и ногами. «Хината, посмотри на меня.» И она каким-то образом посмотрела и увидела бледное лицо совсем рядом с собой. Она увидела его совсем близко, а затем почувствовала на своих губах поцелуй. Его губы на её губах, воздух, прохлада... Не прошло и мгновения, как в её памяти всплыли грубые образы того, как Наруто принуждал её к сексу, и она снова начала вырываться. Отталкивала всех вокруг. Всхлипывала, размахивая руками, как будто в её душе осталась хоть капля достоинства. «Посмотри на меня, Хината.» ОНА НЕ МОГЛА. ВСЕ, ЧТО ОНА ВИДЕЛА, — ЭТО ГОЛУБЫЕ ГЛАЗА И ИХ ОБВИНЯЮЩИЕ ВЗГЛЯДЫ, ОБРАЩЕННЫЕ К НЕЙ. ТО, КАК ПОВЯЗНЫЕ РУКИ ПЕРЕМЕЩАЛИСЬ ПО ЕЕ ТЕЛУ, КАК ОНИ СКОЛЬЗИЛИ ПО НЕЙ, КАК ОНА КРИЧАЛА ОТ БОЛИ, КОГДА ОН ДАВАЛ ЕЙ ПОЩЕЧИНЫ. Она почувствовала, как воздух снова выходит из её лёгких и в них проникает свежий тёплый ветерок. Это был толчок, сильное сжатие грудной клетки, от которого, казалось, всё вокруг рухнуло. И тогда она увидела шары, красные шары. Они кружились, как шарики, оставленные на керамических тарелках. Он звякнул, и эта неприятность заставила её нервничать. Он был красным, чёрным, с узорами, а потом перестал быть таким. Шарики снова столкнулись, и её взгляд был заворожён ритмом их падения. Они столкнулись, и она увидела, как всё происходило, в замедленной съёмке. Она словно ослепла. Она видела его, и он казался ей знакомым. Его губы всё ещё были на её губах, и она чувствовала себя странно обнажённой, странно свободной. «Женщина Ками.» Тихий стон. Её мозг складывал кусочки пазла, из которых состояло его лицо. — Саске, — её губы задрожали, когда она прошептала его имя. Она разрыдалась, и он обнял её. Он положил голову ей на плечо. Его единственная рабочая рука гладила её спину. — Он... Он трогал меня. — Икота прерывала её слова, и в них почти не было смысла. — На глазах у детей... На глазах у них... — Она вцепилась в его одежду, словно пытаясь удержать свою душу. «Я видела их лица... Саске... Я видела это.» Она набросилась на него, заливаясь слезами. «Они ненавидят меня... Дети... Я вызывала у них отвращение... Я чувствую себя грязной. Я...» Она замкнулась в себе. Попыталась свернуться калачиком, как делала это в коридоре. «Я... Чувствую себя униженной. Я хочу сжечь эту кожу...» Наруто потёр виски, пока опустошённая Сакура лежала в его объятиях. Она присосалась к нему, как пиявка к здоровому телу. В её руках были бумаги о разводе, которые она спрятала в своём рабочем столе. Она всхлипнула и упала на него. «Наруто... я не могу в это поверить. После всех этих лет... Я получаю только эту бездумную преданность и терпение!» — она снова всхлипнула. «Он даже не встретился со мной. Он даже не сказал мне этого в лицо.» «Сакура-тян...» — сюсюкал он с ней. С каждым днём это становилось всё нелепее. Он почувствовал, как его захлестнула волна гнева, когда он увидел, что Сакура тратит свои слёзы на парня, который уже давно не в себе. Он вспомнил ворона, который принёс ему послание от Саске. В нём говорилось: «Я какое-то время не буду браться за новые задания. Отправляйте любые, они останутся без внимания». — Саске У. Джи стиснул зубы, думая о том, что он, должно быть, делает со СВОЕЙ ЖЕНОЙ. Он слишком сильно ощущал их совместную чакру. Он хотел дать пощечину любому из них, но не мог, Хината была его женой. Она заслужила поцелуи за то, что так сильно любила его. Он - его дом, и он скоро вернется. Он надеялся, что его дом был на расстоянии извинения. Ему бы не хотелось возвращаться в дом, запятнанный ублюдком Саске. Он крепче прижал Сакуру к себе, в глубине души мечтая, что смог бы вот так же обнять Хинату, но она бы рассыпалась, как карточный домик, а Сакура — нет. Сакура была сильной. «Всё в порядке, Сакура-тян.» Он приподнял её подбородок и поцеловал. Лёгкие, как пёрышко, поцелуи покрывали всё её лицо. «Я здесь. Разве нет?» "О, Наруто!" Она простонала его имя. Он прижал ее к себе, вводя пальцы в ее обнаженное тело. "Хммм, не здесь, Наруто ..." - настаивала она, и он телепортировал их в ее дом. Они сделали всё непристойное, что только могли. Наступило утро, и рядом с ним лежала очень довольная Сакура. Её растрёпанные волосы и следы от укусов говорили сами за себя. Наруто встал, надел боксеры и вышел из спальни. Ему нужна была вода и немного времени наедине с собой. Он чувствовал странное ощущение, будто кто-то наблюдает за ним, как ястреб за рыбой, прежде чем мгновенно лишить её жизни. От ужаса у него волосы встали дыбом. Он умылся, проведя ладонью по лицу. 'Что он вообще делал? ' Он вздохнул, отпил воды из стоявшего рядом кувшина и нашёл конверт. Он знал этот конверт, он был от его АНБУ. Убедившись, что Сакура всё ещё спит, он вскрыл конверт. На мгновение, всего на одно мгновение, его глаза налились кровью, уши заострились, а клыки стали длиннее. Огромная сатанинская вспышка, должно быть, разбудила всю элиту, если не вызвала ужас у горожан. В конверте были фотографии, на которых Саске и Хината страстно целуются, почти обнажённая Хината держится за Саске, а на другой фотографии Саске несёт Хинату, одетую лишь в нижнее бельё, в их спальню. Не смотри на меня так, я же говорил, что эта глава будет короткой. Всем, кто читает и оставляет отзывы! Никогда не знаешь, когда я выложу новую главу для вас. « Первый « Предыдущий Глава 6 из 15 Следующий »вернулся, ребята. Многие из вас хотели услышать точку зрения Саске, так что вот она. Примечание: сцена изнасилования не основана на реальных событиях. В этой главе я попытался кое-что объяснить, но в последующих главах повествование будет более подробным. ГЛАВА 7: МЁРТВЫЕ ТЕЛА, КОТОРЫЕ ЖИВУТ В ЕГО ДУШЕ Саске увидел закономерность, и его охватило огромное облегчение. Первый приступ безумия у Хьюги случился после того, как она загнала себя в угол, заставив слишком много думать. Нагрузка на мозг привела к тому, что её худшие страхи стали реальностью; это был случай шизофрении. У шизофрении нет однозначной причины, на неё влияет множество факторов, таких как гены, биохимические реакции, гомеостаз и так далее. Было бы проще, если бы он списал это на шизофрению, но он знал, что шиноби из благородного клана, бывшая наследница, может быть слишком сильной для таких суровых испытаний. Он уже видел пациентов, принимающих психоделики, и внимательно наблюдал за ними. Это совокупность мелких факторов. Первый приступ на самом деле длится всего несколько секунд. Он тщательно проверил память Хьюги и её потомка на наличие каких-либо намёков на это. Похоже, это был её первый приступ. В качестве меры предосторожности он не выпускал её из зоны комфорта. Следующий приступ случился у неё в середине дня, когда дети были в той же комнате и шептались и хихикали. Она была довольна, но начала стонать, массировать виски и сворачиваться калачиком на диване. Саске знал эти признаки, поэтому отправил детей на задний двор «тренироваться». Он нашёл её на диване, она сидела, подтянув колени к груди и спрятав голову в сгибе локтя. Одной рукой она сильно тянула себя за волосы, а другой царапала подлокотник дивана. На подлокотнике было несколько следов от ногтей, а один сломанный ноготь застрял внутри. Её безымянный палец был в крови. Он проклинал себя за то, что так долго возился с ней. Ещё один сеанс насилия и гипноза. На этот раз он насильно связал ей руки шарфом, который снял с вешалки у двери. Она легко высвободила руки. Поняв, что она не сдастся, он с помощью своей чакры связал шарф, и на этот раз она, казалось, была обездвижена. Её дыхание немного выровнялось. Он засунул два пальца ей в рот, достаточно глубоко, чтобы она подавилась. После двух-трёх попыток она начала хватать ртом воздух, из её опухших глаз потекли слёзы. Он воспользовался возможностью и погрузил её в гендзюцу сна. Процедура была такой же, как и в прошлый раз. К его огромному удовольствию, всё сработало как надо. Не то чтобы у Саске Учихи были какие-то недостатки. За техникой, которую он использовал, обычно должен был следить кто-то, кто был эмоционально привязан к жертве. Он ни в коем случае не ослаблял ментальное напряжение, время тянулось очень медленно. До такой степени, что сигналы, которые ваш мозг посылал нервам, были заблокированы, как при параличе. Для шиноби немедленной реакцией было бы обострение чувств, чтобы компенсировать отсутствие функций организма. И всё же это был сомнительный путь. Не все в душе были шиноби, некоторые так ненавидели этот путь, что предпочли бы смерть отказу от него. Жаль, что она была домохозяйкой, её тело жаждало опасности. После этого в технике появился узел. Когда твои чувства обострены, ты можешь улавливать сигнатуры чакры без каких-либо дзюцу, если ты чувствителен к ним. Хьюга была следопытом. Для неё было естественно находить сигнатуры, но что, если они будут перекрывать вредоносную чакру? Техника может сработать против вас и привести к серьёзному повреждению мозга. Это был действительно жестокий метод. И именно поэтому он почувствовал себя таким успешным, когда она успокоилась рядом с ним. Она доверяла ему. Доверяла настолько, что лежала неподвижно, пока по её телу пробегали мурашки от того, насколько точно можно определить душу человека. Он осторожно отнёс её в спальню. Его недавний успех в том, что он укутал её в свою чакру, побудил его сделать смелый шаг. Он создал ещё один слой чакры, который покрыл одеяло, и уложил её туда. Он также оторвал кусок своего пончо, чтобы перевязать её кровоточащий палец. Он не знал, зачем он это сделал, но удобным предлогом было то, что он понятия не имел, где можно найти аптечку. Он пожал плечами, вспомнив о белой коробке, которая ассоциировалась у него с оказанием первой помощи. Он не мог поспорить с тем, что выбрал ранее. Он снова пожал плечами. Может быть, ему было лень доставать эту коробку из ящика под прикроватной тумбочкой. Это приключение также натолкнуло его на другую мысль. Её действия были вызваны не только тем, что у неё «взорвался мозг». Если вмешательство его чакры повлияло на неё, значит, её спровоцировало не только окружение, но и что-то ещё. Он не был ей другом (он действительно не знал, как их назвать), они не были достаточно знакомы, чтобы его присутствие «успокаивало» или «умиротворяло». Ситуация была довольно неловкой, когда он постучался в её дверь. Либо она что-то скрывала, либо он где-то упустил важную деталь. К вечеру дети вернулись, и у них уже урчало в животе. Саске приподнял бровь, глядя на смущённую Сараду, ухмыляющегося головастика и в основном на себя из-за того, насколько плохо он готовил. Внезапно ему захотелось, чтобы Хината каким-то волшебным образом почувствовала напряжение, витавшее в воздухе. После очень неловкого молчания Сарада прочистила горло и предложила им поработать над этим вместе. Головастик Хьюга спросил, где его Ока Сан, и Саске ответил, что она спит. Сначала она, казалось, не поняла, но потом кивнула. Сарада мысленно ругала себя, сочувственно глядя на неё. Должно быть, она почувствовала, что обстановка накалилась. Чтобы быстро и без особых усилий приготовить блюдо, овощи неправильной формы бросали в кипящую воду. Сарада, нахмурив брови, через равные промежутки времени добавляла зелья и ароматизированную пыль со столов. Через некоторое время плиту выключили, и суп, или, как его называл про себя Саске, зелье от диареи, был готов. Похоже, его дочь унаследовала способность или, скорее, неспособность своей матери готовить. Когда головастик Хьюга попробовал его, его лицо исказилось от отвращения, а затем он сочувственно посмотрел на них обоих. О, как всё меняется. Она сновала по кухне, подбирая очередную горсть пузырьков и понемногу выливая их то тут, то там. Сасукэ слышал, как она приговаривала: «Ока-сан, наверное, добавила бы это, потом размешала бы, потом добавила бы то…» Сосредоточенное выражение её лица и уверенность, с которой она расхаживала по кухне, болезненно напоминали ему о том, чья она дочь. Закончив, она с гордостью подала им блюдо. Сасукэ нерешительно попробовал то, что выглядело хуже всего, но что ещё оставалось делать? Он попробовал ради интереса, шиноби учатся терпеть. Он пару раз моргнул, чтобы не отвлекаться, и углубился в блюдо. Сарада осыпала её комплиментами, её маленькие ножки свисали с края стола. Похоже, не только один из них унаследовал способности от матери, но и этот ребёнок добился больших успехов. Внезапно девочка перестала казаться такой уж маленькой. Внезапно его посетила мысль: «А что, если...» или в его голове промелькнуло тайное желание, чтобы у его дочери была такая же мать, как у маленького головастика. Внезапно ему стало не так противно. Внезапно он поймал себя на том, что просит добавки. Внезапно его перестали раздражать подшучивания и девчачьи хихиканья за столом. И не так уж внезапно он ткнул их лбами друг в друга. Той ночью он стоял у её кровати, пока она спала. Он прислушивался к её глубокому дыханию и убеждался, что она действительно спит. Он уложил обеих девочек в постель. Для Сасукэ «уложить» было слишком громким словом для того, чтобы просто запихнуть детей в кровать. Они спали на кровати Головастика, и хотя там было недостаточно места, чтобы они могли ворочаться, они с радостью втиснулись туда. Головастик лежал у стены, накрытый одеялом, а Сарада настояла на том, чтобы спать на краю. Её руки неуклюже лежали на плечах другой девушки. Это вызвало у него болезненные воспоминания. Он напрягся, когда воспоминания о детстве нахлынули на него, словно сильный порыв ветра. Итачи. Он застонал, и на глаза навернулись слёзы. Прошли годы, но рана оставалась такой же свежей. Острый клинок однажды сделал своё дело: аккуратно разрезал плоть прямо там, где находилось его физиологическое сердце. Однако ножны с годами стали давить на рану, разбрызгивая повсюду кровь и мышцы. Одежда была запятнана кровью других, а тело — его собственной. Боль пульсировала в его голове, словно банда головорезов, избивающих дубинками дверь бедняка. Он принял это как часть своего искупления. В конце концов, терпеть было легче, чем сопротивляться. Однако сегодня вечером его терпение было на исходе. Он молил ножны остановиться, молил свой разум показать ему воспоминания, которые он боялся увидеть. Одной окровавленной рукой он сжимал ножны, а другой упал на колени. Он был похож на члена своей семьи. Он видел, как мама улыбалась, а её нежный смех звучал как перезвон колокольчиков в весенний день. Он видел, как отец стоял с гордо поднятой головой и стоическим выражением лица. Он видел Итачи: его глаза улыбались, а торжественные черты лица подчёркивались игрой света и тени. Он с тоскливым безумием наблюдал, как его рука с двумя пальцами замирает в воздухе. Он видел, как он сам, уменьшенная копия его самого, бежит к старшему брату, слегка краснея от нежности. Он увидел, как они уходят, повернувшись к нему спиной. Его собственные маленькие руки, скованные цепями, кричали и метались в темнице. Он хотел последовать за ними. Он хотел взять маму за руку. Он хотел научиться у отца ещё одному крутому дзюцу. Он хотел забраться на спину брата. Он хотел поцеловать мать в щёку. Он хотел с гордостью предстать перед отцом. Он хотел поделиться с братом отвратительно-восхитительным вкусом данго. Он хотел нахмуриться, но мама взъерошила ему волосы. Он хотел вызвать отца на соревнование по отжиманиям. Ему хотелось и дальше с благоговением наблюдать за тем, как Итачи тренируется в лесу. Он хотел... он хотел быть со своей семьёй. Он прикусил язык и губы. Началось сильное кровотечение, но ещё больнее было от потока слёз, которые уже не были такими послушными. Его руки не осмеливались закрыть лицо. Они безвольно упали вдоль тела. Он увидел цепи, всё ещё сковывавшие его запястья. Он остался прежним — слабым и одиноким. Однако на этот раз образ его семьи померк. Он почувствовал то, в чём пытался убедить себя, но не мог: он был одинок. Ему было больно. Ему не хватало семьи. Он ужасно скучал по своей семье. Сарада с подавленной тоской наблюдала за тем, как отражение её отца рассыпалось, словно кусочек терракоты, и острые осколки впивались в ноги. Она видела, как он был слаб в тот момент, когда покидал врата надежды, и молила Бога, если он вообще существует, позволить ему последовать за своей семьёй. Она старалась дышать ровно, но её глаза наполнились слезами, и они испачкали подушку. Ему удалось подняться на ноги и дотащиться до Хьюги. Он не мог рассчитывать на то, что слабый слой чакры удержит её. Он беспокоился, что чакра иссякла. Переступив порог её спальни, он увидел, что она сидит на краю кровати, широко раскрыв глаза и вцепившись в одеяло. Увидев его, она бросилась к нему. Её пальцы едва касались пола, а руки крепко обнимали его за шею. Он надеялся, что она не почувствует запах его слёз, хотя и оставил пончо на диване. Она уткнулась лицом ему в шею и обхватила его затылок. «Ты в порядке?» От неё пахло жасмином, мамой, разбитыми мечтами. Её шёпот достиг его ушей, и, не успев опомниться, он разрыдался. Крепко прижав её к себе, он плакал, плакал и плакал, пока его душа не устала настолько, что легла на порог его жизненного пути. Он думал, что ей станет лучше, пока у неё не случился третий суицидальный приступ. Он нашёл её без сознания, с безвольно раскинутыми руками и синими губами, которые напоминали мёртвые тела, которые он видел много лет назад на полу своего залитого кровью дома. Читайте и оставляйте свои предложения, друзья! Мне очень нравится читать отзывы. « Первый « Предыдущий Глава 7 из 15 Следующий »Мне очень, очень жаль, что это заняло так много времени. Я знаю, что многие ждали этого, спасибо всем, кто проявил терпение. Вот вам подарок, это, наверное, одна из самых длинных глав, которые я когда-либо писал для своих фанфиков. Я решил изменить ход истории. Это неоднозначная глава, и, судя по отзывам, я могу больше не обновлять эту историю. Вы можете воспринимать эту главу так, как вам хочется, она неоднозначна. Изначально эта история была написана на основе сырых концепций, и некоторые её части мне совсем не нравятся. Я уже говорил, что она была вдохновлена другим фанфиком, так что да, спасибо ей. Кроме того, если я продолжу писать эту историю, всё будет новым, чистым. Возможно, она будет переработана. Я уже больше двух лет с удовольствием пишу фанфики по «Сасухине». ВНИМАНИЕ: ТРИГГЕР: СМЕРТЬ. ТО, ЧЕГО НЕ БУДЕТ У ЖИВЫХ. У Саске, как и у любого другого значимого человека, изучающего что-то необычное, было несколько теорий. Однако он чувствовал, что ему не хватает связующего звена, одного организма, который должен объединять в себе оба типа филумов. Чего-то, что могло бы подтвердить его предположения. Поэтому он заставил Хьюгу сесть перед ним и рассказать ему всю свою жизнь. Сначала она колебалась, но потом согласилась. В те времена, когда она была генин, и до этого, когда он находился рядом с ней, всё казалось вполне естественным. Нормальная жизнь была невозможна, ведь шла война. Он бы заподозрил неладное, если бы всё было так же, как сейчас. Ну, не совсем так, но, может быть, до того, как он приехал, до того, как он узнал всё, о чём потом жалел. Время от времени она делала паузу, переключаясь на воспоминания о детстве и довольно грустную тему — Неджи. Разговоры о нём вызывали у неё лёгкое головокружение, за которым вскоре следовала тоска. Он не понимал её боли, но в чём-то мог её понять, ведь его собственные отношения с братом были обречены из-за какого-то жаждущего власти безумца. В те же моменты, когда она думала о нём, он видел проблески своей упущенной жизни, которой мог бы жить. Какой была бы его жизнь, если бы он не последовал за Орочимару вслепую и не угодил в ещё более глубокую ловушку. Было жутко осознавать, что её жизнь стала такой, какая она есть, без единого его слова, несмотря на то, насколько они в конечном счёте были похожи. Его больше всего интересовало, что было после войны. Он хотел знать, каковы были последствия того, что ты оправилась от войны, но всё ещё болезненно переживала потерю. Она рассказала ему, как плакала ночь за ночью, сама того не замечая, как не могла дышать в поместье Хьюга, потому что везде видела его — ухмыляющегося или тренирующегося. Она старалась смириться с его решением, которое он считал правильным, но иногда по ночам она ругалась, и её горло хрипело от беззвучных криков о том, почему он должен был её бросить. У неё даже не было возможности узнать его получше. От этой мысли у неё перехватывало дыхание. Шепотом она призналась себе, что ей хочется принимать слишком много психоделиков, что однажды может привести к передозировке. Каждый раз, когда она брала горсть таблеток, ей казалось, что кто-то выхватывает их у неё из рук и разбрасывает повсюду. Это было довольно распространённым явлением, пока ей не исполнилось 19. В 19 лет, дождавшись отказа или признания, она наконец сделала шаг, который в буквальном смысле унёс их на Луну и обратно. Она рассказала обо всём, что произошло, о сложных и личных деталях, о которых Саске никогда не знал. Он был в курсе миссии на Луне и её последствий. Его почему-то раздражало, насколько всё было романтично, живописно и как греховно она улыбалась, когда речь заходила о Наруто. Для него это было странно и поспешно, особенно если учесть, что он не торопился привести мысли в порядок, прежде чем потакать своим слабостям или подавлять их, в то время как другие, например Наруто и Какаши, были очень увлечены этим. Он вспомнил, как его охватила ненависть к Хьюга, когда он услышал эту новость. Наруто начал встречаться с кем-то, кого он знал задолго до их свадьбы, и он надеялся, что пройдёт какое-то время, прежде чем всё уладится. Как только это произойдёт, Саске будет вынужден сделать шаг в своей личной жизни, который был предопределён. Ха. «Сначала...» — она замялась. Её губы то открывались, то закрывались, словно она решала, стоит ли ей говорить и что именно. Она сжала губы, почувствовав, как зачесался край её рубашки, за который она обычно хваталась. «Я хотела быть идеальной девушкой, о которой мечтает каждый. Скромной, понимающей, любящей и готовящей такие блюда, от которых можно получить заряд счастья. Я не была такой красивой и успешной, как Сакура, или соблазнительной, как Ино...» Сасукэ едва сдержался, чтобы не нахмуриться при виде этого свидетельства. Она была некрасивой? Неудачливой? Соблазнительной? Сакура была не первым человеком, который пришёл ему на ум, когда он услышал слово «красивая». Прошло не так много времени, но на то, чтобы представить себе Сакуру, у него ушло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Собирая её образ по кусочкам, он не мог найти в ней ни одной красивой черты, в отличие от царственных черт той, что сидела перед ним. У Сакуры или Ино (он не очень хорошо помнил её лицо, оно было наполовину скрыто, а наполовину наигранно) не было мягких изгибов лицевых костей, которые делали всё лицо очаровательным. У них не было вздёрнутого носика, который краснел, когда они пили. У них не было сочных губ, которые казались такими привлекательными после того, как их постоянно кусали. У них не было той приподнятой скулы, которая касалась её длинных ресниц; не было иллюзии, будто её оленьи глаза — это путь к луне. У них не было той уравновешенности, самообладания и упрямства, которые были ей присущи. Даже если и так, Саске этого не заметил. Не тогда, когда он уже увидел её Он выругался про себя: опять эти подростки. Он не должен был защищать её или подбадривать, он должен был допрашивать её и выуживать крупицы информации. «Саске?» — спросила она. «Ты меня слушаешь?» Она занервничала, а он промурлыкал что-то себе под нос, решив не тратить время впустую. Он увидел, как она нахмурилась, её щёки слегка надулись, а брови сошлись на переносице. Как она могла не быть такой соблазнительной? «Я… Я хотел быть тем, кто защищает свою семью, пока защищает деревню. Эта мысль приносила мне больше, чем просто удовлетворение, я старался быть счастливым, когда девушки толпами окружали его. Его все узнавали, и я… Я был доволен всем, хотя это казалось нереальным. Но потом он стал забывать о наших свиданиях, а когда вспоминал, то опаздывал, потому что его окружали девушки, которые его восхваляли, или потому что его звали на работу, или потому что Сакура-тян хотела его о чём-то попросить». Я бы смеялась и отмахивалась от пустяков. Я не заслуживала счастья, по крайней мере, так я себе твердила снова и снова. Я пыталась, Саске, правда пыталась, но я была измотана. — Её губы дрожали, словно она сдерживала слёзы, которые вот-вот должны были растаять, как пластик, и выпустить в воздух токсины. Сасукэ охватило непреодолимое желание притянуть её к себе и усадить к себе на колени. Он застонал, ведь он не должен был снова думать об этом. «Несколько месяцев я жила так, как, по моему мнению, хотел, чтобы я жила, Неджи. Поцелуи, объятия, тайные встречи — я была в восторге. Потом всё затихло, и я почувствовала себя не в своей тарелке. Я замечала, как девушки, симпатичные девушки, гладили его по руке, и он позволял им это. Иногда я просыпалась холодной ночью, одеяло валялось на полу, а я вся взмокла от пота». Мне больше не нужно было принимать лекарства, эффект сохранялся. Это произошло за несколько ночей до того, как он сделал мне предложение. Предложение. На её губах застыла грустная улыбка. На тех губах, которые он страстно целовал несколько дней назад. Это было заманчиво, ему хотелось снова совершить эту ошибку. "Для себя я хотел немного пространства. На этот раз, Саске, на этот раз я хотел убежать. Я устал .... ибо everything.....it..it чувствовал себя как в ловушке. Но ... Но я был виноват, виноват перед Неджи, виноват перед Ханаби, виноват перед отцом, это казалось идеальной жизнью, и так оно и было! Вначале поцелуи, любовь, он ... - она дрожала, ее закрытые влажные глаза ругали ее за смелость. - Я ... я хотела немного времени. Я не очень хорошо помню те ночи, но я помню свою беременность. Я забеременела, и он сделал мне предложение. Он пообещал, что будет любить меня каждый день, что у нас будут дети, семья, что это его мечта. Я согласилась, потому что боялась растить ребёнка одна и ни в коем случае не хотела, чтобы мои дети были вовлечены в политику Хьюги. Я знала, что он защитит их, что для моих детей не было никого лучше него. Всё произошло за одну ночь, а на следующей неделе мы поженились. Мне было всего 19... и я был влюблён. Её руки нашли друг друга и сплелись в болезненно-бледном жесте. Хината тяжело дышала, падала и распадалась на части. «А потом всё завертелось: жизнь с детьми, и он был дома. Каждую ночь я мечтала о том, чтобы просыпаться снова и снова. Пока…» — она прикусила губу до крови. Для Саске это была та же трагедия, но в другом обличье. Сакура последовала за ним, и Какаши строго-настрого приказал ему отпустить её. Это были те несколько лет, которые Цунаде могла служить, прежде чем уйти в отставку. Она заслужила это, она заслужила то. Он подчинился, надеясь, что это путешествие демотивирует её в будущем. Но этого не произошло, каким-то образом они напились, и следующее, что он помнил, — это разговор о беременности. Он был… в ужасе. Она не нравилась ему в романтическом смысле. Она была для него как багаж, который он должен нести до конца своих дней. Он никогда не жаловался, потому что тоже считал, что не заслуживает счастья. Сакура была напоминанием о его поступках, постоянной тревогой, которая заставляла его искуплять вину. Как и Наруто, она была важной частью его жизни, но он не мог представить, что будет обнимать её. Это было бы ужасно похоже на инцест. Он не был уверен в своих чувствах, когда Сакура заявила ему, что готова растить ребёнка одна, что у него нет никаких обязательств, и его охватило облегчение. Самое меньшее, что она заслуживала или что он мог ей дать, — это свою фамилию. Её сильно трясло, когда в дверь постучали. Оба нахмурились. Шатаясь, она побрела к входной двери и увидела стоящего там АНБУ. «Хокаге-сама зовёт тебя, немедленно явись, Хината-сама». «Я не хочу. » «Нам поручено привести тебя к нему. Если ты решишь воспротивиться...» «Не трогай меня!» Хината отступила, и её бьякуган вспыхнул от негодования. «Я... я пойду.» Саске стоял в дверях их общей кухни, и его кусанаги пылали жаждой крови. Жаль, что они не прикоснулись друг к другу, иначе это было бы их последним прикосновением. Наруто сидел за своим столом и внимательно изучал план нового жилого комплекса. Однако его внимание отвлекла изящная рука, которая соблазнительно скользила вверх и вниз по его бедру. Ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не трахнуть её прямо на этом столе. «Сакура-тян~», — промурлыкал он, проводя носом по её подбородку. Одна из его рук скользнула в ложбинку у неё на шее, заставляя её сердце биться чаще. От простого прикосновения она похотливо застонала. «А-а-а, Наруто, я хочу тебя». Он понял, потому что тоже хотел её. Он осыпал поцелуями её лицо, когда дверь распахнулась. Он поспешно убрал руки, увидев Хинату, свою госпожу, стоявшую там с ужасом на бледном лице. Он внимательно наблюдал за ней. Она выглядела ослабевшей. Она всегда была слабой. Почему бы ей не стать такой же сильной, как Сакура-тян? Её лицо побледнело, щёки впали, а скулы стали более выраженными. Почему она не могла быть здоровее? Почему у неё не могло быть острых черт лица, а не этих дурацких круглых? Почему она не могла быть более привлекательной, как Сакура-тян? Она сутулилась, никогда не смотрела прямо, никогда не встречалась с ним взглядом. Почему она всегда была такой жалкой? Почему она не могла быть такой же уверенной в себе, как Сакура-тян? Полуночные локоны обрамляли её лицо. Его черты едва можно было различить. Всегда такая кроткая, всегда такая чертовски замкнутая. Почему она не может убрать эти ужасные волосы с лица? У Сакуры-тян нет волос, которые могли бы её утешить, почему она всегда такая печальная? Её наряд был лавандового цвета, болезненно-бледного. Почему она должна быть такой скучной? Такой унылой? Такой трагичной? Почему она не могла носить одежду более ярких цветов, как Сакура-тян? Колени были неестественно вывернуты, ногти отрасли. Она выглядела неопрятной и мерзкой. Что нужно сделать, чтобы правильно стоять? Она выглядела как измождённая женщина, живущая в трущобах. Он обеспечил их жильём, едой и всеми удобствами, и вот что он видит? Сакура-тян никогда не выглядела так, будто у неё болезнь, она всегда держалась прямо и уверенно. Почему эта женщина постоянно порочит его имя? Бездонные, похожие на призрачные глаза уставились на него с ужасом. Он побледнел. Зрачки сужены, взгляд болезненный. Эти глаза так пугают, как будто кто-то выцарапал из них зрачки. По крайней мере, у его детей не было таких отвратительных глаз. Её глаза могли быть любого цвета, даже зелёными, как у Сакуры-тян. Почему у неё такие мерзкие глаза? Он был в ужасе. Глядя на неё с головы до ног, он испытывал крайнее отвращение. Она дрожала, как осиновый лист. Её губы кровоточили, а руки были похожи на кости, скованные вместе проклятием, длинные, слабые и вызывающие тошноту. Она шла, как истощённый пациент, как злой дух, появляющийся в благоприятные дни. «Хината.» От одного её имени меня начинало тошнить, оно было похоже на червя, который поедает листья, разрушает культуру и обрекает на голод. «З-зачем она здесь?» Её трясло, голос срывался, но это было ничто по сравнению с тем, как её сердце разбилось вдребезги и плюнуло ей в лицо. «Сакура-тян?» — его голос странно смягчился. «Я ей доверяю. » Он ненавидел её заикание, ненавидел, когда она говорила как трёхлетний ребёнок. — Я... я не... — Она взяла себя в руки. Он увидел, как в глазах Наруто мелькнуло отвращение к ней, его собственной жене, матери его двоих детей. — Если ты... ты хочешь поговорить как... как муж и... «Заткнись!» — взревел он. Внезапно он вскочил со стула и направился к ней. Он так устал от её слабой, отвратительной натуры, от того, что она вечно хнычет, как грёбаная свинья. «Хватит так чертовски много жаловаться! Ужас, охвативший её, был лишь слабым отголоском того смятения, которое она видела в его глазах. Глаза Наруто. Голубые глаза, в которые она влюбилась, мальчика, которым она восхищалась, подростка, ради которого она была готова умереть, подростка, ради спасения которого погиб её брат, мужчины, от которого у неё были дети, мужчины, с которым она хотела провести остаток своей жизни. Она видела, как его лицо исказилось от отвращения, когда он преследовал её. Она сделала несколько неуверенных шагов назад. — Ч-что... В мгновение ока он оказался перед ней и схватил её за обе щеки своей единственной забинтованной рукой. Большой палец проткнул её левую щёку, а остальные пальцы впились в правую. Её губы задрожали, она с трудом разомкнула их, напуганная, очень напуганная человеком, которого всегда любила больше всего на свете. Его глаза налились красным пламенем ярости, которое, как слышала Хината, появлялось, когда он приходил в бешенство, сражаясь со злодеем. Из каждой поры его тела исходила злоба, которая жалила её, как тысяча злобных пчёл. Она душила её, и Хината испуганно вскрикнула. «Почему бы нам не поговорить о тебе, Химэ?» Его руки сильнее сжали её щёки, и по её лицу разлился румянец, словно кровь хлынула из её сердца. Её дыхание участилось, нервы в мозгу напряглись, вызывая пульсирующую головную боль. Она не видела ничего, кроме глаз убийцы. «Почему бы тебе не рассказать, как ты позволила мужчине, который не является твоим мужем, прикасаться к тебе?» Другая его рука скользнула под её капюшон, оставляя следы на бледной, синеватой коже. Она тяжело дышала, она сходила с ума. Его пальцы скользнули по ее торсу, пощипывая живот. Она отстранилась, плача от того, как больно, как идет кровь. "Ты позволила ему поцеловать себя, не так ли? Он прижался губами к ее губам, погружаясь в ее рот, прихлебывая ее язык. Он прикусил ее язык и позволил теплой крови прилить к их соединенным мышцам. Он старательно посасывал ее язык, все чаще покусывая. Его губы терзали её губы, он зажал её и без того кровоточащие верхние губы зубами и потянул. Слой эпителия отслоился, обнажив свежие раны. Он делал это снова и снова, пока на этих дьявольских губах не осталось ни единого клочка ткани. Он сорвал все накладки с обеих её губ. Он отстранился и залюбовался её заплаканным, искажённым от боли лицом. Её только что искусанные губы пахли божественно, а запах окисляющейся крови вызывал у него чувство эйфории. Он запустил руки под её одежду и сжал её грудь. Он ещё долго терзал её соски, впиваясь ногтями в холмики плоти и требуя возмездия. «Ты и ему позволила трахнуть себя, Химэ?» — выплюнул он. Он убрал от неё руки, которые покрылись мурашками. «Ты жалкая женщина! Почему ты не могла быть идеальной женой, а? Почему ты позволила кому-то другому прикасаться к тебе? Ты шлюха, грёбаная шлюха!» Он бросился на нее, схватив в охапку эти непослушные полуночные волосы. Ее обмороженные руки рефлекторно взметнулись, чтобы убрать его руки. "Я потратил на тебя свою жизнь. Все эти годы ... все эти годы, а ты все та же странная, пугающая девчонка, какой была тогда! Слабая, маленькая, жалкая девчонка, которая повсюду ноет! Ты самоотверженный!? Ты самый эгоистичный человек, которого я когда-либо видел! " - Я тебя терпеть не могу. Я, черт возьми, тебя терпеть не могу. Он оттолкнул ее. Бумаги, сложенные стопкой на его столе, были разбросаны, ручки упали, чернила растеклись, а сердце разбито. С отвращением он рылся в столе, остановившись только тогда, когда несколько листов бумаги украсили его руки. Он поднял их в знак победы и прижал к ее груди. "Не носи больше моего имени. Ты больше не моя жена. Я развожусь с тобой. Она сломалась. На тысячу хрупких осколков уродливого стекла, готовых пробить её и без того непроницаемую броню. Из её горла вырвался маниакальный смех. Это был уже даже не смех, она была слишком измучена, чтобы издавать хоть какие-то звуки. Это было похоже на жалкое хныканье, как он и сказал. Он был прав, он всегда был прав. Вот почему она следовала за ним, вот почему она шла за ним по пятам. Она любила его всем сердцем. Годами она не осмеливалась думать о других мужчинах. Как он мог просто взять и бросить её? Что-то резко щёлкнуло в обесцвеченных глазах Хинаты без зрачков, что-то, что превратилось в острые лезвия опровержения. Она не могла его бросить, как она могла? Он был в каждом её вздохе, в каждом миллилитре крови, которая текла по её венам, в крови её детей, в её существовании. Она стала такой, какой он хотел её видеть. «Ты бросаешь меня!? Ты бросаешь меня ради неё? Ты бросаешь ради неё своих детей!? Ты...» «Кто тебе сказал, что я брошу своих детей? Они мои, и я заберу их у тебя. Я бросаю тебя». «Ради неё!? После всего, через что мы прошли, после того, как Неджи умер за нас!» «Для тебя! Что ты теперь скажешь? Что ты был жертвой? Всегда был слабой жертвой? Ты вор! Ты заставил меня почувствовать себя виноватой за то, что я тебя не люблю! Я никогда не смогу полюбить такого ничтожного человека, как ты! Я ненавижу тебя, Хината, я ненавижу тебя!» Её тело не протестовало, ничего не чувствовало. Она ничего не чувствовала, оцепенела. Она увидела в его лазурных глазах, в которых находила утешение, отвращение ко всему, что она собой представляла. Она увидела, как мужчина, который диктовал ей условия любви, которого она считала более ценным, чем собственная жизнь, растоптал её и выплюнул в сточные воды. Она увидела, как загорелая кожа, которую она полюбила, обвинила её в том, что она украла их счастье. Она увидела, как человек, в котором она обрела дом, разрушил его и вышвырнул её на обочину. Она нашла человека, который когда-то поклялся защищать её, а теперь отвернулся от неё, потому что... потому что она была слабой, жалкой и никчёмной. Она не могла никого спасти, никому не могла помочь. Она не заслуживает той жизни, которую подарил ей Неджи. Она не заслуживает того, чтобы в её тело поступал воздух. Она была неудачницей, разочарованием, как сказал ей отец много лет назад, когда умерла её мать. Мама. Неджи. Подожди меня. Саске был рад, что много лет назад принял решение держаться подальше от детей. Женщины из клана Хьюга нигде не было видно, а присмотр за детьми в течение такого долгого времени сильно сказался на его психическом здоровье, чего нельзя было сказать о войне. Как отец, он ценил общество своей дочери, которая была такой же спокойной и уравновешенной, как и он сам. Однако дьявольское отродье, которое давало ему отвратительные прозвища, прилипло к нему, как вторая кожа, и постоянно выносило ему мозг. В следующий раз, когда он покинет эту проклятую деревню, он больше никогда сюда не вернётся. Она была такой же надоедливой, как и её мать. Безответственная женщина-хьюга. Был вечер, солнце клонилось к закату, а её нигде не было видно. Или не ощущалось. Он не чувствовал её с полудня. Он надеялся, что она в здравом уме и вернётся к дьявольским отродьям, но в половине седьмого вечера по его спине побежали мурашки. «Уже слишком поздно». «Эй, мелкий хьюга». Он встал с дивана и в отчаянии провёл рукой по волосам. «Папа?» — с беспокойством в голосе спросила Сарада. Хюга-сана нигде не было видно. Она никогда не спрашивала, где он, чтобы не нарушать его личное пространство. Он ничего ей не ответил, потому что всё было слишком сложно, чтобы выразить это словами. «Сасу-сама?» Да, каким-то образом надоедливая отродь Хьюга искажала её прозвище «Сасу», чтобы называть его. «Сасу-нии», «сасу-кун», «сасу-тян», «сасу-сама». Он считал, что со стороны женщины было чистым злом оставить её на его попечении. «Иди позвони своей тёте и попроси её приехать сюда». Кому-то нужно было присмотреть за детьми, пока он будет искать женщину, которая сейчас ведёт себя как полная идиотка. И кого это удивляет? "Оки!" Она прыгала по гостиной, заваленной мусором. Она знала, как называть свою тетю, навык, которому научилась ради безопасности своей окаа-сан. Во время разговора она хихикала, шутила и говорила тёте, как сильно она по ней скучала и как было бы здорово, если бы та приехала прямо сейчас. Чтобы окончательно развеять сомнения, она воспользовалась своим коронным приёмом: 'папы нет дома! Химе грустно, может, Ханаби приедет к ней?' Это сработало как по волшебству, и Ханаби была у дверей уже через 10 минут. Саске наблюдал за ребёнком, который за считаные мгновения обманул взрослого. Она определённо талантлива. «А вы, мистер?» — настороженно спросила Ханаби, уже приняв стойку бьякугана. Она совсем его не чувствовала. Кто он такой? У неё перехватило дыхание, когда она увидела его чакру. По коже побежали мурашки: она уже давно не чувствовала себя такой беспомощной перед кем-то. Чудовище. «Учиха Саске.» — она была невысокого роста, но с твёрдым характером. В отличие от оленьих глаз Хинаты, её взгляд был более острым, расчётливым, и, несмотря на страх, она не собиралась отступать. «Присматривай за детьми. Если с ними что-нибудь случится, ты будешь нести ответственность.» Он вышел из дома, коротко попрощавшись с Ханаби. Он был не в настроении болтать. На вершине, вероятно, самого высокого здания в Конохе он был крайне разочарован тем, что не смог обнаружить ни заметного источника, ни даже следа её чакры. У него были свои способы выяснить, жив человек или мёртв, но он сомневался, что это хрупкое здание всё ещё будет стоять так же гордо, как и раньше, после того как он пошлёт волну своей чакры. Самая низкая частота вызвала бы переполох, а этого он не хотел. Это оставило его в подвешенном состоянии. Женщина из семьи Хьюга не удосужилась сообщить ему, куда она ходит на вечерние прогулки, оставляя детей одних. Не зная, куда идти, он бродил по самому жуткому месту, которое только мог найти, — по мемориалу. От страха у него кровь стыла в жилах, пока он пробирался между высокими зданиями, густыми кронами деревьев и оживлённой толпой. По всему мемориалу разносился тихий стук деревянных щёток по мрамору. На холсте переплетались синие и оранжевые оттенки, меланхолия безраздельно властвовала над всеми остальными эмоциями, витавшими в воздухе. Аромат печали и смерти был слишком знаком Саске. Его сердце тревожно забилось — что-то было не так, что-то было не так. Он обошёл заведение в надежде найти её чакру, которой на данный момент просто не существовало. В поисках камня с гравировкой Неджи Хьюги он наткнулся на остывшее тело. Туша. Саске никогда не знал Бога, никогда не молился, никогда ни о чём не просил. Но в этот раз он сделал это ради собственного блага. Он не мог позволить себе потерять ещё больше. Жизнь была жестока — она показала Саске рай, а затем изгнала его. " Пожалуйста, хватит, умоляю, если есть Бог, хватит. Пожалуйста, пожалуйста, не говори больше ничего. Не забирай её. " Его взгляд упал на холодное тело, покрытое испариной, лежащее на холодном граните. Он перевернул её, и там лежала Хината Хьюга, холодная, синяя, неподвижная, без крови, бьющейся в её сердце, без жизни на её бледной коже, без воздуха в её лёгких и без чакры, окутывающей её. Он попытался привести её в чувство, это ведь шутка, верно? Верно, Хината!? На её губе был большой синяк с фиолетовыми пятнами, сморщенными клетками и разорванными тканями. Он бы принял её за кого-то другого, если бы не заметил чёрную ткань, обмотанную вокруг её пальца. Он заметил, что запах лаванды больше не проникал в его ноздри; ему не нужно было выделяться, чтобы понюхать его, он никогда больше не почувствует восхитительный аромат еды, ему никогда не придется беспокоиться о том, что он услышит раздражающее заикание или отвлекающий румянец, выступивший на ее щеках, ему никогда не придется беспокоиться о том, чтобы отнести пьяную женщину в ее спальню или неуклюжую женщину, наносящую себе увечья направо и налево, ему никогда не придется беспокоиться о том, чтобы придерживать ее волосы, когда ее вырвало, никаких споров о том, была ли приправа недопита или нет. несмотря на то, что все было идеально, ему больше не будет никого, кого можно было бы подразнить, не с кем было бы разделить выпивку или поговорить о проведенном дне, некому было бы накормить его любимой едой или некого тайно поцеловать, некому присмотреть за такой же раздражающей уменьшенной версией или вообще, никого, больше нет. Теперь он знал, почему исчезла её чакра. У мёртвых людей их нет. Я знаю, что найдётся человек, который напишет: «Наруто не такой, он бы никогда этого не сделал». Это моя история, и я делаю с ней всё, что хочу. Я принял несколько непростых решений, касающихся моего будущего, поэтому, как я уже упоминал, я могу продолжить эту историю, а могу и не продолжать. Решение будет принято на основе отзывов. Так что, если вы хотите узнать, что будет дальше, вам нужно оставить отзыв. В противном случае Хината мертва, история окончена. Спасибо вам, ребята, за все предыдущие отзывы. « Первый « Предыдущий Глава 8 из 15 СледующийПривет, я, как обычно, бесстыден. Кхм, думаю, в прошлой главе мы неправильно поняли друг друга. Я принял важное решение, которое повлияет на мою карьеру, и могу предсказать, что всё обернётся ещё большим хаосом. Я обновил прошлую главу, потому что написал её очень давно. Я сказал, что если отзывы будут минимальными или негативными, я перестану писать следующие главы. В отличие от других моих произведений, это требует больше времени и усилий. Но, честно говоря, я потрясён отзывами и рецензиями. Я не устал от этой истории, я не торопился. Вы поймёте важность последней главы, когда прочтёте ещё пару глав. Предыдущие главы, как я уже много раз упоминал, были не совсем моими идеями, и я прошу за это прощения. Однако всё, что происходит здесь, — полностью моя заслуга. Если вы читали «Похищение», то понимаете, насколько оригинальны мои записи. Спасибо вам всем за то, что не дали мне сдаться. Я пишу для читателей, поэтому все ваши отзывы очень много для меня значат, чертовски много. ВОЗРОЖДЕНИЕ, ВОСКРЕШЕНИЕ, ПЕРЕЗАРОЖДЕНИЕ. Её пронзили электрические разряды. Она не дышала, сердце не билось, и это была проигрышная битва, в которой сражался Саске, но он решил не поддаваться унынию. Он поднял её, она была непривычно холодной. Из её рук выпала маленькая бутылочка, в которой оставалось всего несколько таблеток. Таблетки? Черт. Если причиной того, что она до сих пор в таком состоянии, стали таблетки, то такая, как Сакура, не сможет её спасти. В любом случае он зря тратит время, даже рассматривая такой вариант. Саске много где побывал, в разных измерениях, но знал только одного человека, который мог вернуть мёртвых к жизни. «Боже мой, боже мой», — Орочимару, великий змей-саннин, никогда не думал, что доживёт до этого дня. Он был бессмертен, да, но, к сожалению, не был застрахован от неожиданностей. «Как всё обернулось.» За его спиной стоял Саске-кун, и его прекрасный шаринган мерцал в тусклом свете. Когда он впервые подошёл к нему, всего за 15 минут до этого, держа в руках бедное бездыханное существо и требуя вернуть его к жизни, Орочимару подумал, что откажет ему, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Это было бы неприятно и совсем не весело. Уныние — это не вопрос. Когда упомянутое несчастное создание было первой леди Конохи, или, скорее, почему Саске-кун умолял спасти её? Это была неофициальная просьба, о которой Наруто не знал, но Саске-кун знал. От любопытства у него раздулись ноздри, но ещё больше его поразило поведение Саске-куна. Он не испытывал отвращения или беспокойства, как можно было бы ожидать, когда несёшь труп. Он был в ярости. Его поры источали злобу, и Орочимару лично испытал радость от того, что снова видит это после стольких лет. Он был в восторге. Он хотел знать, сколько ещё эмоций он сможет извлечь; разумеется, из добродетели дамы. Беззвучный смех Орочимару резал ему слух. С каждой секундой хватка на его драгоценном кусанаги становилась всё крепче. Он не чувствовал необходимости спрашивать, как у неё дела. Всё было предельно ясно. Там была труба, огромная, до краёв наполненная какой-то сине-зелёной жидкостью. Хьюга, мёртвая и неподвижная, лежала внутри с разбитыми губами и многочисленными порезами на теле. Её полуночные локоны развевались, то заплетаясь, то расплетаясь. Вокруг неё появлялись пузырьки воздуха; всё её тело представляло собой фантасмагорию, поскольку её главный орган отказывался функционировать. Она всё ещё была нездорово бледна, постепенно угасала и казалась призраком, даже в смерти она излучала неземную красоту. Там были флаконы с разными цветами, пигментами и её кровью. Он не знал, что происходит на физиологическом уровне, но, должно быть, это был единственный раз, когда он пожелал чего-то хорошего в этом проклятом месте. «Как же ей повезло, что она Хьюга.» — бесцеремонно заметил Орочимару, встряхивая в руках маленькую пробирку. Содержимое было перелито в другую, более крупную ёмкость. Были аккуратно добавлены измельчённые таблетки; в воздухе распространился гнилостный запах. Саннин усмехнулся и в конце концов покинул это место. Саске снова стал невидимкой среди теней в этой пустой комнате. Его не покидало тревожное чувство, что здесь погибло много людей, и он не хотел стать свидетелем ещё одной смерти. Прошло полчаса, и кто-то вернулся. Это был не Орочимару, а Карин. Она была в своей обычной одежде и держала в руках доску. Нахмурившись, она заметила множество показателей жизнедеятельности и сигналов от машин, подключённых к трубке. Они издавали ритмичные звуки, предвещающие трагедию. «Карин.» Тени были его сильной стороной, он сливался с ними и выделялся, когда хотел. Его настороженный баритон напугал её. «С-сасукэ-кун!» Она прижала доски к груди и попятилась. Её щёки залились румянцем, когда она увидела его в свете флуоресцентных ламп. Ничто не могло сравниться с его аристократической внешностью. «Ты меня напугал!» Обвинение прозвучало как комплимент, которым она обычно с ним обменивалась. «Какой у неё статус?» Хотя он старался казаться невозмутимым и беспечным, торопливость в его голосе говорила об обратном. «Это… это неопределённо, Сасукэ-кун.» — она рефлекторно опустила голову, и на её лице вновь отразилась обида. «Она не дышит, пока нет.» — он знал, что держал её слишком близко, чтобы не заметить этого. «Орочимару-сама использовал дзюцу, чтобы запустить её сердце, поэтому мы видим сердцебиение. — Она неопределённо махнула рукой в сторону множества аппаратов, установленных друг на друге. — Мы пытаемся максимально очистить жидкости в её организме, чтобы её ткани начали выполнять свои физиологические функции — диффузию и осмос. Но... — она замялась, словно ещё не была уверена в своих экспериментальных словах. «... Очистить её не так-то просто. Мы постоянно пробуем разные составы лекарств. Это чудо, что мы зашли так далеко, похоже, кто-то оберегает её от смерти». Он понимал, что это чудо. Орочимару никогда не работал над неудачными попытками. «Её мастерство и контроль над чакрой безупречны». Мы можем вернуть воздух в её лёгкие, мы можем заставить её сердце биться, но как только пути чакр разрушатся, мы ничего не сможем сделать. Она сильная. Он кивнул ей в ответ. Она действительно была сильной и, бесспорно, глупой. «А как же наркотики?» «Концентрированные снотворные таблетки. Сейчас их нигде не рекомендуют. Интересно, где она их взяла, я даже сомневаюсь, что они ещё продаются в Конохе. Их основной ингредиент запрещён во всех пяти деревнях, это модифицированная версия.» Он нахмурился. У него были подозрения, но это означало, что таблетки ей дали. Она их не покупала, нет, это было не самоубийство, а спланированное убийство. «Кто мог это подделать?» «Никто, по закону никто не должен. Однако это то, что растёт на Кири, на особом острове Кири, изолированном от всего мира. Говорят, что его жители мертвы, но если бы всё было так просто». «Кири сейчас на ремонте. С чего ты взял, что это так?» «Кири не полностью открыт для туристов, только материковая часть. За кулисами они торгуют наркотиками, как и раньше. Большая часть наших поставок тоже идёт оттуда. — Она пожала плечами. — Суигесту мог бы поставлять больше, но у него есть миссия». Он коротко кивнул. «Как работает эта машина?» Саске было любопытно, как можно сохранить чью-то смерть и вернуть душу, не обладая Риннеганом или каким-либо другим бесчеловечным додзюцу. У него тоже был Риннеган, но использовать его в качестве спасителя было абсурдно. «Это просто клапан с мотором, который непрерывно извлекает полимеры. Состав жидкости, которую мы используем, варьируется в зависимости от того, что мы хотим дистиллировать. По периметру капсулы расположены датчики, которые регистрируют волны более широкого диапазона, и поэтому мы отслеживаем физиологические реакции. Не думаю, что вы об этом спрашивали…» — она сдвинула очки на переносицу. «...Я даже не уверен, как он планирует оживлять людей. Я имею в виду, что принцип заключается в... э-э... захвате души и её удержании до тех пор, пока тело не будет признано пригодным для работы в синхронизации с ней, или что-то в этом роде... Я не уверен и не понимаю, как это работает... но он, похоже, делал это раньше, так что... э-э... я правда не знаю. » «Хм». После войны Коноха держала Орочимару на коротком поводке. Насколько ему было известно, все его предыдущие бесчеловечные эксперименты были запрещены или не должны были стать достоянием Конохи или кого-либо ещё ни при каких обстоятельствах. Если бы он больше не мог проводить эксперименты на доступных человеческих образцах, Саске был уверен, что он бы сам их проводил. Риннеган, который считается величайшим додзюцу, может отслеживать чакру, а при точном соблюдении Саске всех необходимых условий радиус действия можно расширить, чтобы отслеживать и души. Иногда это срабатывало, иногда нет. Он предположил, что это совокупность следов техники Шести путей, которые остаются после каждого использования. Они проявляются в виде более слабой версии пути Нараки или любого другого пути, основанного на ранее использованной технике. На самом деле не было никаких точных признаков, только наживка, которая в большинстве случаев ловила нужную рыбу. С тех пор как он привёл её сюда, риннеган начал вспыхивать. Он видел рябь — как он предполагал — на её душе. Она металась, как жевательная резинка, которая не хочет ни оставаться на месте, ни таять при высокой температуре. То, что сделал Орочимару, в данный момент не поддаётся его пониманию. Он пытался скопировать это с помощью Шарингана, но сомневался, что это можно использовать. Риннеган оказался гораздо сложнее, чем предполагалось много лет назад. Утверждения о том, что Саске знал о нём почти всё, были лишь прикрытием для его высокомерия и снобизма. «Саске, это...» — Карин замялась, не зная, стоит ли продолжать. Саске терпеливо ждал, что она скажет. «Как там Сарада?» Он удивился, что она спросила. Сарада, вероятно, была первым и единственным ребёнком, которого родила Карин. Генетически она не имела с ней ничего общего, но некоторые черты были очевидны. В его голове шла тихая борьба: стоит ли ему приложить усилия, быть честным с ней или солгать ей в лицо. В любом случае она не могла причинить ни вреда, ни пользы. «С ней всё в порядке.» В её поведении не было злобы, она улыбнулась и кивнула, словно ожидая чего-то ещё. Её мышцы напряглись, когда она расправила плечи, чтобы снова расслабиться. Эта привычка осталась у неё с подростковых лет, когда кто-то что-то скрывал. Саске решил, что это только потому, что она была хорошим сенсором. «Мы с Сакурой в разводе. Пока что она живёт здесь, у Хьюга.» У него не было никаких обязательств перед ней, чтобы что-то ей рассказывать. Он мог вообще не отвечать, проигнорировать её, если бы ему было всё равно. Он не испытывал враждебности ни к ней, ни к Суйгесту, ни к Джуго, но и не проявлял особого внимания. Они все были частью прошлого, с которым он покончил и о котором предпочитал не вспоминать. Карин ахнула, ее глаза расширились от этого открытия. Ее первым шоком было то, что он развелся; тот Саске, которого она знала, скорее остался бы в неведении, чем справился бы с эмоциями, и, во-вторых, более стойким и проникающим потрясением было то, что он сказал ей это. С самого начала и по настоящее время Саске был тем, кто отрезал свою команду от эмоциональной стороны. Было больно быть так жестоко низведенным. «Т-это новость.» — нервничая, она прикусила щёку. «Подожди. Если ты здесь и Хината Хьюга тоже, то под чьей опекой она находится?» «Ханаби Хьюга.» Это действительно вызывало беспокойство. Нужно было многое уладить, и если бы эта проклятая женщина проснулась, половина проблем растворилась бы в воздухе. Он не знал, что заставило эту сумасшедшую принять столь радикальное решение, но это произошло во время её месячных, а в этом, бесспорно, что-то есть. Он не мог не заметить слабую чакру, исходящую от её порезов. Если бы ему пришлось вернуться в деревню, он боялся, что их любимого хокаге могут убить. «О». Ей нечего было сказать в качестве пожелания. Саске всё равно их ненавидел. Прошло 35 часов 48 минут с тех пор, как он привёл её сюда, охваченный химерическими видениями. Она по-прежнему не двигалась, если не считать её волос, которые колыхались, словно нежные щупальца в глубоком море сомнительных формул. Словно верный ястреб, он наблюдал за ней, прикованный к своим теням, почти в трансе. Было очень гипнотически наблюдать за её осунувшимся лицом и телом, которые выдавали в ней человека. Саске не испытывал никаких эмоций: ни горя, ни боли, ни пустоты. Она была заперта, как экзотическая бабочка в знаменитом зоологическом парке; от неё одновременно захватывало дух и хотелось ей посочувствовать. Он был сторонним наблюдателем, смутно догадывавшимся о том, что происходит за стеклянными прутьями. Он был не в себе и отказывался отвлекаться от неё хоть на секунду. И всё же, когда её правый палец слегка дёрнулся, он должен был убедить себя, что это всего лишь игра. Лёгкое движение переросло в чудовищный импульс; всё произошло за секунду — от едва заметного движения до серии резких рывков всем телом. Он увидел белые глаза, скрытые под голубой оболочкой, пропитанной ядом. Орочимару утверждал, что это для её же блага, но почему? Почему она так стремилась выбраться оттуда? Что-то сжалось у него в груди при виде этих глаз, умоляющих спасти её, дать ей возможность дышать, вывести её из состояния отчаяния. Предположительно, на этот раз он двигался быстрее самого света, но потерпел неудачу. У него не осталось ни капли разума, чтобы понять, за что ему такая жестокость. На него обрушилось огромное давление, как физическое, так и эмоциональное. Оно было разрушительным, как оползень. В прошлый раз, когда у неё перехватило дыхание, она смирилась с этим. На этот раз она единодушно умоляла спасти её. Он был полон решимости не дать ей уйти. Его чакра и злоба были повсюду, но почему-то не доходили до неё. Ни он сам, ни его предчувствия. Чем больше чакры он отдавал, тем сильнее задыхался. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он связан дзюцу. Несмотря на то, что логика подсказывала ему, что нужно делать, тело не слушалось. Необузданная ярость вырвалась наружу, и он начал яростно размахивать руками и ногами, как рыба, выброшенная на берег, или как ребёнок, которого бросили в воду. Это затуманило его разум. Он смутно различил голос Орочимару. "Карин! Седативные!" Из его похотливой глотки вырвалось шипение. Карин бросилась к насосам, расположенным на капсуле. В камере, словно чернила, растеклась кроваво-красная жидкость, как только она оказалась в воде. От Орочимару исходил всплеск чакры. Через несколько секунд Хината отпрянула, и от неё осталась только мутная вода, которую она неуклюже ощупывала. Резкий всплеск чакры ослабел. Саске отразил атаку. «Что ты с ней сделал?!» — Кусанаги дразнил Орочимару, который выглядел слишком довольным. «О, Саске-кун!» — в его глазах мелькнул огонёк, и он снова перевёл взгляд на Хьюгу. Что-то нарастало, словно что-то бурлило внутри. Медленно начала распространяться чакра, но это была не она. Это было трудно описать словами, это было знакомо, но в то же время не принадлежало ей. Кусанаги грозила разорвать его шею. «Саске-кун! Она дышит.» — воскликнула Карин. Это был момент невероятного напряжения. Несмотря ни на что, он требовал ответов. «Ты не понимаешь?» — он склонил голову набок, не выказывая ни капли злобы. В какой-то степени Саске действительно понимал. Если говорить о хронологии, то, когда он принёс её сюда, она не была мертва, по крайней мере не совсем. В ней теплилась жизнь, как огонёк свечи в пустыне. Здесь, внутри капсулы, весь процесс был направлен на то, чтобы её физиологические функции продолжали работать, несмотря на то, что её мозг не реагировал, а сердце не билось по собственному желанию. Проще говоря, она была в коме. Она жила по этим стандартам, но не по собственному желанию. В противовес евангелию жизни теория заключалась в том, чтобы каким-то образом заставить мозг работать. Поскольку он находился под сильным воздействием наркотиков, для восстановления её тела требовалась тщательная фильтрация и регенерация. Хирурги избегали работы с мозгом из-за ужасных последствий. Сакура или Цунаде из-за своего страха перед работой с мозгом могли бы считать её мёртвой. Однако Орочимару не был хирургом. В лучшем случае, обуздывая свои животные инстинкты, он был учёным. У него было достаточно знаний, чтобы разобрать мозг на части, собрать его заново и сделать так, чтобы он казался гораздо более восприимчивым. Всё, что он мог сделать, — это заставить её тело действовать, бороться, бежать. Этот слабый сигнал был всем, что ему было нужно, чтобы кое-что в ней изменить. Это была не её чакра, по крайней мере не та, к которой он привык. Она была сильнее, ярче и излучала аристократическое величие. «Это не её чакра, ты что-то с ней сделал.» «А», — ухмыльнулся он, пристально наблюдая за женщиной, дышащей через трубку. Сасукэ был на грани отвращения и ужаса. «Это её. Ну же, не расстраивайся, Сасукэ-кун, она, наверное, и сама этого не знала.» — от сопровождающих его смешков веселья у него сильно разболелась голова. «Известно ли тебе, что она обладает чакрой Хамуры? Никто другой на земле не обладает такой чакрой. В отличие от тебя, Саске-кун, который использует чакру Хагоморо по привычке, она от неё избавилась. Она осталась с ней и, очевидно, более мощная, чем её обычная чакра Хьюга, которая является её мутировавшей формой. Чтобы вернуть её, нужна была более сильная чакра. Но ты же знаешь, какие они упрямые?» Потребовался резкий выброс гормонов стресса. То, что вы сейчас видели, было реакцией в стиле «бей или беги». Как правило, она сопровождается сильным чувством жизни, что приводит к извлечению выброшенной чакры Хамуры и её немедленному внедрению. Как будто он делал это уже много раз, Орочимару выскользнул из поля зрения Саске и коснулся стеклянной капсулы. Его голодный взгляд, устремлённый на неё, заставил Саске насторожиться. «Шизофренические припадки, как ты мне описал, были её реакцией на твои. Ты одновременно и возбуждал её, и вызывал у неё чувство ностальгии.» В каком-то смысле в этом был смысл. С годами он стал использовать их чаще. Его сила росла в геометрической прогрессии, и он был более вспыльчивым, чем Наруто. У Наруто были разные источники чакры, Кьюби и он сам был одарённым. Он редко использовал режим мудреца, поэтому его сила была распределена по-другому. Вопреки распространённому мнению, именно Саске представлял собой огромную массу сжатой чакры. Ему просто хватало сообразительности выбирать наиболее подходящий вариант в зависимости от обстоятельств. «Будет ли она продолжать в том же духе?» «Хм-м-м, кто знает? Самопроизвольных выбросов не будет, но, может быть, будет накопление? Поживём — увидим. » Он ритмично постучал по трубке. «Когда она проснётся?» «Не сразу, но скоро. Зависит от того, насколько хорошо она адаптируется к новой среде, чтобы можно было вывести из организма успокоительное. Кроме того, есть большая вероятность, что её организм не выдержит. Понимаешь, это довольно болезненно». Сасукэ знал об этом, но отказывался верить в подобное. Ей придётся жить. «Вытащите её из трубы.» «Хм-м-м? Скоро, Саске-кун, мы ведь не хотим торопиться, не так ли?» Ханаби была очень далека от того, чтобы считаться хорошим поваром. С годами её кулинарные способности или их отсутствие оставались единственным раздражающим фактором. Сидеть с детьми не так весело, когда у тебя нет самого необходимого, например еды. Поэтому вместо того, чтобы подать пищевое отравление на блюдечке с голубой каёмочкой, она предпочитала что-нибудь заказать или попросить кого-нибудь из дома Хьюга что-нибудь принести. Вечером, когда раздался звонок в дверь, она пробралась через весь этот хаос, царивший в доме её сестёр, чтобы забрать еду. Дети хотели на ужин гамбургеры. Кто она такая, чтобы отказывать Ками в её желаниях? Однако смуглого пухлого мужчины, который обычно доставлял заказы, на этот раз не было, вместо него пришли АНБУ. Насторожившись, она приняла стойку Хьюга. Честно говоря, она понятия не имела, что происходит. Ей было приказано только защищать детей, и она собиралась сделать это без лишних разговоров. Её сестры не было дома, как и другого взрослого, который мог бы подсказать, где она. Ханаби, может, и младшая сестра, но она не глупа. Она знала, как всё удручающе выглядело за фасадом «семейной» жизни Хинаты. И, как и все в деревне, она верила, что хокаге и её сестра справятся. В конце концов, это была настоящая любовь. Так почему же? Почему АНБУ попросили детей — особенно детей — переместиться в покои Хокаге? Это был их чёртов дом. Почему отец не пришёл и не отправил АНБУ, как будто это была вражеская территория? Пока они шли рядом с АНБУ, которые якобы сопровождали их к любимому Хокаге, она чувствовала, как от детей исходит страх. Сарада сжимала руку Химы, а Хима кусала губы и спотыкалась на каждом шагу. Почему они так нервничали и не решались навестить своего отца или, в некотором смысле, дядю? Почему женщина с розовыми волосами постоянно крутилась вокруг мужа своей сестры? И почему она билась в истерике, глядя на своего ребёнка, который выглядел напуганным? Почему Химе было так неприятно думать о том, что отец может её любить? «Хокаге-сама, боюсь, я не могу оставить детей с вами. Пока что я несу за них ответственность. Мы возвращаемся». Ей было очень любопытно, но она решила дождаться сестру, прежде чем доверять что-то ещё. «Нет. Они мои, они останутся со мной». Я написал следующую главу в разгар работы над этой. Следующая глава ещё не закончена. ВАМ НУЖНО ПЕРЕСМОТРЕТЬ ВИДЕО! « Первый « Предыдущий Глава 9 из 15 Следующий »Что ж, привет. Я дарю вам эту потрясающую главу, которая утолит вашу жажду мести. Мне нечего сказать, но я уверен, что после прочтения этой главы вам будет что сказать. Читайте и анализируйте. РАЗ БРЫКНУЛ, ДВАЖДЫ ПОРЕЖЁН. Когда Хината очнулась или, точнее, попыталась очнуться, ей показалось, что её тело погрузилось в самую нижнюю часть литосферы. Боль, давление и клаустрофобия. Её веки были склеены коркой из жидкости. Она не могла открыть глаза, а когда ей это удалось, нижние и верхние ресницы сплелись. Она стала прилагать больше усилий, и в результате на её глаза посыпались маленькие кусочки корки. Они начали невыносимо чесаться. Попытка помочь себе казалась безнадежной. По каким-то причинам она не верила, что ее конечности соприкасаются с телом. Это причиняло сильную боль, и всякий раз, когда она пыталась поднять их или представляла, что это происходит, все было тщетно. Единственное, что она испытывала, — это страдание. Как будто все клетки ее тела были разорваны на части, а затем сшиты обратно. Боль была невыносимой, настолько невыносимой, что она не могла даже вздохнуть. Всё её тело было покрыто трещинами и разломами, и с каждой секундой их становилось всё больше. Плёнка, которая, казалось, оседала на поверхности тела, проникала в поры. Или это было удушье? Каждый вздох, который сопровождался волнами сжимающей боли, вызывал новый приступ, заставляя её задерживать дыхание и повторять всё сначала. Это было непроизвольное движение — дыхание, кровообращение, но почему-то казалось, что за этим стоит много волевых усилий. Наночастицы хлынули изо рта, задев трахею и глотку. Каждый раз, когда она пыталась остановить это, ей становилось больно. Каждый раз, когда она пыталась это сдержать, ей становилось слишком больно. Чувство отчаяния и боли было неописуемым. Самое близкое, что она могла бы выразить словами, — это ощущение, будто тебя бросили в море с отрезанными конечностями, из твоих глаз вытекают слёзы, и ты продолжаешь падать, но так и не достигаешь земли и не умираешь. Она бы хотела, чтобы её съело морское чудовище, потому что что угодно, что угодно лучше этого небытия, которое, казалось, никогда не закончится. «Что происходит?» Саске нечасто терялся в догадках, но в этой комнате с того самого момента, как он вошёл, именно эта эмоция витала в воздухе, как весенний ветер. Хинату перенесли из пробирки в устройство, похожее на инкубатор, которое постоянно излучало синий свет. Она всё ещё была совершенно голой, и большая часть её тела была покрыта затвердевшими корками из жидких составов. Изображение было до жути похоже на младенца, извлечённого из материнской утробы. Голый, сморщенный и оборванный. Если не считать крови, всё тело было покрыто коркой. Спустя целых 14 часов синий свет погас, и Карин появилась с губкой, ведром и какой-то антисептической жидкостью. «На что это похоже?» — её голос звучал приглушённо из-за маски. Она ловко развязывала маленькие узелки по краям стеклянных крышек, чтобы открыть капсулу. «Её нужно почистить. Я это сделаю, и ты должна быть мне за это благодарна.» Карин на самом деле не имела никакого отношения к этому воскрешению. Чёрт возьми, она вообще не имела к ней никакого отношения. Если бы это был кто-то другой, а не Саске, они бы даже не удостоились чести увидеть её. Но это был Саске, и она была его личной просьбой. Теперь, когда с формальностями было покончено, нужно было позаботиться о ней, пока она не придёт в себя. Это был первый случай, когда кто-то прошёл стадию «эксперимента» и достиг стадии «реабилитации». Инкубатор, в котором она находилась, по сути, обеспечивал стерильную среду с быстрым потоком горячего воздуха. Это означало, что все жидкие осадки просто затвердевали на ней. Если она должна была проснуться здоровой, то необходимо было поддерживать гигиену. Орочимару не стал бы её мыть. Кхм, а если бы и стал, то Саске бы это не понравилось. Саске тоже не стал бы вмешиваться, ведь это была жена Наруто, и она не знала, как бы отреагировал любой мужчина, если бы его жену убирал кто-то другой. Саске и так уже достаточно налюбовался, пока был заперт в капсуле. Служанок, которые бы прислуживали за столом, не было, так что это была Карин. И это было бы хорошим предлогом провести немного времени с Саске, который отказывался приближаться к ней ближе чем на 10 метров. «Этой?» — он бросил на неё сомнительный взгляд, и прежде чем Карин успела почувствовать ностальгию, она поняла, что он имеет в виду губку, которую она держала. Это был не самый лучший инструмент для чистки кожи, но кого это волнует? Судя по всему, Саске волнует. Она уставилась на него. О, так теперь и джентльмен начал проявлять заботу? Это неудивительно, учитывая, с какой настойчивостью он не оставлял её в покое все эти дни. Что бы с ним ни было, он действительно заботился о ней. Она подумала, что, возможно, это из-за того, что Сарада будет на её попечении. Теперь дело было не только в Сараде, не так ли? «Не думаю, что тому, кто умер несколько часов назад, было бы не всё равно…» — пробормотала она. «Ты сама это сказала. Я посмотрю, что можно сделать. » Её старая одежда может пригодиться. Сама идея о том, что Саске может заботиться о ком-то, не убивая себя, была чертовски странной. Кстати, о заботе. «Почему вы с Сакурой развелись?» В последний раз, когда она их видела, они были решительно настроены добиваться своих целей. Саске мало что мог дать, но он доверял ей и отдавал остатки своей любви. Взамен она дала ему семью. Её юное сердце было разбито, ведь она годами надеялась, что дом будет принадлежать ей. Он был хорош собой, чертовски привлекателен для того, кто постоянно путешествует по мрачным местам и кому уже за тридцать. Хотя его личность больше не определялась внешностью, она по-прежнему испытывала к нему глубокое уважение. Вот почему она была искренне счастлива, когда он нашёл место, которое мог назвать «домом», несмотря на то, что его возвращение домой было омрачено. Когда-то она хотела его, а кто бы не хотел? Он был безумно красив, достаточно равнодушен, чтобы завоевать любую девушку, и невероятно силён. Просыпаться и бездельничать было для него обычным делом. Со временем влюблённость прошла, и остались только воспоминания о том, как они работали в команде. Она была вспыльчивой, импульсивной и откровенно глупой. Скорбь всегда оставалась с ними, это была тихая надежда на то, что они снова станут частью команды. Что, по ее признанию, было очень непрактичным и попросту бредовым. Саске был армией из одного человека, и при желании он мог уничтожить скрытые деревни движением ладони. Он был рационален на поле боя, но достаточно проницателен, чтобы определять темп. Накопленный им опыт устранил необходимость в "команде". И все же было бы приятно надеяться, что однажды она окажется в его власти. Все, что ему нужно было сделать, это попросить ее сыграть во что угодно. Саске размышлял, стоит ли ему быть честным. Она, без сомнения, заслуживала доверия, но собирался ли он рассказать кому-то о себе больше, чем было показано? Не то чтобы он зациклился на своих чувствах и всё такое. «Она изменила мне с Наруто». Последовала пауза. «Какого чёрта? Ты издеваешься? Когда ты успел стать шутником?» — она всплеснула руками. Даже если это был Саске, она отказывалась верить, что Наруто мог изменить своей возлюбленной. «Этот парень безумно в неё влюблён. Ты что, не видел их? Он практически боготворит землю, по которой она ходит. Я встречалась с ним до того, как он сделал ей предложение. Он был просто лужицей слюны». Эта женщина свела его с ума настолько, что он потерял сознание! Да, он потерял сознание, когда говорил о ней, и мне пришлось тащить его до самой Сакуры! Знаешь, что она сказала? Он усердно учился у неё, как произвести на неё впечатление. Перестал есть рамен, покупал ей цветы, сувениры, куда бы ни пошёл, и плакал, буквально плакал от благодарности ками за то, что она существует. Он ни за что бы не стал обманывать. « Саске не был шокирован. Люди меняются. «Он даже отказывался от должности Хокаге, пока дети не подросли настолько, чтобы сами могли о себе позаботиться. Почему? Потому что он не хотел оставлять свою милую женушку одну. Я снова навестил его, когда она была на втором месяце беременности. Они всё ещё были в свадебном путешествии, и это всё, о чём он думает целыми днями, чёрт возьми. Я сенсор, Саске, я всё знаю. А что насчёт Сакуры? Насколько я помню, она вызывала у него отвращение». Ни за что на свете он не стал бы изменять своей возлюбленной с ней. — Она недоверчиво фыркнула, отгоняя невероятную мысль. Наруто и Хината были созданы друг для друга и могли бы улететь на Луну и обратно. Ни за что на свете это не могло произойти. Саске задумался. Во всем было что-то большее. Кроме того, он слышал, что Хьюга медленно, болезненно разлюбливал. Слишком много чего угодно съест тебя заживо. Но в чём-то Карин была права. Она была сенсором, у неё был талант к такого рода вещам. "Испытывал отвращение?" Наруто мог быть кем угодно. Отвращение - это то, что не очень нравилось Наруто. Были такие вещи, как уважение, дружба, любовь, доверие, вера, жалость, ненависть, сочувствие и даже до некоторой степени ревность, но Саске и представить себе не мог, что способен на отвращение. Может ли кто-то испытывать отвращение к собственной любви? «Когда я встретил его, по-настоящему встретил его, Узумаки, мирового героя или нет, он был моей единственной оставшейся семьёй. Я чувствовал себя таким уязвимым и в то же время таким цельным, потому что был не один, а с кем-то, кого я мог назвать семьёй, кланом. Наверное, он чувствовал то же самое, мы разговаривали часами, и он рассказал мне о Хинате. Я спросил его о тебе, Сакура; он был в ужасе. Я даже не понимаю, что это было, но она вызывала у него отвращение». После Хинаты всякий раз, когда он видел Сакуру, все, что он мог представить, было то, насколько ошибочной была его привязанность. Как было бы больно Хинате после того, как он провел часы с Сакурой, прижимая ее, как идиота. Когда тебя объявили мошенницей, Сакура призналась ему и умоляла его бросить тебя и вернуться с ней домой. После Хинаты он часто думал о том несчастном случае, это было как пощечина по мокрой коже. Что, если бы он сказал "да" в тот день? Ему было противно от того, что Сакура знала о чувствах Хинаты к нему, но всё равно устроила это дерьмовое представление. Она злоупотребила его привязанностью к ней, и теперь ему снится кошмар, в котором Хината плачет. Он был так зол, Саске, я испугался его. Но я тоже была глупа. Я думала, что это Сакура и Наруто, Наруто и Сакура, что они будут вместе, что они неразлучны. Я думала, что они каким-то образом будут вместе, но в тот день я получила пощёчину реальности. Он действительно любит Хинату, его гнев утих только тогда, когда я упомянула Хинату, он смеялся и краснел. Я должна была догадаться, что он пьян. В хорошем смысле, да, в прекрасном смысле. Такая любовь никуда не ведёт, Саске, откуда тебе знать? Ах да, что он может знать? Он никогда так не любил и облажался там, где кто-то любил его так же. Кроме того, что происходит, когда кто-то так любит? Он подумал о Хьюга. Что бы ни говорила Карин, это, вероятно, правда с обеих сторон. Хотя она и сказала, что была недовольна смертью брата, он видел в её жемчужных глазах, что это ложь. Она безмерно любила Наруто. Некоторые лекарства могут лишь немного изменить химический состав крови, но в конце концов она будет убивать себя снова и снова, если он когда-нибудь попросит. Несмотря на то, что она была в беде, несмотря на то, что она была сломлена, она слишком сильно любила Наруто, чтобы не посвятить себя ему. Потому что он видел это в её воспоминаниях, глубоко в её душе, видел, как она добровольно истязала себя ради него. Каждый украденный поцелуй заканчивался законным изнасилованием. «Ты оставил их одних!? Отведи меня к моим детям, Саске!» — взвыла Хината, пробираясь сквозь толстый слой ткани. Она очнулась примерно за несколько секунд до этого. После краткого объяснения она нырнула под ткань, чтобы добраться до своих детей. Ей с трудом удалось сесть прямо. Она выглядела худее, бледнее и более уязвимой. Волна облегчения захлестнула Саске и так же быстро схлынула. Хината не помнила, что именно произошло до того, как он нашёл её мёртвой. Но саске знал, что это не так. Любой человек, имеющий приличную осведомленность о космосе, ни за что не осмелился бы исследовать ее, если бы у него не было желания умереть. Все в ней было свирепым, мощным, как у медведя, пробудившегося от зимней спячки. Она была могучей и столь же законно голодной. «Что ты помнишь последним?» — он нависал над ней, чтобы она не натворила глупостей. «Я... мы разговаривали, и он позвонил мне и сказал...» Она застыла, как олень. Словно олень, перепрыгивающий через ледники. Саске видел, как дрожали её пересохшие губы, как она ссутулилась под тяжестью разбитого сердца, как мерцали её жемчужные глаза. Она на несколько секунд потеряла самообладание, но быстро пришла в себя. Саске схватил её за шею и притянул к себе. Совесть не давала ему покоя, сдерживая его силу, чтобы эти дрожащие хрупкие губы не поблекли и не опустились. И точно так же, как и в любой другой раз, он вывел ее из отчаяния. На этот раз он не был уверен, какую часть себя сможет сохранить. Он видел всё: эти предательские голубые глаза, которые плевали в неё, эти порочные губы, которые произносили проклятия, эти отвратительные зубы, которые разрывали её душу на части; эти мерзкие руки, которые проникали под её одежду, чтобы посягать на её достоинство. Он видел всё её глазами. Помимо действий, он ощущал на себе взгляд женщины, которая посвятила всю свою жизнь мужчине, настолько недостойному, что он предпочёл бы продать её. Как давно он не испытывал такого неприкрытого гнева? После того как он каким-то образом выбрался из её сознания, их лбы соприкоснулись. Рука, крепко сжимавшая одеяло, легла на его плечо, впиваясь ногтями в кожу. Одеяло соскользнуло и легло на её тело. Это напомнило ему о том, что у неё были небольшие кровоточащие раны. Она ссутулилась, наклонилась и задрожала. Её глаза были закрыты, а по перепачканному лицу текли слёзы. «Он... он больше не любит меня, Саске», — прошептала она, и он прижался к ней, словно слушая гипнотический гимн. Наверное, ей нужно было многое сказать, но подходящих слов не было. Он позволил ей плакать, позволил ей рыдать до тех пор, пока у неё не перехватило дыхание. «Саске! Твоя чакра!» — Карин бросилась бежать по коридору с одеждой в руках. Она была в своей комнате, когда через панели до неё донёсся чистый запах жажды крови. От этого запаха она выронила всё и несколько раз глубоко вздохнула. Когда она решила, что может идти, она побежала. Теперь она жалела, что не сделала больше вдохов. То, на чём она споткнулась, казалось таким интимным, что это было похоже на признание в преступлении. Карин не была гуру в вопросах любви, но даже она могла сказать, что это было нечто особенное, то, чем нужно дорожить. Саске не хотел её отпускать, а она не хотела сдаваться. Условие? Он должен держаться. Она неловко стояла, ковыряя пол, пока тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями, не стала удушающей. Тогда она откашлялась. В присутствии Саске, когда он не был занят, Карин постоянно напоминала о том, что жажда крови всё ещё таится где-то внутри. Она выпрямилась, зачем она здесь? «Я принёс одежду». Его губы, казалось, потрескались от того, что он с силой втягивал воздух. Саске не предпринимал никаких резких движений, пока держал её в объятиях, стараясь не отдаляться от неё. Девушка по-прежнему находилась в тени, смирившись с тем, что ей придётся искать убежища у него. Сказать, что Хината нервничала, — значит ничего не сказать. В конце концов, когда она смогла ходить, она умоляла Саске отвезти её к детям. В животе у неё всё переворачивалось, а руки не переставали теребить рукава топа. В голове у неё крутилось столько «а что, если», столько сожалений, что она не знала, перед кем извиняться, кого упрекать. Ошибка, которую она совершила, была серьезной, и ее переполняло чувство вины за то, что она бросила своих детей. Саске молчал, как обычно, однако на этот раз это давило сильнее. Как вызов подойти к своим детям, встретиться с ними взглядом и услышать, как они говорят "мама", не теряя самообладания. Ручка повернулась, и она почувствовала дискомфорт. В доме было жутковато, никаких признаков присутствия детей. Её сердце забилось быстрее, где же они? Где же они? ГДЕ МОИ ДЕТИ? «Хината». Она резко повернула голову, чтобы посмотреть на Саске, и могла только представлять, какой жалкой она ему казалась. Эта слабость, эта беспомощность. Он ничего не сказал — только протянул ей листок, исписанный безупречным почерком, — самую подлую вещь на свете. Хината, Хокаге вызвал детей. Я не мог отказаться, потому что АНБУ не оставили нам выбора. Я буду с ними, несмотря ни на что. Но ты должен мне всё объяснить. Любвииии, Твоя любимая сестра. Саске был быстрым, нечеловечески быстрым, и со временем это утверждение превратилось в факт. Его шаринган, каким бы кривым он ни был, улавливал любые моменты быстрее, чем свет. Со временем он поймал множество людей и в мгновение ока отправил их в плен. Более того, его обширный боевой опыт всегда позволял ему делать слишком точные прогнозы. Однако он не смог предсказать и даже представить себе сценарий, в котором она будет бежать по крышам с такой скоростью, что ему придётся нелегко. Ему потребовалось 3 секунды, чтобы осознать ситуацию, и этого времени ей хватило, чтобы взмыть в небо, уже находясь в нескольких метрах от него. На автопилоте он последовал за женщиной, которую было трудно не заметить и трудно поймать и которая, судя по всему, ни перед кем и ни перед чем не пасовала. Она перепрыгивала с крыши на крышу, поднимаясь всё выше, и раздражала АНБУ, которые были начеку и не собирались её останавливать. Саске следовал за ней по пятам, чтобы убедиться, что никто её не остановит. Бьякуган вспыхнул, и она, словно тигрица, превратившаяся в антропофага, проникла в покои Хокаге. У каждого встречного на лице читалась жуткая паранойя, по коже бегали мурашки, а в глубине души скребся страх, пока она безразлично проходила мимо. Саске подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть долю секунды недоверия на лице Нанадайме, который болезненно качнулся вправо, и услышать звук пощёчины, от которой задрожала его бородатая щека. Ах да, сюжетная линия о мести. Нам нравится свирепая Хината, не так ли? У меня есть свои мысли по поводу Карин, но, честно говоря, я твёрдо убеждён, что команда Така заслуживает большего. Они были с Саске в его самые трудные годы, ничего особенного, как в команде 7, но определённо более домашняя атмосфера. Я бы хотел, чтобы они снова воссоединились. Обязательно оставляйте отзывы, милые читатели, ведь вы хотите получать больше обновлений? heheehehe « Первый « Предыдущий Глава 10 из 15 Следующий » ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА: Привет, это снова я с обновлением. Я знаю, что в прошлой главе я сказал, что обновление выйдет не скоро, но я всё время думал об этом и уже написал текст, нужно было лишь немного его отредактировать. Также большое спасибо за все прекрасные отзывы и за то, что продолжаете читать историю. Я вас не разочарую. Сасухина — корабль-призрак? Да, в каком-то смысле, но именно поэтому над ними стоит работать. Они динамичны, и вы можете придать им форму в любом жанре, который вам нравится. С ними весело работать. В моём профиле так много вариаций, над которыми я работал, и каждая из них мне нравится. Надеюсь, вам они тоже понравятся. springmind, спасибо, что спросил, у меня всё хорошо. Джуго скоро приедет, на самом деле команда Така скоро воссоединится. Я первым делом прочитал твой комментарий утром, и это подняло мне настроение. Я так рад, что мои произведения вызывают эмоции, ведь это всё, чего я хотел добиться. Спасибо всем, кто оценил мои работы. Я обязательно исправлю грамматические ошибки и ошибки в написании заглавных букв. Я скоро отредактирую текст. Пожалуйста, проявите терпение и наслаждайтесь новой главой. ПОД ОБЛИКОМ ТОЙ, КОТОРОЙ ОНА БЫЛА РАНЬШЕ. Шикамару, по общему признанию, не был самым трудолюбивым человеком и не отличался серьёзной целеустремлённостью. Между идеальной жизнью, о которой он мечтал, и той жизнью, которой он жил, была огромная пропасть. Теперь он был главой клана, у него была прекрасная жена, ребёнок и, что самое важное, он был главным советником Хокаге. Генетика, которой он был наделён, обеспечивала сохранение баланса, даря ему ум и лень. В раннем возрасте он всё просчитал: чтобы жить прагматично, ему нужно было работать. Это было нормально, и единственным способом обеспечить себе достойный заработок было пойти по стопам отца, мог бы он добавить. В те времена имя Нара Шикаку произносилось с благоговейным уважением. Шикамару не был исключением. Как и любой другой человек, будь то чиновник или простолюдин, он испытывал безмерное уважение к своему отцу. Подсознательно он поступал так же, как и его отец. Он часто ловил себя на мысли: кто его отец? Что он делает, чтобы все его уважали? Что он делает, чтобы Шикамару поступал так же, как он? Зачем нужно делать то, что он делает? Какой именно мир он должен создать? Какие исправления нужно внести, чтобы сделать этот мир лучше? Что было плохого в этом мире? Юный парень и не подозревал, как много всего было не так. Не обращая внимания на жадный подход шиноби к достижению целей, он расслабился. Часовой сон никому не повредит. И время шло, а он и не подозревал. День, когда он познакомился с Асумой-сенсеем, ничем не отличался от других. На самом деле первая встреча с ним была не волшебной, а ужасной, утомительной и противоречащей его идеалистическим представлениям. Со временем он многому научился. То, на расцвет чего уходили месяцы. Ответы, которые он искал, появлялись тайно. Хорошим вещам требуется время, убеждал он себя снова и снова. Смерть этих двух людей опустошила его. Как будто кто-то заботливо вылепил из него глину, а затем безжалостно вычистил её изнутри. Его наставники были украдены, и всё, что осталось, — это такой же отчаявшийся человек, как Шикамару, в глуши. Люди, которые расчищали для него путь, ушли. Это было простое, но болезненное осознание того, что ему придётся искать свой собственный путь. Он не видел смысла тратить силы, и это было его твёрдое убеждение до встречи с Наруто Узумаки. Они уже встречались раньше, но чтобы узнать его получше, потребовалась большая война. Постепенно он нашёл причину, которая затерялась среди обид. Ради героя, который его спас, Шикамару дал молчаливую клятву стать наставником Наруто, чтобы тот смог победить. Последние годы повлияли на это решение. Они провели около трёх четвертей дня, обсуждая дела деревни. Шикамару был уверен, что знает этого человека как свои пять пальцев. Фраза «только моя жена может меня вылечить'», сказанная после особенно напряжённого дня, была их своеобразным комплиментом за хорошо выполненную работу. Во многих случаях Наруто делился своими взглядами на семью, и каждый раз в его словах сквозила любовь к родным. Поэтому в тот день, когда он увидел, как Наруто склонился над женщиной, которая не была его женой, Шикамару сделал вид, что ничего не заметил. Однако он всё же прошёл несколько лишних миль, чтобы передать жене сообщение от хокаге о том, что он снова не вернётся домой сегодня вечером. Бывали дни, когда ему хотелось встряхнуть Наруто, выболтать все секреты первой леди, чтобы избавиться от мучительного чувства вины, которое было такой же неотъемлемой частью его личности, как и тень. Шикамару был уверен, что эта дерьмовая игра ведётся напоказ. Такие люди, как Наруто и Хината, не могут вот так разлюбить друг друга. «Шикамару! Он теряет контроль!» — прошипела Сакура, в панике натыкаясь на деревянные панели. В её голосе слышался страх, и Шикамару убежал, пока не случилось непоправимое. К сожалению, все тренировки, которые он проводил, наблюдая за этими чёртовыми облаками, обернулись против него. На пороге он застыл, когда Наруто выплюнул яд в лицо своей любимой жене и швырнул ей в лицо документы о разводе. Возможно, он успел вовремя, но ужас был настолько силён, что сковал его. Дальнейшие события слились в одно пятно, когда безжизненная, сломленная Хината побрела по улицам бог знает куда. Она ушла, оставив внезапно почувствовавшего боль Наруто, который, казалось, потерял почву под ногами. Шикамару вышел из комнаты. Он старался не думать об этом, но это было невозможно. В глубине души у него поселился неприятный страх, и, вопреки здравому смыслу, он проводил ночи в здании Хокаге. Они делали вид, что ничего не произошло. Законная жена Хокаге нигде не появлялась, и каждый раз, когда он встречался с ним, ему казалось, что он не спал сотню ночей и его единственным источником питания было несвежее тесто. На пятый день, когда Шикамару представлял ему модель расширения западной части Конохи вместе с отчетом о бюджете, перед его глазами мелькнуло что-то черное, и только по резкому звуку, разнесшемуся по затхлому залу и напугавшему мертвецов, он понял, что это был человек. Он был так неподвижен, что бумаги задрожали и упали на пол. Инстинктивно Наруто вспыхнул всеми цветами радуги, и сила потекла по его венам, готовая уничтожить незваного гостя. Он мог бы, правда, мог бы, не обращая ни на что внимания, если бы не непосредственная угроза, которая последовала за этим. Этот тип даже ничего не сделал, а Шикамару уже трясло, по телу бегали мурашки. Он думал, что заржавел, но чувствовал это, жуткую волну, которая захлестнула его. АНБУ медлил. Это было открытое приглашение для всех, кто осмелился бы напасть. АНБУ были готовы атаковать, но не сделали этого. Возможно, они были напуганы, а может, это был их естественный инстинкт, предупреждение из глубин сознания: не двигайтесь. Они знали, что в тот момент, когда их хокаге подаст сигнал к атаке, они нападут и в ту же секунду будут убиты. Он перестал следить за ними физически, они двигались слишком быстро, чтобы зрительные нервы могли уловить и расшифровать их движения. 7, 8, 9, 10,... Секунды пролетали одна за другой. На 7-й секунде Шикамару увидел сцену, которая разворачивалась в его сознании. На стуле сидел Седьмой, излучая невероятную чакру, а его жена нависала над ним, излучая пронзительную чакру. Шикамару смутно помнил, что это была та же чакра, которую они ощущали на Луне, до того как она была разрезана пополам. Позади неё стоял убийца. Стиснув зубы, Шикамару поборол в себе желание убежать. Намерение было злонамеренным, словно фантом, его чакра парила вокруг него на безопасном расстоянии от единственной женщины, которая была между ними. Это был вызов, открытое предложение прикоснуться к ней снова. Возможно, это был смертоносный фиолетовый цвет, как змеиный яд, или красный, как ужас от пролитой крови, но Шикамару впервые за много лет почувствовал себя совершенно беспомощным. Саске, вероятно, точно знал, что Шикамару пытался скрыть. «Где мои дети?» — спросила Хината, не собираясь отказываться от своих слов. Она будет сражаться, если придётся. — Твои? Они... «Я не подписала документы о разводе. Они остаются моими.» Наруто промолчал. Он подал знак, и в комнате появился АНБУ. «Приведи Химавари.» — И Сарада. — поправил Хината, на что Наруто вопросительно приподнял брови. — Она не твоя. «Я беру её под свою опеку. От имени её вероломной матери я беру Сараду Учиху под свою опеку на время. Приведи её, пока я её не нашла.» Вены на её висках вздулись, и она слегка наклонилась вперёд, чтобы доказать свою правоту. Шикамару подумал, что подавляющей чакры и демона, которого она привела с собой, будет достаточно, чтобы выгнать её. Хината рухнула на кровать, у неё болели все суставы. После очень радостного воссоединения и обещания больше никогда не расставаться их отвезли обратно домой. Пока длился этот хаос, Хината забыла, что сама находится не в лучшем положении. Чёрт возьми, ей строго-настрого велели как минимум неделю соблюдать постельный режим и не перенапрягаться. Очевидно, Хината была очень плохой девочкой. Бег по Конохе, споры и попытки удержать оболочку из чакры, которая пульсировала вокруг неё, усугубляли ситуацию. Она ещё не исцелилась. «Нам нужно многое обсудить, ты же знаешь.» — пробормотала Ханаби, идя рядом с Хинатой, которая следовала за детьми. Она казалась призраком. «Я знаю, imouto.» В бледных глазах читались благодарность и неописуемая надежда на то, что признание будет услышано. «Завтра утром я отправляюсь на задание. Позже?» В её голосе прозвучала лёгкая неуверенность, как будто она сомневалась в своих словах. Хината задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как Ханаби начала сомневаться? Хината промычала что-то в ответ, стараясь не думать о своих дрожащих коленях. Они стояли на пороге дома, дети уже были внутри. Хината погладила сестру по голове с нежностью, которую, как ей казалось, она приберегала для неё. «Береги себя.» «Хана-не». Ханаби покраснела от такого проявления нежности, но, может быть, дело было в закате? «Ты в безопасности.» — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. Оцусан превратила её в твёрдую оболочку. В те дни, когда они ютились в покоях Хокаге, где было всё необходимое, Ханаби ужасно переживала за свою сестру, единственную оставшуюся в живых родственницу. Как же всё изменилось. Эти слова пробудили в Хинате чувство вины, от которого, как она думала, она избавилась. Как она могла оставить сестру в таком состоянии? Хината вспоминала, как вела себя Ханаби, когда Неджи ушёл из дома, их скромного жилища, и больше не вернулся. Как она могла быть такой жестокой и позволить подлой судьбе играть с сестрой так же, как с ней самой? Поправляя подол своего чёрного топа, она пошевелила пальцами ног. Было больно, чертовски больно. Эти движения были безмолвной молитвой о притоке крови, в котором она отчаянно нуждалась. Она перевернулась, уткнулась лицом в подушки, заглушившие её тяжёлый стон. Как, чёрт возьми, она должна спать, когда всё тело ноет от боли? Она вскрикнула от неожиданности, когда что-то маленькое ударило её по спине. Какого чёрта? Высунув голову из-под подушек, она уставилась на источник шума. Там стоял Учиха Саске и смотрел на неё самым презрительным взглядом, на который только был способен. «Ты их уронила.» — сказал он без малейшего намёка на сочувствие к измученной женщине, лежавшей полумёртвой. Когда она бежала по крыше, чтобы сразиться с хокаге той самой страны, в которой она живёт, и при этом строго соблюдала постельный режим, этот верховный идиот лишил её единственного источника облегчения. И муж, и жена были чертовски глупы и, похоже, оба были адманатами, чтобы разрушить его душевный покой. Он не сказал ни слова благодарности, но Сасукэ заметил, как его рука скользнула по матрасу и схватила пузырёк с таблетками. «Я ухожу. » — невозмутимо заявил он. — Что? — последовал поспешный ответ в духе «как ты смеешь» с встречным вопросом «а ты не смей». Она резким рывком села на кровати, явно раздраженная дерзостью. Саске бросил на нее ядовито-властный взгляд, чтобы она положила в рот несколько таблеток. Без воды таблетка, скорее всего, разъела ей горло, или так показалось по искаженному выражению ее лица. Проблема была даже не в этом, он отчетливо помнил, как Карин предупреждала не принимать больше одной таблетки за раз. Женщина молит богов о самоубийстве. Бутылка с водой, которую он незаметно принёс и поставил на приставной столик, дразнила его самообладание. Стоит ли ему позволить ей умереть ещё раз просто ради забавы? Он снова бросил бутылку с водой. На этот раз она попала ей в голову. Гол! «Какого хрена, Саске!? » Несмотря на то, что на этот раз женщина была рассеянной, она не забыла выругаться, прежде чем жадно выпить воды. «Я уезжаю завтра днём.» Если оставить в стороне личные проблемы, то в предыдущих местах, где он побывал, происходили беспорядки. Необходимо было провести расследование, пока Кагуя не произвела на свет ещё одного ребёнка, который развяжет войны ниндзя. Хината ничего не сказала. Она застыла на месте, словно попала в игру «Статуя». "Хьюга—" — не успел он закончить свою тираду, как упомянутая женщина вскочила с кровати и, пошатываясь, направилась к нему. «Поцелуй меня», — проворные руки вцепились в его рубашку, отвлекая внимание. У этой привередливой женщины были полуприкрытые глаза и страстное выражение лица, а руки тянулись к Саске, словно в поисках запретных удовольствий. «Придёшь ещё раз?» Он с трудом подавил желание подчиниться. «Тебе ведь нравится меня целовать, не так ли?» Она наклонилась, почти уткнувшись ему в грудь. Во-первых, он целовался не так уж много раз, чтобы сравнивать впечатления. Во-вторых, да, нравилось. «Тогда сделай это». Если бы сейчас Сасукэ спросили, что самое сексуальное из того, что когда-либо делала женщина, он бы точно описал эту привередливую особу. «Иди спать, хьюга.» — сказал он с невозмутимостью, которая, казалось бы, должна была его встревожить. «Пойдём со мной». Одна её рука скользнула по его груди, играя с пуговицами рубашки, а другая коварно заскользила по его спине. Саске с трудом сдерживал стон, пока эта хитрая женщина изо всех сил старалась его переубедить. Когда её бледные глаза снова взглянули на него, а рука на его груди «случайно» коснулась соска, Саске уже был готов трахнуть её прямо в офисе. От страха перед дружбой его передернуло, и он бросил на меня безразличный взгляд. - Трус. Обвинение было справедливым на личном уровне, но весьма благосклонным на моральном. Он рассеянно облизнул губы. Его рука скользнула по ее спине под покровом волос, отросших в лабораторных условиях. Ей понадобился лишь небольшой толчок, чтобы прижаться к его груди. Хината напевала, когда ее руки обвились вокруг его шеи в замешательстве, но романтично. Если бы это был кто-то другой, они бы уже отправились в загробный мир. Саске не испытывал никаких чувств к людям, с которыми не был связан в прошлом. Его отношение в основном строилось на том, что один из них был чем-то обязан другому. Однако эта женщина заставляла его делать то, что до недавнего времени было для него немыслимо. Хината встала на цыпочки, и Саске ожидал поцелуя, чтобы мысленно обвинить её. Но у хитрой женщины были другие планы. Она поцеловала его в подбородок и медленно, чувственно провела губами по его шее. Тёплый воздух ритмично обдувал его кожу, которая внезапно стала слишком чувствительной. Он притянул её ближе, насколько это было возможно, и их бёдра, казалось, заключили договор, чтобы тереться друг о друга. Её прикосновение было гипнотическим. Чтобы заглушить любые голоса, которые, как он знал, будут слишком ободряющими, он схватил её за грудь и, затаив дыхание, начал рисовать круги. Её руки делали то же самое, но в более уязвимом месте — на его шее и затылке. От этих успокаивающих прикосновений Саске потерял контроль над собой и тихо застонал. Из-за своей неосторожности он замер. Как будто колдовства было недостаточно, Хината провела своим юрким язычком по его сонной артерии и всосала кровь в яремную вену на его шее. Учитывая её прошлое в клане Хьюга и его собственное смятение, она могла бы убить его, но вместо этого заставила его стонать. Это было голосовое напоминание о том, что стоит ему сделать ещё один шаг, и женщина в его объятиях будет оттрахана до потери пульса. Хинате было всё равно на его затруднительное положение, и она была более чем готова сделать этот шаг, когда её жаждущий ротик снова прильнул к его губам. Он действовал быстро, и его рука, лежавшая у неё на талии, теперь настойчиво давила на чувствительную зону на шее. Обычно он не использовал чакру для этой акупунктуры, настолько был уверен в своих навыках, но в этот раз применил. Он не мог допустить, чтобы какодемон проснулся и утащил его за собой. Наруто потянулся, откинувшись на спинку плюшевого кресла, на котором сидел. Кресло слегка прогнулось, и он резко выпрямился. Его взгляд, не прикованный ни к чему, был устремлён в потолок, но в голове у него крутилась довольно неутешительная мысль. Его жена Хината. И его вероломный лучший друг, Саске. На его столе под тяжестью небольшого камня лежал счёт — оплаченные счета за его собственный дом. Все коммунальные платежи были оплачены, а транзакции проводились со счетов Учиха. Он считал, что счета Учиха — это запретный для него источник дохода, и ясно дал понять, что не хочет тратить их на личные дела. Но времена меняются, и Коноха переживала не лучшие экономические времена. Строительство железных дорог вызвало много возражений со стороны шиноби. По всей видимости, для шиноби было позором передвигаться в огромных детских игрушках. Из-за шумихи многие инвесторы, вероятно, поняли, что проект обречён на провал. Что ж, Хокаге не зря ел дерьмо все эти годы, если он сдался так рано. Будучи непреклонным в своих намерениях, он умолял Саске инвестировать в этот проект. В конце концов он сдался. Для Наруто это была победа для всех, несмотря на явное нежелание Саске тратить капитал и успех проекта с рельсами. Он знал, что проект с рельсами будет процветать, ведь он был в первую очередь для граждан, не являющихся шиноби, а люди ленивы. Прибыль была гарантирована, и она останется в Конохе, потому что Саске останется в Конохе. Со временем, без каких-либо затрат со стороны Саске, они сколотили состояние. Возможно, Наруто вложил эти средства и в другие проекты по развитию. Что ж, Саске ясно дал понять свои намерения, и это стало очевидно, когда поместье Учиха рухнуло из-за Сакуры, ипотека стала непосильной ношей, и они переехали в неблагополучный район. Он и пальцем не пошевелил, чтобы им помочь. Он был бессердечным и равнодушным ублюдком, так почему же? Почему он создавал свои собственные прототипы для Хинаты? Что в ней было такого особенного? Она всё ещё была его женой, развод не был оформлен, и, честно говоря, он не собирался этого делать. Хокаге было удобно иметь её в качестве жены, и всё, что он делал до этого, угрожая разводом, было направлено на то, чтобы она не ушла от него. Так или иначе, она должна была прийти к нему за помощью, и Наруто снова поцеловал бы её, уговорил бы её остаться с ним. Почему же тогда? Почему, чёрт возьми, вмешался Саске? Почему, чёрт возьми, Саске был так решительно настроен разрушить его семью? Или какие у него были с ней отношения? Он её тренировал? Он её трахал? Они исчезли из деревни на сколько? На 5 дней? И она возвращается вся здоровая и сияющая. Как будто на её молочной коже не осталось шрамов, оставленных им, как будто её чрево не произвело на свет его детей, как будто её сердце уже не принадлежало Узумаки Наруто. Что же заставило её поддаться ему? Почему он последовал за ней сюда, в свой кабинет, и открыто бросил ему вызов, чтобы тот снова прикоснулся к ней? Это была его жена, и он имел полное право прикасаться к ней, хватать её за волосы, целовать или бить пощёчинами. Это были интимные отношения между двумя женатыми людьми. Почему Саске стоял позади неё в ярости убийцы? Что Саске сделал со своей женщиной? Крошка Хината, которая плакала до изнеможения, подошла и дала ему пощёчину. Что он с ней сделал, что она стала такой дерзкой? Хината, которую он знал, плакала бы и рыдала от того, как сильно она его любит и как сильно хочет, чтобы он никогда её не бросал. Почему Хината взбунтовалась? Почему она боролась за Сараду? И почему Саске был с ней согласен? Почему он так стремился позволить Хинате играть роль матери для Сарады? Как она смела любить другого ребёнка, а не Наруто, своего сына. Наруто был для Хинаты, а Хината была для него, здесь не было места компромиссам, и он не делал исключений. Их судьбы переплелись в тот снежный день, когда он спас её, а она в ответ безвозвратно влюбилась в него. Это был факт, и все это знали. Но, с другой стороны, Саске никогда не был склонен принимать факты. Дело сделано! Я знаю, что эта глава вызовет у некоторых людей возмущение: «Наруто никогда бы так не поступил». Это, чёрт возьми, художественная литература. Я уважаю Наруто, он был частью моего детства. Просто держитесь крепче, мы дойдём до той части, где всё обретает смысл. Доверьтесь автору. ЧИТАЙТЕ И ПЕРЕСМАТРИВАЙТЕ! Не могу поверить, что до сих пор это говорю, но мне нравится читать ваши мысли. Оставляйте отзывы, чтобы мы могли обновляться так же быстро и неожиданно, как сейчас. Спасибо, что дочитали до этого места. Я вас всех люблю! « Первый « Предыдущий Глава 11 из 15 Следующий »ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА; И снова здравствуйте. Я знаю, что большинство из вас уже думают, что я заболел или что-то в этом роде, из-за частых обновлений, но, поверьте, это просто «грипп» для рецензий. Большое спасибо всем, кто оставил отзывы, вы заслужили мороженое. Мне нравится, как развивается эта история: медленно разгорается, пока не разгорится. Я представлял себе это как костёр: сначала медленно мерцают непостоянные язычки пламени, пока ты раздуваешь его, подбадривая кислородом. Как только он разгорается, он горит неистово, независимо от условий. Представь себе это и вот это. Вероятно, это последняя глава того медленного неуверенного пламени. После этого мы будем гореть, деткаааа. Утоление жажды. Что же это такое, чего ты так отчаянно жаждешь? Хината перечитала абзац, который показался ей слишком сложным для восприятия. Непостоянство никогда не было проблемой, так почему же сейчас? Ответ был не так уж сложен, но она скорее проглотила бы иголку, чем призналась в этом. Её дом был просторным, и в любой комнате было достаточно места, чтобы расположиться с комфортом. На кухне тоже была зона отдыха, столовая и диванчик в пределах досягаемости. Может ли кто-нибудь объяснить Хинате, почему, несмотря на все удобства, Учиха Саске решил облокотиться на холодильник и сверлить её взглядом, пока она невинно пыталась помыть посуду? Он должен был уехать сегодня днём, и она проснулась ближе к вечеру, опасаясь последствий приёма лекарств, так как была уверена, что тоже пропустила его отъезд. У Учихи Саске были другие планы. Была ночь, он уже поужинал, но всё ещё маячил в тени её не такой уж и гордой кухни. Однако не стоит принимать её размышления за жалобы. Что бы ни задержало его отъезд, она была благодарна. Раздался отчётливый стук миски о металл, и Хината поморщилась от звука, резанувшего ей слух. По её телу пробежала волна нервозности, причина которой была ей неизвестна. Разозлившись из-за того, что не может скоординировать свои действия, она отложила работу, сняла фартук и тихо подошла к объекту своего беспокойства. Сначала она хотела, как львица, спросить его: «Почему ты всё ещё здесь?» И добавить что-нибудь бессердечно-шутливое. Как и в случае с бывшим Мстителем, её тело решило поступить иначе. Как только она оказалась рядом с этим мужчиной, у неё в животе всё перевернулось и поглотило всю её уверенность. «А-а-а...» Заикание тоже? Ты, должно быть, шутишь. «Хм?» Хината почувствовал, как на его губах появляется ухмылка. Самодовольный ублюдок. «Н-не мог бы ты — к чёрту всё.» — пробормотала она, когда её каблуки с готовностью повернулись, чтобы вернуться к своим привилегиям в виде мытья посуды. Очень интересно. Не успела она пройти и пары шагов, как он схватил её за запястье и притянул к себе. Её лицо упёрлось ему в грудь. Она прижала руки к его торсу, пытаясь сохранить лицо, но они застряли где-то посередине. "Посмотри на меня, Хьюга. " Его рука, сжимавшая её талию, теперь приподняла её подбородок, чтобы она могла заглянуть в эти коварные, похотливые и невероятно притягательные глаза. Верно. Теперь она забыла, что хотела сказать. Вдохните. «Ты уезжаешь сегодня?» Выдохните. «Хн.» Его руки скользнули к её шее. От этой нежной ласки её мысли устремились в запретное русло. Нет, Хината! Ты всё ещё замужем! Она не могла спросить почему? Потому что она это знала. Он был теневым хокаге, защита деревни превыше всего. Кроме того, какое ей дело до его ответов? Он ей ничего не должен. «Когда ты вернёшься?» - Скоро. - Конечно. Его присутствие успокаивало, как она могла забыть, что он спас ей жизнь? Хината и не подозревала, что долг - это нечто большее, чем просто ее жизнь. Она будет скучать по нему. По его заботе, по трюкам, которым он её научил, по безопасности, которую он обеспечивал Сараде, и по плечу, на которое она могла выплакаться. Он делал то, о чём ей не нужно было просить, для него это было естественно. В отличие от «гостей», он не брал на себя привычные роли, а брал ответственность на себя. С ним было проще. Теперь, когда его не будет рядом, и надолго, как она справится? Сможет ли она справиться? "Я –" Было так много вещей, которые она хотела сказать. Избавить себя от неприятных ощущений, потому что он был здесь, слушал ее. Ждал, что она скажет. Не будет ли слишком неправильно требовать поцелуя в конце концов? «С тобой всё будет в порядке.» Голос был таким тихим, что она засомневалась, услышала ли его. У Саске всегда были проблемы с выражением беспокойства и признательности словами. Он предпочитал действовать. Потрясённая, она смотрела в его разноцветные глаза, в которых, как и всегда, не было никаких эмоций. Хината подождала пару секунд, прежде чем пелена спала и в уголках его глаз появились нерешительность, смущение и неуверенность. Он старался. Он пытался сделать то, что ему было некомфортно. Что-то пробило стены, которые Хината пыталась возвести. Слабость больше не была выбором. Её дети смотрели на неё, и ни в одном измерении они не увидят мать, умоляющую о любви. Ноющая боль от разбитого сердца всё ещё была с ней, но Хината была полна решимости загнать её вглубь. Она надеялась, что, как и в земле, там есть лава, готовая поглотить эти чувства. Тогда почему этот мужчина так настойчиво пытается разрушить эти стены? Лично она предпочла бы больше не страдать. Но, с другой стороны, всё будет хорошо, пока она не поддастся чувствам, верно? Что может ей навредить, если её это не беспокоит? Она не искала никаких обязательств. По закону она всё ещё была Узумаки Хинатой, женой нанадаймё и матерью его детей. Часть её всё ещё хотела, чтобы он пришёл, извинился и снова пообещал ей прекрасный мир. Другая, более крупная и решительная часть её души, в которой навсегда запечатлелось его предательство, не хотела иметь ничего общего с этим человеком. Или вообще кого-либо. Она любила его до того, как появились ярлыки. Вырвала его из пасти самой смерти с ничтожной надеждой на взаимность этих чувств. Любить Узумаки Наруто не было для нее рутиной, это было инстинктивно. От ее разума до тела все принадлежало ему. У таких историй счастливый конец. К сожалению, Хината никогда не была создана для счастливых концовок. Парень, которому она посвятила себя, разорвал ее сердце на куски больше, чем она смогла собрать. После почти трех десятилетий любви, если это то, что ей было суждено получить, она предпочла бы не проходить через это снова. Это было утомительно; любить и ждать, когда тебя полюбят. Но желание быть любимым никогда не исчезало. Желание, чтобы её обнимали, желание, чтобы её обнимали, когда она погружается в пучину трагедии. Чтобы её обнимали, лелеяли, не давая никаких обещаний, но проявляя преданность. Желание, чтобы её обнимали каждый день так, как это происходит сейчас. Ее руки вырвались с удушающей арены между ними, и она положила их ему на поясницу. Легкий изгиб его изящного тела обеспечил идеальное место, чтобы закрепиться; в прямом и переносном смысле. Она переместилась так, что ее голова оказалась у него на сердце. Это было не идеальное положение из-за ее небольшого роста, но ничего катастрофического. Ее губы дрожали при каждом вздохе, пока его сердце тихо билось, похищая их. У нее не было проблем с потерей нескольких вдохов, если это означало, что он прижал ее ближе. «Нуждающаяся женщина.» — поддразнил он её, и в кои-то веки она не стала поправлять его абсолютно верные выводы. «Самодовольный ублюдок.» — её дыхание щекотало ему шею, когда она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в подбородок. Она сделала это несколько раз, покрывая поцелуями его подбородок и шею, но, судя по всему, губы были запретной зоной. Спустя 5 мучительных дней она пожалела о своём решении. Может быть, если бы она поцеловала его в губы, это придало бы их отношениям серьёзности. Если бы она просто набралась смелости и поцеловала его, то не сидела бы сейчас здесь, размышляя о своём существовании с покрасневшими щеками. Динь-дон! Её мечты рассыпались в прах, когда раздался звонок. Её сердце бешено колотилось в груди. Ей ужасно хотелось использовать свой бьякуган, но прошлый раз, когда она это сделала и чуть не ослепла, стал для неё пугающим напоминанием о том, что этого делать не стоит. Она прошлась по дому, чтобы встретить того, кто нарушил её минутное спокойствие. Как бы она ни молилась, это всё равно будет не тот мужчина, который не давал ей покоя ни днём, ни ночью. — Карин? — рыжеволосая девушка стояла, притопывая левой ногой, уперев одну руку в бедро, а другую протянув к дверному звонку. Она хмурилась, но её поза выдавала волнение. «Можно мне, э-э, можно мне войти?» Она неловко отдёрнула руку, висевшую в воздухе. «Прости. Ты меня напугала.» — извинилась она, провожая её в гостиную. «Хочешь чаю?» Карин кивнула. Она была не в себе. Хината это заметила. «Ты выглядишь измотанной.» Она сомневалась, что ссора закончилась тем, что она притащилась в этот дом. Если что-то угрожало её детям, она бы этого не потерпела. «Я в пути уже два с половиной грёбаных дня». Её пронзительный вой каким-то образом придал ей уверенности. Хината лениво размышляла, является ли нытьё её конёк. «И нет, ты не думаешь, что я привела с собой какого-то бандита.» «Хочешь, я наберу тебе ванну?» Карин, несмотря на явную неприязнь к ней, выхаживала Хинату. В сложных ситуациях люди часто срываются, и Хината просто не могла позволить своей доброте кануть в Лету. По крайней мере, не в отношении тех, кто заботился о ней. «Сможешь?» — в её голосе прозвучала резкость, но в то же время была очевидна благодарность. Она оставила чай завариваться и пошла по коридору в ванную. Карин расслабилась: что бы она ни задумала, всё решится после ванны. А может, и нет. Из ванной донёсся крик. Карин бросилась бежать со всех ног. Хината в ужасе сжимала в руках полотенце, пока из горячей воды формировался похожий на слизь человек. Чтобы ещё больше её напугать, он был голым и ухмылялся как маньяк. «Хината? Хината!? Что, чёрт возьми, только что произош... суйгецу придурок!» — разъярённая Карин бросилась на водяного. От её удара вода расступилась, и суйгецу снова принял человеческий облик. «Я же говорила тебе на протяжении всего этого грёбаного путешествия, что ты не должен быть таким тупым придурком...» «В последний раз, когда я проверял, мой член был достаточно большим, чтобы ты подавилась...» «Что ты сказала!? Вот оно, я достаю электрошокер, я, чёрт возьми, сотру тебя с лица земли...» — и мужчина упал на неё. Она была вся в полутвёрдом теле мужчины, который, по предположению Карин, был без сознания. «Суйгецу?» — ответа не последовало, и она в тревоге начала осматриваться. Никаких сенбонсов, яды им всё равно не страшны, никакого шального электричества и обезвоживания. Она бы не упустила виновника, если бы он не был таким крошечным «Ты здесь, чтобы причинить боль и маме тоже?» По её телу побежали мурашки, когда она посмотрела на маленькую девочку ростом не выше её пояса, чьи жемчужные бьякуганы сверкали от ярости. Она не знала, что это такое, но ощущение было знакомым. По ванной комнате разливалось убийственное намерение. Её встревожило то, что она почувствовала угрозу спустя столько лет после «предполагаемого» искупления Саске. «Н-нет! Мы здесь, чтобы п-помочь!» Балансируя с текучим мужчиной на одной руке, другой она отчаянно махала. «Прекрати это! Это чертовски страшно!» Но девочка не слушала. Карин смирилась с тем, что ей придётся вырубить десятилетнего ребёнка. — Хима. — Лорд. Кто на этот раз!? Карин побледнела ещё сильнее, когда раздался новый голос. На этот раз это была сама дьяволица. — Веди себя прилично. — С выступающими на висках венами, увеличившимися глазами и внезапно изменившейся аурой Хината стала тем кошмаром, который загнал дьявола обратно в его оболочку. «Хаааайиииии», — запела Химавари, и её бледность исчезла. Бьякуган отступил, и яркие храмы растворились в её лице. Она бросилась к матери и обняла её за талию. «Окасан? Ты в порядке?» Она уткнулась лицом в грудь матери, и Карин поняла, как сильно она напугана. Девочка дрожала и изо всех сил сжимала ткань. «Да, хима. Они никому не причинят вреда. Я в порядке. Мы в порядке». Хината погладила девочку по голове. «Обещаешь?» «Обещай. » Хината тоже выключила бьякуган, и на мгновение её безупречное лицо исказилось от боли. Несмотря на собственные страдания, она крепко поцеловала девочку в лоб. «Будь хорошей девочкой, и пусть Сарада знает, что у нас гости». «Ха-а-а-а-а!» — хихикая, она выбежала из ванной. «Вот.» — Карин протянула Хинате маленькую бутылочку с надписью «образец 21». «Для твоих глаз.» — Хината с благодарностью приняла бутылочку, но удивлённо посмотрела на этикетку. «Это модифицированная версия той, которой пользовался Саске. Можешь поверить, что Орочимару сделал это для тебя? Чёрт, не могу». Э-э, не смотри так, я тоже помог! Всё должно быть в порядке. У Хинаты были вопросы по поводу того, как Саске использует свои способности, но она решила задать их позже. «Откуда ты узнала?» Она вертела пузырёк в руках, а Карин вызвалась закапать ей глаза. Хината кивнула, не особо возражая. «Гадание, ду-у-у.» — она надменно закатила глаза. «Саске пришёл после того, как вы, ребята, ушли. Я чуть в штаны не наложила, когда Орочимару вызвал меня в полночь. Я правда думала, что это хорошие новости, раз там был Саске-кун». По пустой кухне разнёсся тихий смех. Капли немного жгли, вызывая щекотку. «Он оставил сообщение?» Она зажмурилась, и её сердце бешено заколотилось. Зачем Саске туда пошёл? Связано ли это как-то с ней? «Нет, вообще-то он пришёл за Суйгецу. Что-то вроде миссии.» Карин примерно представляла, что он расследует. Она также здраво рассудила, что не стоит потакать женщине из клана Хьюга, которая бездельничает здесь. «Он сказал нам, что у тебя проблемы со зрением после активации бьякугана. Орочимару был более чем готов предложить тебе решение. Чертовски жутко.» В голове у Санина что-то зрело, и Карин решила не лезть не в своё дело. «Так и было.» После того как они вернулись из кабинета Хокаге, Хината незаметно завернула лёд в ткань и приложила к глазам. Детям было бы неприятно видеть её в таком состоянии, поэтому в ту ночь Сасукэ позаботился об этом. Она также позаботилась о том, чтобы выбросить лёд до того, как они начнут взаимодействовать. Откуда он узнал, что у меня болят глаза? О. Чего он, блин, не знает? «И это всё, зачем ты пришла?» Карин подозревала, что пришла сюда не только за почтой. «Послушай, я просто скажу, ладно?» — раздражённо нахмурилась она. Она меня не видит. Сейчас самое подходящее время. «Итак, Саске-кун впервые за много лет пришёл на задание! Ты что-нибудь знаешь о команде Така?» Хината покачала головой. «Фу! Долгая история, но он выбрал нас, чтобы мы нашли его брата. Ну, случилось кое-что, и команда так и не распалась». Саске-кун только что ушёл! Ты можешь в это поверить? Очевидно, что сейчас ему не нужна наша помощь. Это не меняет моего отношения к команде. Я просто хотел быть полезным! Этот идиот Суйгецу и Дзюго тоже каким-то образом участвовали в его миссии, но мне это неинтересно. Моя сильная сторона — медицина, и именно этим я и собираюсь заниматься. Согласны вы или нет, я, кхм, это... помогу вам! Сказать, что Хината была поражена, — значит не сказать ничего. «Тебя послал Саске?» Хината не была слабонервной. Она сохраняла достоинство и не была настолько отчаянной, чтобы обратиться за помощью к кому попало. «Что? Нет! Он не знает, что мы здесь. На самом деле сюда должен был прийти только я, потому что я был с тобой во время той реинкарнации, через которую ты прошла, и я ни черта об этом не знаю. Я мог бы следить за твоим здоровьем на случай, если что-то пойдёт не так, а также помогать тебе по дому. Сарада ведь живёт с тобой, верно? Я её привёл». Я уверена, что смогу помочь. За все свои 30 лет Карин ни разу никого не умоляла позволить ей помочь. То, что ты делаешь для Саске-куна. Саске-кун. Саске-кун. Он того стоит! «Карин, я могу их обеспечить. Тебе не нужно ни в чём себя ограничивать. Я справлюсь с обязанностями...» «Послушай, женщина, я не говорю, что ты не можешь, ясно? Я знаю, что тебе нужна помощь по дому, а твой муж не возвращается домой, чтобы помочь тебе.» Хината напряглась. Карин побледнела. «Нет-нет, я не это имела в виду!» Она в ярости замахала руками. «Э-э, я знаю, что произошло, и ты тоже перенёс эту операцию. Ты тоже думаешь о том, чтобы снова стать шиноби. Считайте нас нянями! Мы ни в коем случае не позволим причинить вред детям. Мы отлично справляемся со шпионажем, и люди даже не узнают, что мы живём здесь, если, конечно, ты сам этого не захочешь.» Шиноби — это то, чем она хотела бы снова заняться после операции. Она кое-что понимала о своём теле, и вот что ей было известно: физиологически она была в возрасте позднего подросткового периода. Все её мёртвые, изношенные ткани были удалены, а на их месте появились молодые. Из-за того, что она не была с этим знакома, у неё было лёгкое беспокойство. Однако это не облегчало боль. Она постоянно чувствовала усталость. Патологическое развитие событий истощило её и без того ограниченные силы после реабилитации. Медитация была для неё рутиной. Используя звёздные методы контроля чакры Хьюги, она пыталась перенаправить недавно появившуюся чакру в более синхронизированную парадигму. Это тоже отнимало у неё много сил. В какой-то степени она могла готовить и мыть посуду. В доме не подметали и не вытирали пыль целую неделю или около того? Углы уже не были такими чистыми, как раньше, и пауки обустроились там лучше, чем она. Она не могла не замечать этого, но у неё просто не было желания делать что-то ещё, кроме как кормить детей и присматривать за ними. Она поклялась не обращаться за помощью ни к Девятому новичку, ни к семьям Хьюга и планировала вернуться к своим обязанностям к концу этой недели. Она бы меньше уставала. Но как же тренировки? Ей нужно было многое наверстать, и она не могла оставить детей одних дома. Сарада много читала свитки и практиковалась в основах, чтобы подготовиться к карьере шиноби. Химе тоже было интересно узнать об этом. В последние дни Хима в основном рассказывала о бякугане, его техниках и обладателях. Когда она говорила о своём додзюцу, то невероятно гордилась собой, как никогда раньше. Пройдёт совсем немного времени, и её дочь тоже встанет на этот путь. Это пугало, и она не могла дождаться этого дня. Помощь была бы настоящим чудом. Она не знала ни одного из них, и где гарантия, что они не причинят вреда её детям? Выселение Карин звучало ужасно по-детски. Только потому, что она хотела снова почувствовать себя частью «команды», где гарантия, что её дети будут в безопасности? А Суйгецу? Она не может позволить этому мужчине-ребёнку устраивать такие грубые розыгрыши. Кроме того, если они были командой Саске, значит, они тоже были ниндзя-изгоями. Или всё ещё может быть. Что могло гарантировать безопасность бывшим террористам? Сама мысль о защите со стороны людей, которые были воспитанниками Орочимару, была оскорбительной. «Карин, я тебя не знаю. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу доверить тебе своих детей». Отбросив все тревожные мысли, Хината посмотрела ей прямо в глаза. «Я… мы знаем, что ты нам не доверяешь. Мы готовы пройти любое испытание, чтобы доказать обратное. Мы поклялись в верности Саске-куну кровью и судьбой. Ты приютил его единственного ребёнка, а значит, и мы тебе верны. Мои чувства могут показаться жалкими, но это не так». Ты имеешь полное право сомневаться, ты нас не знаешь, у тебя есть полное право не доверять нам, и это чертовски странно — умолять кого-то о помощи. Я не знаю, как объяснить свои чувства. Я не силён в этом дерьме. — Она вздохнула и провела рукой по своим ярко-рыжим волосам. «У тебя и так много забот, Саске-кун ещё не скоро вернётся домой, и ты ни у кого не просишь и не принимаешь помощь. Вместо того чтобы выгорать на работе, давай поможем тебе! Я тоже целитель. Удобно, когда есть кто-то, кто может помочь, верно? Суйгецу чертовски силён в своих искусствах, ты можешь потренироваться с ним. Подумай об этом, Хината, тебе это пойдёт на пользу.» «Именно. У меня это работает. Зачем тебе это?» «Потому что мы в долгу перед Саске-куном. Мы обязаны ему жизнью и свободой и хотим отплатить ему тем же. Мы с тобой оба знаем, что он в это не верит. Но это никак не уменьшает нашего долга. Я провожу время с Сарадой, наблюдаю за пациентом, проходящим реабилитацию после операции, а Суигэцу делает больше, чем просто бесполезничает». Для разнообразия сделаем это по собственной воле, давайте поможем!» Преодолев свою гордость, Карин склонила голову. «Вулканическая почва в сочетании с влажным прибрежным климатом создают условия, которые невозможно воспроизвести. У нас есть восемь островов, и все они закрыты для туристов, которые приближаются к таким местам.» — объяснил Джууго, прогуливаясь по острову, окутанному туманом. «Это третий остров, который мы посещаем. Он довольно близко, но соотношение магния и железа здесь слишком высокое». Ты что-нибудь видишь, Саске? — Его баритон эхом разнёсся по редкому сосновому лесу, раскинувшемуся по краю острова. Он потёр землю между пальцами, и на них осталась красная субстанция. «Нет». Он спрыгнул с верхушки дерева и грациозно приземлился перед мужчиной. Он оглядел местность, где не было ни души, разве что несколько диких животных, но ничего, что указывало бы на присутствие человека. «Это особенно нестабильные земли. Нам следует продолжить путь к следующему острову, расположенному ближе к действующему вулкану. Я думаю, там будет безопасно.» Они направились к центру острова, чтобы оценить обстановку. «Как думаешь, идти дальше безопасно?» «Мы не можем вмешиваться в дела национальной безопасности. Это не задание от Скрытого Листа, эта территория закрыта, по сути, мы вторгаемся в запретные зоны.» — размышлял Саске, разглядывая узор на коре дерева, тонкий, но замысловатый. «Я понимаю. Если нас поймают, то нет, мы этого не делали». Саске пришлось подавить ухмылку, которая так и рвалась наружу. Он всегда ценил Дзюго, который понимал его без лишних объяснений. Никогда в жизни он не сомневался в своих решениях и действовал молча, пока поводок не был сорван. Обширные знания о флоре и фауне только помогали ему в оценке ситуации. Они бродили по острову чуть дольше, чем рассчитывали. Саске забавляло, как много Джуго знает обо всём. Будь то гриб или фрукт, Джуго был ходячей энциклопедией, и Саске знал, что сделал правильный выбор, пригласив его с собой. Туман всё ещё стоял вокруг, но его было достаточно, чтобы понять, что солнце больше не светит им в спину. «Темнеет. Нам нужно вернуться на материк». Саске кивнул. Проникновение в темноте было бы идеальным, если бы у тебя был бьякуган Хьюга, позволяющий видеть на 360 градусов, независимо от освещения. Это был Кири, и здешние шиноби оттачивали свои сенсорные навыки, чтобы не оказаться беспомощными в тумане. Он был достаточно уверен в себе, чтобы убивать подозреваемых, но это противоречило главной цели — действовать незаметно. Подозрения могли бы вызвать обстоятельства, при которых шиноби-охранник был убит на территории, закрытой для всех. Кроме того, если бы это стало международной новостью, Наруто наверняка было бы что сказать. Проверив последние несколько районов, они покинули этот регион. Следующим пунктом в их повестке дня была подпольная арена для ставок. Она располагалась на типичном тренировочном полигоне Кири, где действовали только следующие правила: никаких правил. Вы можете убивать или быть убитым любым удобным для вас способом. По словам Суигэцу, на балконах, предназначенных для зрителей, бездельничали пьяницы и наркоторговцы. Устроившись на одном из таких балконов, он обратил внимание на шум. Кричали, пили, делали ставки и, что самое важное, кололи наркотики. На противоположной стороне арены сидели более состоятельные люди, которые даже привели с собой женщин для лапанья. Кого это удивляет? Погодите, это что — Хюга!? Чёрт бы побрал эту женщину. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть женщину, стоявшую у перил балкона. Её спина была видна, а тёмные волосы доходили примерно до середины спины. Она была невысокой, миниатюрной, одетой в чёрное и ужасно похожей на женщину, которая не давала ему покоя во время его путешествий. Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул Коноху? В лучшем случае 10 дней. Кто с тех пор не даёт ему покоя? Коварная маленькая женщина из клана Хьюга. У неё хватило наглости без особых усилий завладеть значительной частью его мыслей. Часто во время своих предыдущих путешествий он думал о Сакуре. Или, скорее, если перефразировать, вспоминал о ней, когда видел что-то особенное. После встречи с Сарадой он не раз задумывался о том, что не был рядом с ней в детстве, и желал ей всего наилучшего. Это были мимолетные мысли, которые исчезали, как только появлялись. Однако эта непреклонная женщина не давала его мыслям покоя, постоянно возвращая их к себе. Он попытался сосредоточиться на происходящем на арене — драке, которая казалась излишне жестокой, и на шумных возгласах. Словно по наитию, один из соперников упал лицом вниз, забрызгав кровью землю. Другой почти ничего не делал. Было очевидно, что его отравили. Что ж, победа не для серьёзных людей. Он был мёртв и побеждён. Это вызвало бурю негодования среди зрителей. Ситуация быстро накалилась, повсюду летали кулаки, дзюцу и тела. Он отошёл в угол, чтобы не попасть в кадр, но при этом ждал, что произойдёт что-то экстраординарное. В общем, так и случилось, и Саске никогда бы в этом не признался: он остался, чтобы присматривать за женщиной, похожей на его знакомую. Пьяная оргия распространялась со скоростью лесного пожара, и балкон, на котором находилась женщина в компании важных персон, тоже взбесился. Это был знак, что вот-вот что-то произойдёт. У него в животе снова возникло неприятное ощущение. Он внимательно следил за каждой атакой, за каждой дракой. Мачо, с которым была женщина, изо всех сил старался сдерживать натиск. Казалось, что люди часто нападают именно на него. Сильный толчок в одном из углов балкона, похоже, вызвал бурную реакцию у всех присутствующих. Грубая сила толчка вызвала своего рода эффект домино. Саске это забавляло, пока женщину не отбросило на мачо, который хотел воспользоваться эффектом, и она не упала с рельсов. 'ХИНАТА!' Он полностью утратил контроль над своими рефлексами и перепрыгнул с одного балкона на соседний, чтобы спасти женщину. Под действием адреналина он, вероятно, двигался быстрее молнии. Он схватил её до того, как она упала в окровавленную воду. Усадив её на более безопасную веранду и осознав, насколько опасным был его трюк, он растворился в воздухе. Телепортировавшись на террасу какого-то здания, он тяжело задышал. Какого хрена? Что, чёрт возьми, я только что сделал? А как же сдержанность? Женщина оказалась не той, кого он ожидал увидеть. У неё было более широкое лицо, а глаза были грязно-голубыми, не с отсутствующими зрачками, которые отображали эмоции, как в винтажном кино, а с уродливым голубым оттенком, который был связан с мистическим раствором, который использовал Орочимару. Он нахмурился и выругался себе под нос. Какое колдовство сотворила с ним эта женщина? Когда он в последний раз так чертовски сильно хотел кого-то спасти? Она бы не умерла, кто-нибудь вытащил бы её из воды. Почему его тело сошло с ума раньше, чем разум? Он больше не мог этого отрицать , она преследовала его. По утрам он думал об уставшем, но решительном лице, которое заботилось о детях, а по ночам представлял, как она смотрит на него. Он фантазировал о том, как её губы будут зажаты в его зубах. Он фантазировал о том, как её сладкие стоны будут доноситься из-за закрытой двери, пока его руки исследуют каждую клеточку её тела. Он фантазировал о том, как её восхитительное тело будет выгибаться под его натиском, как он будет тянуть её за волосы и шептать на ухо греховные мысли. Как она будет таять от его прикосновений, как он заставит её выкрикивать его имя. Она пробудила в нём плотские желания, которые, как он полагал, были вызваны его безразличным поведением. Что это было за непреодолимое желание кого-то изнасиловать? Ему было всё равно, чьей женой она была, чьей матерью; одной мысли о том, как её изящное тело извивается под ним, было достаточно, чтобы его бёдра напряглись, а губы увлажнились. Он хотел снова прикоснуться к ней. Он отчаянно хотел погрузиться в эту манящую близость. Он хотел поглотить её своими порочными желаниями и заставить её стонать от удовольствия. Чёрт. Он сходил с ума. Что, чёрт возьми, эта женщина с ним сделала Он был абсолютно безжалостен, апатичен в своем предыдущем более чем десятилетнем путешествии в расцвете подросткового возраста. Ему было тридцать, и в буквальном смысле у него были мысли сексуально неудовлетворенного подростка. Во всем виновата она. Во всем, блядь, виновата она. Вероломная соблазнительница. Небольшой намёк: хаос и грандиозный скандал начнутся в следующей главе. Где Боруто? Я приготовил для него кое-что особенное, так что ждите. Позволит ли Хината Карин и Суйгецу или они выкинут какой-нибудь фортель? Мы допишем следующую главу. Что случилось с Орочимару? Хе-хе-хе. Я не знаю, когда выйдет следующая глава, это требует больших усилий, потому что я планирую сделать её масштабной. Чтение ваших отзывов мне очень помогает! Вылечите меня от «вирусного гриппа», ладно? И снова да пошлёт Бог доллары тем, кто оставляет отзывы. « Первый « Предыдущий Глава 12 из 15 Следующий »Привет. Это я, и у меня невероятно быстрое обновление. Спасибо всем, кто нашёл время прочитать и оставить отзыв! Я вас очень люблю! По-прежнему желаю вам денежного дождя. Предупреждение: причинение вреда самому себе, мошенничество. Волевые раны. Когда я это делаю, кровь всегда идёт лучше. «Анбу? Женщина, ты и собаку-то с трудом можешь выгулять». Хината сердито посмотрела на акулу-садиста, которая насмехалась над ней. Прошли те времена, когда она безропотно терпела тренировки принцев Бьякугана. Теперь она едва может пробежать 10 кругов. Отчасти она винила в этом свою смерть, но неужели ей так плохо, что она не может пробежать чёртовы 10 кругов? Их штатный медик Карин дала добро на начало тренировки. Посредничество было, по-видимому, «чертовски медленным», а «ленивец двигался бы быстрее». Хината была полна решимости доказать, что она неправа. Методы Хьюга не были неэффективными, просто они были чуть менее проникающими. Она тренировалась с тех пор, как научилась ходить, и даже после ухода на пенсию не сидела без дела. Иногда она даже устраивала спарринги со своей сестрой. Это была всего лишь операция, она быстро пошла на поправку. Насколько всё могло быть плохо? Судя по всему, очень, очень, очень плохо. «Ладно, ладно, именно поэтому я здесь — чтобы превратить тебя в машину для убийств! Или во что там ещё превращают в Анбу». Он ухмыльнулся, и Хината была уверена, что ей это совсем не понравится. «Ты не можешь использовать что-то мощное, так что никаких чакра-дзюцу и странных глаз. Мы научим тебя тайдзюцу, которое, должен заметить, должно быть твоей сильной стороной.» Хината была в ярости. Не дожидаясь сигнала, она замахнулась, целясь ему в шею. Она нахмурилась. Суйгецу увернулся, согнув ноги в коленях, и она воспользовалась этим движением, чтобы ударить его в плечо. Он быстро пригнулся и так же быстро вернулся в прежнюю позицию, которая идеально подходила для того, чтобы Хината могла ударить его в спину. Из-за того, что она была ниже ростом, её ладонь, которой она замахнулась, теперь была готова ударить его в грудь. Атака такого уровня, да ещё и от хьюги, привела бы к быстрой смерти из-за блокировки всех точек чакры. Суйгецу просто переместился за её спину, и её яростная атака рассеялась в воздухе. Бой продолжался ещё несколько минут, и Хината заметила две важные вещи. Во-первых, все её атаки были яростными, но ужасно медленными. Она могла точно спланировать и визуализировать причину и следствие, но одновременные действия запаздывали. Во-вторых, в течение 45 минут Суйгецу постоянно находился в пределах досягаемости Хинаты, легко уклоняясь от её яростных атак. Это было не только физически, но и психологически изматывающе. Он почти не двигался, лишь совершал быстрые движения телом, от которых Хината ещё больше напрягалась. Более того, он даже не старался. «У тебя никудышная координация.» — небрежно заметил он, когда в него полетел очередной град ударов. «Наверное, это потому, что ты умер или что-то в этом роде.» «Я это знаю!» Ей хотелось крикнуть ему в его ехидное лицо, что, конечно же, она прекрасно осознаёт своё плачевное состояние. То самое, в котором она собиралась вернуться в ряды шиноби, но, к сожалению, была чертовски несобранной. Карин сказала, что все её функции, органы и их командир — центральная нервная система — восстановятся в течение месяца, если она будет заниматься физиотерапией. Она спросила, можно ли ей начать тренироваться. После трёх дней наблюдения Карин пожала плечами. Тренироваться можно, если не переусердствовать. Хината хотела спросить, что она имеет в виду. Как можно переусердствовать, просто делая растяжку и бегая по кругу? Она хотела нанести ему удар в печень своей коронной техникой, и удар был бы идеальным. Но была одна загвоздка — это был суигэцу. Всё, что он сделал, — это плавно отодвинулся в сторону, чтобы она потеряла равновесие. «Упс.» Он и не думал извиняться. «Вам придётся простить мои ошибки. В конце концов, я впервые тренирую 30-летнего новичка». Хината не могла дождаться того момента, когда сотрёт эту самодовольную ухмылку с его лица. ' Сарада, Моя малышка, ты не представляешь, как сильно я по тебе скучаю. Мне так жаль, что мне пришлось срочно уехать на задание. Надеюсь, Наруто хорошо о тебе позаботился. Нанадайм довольно надёжен, не так ли? Мама скоро вернётся и заберёт тебя домой, малышка. Люблю тебя, Сакура. ' Сарада скомкала и без того помятую бумагу. Хокаге Сама дал ей это во время её пребывания в резиденции Хокаге с доброй, но какой-то печальной улыбкой. Она не могла этого понять. Что им от неё было нужно? Она понятия не имела. И именно там зародились все проблемы. Она понятия не имела. Кем была её мама? Кем был её папа? К какому клану она принадлежала? Где её родственники? Почему в её генеалогическом древе было только две фотографии, кроме её собственной? Почему её глаза иногда краснеют? Что она значила для своих родителей? В отличие от Боруто, который происходил из богатого рода Хьюга и был потомком Хокаге, или Шикадая, который был племянником Казекаге и чей отец возглавлял огромный клан, или Иноджина, чьи родители всегда были рядом с ним, несмотря на то, что его мать возглавляла отдел допросов, или даже Чочо, которая знала всё о своём наследии и гордилась этим. Что было у неё? Все свои почти 14 лет она провела с матерью. Бабушка и дедушка по материнской линии редко с ней виделись, а об отце она узнала всего год назад. Ни у матери, ни у отца не было ни «кланов», ни даже дальних родственников. После того как она начала сама о себе заботиться, у неё больше не было нянь-энтузиастов, которые могли бы успокоить её мать. Устав расспрашивать мать об их истории, которая, как ей постоянно говорили, существовала, но была неподходящей для неё, она занялась собственным исследованием. Что привело к катастрофе. Но, по крайней мере, она узнала, что отец любил её мать. По крайней мере, так она думала. «Папа? Ты не можешь... не можешь поговорить с мамой?» — на её детском личике застыло упрямое выражение надежды. Солнце выглянуло из-за горизонта, словно дразня Сараду, которая с тревогой ждала положительного ответа. «О чём? Ты хочешь, чтобы мы вернулись к тому, что было раньше?» — спросил он без тени эмоций, с одной лишь холодностью в голосе. По её телу пробежала дрожь, как, казалось, пробегала ночная тьма на рассвете. Так ли это? Хотела ли она забыть всё, что произошло, вернуться к разведённой матери и не видеться с отцом несколько месяцев? Нет. Это был лёгкий отказ. «Я хочу семью. Я хочу, чтобы мама и папа были вместе.» На деревьях пели птицы, радуясь новому дню, но Сарада боялась этого дня. Её отец скоро уедет на задание. Это было не в новинку, но всё равно тревожно. Она репетировала эти слова о желании иметь семью бог знает сколько одиноких ночей и дней. Они были такими же естественными, как начало вымышленных историй «жили-были...», и это пугало её, ведь они так и останутся вымыслом. «Я не могу тебе этого дать, Сарада.» Она уже давно это знала. Можно было бы привыкнуть к этому острому чувству отверженности, но от этого становилось только больнее, если не невыносимо. Как и у её отца, она полагала, что прагматизм у неё в крови. Но разве она не может хоть раз помечтать о гипотетическом счастливом конце? Как её отец, который нежно выражал свою любовь поступками, как дядя Сай? Или о телепатических шутках, которые всегда окружали дядю Шикамару и тётю Темари? Или о том, как его отец регулярно приносил сувениры для своей семьи, как дядя Чоуджи? Неужели так сложно жить обычной жизнью? «Тогда что ты можешь?» — выпалила она. «Ты не возвращался домой тринадцать лет. Мне пришлось тебя разыскать, и когда я тебя увидела, ты забыл, что у тебя есть дочь. Мама всегда ждала тебя, но ты никогда не уделял ей время. Я не знаю, откуда я родом. Когда ты это выяснишь, а? Неужели тебе так сложно понять, что нужно просто быть рядом со своей семьёй!» Не было слёз, как в книгах-бестселлерах, написанных в меланхоличной атмосфере. Не было сложных эмоций, таких как чувство вины, тоска, но была ярость. Она была разочарована неспособностью отца разобраться в ситуации и всегда, всегда хотела быть в стороне. «Я уже взрослая, я понимаю, что к чему, ясно? Не держи меня в неведении, дай мне хотя бы шанс узнать тебя! Я поддерживала тебя, я приехала сюда с тобой, потому что знала, что мама поступила неправильно». Не говори мне, как ты защищаешь деревню. Я хочу уважать тебя, но как я могу это делать, если всё, что я чувствую, — это твоё отсутствие? Хоть раз будь отцом, будь рядом со мной. «Прости меня, Сарада». Её гнев медленно растаял, как снег в жаркий летний день. «Если бы я мог, я бы снова увидел, как ты взрослеешь. Я был ужасным отцом для тебя. Что бы я ни сказал сейчас, это прозвучит как оправдание, а я не хочу, чтобы ты считала своего отца слабым человеком, не справившимся с обстоятельствами. Тем более что ты заставляешь меня невероятно гордиться тобой.» Она разинула рот от удивления. Дрожащие губы хватают воздух, словно цепляясь за жизнь. Это было самое большее, что она слышала от отца, а ведь так много всего осталось недосказанным. Как и сожалеющий взгляд его отца. Ему это не шло. Ему, Учихе Саске, не шло чувствовать себя виноватым. Ему шло быть безразличным. Именно таким она его и представляла: бесчувственным и равнодушным. Вот почему она сорвалась. Его отец должен был сказать, что обстоятельства сложились против него. Он не должен был извиняться, он должен был оставаться равнодушным, чёрт возьми! «Я выбрал профессию, связанную с секретностью, чтобы обеспечить безопасность этой деревни. Ты не заслуживаешь страданий. Но я не хочу обещать тебе то, что, как я знаю, не в моей власти. Я работаю там только потому, что уверен, что ты в безопасности. Это будет непросто, Сарада, но я не могу перестать делать то, что делаю. Особенно сейчас, когда ты так чудесно выросла...» «Прекрати!» — в уголках её глаз наворачивались слёзы. «Почему ты это говоришь? Не надо». — Она пригрозила. «Не говори так, будто ты больше никогда не вернёшься!» «Я не это имел в виду. Я скоро вернусь. Хюга позаботится о тебе...» «Я... я не хочу быть для неё обузой.» — нерешительно призналась она, объясняя причину своей вспышки гнева. Она знала, что Хьюга Сан страдает, а Хима её защищает. Было больно наблюдать за маленькой девочкой, готовой на всё ради безопасности своей матери. — Ты не такой. — Озадаченность была самым заметным выражением на его лице. Он выглядел почти обиженным. Он говорил с предельной искренностью. Уверенность, которая приходит только тогда, когда говоришь правду, ни больше ни меньше. Смятая записка плясала у неё в кармане, напоминая, где её дом. Она всё ещё была здесь гостьей. Гости не злоупотребляют гостеприимством и не пользуются добротой хозяев. «Это из-за этого? Она боролась за тебя перед Хокаге». Он устало провёл рукой по волосам. Он сменил тон, размышляя, стоит ли вдаваться в подробности. «Ты всё ещё находишься под опекой Сакуры. Хокаге не хотел тебя отпускать, она боролась за тебя. Она была убеждена, что ты должен сам принять это решение». Ты для неё не обуза, она снова будет бороться за тебя, если до этого дойдёт. Почему? Зачем ей это делать? Почему отец так тепло о ней отзывался? Почему он был так в ней уверен? Она прошла по коридору, чтобы найти саму женщину. Та полулежала на одном из больших диванов и что-то говорила Карин, которая внимательно её слушала. Суйгецу сидел рядом с Карин и хихикал. Они говорили тихо, чтобы не разбудить Химу, которая спала на коленях у Хинаты, а та массировала ей голову. Карин и Суигэцу. Ах. Они прожили с ними неделю, и многое изменилось. Она знала Карин, они уже встречались. Её ярко-рыжие волосы подходили к её задорному характеру. Хьюге-сану было запрещено командовать в её присутствии, за исключением готовки. С Суигэцу-саном она ещё не разговаривала напрямую. Она слышала его голос только тогда, когда он подшучивал над Карин-сан. Первые несколько дней были непростыми, но постепенно они привыкли друг к другу. Хима начала тренироваться в бьякугане и последние четыре дня проводила в доме Хьюга. Сараду тоже пригласили, но она предпочла сначала потренироваться и выучить дзюцу самостоятельно. Особенно теперь, когда у неё появилась помощница. Карин-сан помогла ей разобраться во множестве свитков, исправить ошибки и встать на путь истинный. Почти как тётя, которой у неё никогда не было. Почти. «Сарада?» — заметил её Хюга-сан. Она выглядела уставшей, но в то же время обеспокоенной. Было странно приятно, что кто-то смотрит на тебя с такой благородной заботой. «Можно вас на минутку?» — её голос дрожал сильнее, чем руки. Она кивнула. «Я отнесу её в постель.» — предложила Карин-сан, но Суйгесту-сан сам взял Химу на руки. Карин-сан пошла впереди, по пути поглаживая Химу по голове. Сарада не очень хорошо разбиралась в том, что выражают глаза, но, вероятно, это побудило её сделать решительный шаг, не раздумывая. Хюга-сан похлопала по дивану рядом с собой, приглашая присоединиться. Её ватные ноги с трудом дотащились до дивана. «Я... я хочу узнать о своём отце. Я знаю, что должна спросить его, но его здесь нет. Ты ведь что-то знаешь о нём, верно? Я хочу узнать хоть что-то». «А». Она улыбнулась ему. В её усталых глазах мелькнули какие-то эмоции. «Мы никогда особо не общались в академии. Он был таким, каким ты его себе представляешь: отстранённым, злым и ужасно сосредоточенным. В то время у него не было семьи, да, это не самая радостная история, но он заслуживает того, чтобы самому рассказать эту часть». Хината не только удовлетворила любопытство Сарады, но и проявила уважение к его личным границам. "Он покинул деревню после экзаменов на чунина. У него была цель, и он был полон решимости достичь ее. Он понимал, что то, чего он хотел, было недоступно в деревне. хината с трудом подбирала более мягкие слова, чтобы рассказать историю, в которой Саске было суждено стать злодеем. "Произошло много всего, и коноха столкнулась с войной шиноби". Ее грудь сжалась. Неджи. «Мы многое потеряли, но твой отец вместе с Хокаге спасли нас. Это жестокая история, и большая часть жестокости досталась твоему отцу. После войны Рокудайме-сама позволил ему искупить свой поступок. Думаю, он взялся за эту миссию.» У девочки были широко раскрыты глаза, а дыхание стало прерывистым. «Жестокая история? Зачем искупление?» «Потому что он совершал преступления. В те времена в Конохе было строже, он покинул деревню, помнишь? Это было равносильно тому, что он её бросил.» Как ей объяснить, что её отец сошёл с ума, без колебаний убивал своих товарищей по команде, был международным террористом, захватил саммит Хокаге и убил тогдашнего Хокаге? Как ей объяснить бесчисленные убийства, совершённые от его имени? Как ей объяснить это маленькой девочке, если она сама не может подобрать слов? «Когда он покинул деревню, то собрал собственную команду. Карин и Суйгецу были — являются её частью. Может быть, Карин сможет рассказать кое-что.» Сарада кивнула. Хинате стало жаль Карин. «О». Мгновение неуверенности. Хината осторожно взяла её за руки. Этот жест был вознаграждён широко раскрытыми глазами Сарады. Хината лениво рисовала круги на её запястьях. Она и не подозревала, насколько напряжённой была, пока кто-то не вывел её из этого состояния. «Жестокая история… что случилось?» «Сарада, это не моё дело. Он был молод, одинок и полон потенциала. Испортить его было честью, от которой люди не отказывались. Тогда мир был другим, он вращался вокруг крови и расправы. Однажды он тебе всё расскажет.» «Надеюсь. Просто он так рано ушёл…» — она глубоко вздохнула. «Как… как мои родители полюбили друг друга?» «Я её не люблю». Эти слова эхом отозвались у неё в голове. Словно колибри, вырезающая кусочек древесины из древнего дерева. С той лишь разницей, что деревом была она сама. «Сарада, это не совсем моя история, чтобы её рассказывать.» Одно дело — опустить некоторые подробности, чтобы история не казалась такой жестокой, и совсем другое — откровенно солгать. «Мама всегда говорила мне, что была влюблена в него с детства. Это правда? А что насчёт папы? Пожалуйста, Хината-сан!» То, как она её назвала, возможно, немного смягчило её. — Она была... — Она сглотнула, словно пытаясь проглотить столовый прибор. — Они сбежали отсюда. Он так и не вернулся, а вот твоя мама вернулась с тобой. Я знаю это так же хорошо, как и ты. — А Сарада была неглупа. Папа никогда не был влюблён в маму. «Почему?..» — задумалась она. Её гнев давно утих. «Почему она? Если он не собирался оставаться, зачем выбрал её?» Почему бы не принять более разумное решение и не изменить ему позже? «Она ждала.» Ответ был прост: она ждала. Сакура ждала его всю свою жизнь. Она была готова ждать его ещё целую вечность. Она была готова снова умереть ради него. Она была готова преодолеть любое препятствие ради него. В конце концов, он стал героем. Откуда она это знала? Разве Хината не была жертвой? «Это бессмысленно. » Ты заставила меня почувствовать себя виноватым в том, что я тебя не люблю! Хината закрыла глаза, сдерживая слёзы. Дело было не в ней, нет, она не будет плакать. Сарада была умной, она поймёт ситуацию, если всё ей объяснить. !''Это было чувство вины Ей хотелось кричать. 'Чувство вины! Чувство вины! Чувство вины! Чувство вины!' Ей хотелось кричать о том, как глупо верить в «долго и счастливо». Как глупо любить кого-то всю свою чёртову жизнь. Как глупо доверять ему. Как глупо думать, что со временем всё наладится. Всё стало ещё хуже. Дни удушья, когда ты просто чувствуешь себя использованной. Дни, когда ты молишься, чтобы с ним всё было в порядке, а он приходит домой пьяным. Дни, когда ты жаждешь близости, но знаешь, что даже проблеска не увидишь. Дни, когда ты хочешь оказаться в объятиях любви, но в итоге застреваешь в аппарате искусственной вентиляции лёгких неведения. Дни, когда ты чувствуешь себя униженной в собственном проклятом доме, который ты построила своими проклятыми руками. Дни, когда ты просто сидишь в безнадёжности, беспомощно загнанный в угол отчаянием, дрожа от одиночества. Дни, когда ты просто хочешь сбежать. Но она не будет кричать. Дело было не в ней. И никогда не было. «Так и будет. Верь в себя, и ты всё поймёшь.» Она никогда не была в центре внимания. Судьба была жестока, целуя её с неистовой любовью, окутывая её хлопковыми облаками привязанности только для того, чтобы потом отнять всё это. Мать? Брат? Муж? Она была незначительной частью парадигмы, укромным уголком, где можно было устроиться поудобнее и уйти. Часть её хотела бороться за любовь, отвоевать мужа, которого она любила десятилетиями. Заставить его полюбить её. Чтобы наполнить её до краёв невыносимым счастьем, пусть даже на одну ночь. Но в этом и заключалась проблема: гнаться за маленькими радостями, пока не выбьешься из сил, цепляясь за них после того, как ночь прошла. Её ногти были сломаны из-за того, что она слишком сильно сжимала их, а ладони кровоточили из-за того, что она цеплялась за жизнь. Крайняя плоть была давно оттянута, обнажая уродливое зрелище её суицидальных мук. Кожа на её напряжённых мышцах была бледной на фоне снега, или это был снег? Всё это казалось переохлаждением, и она с радостью приняла его, галлюцинируя о сюрреализме, который должен был наступить позже. Её тело было в ссадинах от того, что её ударило о кактус, покрытый прекрасной зеленью. Она шла осторожно, отрешённо, потому что бежала, чтобы поймать любовь, которая изначально ей не принадлежала. Она испытала такое отвращение, такое сильнейшее отвращение, что вымылась в горячей, почти кипящей воде, чтобы избавиться от отвратительного ощущения прикосновения. От вида собственных сухих, покрытых чешуей рук она в ужасе закричала, а пол в ванной был усеян эпителием, который вот-вот должен был уплыть в канализацию. С неприкрытой ненавистью к себе она залила плитку отбеливателем. Кипящая вода вперемешку с отбеливателем выделяла ядовитые пары, от которых она чесалась, потому что жжение не было невыносимым, ей хотелось чувствовать его сильнее. Из яростных царапин сочилась кровь. Она соскребла с себя пену, чтобы дать крови стечь. Ей хотелось схватить металлическую насадку для душа и содрать с себя тот слой кожи, которого он коснулся. «Мама, иди завтракать! Карин Сан приготовила яичницу!» За тихим стуком последовало хихиканье. Она вышла из душа и встала перед зеркалом. Крик, который едва не сорвался с её губ. Женщина в зеркале была похожа на ту, что так сильно любила мужчину, что это её убило. Но часть её видела длинные царапины, из которых сочилась кровь, и эти царапины были не от его рук. Красное, обожжённое и частично обугленное тело — это всё её рук дело. Он не прикасался к ней, но она сделала это сама. Это был момент гордости — принять раны, которые были не от его рук. Циничный смех заставил её дрожащее тело покрыться липкой мазью. Кровь застоялась под слоем нефтепродукта, ей некуда было деваться, и она разъедала кожу. Она носила чёрные платья с длинными рукавами, чтобы скрыть свой ужасный вид. Но она была счастлива, у неё было то, чего он не давал. .. Хината неосознанно потянула за рукава, которые были надеты на её руки. От мысли, что кто-то может увидеть её изуродованное тело, её бросило в дрожь. «Неверные решения? Хм, да. Но тебе не нужно нести это бремя. Ты сам решаешь, кем хочешь быть. Не позволяй прошлому твоих родителей влиять на тебя, я уверен, что они оба пошли бы на всё, чтобы защитить тебя. Подумай и реши, чего ты хочешь». «Ты обещал мне, Наруто!» — взвыла Сакура. «Она должна была быть под твоей опекой! Почему она до сих пор не нашлась Наруто!» — в её голосе слышался скептицизм, который не понравился Нанадаймэ. Он хотел усмехнуться, ведь никто не смел сомневаться в Нанадаймэ. Даже его собственная жена никогда не осмеливалась спросить, кто она такая. Нет. Это было его решение. Чтобы любить Сакуру-тян, он должен перестать думать о своей жене. Его жена. Его жена, которая поцеловала Саске. Он стиснул зубы. Ярость разлилась по его телу, словно раскалённое железо, залитое в формы, но он сжал кулаки. Яркая картина того, как Саске провожает его жену в его комнату, чтобы она дала ему пощёчину, вызывала очень, очень сильное раздражение. То, что другой мужчина приблизился к ней, вызывало отвращение. Она всегда любила его и продолжает любить, у неё нет возможности быть с другим мужчиной. «Сакура-тян», — сказал он. Его голос был приторным и густым, как будто он готовился к жаркому, но пережарил пироги. «Ты только что вернулась с задания, позволь мне позаботиться о тебе. С Сарадой всё в порядке.» Он встал со своего идеального места и подошёл к ней. Потирая её руки, он услышал, как она тяжело вздохнула. «Просто её забрал Саске, а она моя дочь…» — Наруто с трудом сдержал рычание. «Саске такой, Саске сякой. Я ведь люблю тебя, не так ли? Ты ведь этого хотел, так какого чёрта Саске всё ещё у тебя на языке? «Приведи себя в порядок, ладно? Сарада в безопасности. Ей просто нужно немного времени. Ты её мать, она вернётся к тебе.» Сакура была её матерью. Хината не имела абсолютного права приютить её. «Опека за тобой, да?» Сакура натянуто улыбнулась ему, и ему пришлось её поцеловать. Её руки скользнули вниз по его рубашке к молнии на брюках. Расстегнув брюки, Сакура спустила их, обнажив вялый член. Она послушно погладила его, лаская набухшую головку. Она поцеловала головку, медленно и чувственно лаская её языком. Её голова качнулась, когда его затвердевший член скользнул между её розовых губ. Она облизала его всего. Свободной рукой она ласкала ту часть, которую не могла взять в рот, а другой массировала его мошонку. Из его рта вырвался похотливый стон. Он закрыл глаза и запустил руки в её короткие волосы, притягивая её влажный горячий рот ближе к себе. Он ритмично двигал бёдрами, пока её язык послушно ласкал его в нужных местах. Он толкнул её лицом в свой пах, и его похотливый рот полностью поглотил её. Гедонистическое удовольствие было невыносимым, он застонал: «Трахни меня...» Он замер. Какого хрена? Хината? Хината!? Он поспешно открыл глаза, чтобы убедиться, что Сакура ничего не услышала. Когда его руки ослабили хватку на её голове, она отстранилась, и член с хлопком выскользнул. Наруто побледнел, она слышала? Чёрт. Сакура жадно вдыхала воздух, но её руки продолжали скользить вверх и вниз по его члену. Его сердце забилось быстрее. «Что он сделал?» — с любопытством спросила Сакура, прищурив свои зелёные глаза. Наруто задумался. Она не сомневалась, нет, пока нет. «Он... Шикамару! Он сказал, что придёт примерно сейчас.» — нервно указал он на часы, висевшие на стене напротив. «Ммм». Сакура поцеловала его головку. «Дверь заперта.» 13:05. Наруто с облегчением вздохнул, когда Сакура не стала задавать лишних вопросов. «Ты же знаешь, обязанности Хокаге.» — и это было не так странно, как имя, которое он собирался произнести. С тех пор как эта женщина пришла сюда с таким взглядом — взглядом, полным готовности сражаться и убивать, — она не выходит у него из головы, как заезженная пластинка. «Я знаю. Позволь мне позаботиться о тебе.» Наруто мысленно побледнел от этих слов. Позволь мне позаботиться о тебе, Наруто-кун. Эта фраза эхом отдавалась у него в голове, но голос был не тот, что он слышал сейчас. Это был приглушённый, слащавый голос без каких-либо дурных намерений. Но он не сдерживался ни в одном из случаев. Яркие воспоминания о том, как его жена извивалась и непристойно стонала, пока он входил в неё, лаская её пышную грудь. Он пощипывал её соски, и она в экстазе выкрикивала его имя — Наруто, только Наруто, без уважительных обращений, — и растворялась в его объятиях. Но больше всего ему нравилось ощущать её дрожащее тело в своих похотливых руках, пока он входил в неё снова и снова после её оргазма. Он изливался в неё до последней капли. Но он не стал отстраняться и смотреть, как вздымается и опускается её грудь, как краснеют её щёки и как загораются удовлетворением её глаза. Она с любовью погладила его руки и поцеловала — медленно, с любовью и нежностью. Это произошло не так давно, но воспоминания навсегда запечатлелись в его памяти. Его бёдра подогнулись, когда он ускорил толчки. Он безумно застонал и на последнем толчке кончил. Он почувствовал, как тёплая пещера сжимает его член, — это был знак, что она кончила. Но крика не было. Не было 'НАРУТО!' Разочарованный её молчанием, он открыл глаза и посмотрел на неё. Хинаты не было. На диване лежала Сакура, Харуно Сакура. Она не краснела и не потирала руки, а просто дрожала, положив одну руку на грудь, а другую — на клитор. Поцелуя после не было. Наруто почувствовал отвращение. В зависимости от ситуации и собственных мыслей. «Хината?» — осторожно спросила Карин, подходя к ней. Она что-то промычала в ответ, но её выразительные глаза говорили об обратном. «Я хотела кое о чём поговорить. » Она нервно почесала щёку. Хината приподняла брови. У неё был выходной. Её «тренировки» проходили хорошо, даже лучше, чем предполагалось изначально. Она развила навыки координации, и в её арсенале появились техники хьюга. Её глаза всё ещё горели, но Карин объяснила, что чакра хамура более мощная и нужно время, чтобы к ней привыкнуть. По большей части она была согласна. Бьякуган однажды ослепил её, и поначалу всё горело. Прошёл месяц с тех пор, как эти действия стали привычными. Хинате приходилось подчиняться, и она была благодарна Карин и Суйгецу. Карин сдержала своё слово. Её дом был чистым и немного обновлённым, чтобы обеим девочкам было комфортно. Что ещё важнее, у Сарады появился свой сэнсэй. Карин хвасталась своими познаниями в медицине, но её навыки в тайдзюцу были не хуже. Она даже научила Сараду основам медицины и базовым приёмам шиноби для выживания, которые обычно приобретаются с опытом. Под её руководством Сарада освоила множество дзюцу. Хима с головой погрузилась в тренировки по хьюга. Хината боялась, что после обучения у отца она не захочет идти по этому пути. Хима вернулась вспотевшей, уставшей и довольной, что стало приятным сюрпризом. Хината гордилась своими девочками, они хорошо росли. Что касается её самой, то она подтянула рукава. «Когда Орочимару спас тебя, меня там не было с самого начала. Я знала, что произошло, но до сих пор не понимаю, что именно случилось.» Она поправила очки, пытаясь отвести от себя пристальные взгляды. «Я знаю, что должна была рассказать тебе об этом раньше. Когда я должна была отправиться в путь, меня встретил Орочимару. Я никогда не говорила ему, куда направляюсь, зачем и когда, но он каким-то образом всё знал». Он попросил меня передать тебе, что мы встретимся через месяц, наверное, для проверки. " — Ты так думаешь? «Я не восприняла это всерьёз, потому что думала, что тебе не захочется туда ехать. В конце концов, это же Орочимару…» — её голос затих, и Хината на мгновение задумалась над её словами. Орочимару. От него никогда не было ничего хорошего, он был амбициозным и всегда руководствовался своими мотивами. Он был сенсеем Саске, который сделал его самым ценным подопытным. Мы все знаем, что Саске не оправдал ожиданий. Было абсурдно обращаться за советом к Орочимару, как будто он медсестра в местной аптеке. «Прошло больше месяца, но, несмотря на мой опыт в этой области, результат всегда один: „хорошо“ или „не очень“. Есть много параметров, которые должны были быть учтены в ходе послеоперационного периода, но ни один из них не был принят во внимание. Вы оба ушли как можно раньше, но это было небезопасно для вас, совсем небезопасно. Даже оборудование не предназначалось для людей. Мы модифицировали его под ваши это- условия. Хината нахмурилась. «Я не пытаюсь тебя напугать, но это Орочимару. Я перечисляю плюсы и минусы. Ты отказываешься идти в больницу. Ближайшие к нам две больницы, одна в Конохе, а другая на окраине Страны Огня, находятся примерно в одной организации. Мы определённо не хотим, чтобы твоя информация просочилась. Мы могли бы пойти в другое место, но до него как минимум три дня пути». Тем не менее ближайшая деревня — Суна, а этого мы тоже хотим избежать. До Орочимару всего день пути, и если мы выступим как следует, то сможем вернуться уже на следующий день. «Карин, я в порядке. В этом нет необходимости. Ты видишь меня каждый день, и я в порядке.» — возразила она. «Да ладно, ты всё ещё в это веришь? Тебе может быть не по себе, но ты отбрасываешь эти мысли, потому что одновременно тренируешься и присматриваешь за детьми. Где-то может быть тромб, а ты, возможно, не обращаешь на это внимания, думая, что это боль после операции. Твоё кровяное давление, уровень сахара и всё остальное тоже нужно проверить. Чёрт, оборудование, которое на тебе использовали, никогда раньше не тестировали на людях, оно могло содержать канцерогены и активировать твои протоонкогены». У вас не самая чистая история, даже остаточные явления могут привести к хроническим нарушениям, понимаете? Конечно. Наркотики. Передозировка снотворным. «Я не уверена. Уже то, что Орочимару вызвался помочь, странно, это слишком подозрительно». Хината заметила, насколько осторожным был Саске во время операции. «Честно говоря, он не помогает. В его словаре нет такого слова, как «помогать». Ближайший синоним, который я могу подобрать, — «экспериментировать», но как можно осторожнее. Это всё, что он умеет, — экспериментировать. Вот почему я сначала ничего не сказал: он хочет сам увидеть, как прошла его работа над тобой». Я до сих пор точно не знаю, что именно он сделал, чтобы вернуть тебя, но за всю мою жизнь, проведённую с ним, ты стал первым таким случаем. Я не удивлюсь, если он снова решит подвергнуть тебя воздействию каких-нибудь странных машин. Кроме того, я не думаю, что он попытается причинить тебе вред. Саске снова его убьёт. «Я не могу оставить детей одних. В прошлый раз Наруто забрал их, и я…» — её пальцы сжались в тугие кулаки. «Я не могу потерять их из-за своего эгоизма. Он снова заберёт моих детей.» «Лорд Хината, вы поступаете не эгоистично!» — упрекнула его Карин. Наруто точно её трахнул, если она считает это эгоизмом. «Вы вернётесь через два дня, и одну ночь хьюги точно смогут присмотреть за двумя девочками. Суйгецу останется здесь. Он не позволит Наруто или Анбу забрать детей, ты же знаешь!» Как она могла не знать? Было совершенно очевидно, на чьей они стороне. «Он спрячет их, если случится худшее, чего, я уверен, не произойдёт. Но это важно! Даже небольшая бактериальная инфекция, которую можно вылечить, может привести к таким последствиям, как хирургическое вмешательство, если не принять меры. Ты сможешь защитить их, только если сам будешь достаточно силён для этого». «Нет, я...» Но Карин и слушать не хотела. В какой-то момент ей пришлось согласиться. В ходе переговоров Хината попросила дать ей два дня. Этого времени ей было достаточно, чтобы залечить раны на теле и дождаться новой встречи с ними. «Что это, чёрт возьми, такое?!» — её голос дрогнул, потому что она начала подозревать, что это может быть. Глаза Хьюга никогда никого не обманывали, это была их главная гордость, которую они взрастили благодаря этому безошибочному качеству. Она тоже гордилась этим, ведь она была наследницей, и дальность и точность её бьякугана не имели себе равных. Однако в этот конкретный момент она была совершенно невосприимчива к собственным достижениям. Это было сильное отрицание, нет, она омыла себя им. Как будто все её подростковые сомнения в том, что у неё красивые глаза, воплощались в реальность, но на этот раз по её собственному желанию. «А, это они? Просто ваши с Саске дети.» ВАЖНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ; Последняя фраза в конце её разговора с Сарадой была о том, что Хината сама причиняет себе вред. Это спорный вопрос, но многие, я имею в виду очень многие люди, причиняют себе вред, чтобы взбодриться. Как правило, это происходит непреднамеренно, но если они это делают, то испытывают чувство удовлетворения, чувство победы. Хината делает это из-за того, что постоянно размышляет и отчаянно пытается убедить себя, что она действительно сдвинулась с мёртвой точки. Но она также боится, что её дети или кто-то другой не будут «любить» её или относиться к ней с уважением, если она не будет следить за своей внешностью. Это может быть отголоском её прошлого в клане Хьюга, где её учили быть безупречной и всё такое. Это действительно печально и странно. Ещё одна деталь, на которую стоит обратить внимание, — это то, как она теребит рукава, что снова символизирует сдерживание эмоций. В следующих главах я опишу это более подробно, а также расскажу, что именно происходит с Наруто. Ещё одно важное замечание: вы должны проверить! « Первый « Предыдущий Глава 13 из 15 Следующий »месяцев, не так ли? Месяц Сасухи пролетел незаметно, и вот моё запоздалое обновление для следующей главы. Я давно смирился с тем, что это будет происходить медленно, но я всё же склоняюсь к тому, чтобы объединить их, прежде чем разрушать сюжетную линию. Я не забросил ни эту, ни вашу любимую «Путеводитель Учих по аду». Я написала ещё одну историю для месяца Сасухины под названием «Ты взял меня за руку, а теперь забирай и всю мою жизнь». Краткое содержание; По воскресеньям Саске просыпается на полчаса позже, неохотно отвечает на звонки брата и ходит за продуктами для жены. Я буду очень рада, если вы её прочитаете ;). Моё имя пользователя на ao3 — «Dinosuccessor» Большое вам спасибо за отзывы, без них этой главы бы не было! Ответственность и обвинения. Простить себя за то, что вы двигаетесь дальше, а они нет. Карин перепрыгивала с одной ветки на другую в густом лесу, простиравшемся вокруг и над ней. Человек, с которым она путешествовала, был примерно в нескольких шагах впереди, и ей не нужно было видеть, где он находится. Её особая чакра была встроена в органы чувств, но, более того, она почти не сомневалась, что пункт назначения останется прежним. С искренним намерением и нервозностью, сквозившей в каждом движении, они разбили лагерь в нескольких милях от желаемого места назначения. Это был не традиционный кемпинг, где над головой нависает тьма, а небесные тела ослепляют своим сиянием. Сходство было скорее в знакомом чувстве неуверенности, в навязчивой паранойе, что тебя укусит змея, пока ты спишь. Поэтические приёмы не в состоянии описать трансцендентное сравнение реального и воображаемого. Какая-то часть её всё ещё была настороже: предварительные знания, необходимые для саннинов, помогли бы им проложить свой путь. Это всё ещё было трудно понять почему он предложил помощь? Обоснование было простым; провести эксперимент, конечно, это было главное. Это должно было раствориться в сомнениях, но что-то не давало ей покоя. Не мозг, его было бы легче выбросить; что-то застряло в уголке её сознания. Её руки сжимались, пытаясь схватить их, но каждый раз, когда они подбирались на несколько сантиметров ближе к каменному дну, оказывались пустыми. Так было лучше. Для медика или, по крайней мере, для того, кто видел трупы и случаи из практики, это было лучшим решением. Можно сказать, что никогда не поздно осознать что-то, но осознание приходит слишком поздно. Такое дерьмо нужно людям, чтобы сохранять позитивный настрой, когда они беспечны. Карин не была беспечной. Они подождали ещё около 30 минут, пока часы не пробили 17:38, после чего Ямато отправился на обход периметра. В это время он обычно направлялся к западной границе. Каждый день был похож на предыдущий — можно было подумать, что шиноби должны быть непредсказуемыми, так почему же всё так однообразно? Во-первых, Карин была уверена, что это не было осознанным решением. Ямато был из тех, кто не отходит от своего поста, опасаясь незваных гостей. Сумерки убаюкали его бдительность и погрузили в сонливость на закате. Во-вторых, было нередким явлением следовать определённому распорядку, чтобы сбить с толку возможных шпионов. Из-за его кратковременного отсутствия другие шиноби-стражники дрожали от страха. Они воспользуются этим, чтобы пробраться из туннеля, похожего на канализацию, которая, как предполагалось, была перекрыта. Всё прошло как по маслу. Она с лёгкостью преодолела крошечный барьер в туннеле, который должен был защитить от незваных гостей. «Ну надо же», — Орочимару быстро вскочил, чтобы поприветствовать их. Карин почувствовала, как он отвратительно хихикает, но это чувство быстро прошло. Блеск вожделения скрывался за мрачным смешком. Ей пришлось напомнить себе: Орочимару не сделает ничего глупого, он под наблюдением, и Саске рано или поздно его выследит. Он ушёл, оставив обеих женщин в состоянии паранойи. Карин ведёт Хинату в менее используемую комнату, замаскированную под раздевалку. Она прислоняется к двери. «Джуго?» — удивление отразилось на её лице, когда к ней подошёл крупный мужчина с оранжевыми волосами. Карин на мгновение нахмурилась. Если он здесь, то как же миссия? Они её выполнили? Едва сдерживая любопытство, она вышла из комнаты, где находилась Хината. Ни в коем случае она не должна знать о миссии «Что случилось с миссией?» «На какое-то время он выбыл из игры.» — он пожал плечами. Сасукэ никогда не упоминал о том, что Карин и Суйгецу знали об этом, как и о том, что они не знали. Это было связано с тем, что о его местонахождении знали только они и Орочимару. Сасукэ нашёл его, сложив два и два. «Почему? Что случилось в Кири?» Джууго подробно описал их опросы. "Саске спас девушку на одной из арен. Оказалось, что она была из Такигакуре и выполняла задание ото под прикрытием". Удивленное "какого хрена" застряло у нее в горле. Ото, звук, так и не перешел от орочимару дальше. Они все еще верили, что орочимару сама был их правителем. Взамен орочимару установил там монархию, выставив себя дураком. Никто не знал, кто был этот двойник и был ли он вообще двойником? Ото теперь считался научной зоной. Орочимару имел наглость появляться там раз или два в год, чтобы почтить публику своим присутствием. «Она узнала Саске. Парень, под началом которого она якобы работала, известный как Хиро, был самым крупным наркоторговцем в Кири. Она знала об этих таблетках, сам наркотик известен как Гейша, потому что от него бледнеют. " «Как появилась эта гейша? У неё очень… особенный состав.» «Гейшу получают из сорняка. Его рост не имеет особого значения, растение адаптируется, чтобы поддерживать нужные пропорции. Однако процесс обработки был описан как сложный и утомительный. Растение ферментируют в течение нескольких месяцев, после чего катализатор растворяется, образуя очень небольшое количество гейши. Растение собирают до наступления зимы, и продукт считается пригодным к употреблению только через 2 года или около того. Затраты велики, поэтому продукт запрещён.» «Но эта штука чертовски мощная. Это очень, очень, очень мощный транквилизатор, который вызывает у человека чувство спокойствия, а у тела — сонливость. Небольшое изменение концентрации может убить человека и сделать это так, что всё будет выглядеть абсолютно естественно. После того как человек успокоится, его тело откажется возвращаться в рабочее состояние. Поскольку всё выглядит так естественно, жертв почти никогда не подвергают вскрытию». Она оттолкнула её Она сморщила нос, вспомнив о тематических исследованиях. «Аккуратно. Чистая работа.» Джууго задумался над её словами. «Есть ли от них какая-то польза в медицине?» "Интенсивно. " Ее ответ был быстрым и напряженным. "На самом деле использовался. В качестве анестетика это было очень популярно. Я слышал, что жена какого-то дайме умерла и не выжила после операции, хотя предполагалось, что она пройдет успешно. Очевидно, дозы анестетиков были перепущены, и с тех пор они запрещены. В наши дни есть альтернативы получше, и, честно говоря, я долгое время считал это мифом. «Карин проявляла особый интерес к медицине, её составу и применению. Со временем, благодаря книгам и слухам, она накопила столько знаний, сколько могла. Она надеялась, что это как-то поможет орочимару. Всё ради выживания. Почему ты спрашиваешь?» «Я пока не в курсе дальнейших подробностей, связанных с обнаружением наркотика, но…» — он сделал паузу, не зная, стоит ли обсуждать нераскрытую тему. «Я предполагаю, что это как-то связано с покупателем, который его приобрёл. Сначала, учитывая цену, я подумал, что это мог быть кто-то из знати, у кого есть связи, чтобы заказать его. В таком случае круг поиска значительно сузился бы». «Ну и что? Что бы ты ни думал, дело в деньгах. Эта штука всё равно стоила чертовски дорого, так что не вычёркивай её из своего списка.» «Нет, я думаю, что они украли препарат. У вас, случайно, нет информации о том, в каких лабораториях использовался этот конкретный препарат?» «Украл? Ты хочешь сказать, что кто-то украл его из медицинских учреждений?» — Карин подняла глаза, сомневаясь в его догадках. «Я имею в виду, что даже после того, как это вещество было запрещено, люди использовали его в экспериментальных целях. Больницы, те, что были зарегистрированы, продавали его заинтересованным покупателям со скидкой. У меня нет списка, но оно было в большинстве больниц, где проводились операции.» «Девушка, которую спас Сасукэ, упомянула, что у Киро нигде нет информации о его клиентах. У него хорошая память, и мы не знаем, какие ниндзюцу он использует. В больнице Кири были записи об этих препаратах, но все они были уничтожены. Вы говорите, что их использовали в экспериментах на людях. Интересно, поможет ли поиск торговца людьми?» У Орочимару были связи с такими людьми. В своё время они сами помогали некоторым из этих отвратительных людей в рамках своей миссии. «Хм-м-м, частью соглашения между Орочимару-самой и Конохой было то, что он предоставит любую информацию о таких людях. У Кабуто была большая часть этой информации, но мы не знали, где он находится. Коноха в это не поверила и обыскала наши предыдущие убежища. Они были разрушены, но, если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что они, должно быть, нашли что-то несколько лет назад». Все контакты, которые у нас есть сейчас, или, по крайней мере, те, о которых мы знаем, в данном случае совершенно бесполезны. Карин вспомнила о постоянных вторжениях шиноби Конохи в это и другие места только потому, что старая пара придурков не могла поверить, что им нечего скрывать. Датчики вокруг их предыдущих укрытий показывали, что шиноби часто раскапывали руины. В одно прекрасное утро всё изменилось. «Саске строго-настрого запретил вмешивать Листу, это запретная тема.» — тихо пробормотал он. «Я пришёл сюда, чтобы встретиться с Суигэцу. Он тот, кто связывается с поставщиком, верно?» «О, кстати, насчёт этого...» — Карин замолчала, не зная, как сформулировать свою личную миссию и то, как глупое дерьмо преследует её. «Мне нужна твоя помощь.» «Хината-сама». Ужас. Это был неподдельный ужас, который стекал по краю стерильного пластикового пакета, наполненного солевым раствором с ужасающей концентрацией похоти. Никто не знал, откуда он просачивался, но он медленно стекал по запечатанным краям под углом, который можно было бы обозначить буквой «V», если бы не большой и указательный пальцы. «Хинатааа-сама. Капля. Капля. Её губы задрожали от отвращения. В последний раз она испытывала такое ужасное отвращение к собственному имени, когда у Неджи из уголков рта текла кровь. Он был болезненно бледен, а его вечная хмурая гримаса превратилась в отвратительную синюшную маску. От этого зрелища её сердце сжалось в болезненном спазме. Капать. Но Неджи здесь не было, Неджи не было здесь уже 15 лет. Эта пустота, эта неистовая тревога были жалким подобием того, что пылало внутри. Её костяшки побелели от напряжения, когда она увидела приближающегося к ней мужчину. Её Бьякуган обострил все чувства, умоляя её бежать. «Хината-сама. Хината-сама.» Тихие смешки повисли в воздухе. «Ты меня боишься? Ты меня боишься, Хи-на-та самааа». Так ли это? Если да, то почему она... Он ничего ей не сказал. Напротив, он спас её. Она должна быть благодарна, так почему же она дрожит, как лист бумаги на ветру? Потому что для того, чтобы появился страх, не нужно было ничего говорить. Потому что он направился к ней с острым блеском в глазах, в котором она узнала голод Капля. Капля. «Ты ранила меня, Хината-сама.» Желчь подступила к горлу, разъедая её внутренние мягкие ткани, пока он приближался всё ближе и ближе. Её сердце забилось чаще. Она чувствовала, как мышцы сжимают его вены и артерии в ускоренном темпе. Она отчётливо слышала барабанную дробь, как будто ничто не могло отвлечь её. Как будто её ноги были прикованы к скользкой плитке. Подождите... обрезано? Она... она сейчас не может двигаться... ? Капля. Капля. Капля. Капля. Капля. Капля. «Послушай меня, Хината-сама, я не причиню тебе вреда.» Призрачный голос сорвался с призрачных губ; баритон звучал низко; он эхом разнёсся по пустой комнате, и от него у неё по спине побежали мурашки. «Ты ведь уже видела их, не так ли? Разве ты не хочешь узнать о них больше?» Одна из его рук обвилась вокруг её подбородка. Большой палец просунулся сквозь сгусток крови и коснулся нижней губы. «Разве ты не хочешь знать, сколько твоих крошечных сигнатур чакры плавает в этих трубках?» Когда он приблизился, внутри неё что-то щёлкнуло. Изо всех сил она направила поток чакры через сомкнутые у бёдер ладони. Орочимару весело ухмыльнулся и отступил, а Хината воспользовалась возможностью и нанесла ему множество ударов дзюкэном. Хакке Рокудзюён Сё: восемь триграмм, шестьдесят четыре ладони, которые вращаются, как шестерёнки, чтобы схватить добычу. Зелёный свет озарил тёмную комнату, и Хината сбросила с себя первобытное беспокойство. Она с трудом выдохнула, и воздух вокруг неё похолодел, когда он снова услышал смешок. Орочимару, стоявший перед ней и подвергавшийся её атакам, растворился в воздухе, а рядом с ней появился другой. Он схватил её за шею и повернул, чтобы она могла увидеть его пресловутое лицо. Она побледнела и впилась ногтями в руки, сжимавшие её шею. «Что за представление. Хочешь услышать, как я тобой горжусь?» Он притянул её ближе. «Или будь хорошей девочкой и послушай своего спасителя.» Он толкнул её обратно на импровизированную кровать, скреплённую каким-то анти-чакра-дзюцу. «Мне всё равно, считаешь ли ты это платой за спасение твоей жизни или моим злодеянием. Доброта никогда не была моим качеством, и ты сильно ошибаешься, если думаешь, что смерть нескольких клеток — это худшее, в чём меня обвиняли». Я не несу никакой ответственности за эмоциональную привязанность, которую вы испытываете к объекту моего эксперимента. — Заткнись! — прошипела Хината. — Меня не волнуют твои дерьмовые черты характера! Я могу нагромоздить кучу нарушений закона, но когда система была красноречивой? Твои подопытные — это наши зиготы, которых ты продолжаешь убивать! Как ты смеешь говорить... «Боже мой, я могу делать с подопытными всё, что захочу. Ты можешь что-то сказать, только если сознательно что-то отдаёшь или готов что-то принять? На данный момент Хината Хьюга никак не связан с этими клетками.» «О, так ты намекаешь, что мои украденные гены будут культивироваться, как в каком-то бездумном эксперименте, а я буду убит ради твоего удобства? Ты ожидаешь, что я буду вести себя прилично, зная о твоих чудовищных намерениях? Да ни за что!» «Я ничего не жду от тебя, если только ты сам этого не хочешь. Ты этого хочешь? Я так не думаю. Ты недостаточно обеспокоен этим, я думаю, ты просто в шоке. Пусть это будет бессмысленный эксперимент, тебе-то какое дело?» «Потому что это мой ребёнок, придурок! То, что ты сейчас делаешь, — это то, что врачи делают при бесплодии! Разница лишь в том, что вероятность неудачи выше! С какого хрена мне должно быть всё равно?» «Ребёнок? Это клетки, мисс Хьюга. Ребёнком можно назвать только того, кто готов взять на себя ответственность в рамках программ по лечению бесплодия, как того требует ваш закон. Вы заботитесь об этих «детях», но отказываетесь брать на себя ответственность за них. Это уже слишком. Ваши эмоции меня заинтриговали. Как насчёт того, чтобы я предложил вам варианты?» Вы бы хотели выносить одного из этих «младенцев», и тогда я немедленно прекращу всё остальное, или вы бы предпочли, чтобы вам ввели сыворотку для потери памяти, и тогда вы бы продолжили жить своей жизнью? — Что? — выдохнула Хината. — Ты мне угрожаешь? Как ты смеешь... Не успела вспышка погаснуть, как Орочимару схватил её за щёки, впиваясь ногтями в её лицо. На его лице играла мерзкая ухмылка, и Хината жалела, что не может посмотреть на него так же, как Саске, вместо того чтобы сломаться. «Ты такая требовательная, это мило. Я дал тебе два варианта, выбирай». Ты — плод воображения Саске-куна, разве ты не понимаешь, через что мне приходится проходить каждый день, чтобы узнать, что получится, если мы извлечём тебя и его и поместим в другое крошечное тело? Мне непреодолимо любопытно, поэтому я позволю тебе выбрать. В естественном теле, в теле матери, ребёнок будет здоровым, в отличие от этих синтетических трубок. Я хочу знать всё, что можно знать, а ты — ветеран войны, разве ты не знаешь, что я делаю для достижения своих целей? Хината не смогла этого сделать. Все силы, которые она собирала, чтобы сдержать слёзы, иссякли. Она плакала, сломленная перед безжалостным, отвратительным существом. Часть её души надеялась, что Саске придёт и спасёт её от этой пытки. Другая часть её души смирилась с тем, что она проиграла, что её слабость взяла верх. Она согласилась. Мысль о том, что её ребёнок заперт в этой едкой жидкости, приводила её в ужас. Она боялась фантомного чувства, которое будет медленно поглощать её, и однажды останется только одно — раскаяние. «Хината — какого хрена, Орочимару! Отпусти её! Какого хрена ты творишь, проклятая змея!? Оставь её!» Она услышала, как голос Карин эхом разнёсся по белой комнате. Карин пыталась освободить её из лап Орочимару. «Что это за хрень?» Голос Карин задрожал, потому что она начала подозревать, что это может быть. Хината наблюдала, как Карин постепенно успокаивается, осознавая происходящее. Глаза Хьюга никогда никого не обманывали. Это была вершина их гордости, которую они обрели благодаря этому безошибочному качеству. Она тоже гордилась этим, как наследница: дальность и точность её бьякугана не имели себе равных. Однако в тот момент она была совершенно невосприимчива к собственным поступкам. Это было сильное отрицание, в котором она купалась. Как будто все её подростковые сомнения в том, что у неё красивые глаза, воплощались в реальность, но на этот раз по её собственному желанию. «А, это? Всего лишь ваши с Саске дети». Она ещё больше расстроилась, услышав отвратительный смешок и предсказание своего будущего. Ее ребенок. Когда ей было 19 и она была влюблена, ею манипулировали. Она думала, что ребёнок спасёт её брак. Он бы вернул ту искру, которая угасла после свадьбы. Ребёнок действительно спас её, превратив её бесплодную жизнь в нечто, чего можно ждать с нетерпением. Рождение Боруто и Химы не было запланировано, но они принесли в дом такую радость, что всё стало почти идеальным. Теперь она снова станет матерью, и ей предстоит пройти через запланированную беременность и неопределённость семейной жизни. Хината взглянула на пояс, на котором висел мешочек с лекарствами, необходимыми для этой беременности. Ей придётся терпеть это в течение 60 дней, лечиться в лаборатории Орочимару, пройти через множество трудностей только ради того, чтобы спасти жизнь. Она ненавидела себя за то, как сильно это на неё влияло, и презирала себя за мысли о том, что случилось бы с нерождённым ребёнком Саске, если бы всё изменилось сегодня. Карин настояла на том, чтобы они остановились на сегодня и продолжили путь завтра утром. Хината очень хотела вернуться домой или туда, где должен был быть её дом. Они добрались до Конохи рано утром, когда Солнце ещё не взошло. — Хината, — Карин протянула ей стакан с водой, когда та плюхнулась на диван. Химавари всё ещё спала, а Суйгесту прятался в тени. — Тебе не нужно... мы можем связаться с Саске, он всё уладит. — «Нет», — возразила Хината. «Я не могу просить его спасать меня каждый раз. Он и так уже очень помогает мне деньгами, своей командой, надеждой, и у меня не хватает смелости просить его о чём-то ещё. Я не хочу, чтобы кто-то ещё сражался за меня». «Хината, да ладно тебе, Саске так не думает. Это же ребёнок Саске, он имеет право знать...» «Он не останется с тобой, Карин!» — заплакала Хината. «Он… он столько раз спасал мне жизнь, я не хочу быть для него обузой, как для Нару… и это Орочимару, он не позволит никому из нас связаться с Саске, а если и позволит, думаешь, он остановится? Он перевернёт землю, чтобы найти другой способ!» «Мы сможем остановить его, если будем действовать сообща. Ты с трудом спаслась сама и спасла ребёнка в таком состоянии — Хината, я волнуюсь.» «Карин, ты правда думаешь, что мы сможем его остановить? Нет, мы будем пытаться изо всех сил. И ты знаешь, в каком я положении, я не могу пойти и попросить помощи у Хокаге. СМИ взбесятся, если об этом станет известно, — все будут указывать на меня пальцем! Эта деревня любит Хокаге, а Хокаге ненавидит меня». Хината провела потными ладонями по волосам, вновь переживая ужасные воспоминания. «Нет, нет, нет, я не могу рисковать судьбой своих детей, отдавая их в его руки!» «Хината, дыши!» — Карин встряхнула её за плечи. «Дыши, вдохни, сделай вдох! С тобой всё будет в порядке, и с твоими детьми тоже!» У Хинаты закружилась голова. Несмотря на то, что она выпила целый стакан воды, в горле пересохло. Она активно дышала, выдыхая через рот, чтобы не задохнуться. «Я не позволю никому причинить вред моим детям, Карин. Несмотря ни на что, я буду сильнее». Лекарство делало её раздражительной. Каждый день ей вводили 10 мл сыворотки, и что бы это ни было, оно вызывало изменения в её организме. Она стала счастливее…? У неё были подозрения, что Карин добавила в её рацион мультивитамины и посоветовала ей изучить множество ментальных дзюцу. Хината посвящала каждую минуту своего дня и ночи изучению многочисленных базовых дзюцу и их интеграции в свои искусства Хьюга. Неудачи приводили её в ужас. В плохие дни дзюцу каким-то образом срабатывало наоборот и оказывало на неё сильное побочное воздействие. Устав от того, что она постоянно получает травмы, она разработала фуиндзюцу, основанное на технике Хьюга, чтобы создать на себе гибкий защитный слой. Её запасы чакры всё ещё были недостаточно велики, чтобы полностью использовать Хаккэсё: Кайтэн во время спарринга, да и это было непрактично. Хината разработала версию, которая позволяла чакре вращаться, но не давала ей физического вращения в виде печати. Она воспроизвела законы физики, необходимые для создания вакуумной ладони, и закодировала их в виде печати. По крайней мере, таким было видение. Поначалу это было ужасно: вакуум разрывал её кожу, печать обжигала её, и слишком много чакры уходило на то, чтобы хотя бы как-то отразить несколько атак. Она часто падала на грязный пол. В течение 15 ужасных дней Хината училась справляться с негативной реакцией собственного дзюцу и постоянными атаками Суйгецу — физическими и стихийными. Её клинок, покрытый ржавчиной, медленно очищался, полируясь о более качественные металлы. На 16-й день она наконец-то сложилась. Вращающаяся мембрана была достаточно гибкой, чтобы отражать атаки, но при этом не сковывала её собственные наступательные движения. Хинате удалось снизить расход чакры до минимума, поскольку она была в форме печати. Ей приходилось тратить чакру в течение дня, но во время спаррингов она могла свободно использовать её без ограничений. Это небольшое достижение стало поворотным моментом. Она чувствовала, что добилась успеха, что все те воспоминания, которые были заперты внутри неё, вырвались наружу. Бой с Суигэцу в тот день стал открытым вызовом его превосходству над ней. На 17-й день Хината познакомился с новым персонажем. «Итак, малышка, чтобы повысить уровень твоей игры, у меня есть для тебя сюрприз!» Перед ней стоял огромный парень, который был в два раза выше Хинаты и в три раза тяжелее её. На его плечах была накинута коричневая шаль, и он выглядел суровым. «Это наш последний член Хеби, Джуго. Не смотри, а дерись!» Они решили сразиться без использования дзюцу. С Джуго было сложнее справиться. В то время как Суйгесту был проницательным и хитрым, Джуго полагался на инстинкты и грубую силу. В те моменты, когда Суйгесту уклонялся, Джуго принимал удар на себя и наносил более сильный. К концу спарринга она почувствовала себя гораздо более уставшей, а провал в памяти подтвердил, что она была без сознания. Когда она проснулась с раскалывающейся от боли головой в той же комнате с колючими оранжевыми стенами и простынями, она чуть не схватила разбитое стекло, чтобы ударить себя. «Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, — в отчаянии повторяла она. — Как я буду зарабатывать на своих детей, если буду постоянно падать в обморок? Как, чёрт возьми, я попаду в АНБУ, если не могу выдержать даже одного дня тренировок?» В последние несколько дней она старалась быть сильнее. Она вспоминала все те скучные лекции, которые «взрослые» читали ей о том, как добиться успеха и что для этого нужно. «Никогда не сдавайся», «подавай пример молодому поколению», «никогда не теряй свой настрой», «яркий рассвет после ослепительной ночи» — она использовала все эти советы. Она изо всех сил старалась быть лучшей матерью, чем подавленная, разведённая бывшая жена Хокаге. Тогда почему? Почему всё рухнуло в тот момент, когда ей пришлось столкнуться с неопределённостью? «Хинанана», — постучал Суйгецу. Хината вытерла лицо, надеясь, что её глаза не покраснели. «Ты там?» «Д-да». Её голос слегка дрожал, как и у всех после долгих слёз. К счастью, Хината научилась скрывать свои слёзы с самого раннего возраста. «Ты ведь не против, чтобы Джуго тренировался с нами, верно?» — он облокотился на дверной косяк и улыбнулся своей фирменной улыбкой. «Твоя координация и реакция на раздражители почти на уровне джонина. Было бы здорово, если бы ты смог одолеть кого-то вроде Джуго». «Да, всё в порядке. Я не против.» — заверила она. «Кабинет Нару-Хокаге можно превратить в гостевую комнату…» «Нет, он будет жить снаружи.» — Суйгецу пожал плечами. «Это опасно, не спрашивай почему. Скоро узнаешь.» «Он союзник Саске, разве плохо, что я хочу его пригласить?» «Он союзник Саске, поэтому не приглашай его. Дополнительные баллы за доброту, когда ты сам в дерьме.» — Суигесту прошёлся по комнате, нехарактерно для себя разглядывая стены. «Почему у тебя такие безликие стены? Ты ведь не против, если я покрашу их?» «Мой бюджет был бы против», — парировала Хината. «Эй, Суйгецу, вы же знаете, что я в курсе, что мы тратим деньги Саске? Сколько времени осталось до того, как я смогу поступить в АНБУ?» «Давай притворимся, что это твои деньги. Если ты не воспользуешься ими по велению Саске, их съедят капиталисты. Саске — кочевник, живущий в самом опасном месте, и я думаю, что он хочет получить хорошие предзнаменования. Что там говорят? Помоги нуждающимся». В поисках профессиональных уловок он постучал по стенам, поморщившись от вида грязи и цвета. «Кроме того, ты принимаешь у себя сына Саске, его телохранителей, его загородный дом и прислугу. Он щедрый человек, так что не беспокойся о мелочах.» «Что касается твоего второго вопроса, я думаю, тебе стоит пересмотреть некоторые жизненные решения. Джуго сейчас здесь, мы можем выследить Саске. Он положит конец садистским замашкам змеи. Тебе не обязательно быть жертвенной козой...» «Он не может. Орочимару — союзник Конохи, ты же не думаешь, что после того, как с ним «разберутся», не будет расследования? И разве у Саске нет другой работы, кроме как быть моим ангелом-хранителем? Он даже не уточнил, когда вернётся, и после всего этого, если он возьмёт длительный отпуск, кто я такая, чтобы ему мешать? Я знаю, что вы с Карин пытались его выследить». К чему привели тебя твои усилия? Что произойдёт, если Орочимару узнает о твоём плане? А что, если... Я не буду этого делать. «Ты уже это делаешь. Ты уже спланировал, как уничтожишь себя, начав с того, что не покрасишь эту комнату. Для АНБУ нужен особый набор навыков, которые Хокаге считает полезными, не такие броские, как у Саске, а эффективные. Джуго — это огромный валун, ты не можешь использовать свои техники Хьюга, и он просто не пробьёт его, чтобы нанести такой удар». Почему бы тебе не поработать над дзюцу, которое незаметно усилит твой физический контакт без этой скучной стойки Хьюга? «С ней всё в порядке. Стабильное развитие. Нет суицидальных наклонностей, но она быстро устаёт. Других подозрений нет. Клоны проводят поверхностную проверку, но пока не заметили Карин или Суйгецу. Дети быстро учатся». Саске провёл пальцем по загнутым краям записки, в которой содержалась важная информация, на которую он открыто делал вид, что ему всё равно. Он знал, что Джуго может сделать что-то подобное, а также знал, что Карин и Суйгецу не будут сидеть сложа руки, опасаясь за свою жизнь. В своей манере не вмешиваться он мог бы даже поблагодарить их. Он действительно скучал по дочери и женщине, с которой она жила. Их общие жесты всплывали в его памяти, как надоедливая мелодия, услышанная на улице. Впервые в жизни он мог оправдать ту помощь, которой его наделили. Он испытывал жутковатое удовлетворение от осознания того, что по возвращении ему не придётся заботиться о пострадавших или поддерживать натянутые отношения. Он так долго был бездомным, что теперь, когда на него падают тени, ему хочется домой. Чувствуя себя виноватым, он решил покаяться и попытался взять на себя ответственность за поступки членов своей семьи. Теперь он устал притворяться и убегать. В его семье действует принцип «если Учиха чего-то хотят, они это получают». Это можно применить и к чувству вины за то, что его бросили. Он не выбирал, что его бросят, это сделали за него. Он не выбирал, что станет маньяком после смерти людей, это сделали за него. Он не выбирал, что станет марионеткой в руках утончённой женщины, но это выбрали за него. Кто такой Саске, как не слуга судьбы? Он надеется, что однажды Сарада простит его за то, что он ушёл, и за то, что у него не сложились отношения с её матерью. Он также надеется, что однажды сможет подобрать слово, которое не будет ассоциироваться с любовью, чтобы описать это безумное чувство, которое он испытывает к пятифутовой катастрофе в человеческом обличье. По крайней мере, теперь он признаёт, что у него есть некоторые чувства. Какая разница, если они обвинительные? В песне на моём родном языке есть фраза ''без тебя даже дыхание кажется стеклянным'', которая вдохновила меня на создание следующей главы. Я не знаю, имели ли они в виду осколки стекла, которые могут порезать, или полупрозрачное чувство одиночества, но что бы это ни было, теперь это моё творение. Большое вам спасибо за отзывы! « Первый « Предыдущий Глава 14 из 15 Следующий » ОбзорПри всём уважении, я заслуживаю проклятий за то, что опоздал на год. Сумбур про карьеру. Если честно, я думал, что люди не забыли об этом и перестали читать, ну и ладно. Однако тот факт, что я всё ещё читаю это, вернул меня к реальности. Я также получил уведомления о том, что эта история всё ещё в избранном и на неё подписаны, спасибо вам, ребята, это заставило меня поднять свою прокрастинаторскую задницу и заняться делом. Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, насколько этот фанфик недоработан, и я не жалуюсь, потому что нужно с чего-то начинать. Я рад, что много лет назад набрался смелости и написал это. Лично я считаю, что персонажам, которые не являются Хинатой или Саске, не хватает эмоциональной глубины. Последние главы были неплохими. Я думаю, что история становится более интригующей, когда персонажи не просто играют свою роль, а вмешиваются в происходящее, как это делают люди. Делает его более живым или что-то в этом роде. У меня так много незавершённых работ, что даже неловко. Недавно я перечитал «Путеводитель по аду» Учихи и был просто ошеломлён. Трудно поверить, что я написал это своими руками. Я почти уверен, что буду в аду раньше, чем Учиха. Я позабочусь о том, чтобы четвёртая глава была опубликована. Лабиринт Где «засада» становится синонимом «побега». «Можешь ненадолго отвлечь Джуго?» — как бы невзначай спросила Хината Карин, которая нарезала какие-то овощи. — А? — Карин в замешательстве уставилась на неё. «Мне кажется, он следит за мной. Не в плохом смысле, а скорее для защиты? Мы не сможем выйти из дома, если он что-то заподозрит.» «Ты думаешь, Саске…? на самом деле бросит это. Если ты этого хочешь, я сделаю это». Она слишком часто разговаривала с Саске, чтобы не знать, что будет дальше. «Скажи мне, ты серьёзно собираешься пойти в змеиную лабораторию ради того, в чём он тебя убедил? Хината, да ладно тебе, ты уже неплохо продвинулась в обучении шиноби, ты можешь попасть в АНБУ». Учитывая всё, как ты думаешь, сможешь ли ты сейчас справиться с ещё одним ребёнком? Ребёнком кочевника? Ребёнком, который потенциально может обладать очень мощным додзюцу? Ты и так с трудом справляешься, а тут ещё и ребёнок! «Что же мне тогда делать? Я и так прячусь от Хокаге, я избегаю его любой ценой, лишь бы он оставил Сараду в покое! Орочимару — союзник Конохи, и если мы пойдем жаловаться, то нас спросят, как мы смогли пройти мимо всех этих охранников! Как я выжил? Почему я пытался покончить с собой? Меня отправят в психушку, Карин!» На этот раз я предполагаю, что мы пойдём к Хокаге, попросим его о помощи, и он согласится. Что дальше? Лаборант узнает о зиготах, в которых есть ДНК меня и Саске. Пойдут многочисленные расспросы, а я едва пережил этот проклятый скандал! Хокаге меня ненавидит. Он заберёт моих детей только из-за этого! «Но если я соглашусь на это, если я забеременею, то, во-первых, Орочимару перестанет экспериментировать над ними. Ребёнок с таким мощным додзюцу будет хотя бы знать, кто его мать! Орочимару обязан обеспечить безопасность моего ребёнка. Я ещё не готова стать шиноби, я могла бы потренироваться несколько месяцев, а потом прочитать все эти свитки». Они уже сделали меня изгоем, и люди не будут гадать, почему я не выхожу из дома. А Саске ведь вернётся, верно? Когда-нибудь он вернётся. Как ты думаешь, после всего, что он сделал, правильно ли с моей стороны бросать его ребёнка? «О, Хината!» — Карин обняла её. «Ты слишком много думаешь. Этот 60-дневный период подходит к концу, и я надеялась, что ты передумаешь. Мы уже здесь, и с этим мы тоже справимся. Мы всё равно попытаемся связаться с Саске, и нет, не из-за Орочимару, а потому что ты будешь носить его ребёнка. Он имеет право знать». Она неохотно согласилась. Большая часть её души была убеждена, что Саске имеет право знать, но коварная часть её души ужасно хотела увидеть его реакцию. Разозлится ли он? Решит ли он никогда больше с ней не разговаривать? Было ли это вообще уместно с его стороны? Что бы это ни было или ни будет, сейчас у неё есть небольшой шанс сбежать. «Зачем ты вернулась в таком состоянии? У тебя что, выросло ещё 10 конечностей, чтобы отбиваться? Хоть бы раз воспользовалась своей проклятой рыжей шевелюрой», — ворчит Суйгецу, раздражаясь ещё больше, когда Хината, пошатываясь, идёт через гостиную. Было три часа ночи, Хината была пьяна и едва могла идти прямо. Она разгромила гостиную, швыряя мебель во все стороны, а потом сдалась и вырубилась на диване. «Заткнись, дешёвая пиранья», — Карин сверкнула глазами. «Мы задержались из-за некоторых проблем, и она была непреклонна в своём желании вернуться к детям. Мы не для того проделали весь этот путь, чтобы Орочимару теперь мог использовать транспортное дзюцу». «Надеюсь, он умрёт от собственного яда», — язвительно пробормотал он. «Ну что, как всё прошло?» «Он провёл над ней кучу тестов, чтобы её организм начал вырабатывать гормоны. Он вырубил её, ввёл зиготу и оставил спать. Она проснулась вся в поту и с огромным желанием вернуться домой к детям». Она вздрогнула, вспомнив, в какой беспорядок она превратила комнату, прежде чем Карин наконец согласилась на эту глупую затею. «Я правда ненавижу этого парня за то, что он сделал её такой несчастной». «Ты уже давно поливаешь своего кузена грязью. И я задаюсь вопросом, — его лицо стало серьёзным, что — как ни странно — заинтриговало её. — Насколько он порядочный человек, если устроил пожар, а потом продолжил жить своей обычной жизнью? Можно ли это назвать порядочностью? Я не тот, кто может говорить о порядочности, но, чёрт возьми, это просто отвратительно». Мы здесь уже несколько месяцев, и, если не считать проверок, за нами никто не следил. Сакура не из тех, кто позволит своей малышке нянчиться с другой женщиной, а Наруто не трус. Почему они полностью игнорируют эту ситуацию? «Во-первых, что бы я ни говорил, всё это чёртова правда. Во-вторых, я думал, что Наруто пытается разрядить обстановку, давая Хине свободу. Их развод где-то затерялся, и его это, похоже, устраивает. Меня не устраивает его отношение. А ещё я думаю, что его самолюбие задето, потому что Саске-кун берёт на себя расходы». «Ты специально покупаешь более дорогие продукты, чтобы позлить его? Я уверен, что Саске не против, но это определенно попадает в цель». Он бесстыдно хихикнул. Хината была самой раздражительной из них, единственной, кого волновали деньги, которые Саске все равно разрешил им тратить. Они были мелочными. Роскошная жизнь определенно сказывалась на их любимом хокаге. Он был уверен, что Саске тоже это одобрит. «Мне неприятно это говорить, но Хинате нужно провести черту. Я бы не был таким слабаком, если бы она не была беременна от мужа любовницы своего мужа, но что ж поделаешь». «До сегодняшнего дня я молился, чтобы она куда-нибудь делась или чтобы Саске применил свою божественную силу и оказался там, где он нужен. Вместо этого мы получили маньяка-змею с продолжительностью жизни медузы, который наслаждается нашими страданиями. К тому же этот парень на всякий случай оставил пару своих змей-призывателей по всему дому. Не позволяй Химе сделать браслет из змеиной кожи.» «Ты можешь доверить мне свои обязанности». Карин бросила на него взгляд, который ясно говорил: «Нет, не можешь». «И что теперь?» «Технически она ещё не беременна, то есть не вынашивает ребёнка. Нам придётся подождать несколько недель, чтобы получить подтверждение. Помимо стандартных тестов на беременность, нам нужно будет пройти медицинское обследование. В первые несколько месяцев она может продолжать тренироваться, но не слишком усердно. В таких ситуациях чакра концентрируется на зарождении новой жизни, и хотя некоторые куноичи предпочитают продолжать жить прежней жизнью, это ненормально, и я бы очень хотел избежать каких-либо осложнений». Никаких обезболивающих или других фармацевтических препаратов, никакого алкоголя, курения и прочего, с чем она уже знакома. Доставка будет осуществляться в лабораторию Орочимару, которую он обещает переоборудовать во что-то подходящее. У меня уже есть опыт в этом деле, я буду там. — Она вздыхает, долго, тяжело и устало, как будто хочет умереть, лишь бы не заниматься этим. — Это лучший сценарий, который я могу сейчас придумать. «Мы ни о чём таком не думали. Кому-то из нас придётся ездить в лабораторию сдавать анализы крови и всё такое? Не стоит испытывать судьбу, мы и так уже загнали её в угол. А как же тот парень с транспортным дзюцу?» «Я думаю, что этот парень — клон, который сгорает после каждого использования. Орочимару сказал, что дзюцу не завершено, и нас выбросило за пределы...» «Ты тащил психически неуравновешенную и физически нездоровую женщину всю дорогу от границы? Джуго или АНБУ были бы уже здесь!» — прошипел он, явно недовольный тем, как всё обернулось. «Что ещё за неполное дзюцу? Ты не мог просто вырубить её и спокойно путешествовать? Ты что, променял свой мозг на ещё более плоскую грудь?» «Сука, если бы я мог, я бы уже стал Хокаге и разрушил эту грёбаную страну. Она отказалась меня слушать, и разве ты, чёрт возьми, не веришь в «изобретения» Орочимару? Мы явно одни из них. Джуго не было рядом, как и АНБУ, только одна кошка с украденной рыбой». В Конохе достаточно пьяниц, чтобы ещё одна вела себя соответствующе, — Карин сверкнула глазами так, что было слышно, как хрустят её очки. Шпионаж был её профессией. В отличие от Саске, у которого были дизайнерские винтажные глаза, у неё были чувства. Клетки её тела могли заклинать сон. «Слушай, пока я не укусил тебя своими уродливыми зубами. Мы не будем проходить через барьер, тьфу, нет. Нам не нужно проходить эти тесты так часто. Раз в месяц будет достаточно. Орочимару заверил, что транспорт будет готов в течение двух месяцев. До тех пор три теста, да?» У неё раскалывалась голова. Она и не подозревала, как сильно ненавидит резкие химические запахи, пока ей не пришлось покинуть этот дом, в котором пахло лавандой. «Начинается туристический сезон, и Коноха будет применять методы, не связанные с проверкой безопасности, чтобы обеспечить защиту. Если нас поймают с кровью Хинаты, то — сами понимаете». «Как же легко тебе перечислять наши кошмары. Ты когда-нибудь задумываешься о решениях?» «Ты хоть иногда думаешь, прежде чем говорить? Орочимару предложил несколько вариантов. И прежде чем ты начнёшь лаять, как сука в течке, я хочу уточнить, что был против всех них. Мне пришлось быстро принимать решение. Я выбрал тот, который обеспечил бы нашу безопасность. Сначала он предложил, чтобы он сам приехал в Коноху и очень осторожно...» «Плевать и гадить на это», — вмешался Суйгецу с ядовитой усмешкой. «В этом мужчине, женщине, змее, да в ком угодно нет ничего сдержанного. Ты видишь «это» днём и думаешь: «О, очень мужественная невеста», а потом видишь его ночью в этом белоснежном платье, и ты сам обделываешься, потому что сегодня действительно не та ночь, чтобы быть растерзанным призраком. Он приходит, и Ямато тоже, и АНБУ тоже». Мы защищаем ребёнка — в лучшем случае это скандал, но всё же, какого чёрта он развязал эту кровавую войну? «Клянусь, просто заткнись. Я рассказываю тебе о самых дерьмовых вариантах, которые у него были, чтобы я мог спокойно принять решение. Просто засунь это себе в штаны и слушай. Следующим вариантом было присутствие самой Хинаты. Отличный план, чтобы нас всех казнили. Новая технология, которую они внедряют в туристический сезон, по сути, считывает и записывает чакру. Можно изменить лицо, голос, отпечатки пальцев, но не чакру». У каждого крупного клана здесь есть свои отличительные черты. Если они заметят Хьюгу, бегающего по границе, нам конец. Не говоря уже о том, что будет, если двоюродный брат Наруто возбудится из-за своей жены и заявится сюда. Это тоже исключено. «Хватит нести чушь, чувак. Просто скажи, какой вариант ты выбрал. Я понимаю, что все они находятся где-то между дерьмом, ещё большим дерьмом и самым большим дерьмом». Он провёл руками по своим торчащим волосам. Это было ужасно. Они сидят здесь, как кучка идиотов, и делают ставку на наименее вероятный способ кастрации. «В ходе крошечной шпионской миссии мы сдаём анализы крови здесь, в Конохе. Я захожу туда и притворяюсь, что у меня кружится голова, а затем сдаю анализ крови. Я меняю свою кровь на кровь Хинаты, пока они на мгновение теряют бдительность. В напряжённые дни. На то, чтобы добраться до нужного номера, уходит добрых пару часов». Мы взламываем компьютер, немного раньше времени прощаемся с дежурной медсестрой, я меняю свой распорядок дня, беру отчёты, удаляю историю болезни и убираюсь оттуда к чёртовой матери до прихода следующей смены медсестёр. — Карин скривилась и плюхнулась на диван. Простая миссия, раз плюнуть для таких ветеранов войны, как она. Тогда почему эта идея не даёт ей покоя и заставляет кричать «отбой»? «Это всё равно что выбирать между тем, чтобы выпить яд, повеситься на верёвке или быть растерзанным Джууго. Может, дело в погоде, а может, я так чертовски устал учить детей, готовить, стирать, убираться, что мне всё мерещится, но какого чёрта ты тянешь руку к своей красной заднице, чтобы ущипнуть себя за нос? Может, тебе просто пробраться сюда ночью и сдать анализы? Лёгкий выход, нулевой риск». «Хороший вопрос, я впечатлён. Аппараты, которые используются для анализа крови, — изобретение Орочимару. Единственная причина, по которой это вообще возможно, — то, что этот змей подарил Конохе такой аппарат. В знак признательности? Нет, для подобных ситуаций. Он уже давно вынашивал этот план. Недостаток этой штуки в том, что она потребляет чертовски много электроэнергии, чёртов генератор высокого напряжения». А ещё он издает звук сотен пустых желудков. Если я включу эту штуку ночью, люди узнают. Все, что мы можем сделать, — это удалить отчеты, как будто их никогда и не было. Зачем мы это делаем? На случай, если в их записях появится сигнал «о, это же тест на беременность жены нашего милого Хокаге». «Как банально. Как будто Орочимару всегда знал, что всё сведётся к этому...» «Он это сделал. Если бы Хината отказалась, он бы сделал то же самое с Сарадой и Боруто. Может быть, чуть позже». Карин не нравилось, как это прозвучало. Учитывая все эти интенсивные исследования, которые она обнаружила в той проклятой лаборатории, это было нечто большее, чем случайный эксперимент. Хината приняла пулю, которая была нацелена на её детей. Под этим она подразумевает Борути, Химу и Сараду. «Ты, блин, издеваешься. Ты шутишь, да? Это так-так орочимару с его стороны. Дети ещё даже не достигли половой зрелости!» «Я не знаю как, но у него уже есть ДНК Боруто. Она была в комнате для хранения». Много лет назад такая информация произвела бы на неё такое же впечатление, как человечество на Орочимару. Однако теперь, проведя столько недель здесь с Хинатой и детьми, она понимает, что это было чертовски безрассудно, аморально и так далее. «О, эти мерзкие ублюдки, думаю, Саске был бы рад услышать эту новость и наконец-то разрезать это бремя на земле на кусочки размером с семечко. Он бы использовал Кусанаги для чего-то большего, чем финансирование педофилии среди несовершеннолетних». «Боже мой, просто заткнись на минутку. Ты спросил о том, о чём я тебя просил?» «Развод? Да, да. Наруто сделал это через Шикамару. Никто не знает о разводе. Я имею в виду, что все понимают, что между Хокаге и его женой не всё в порядке, но бедняги всё ещё думают, что у них всё наладится. Если мы составим документ, в котором Хината потребует развода, он распространится быстрее чумы». Лично ему нравилась эта работа — шпионить. Он целыми днями сидел дома, нянчился с детьми, и у него всё затекло. «А мы не можем его подделать?» — задумалась Карин. В былые времена они могли дублировать свитки, просто взглянув на них. Наверняка они могут сделать это и в наше время, верно? «Сложный пропуск. Развод — это табу, люди здесь скорее будут терпеть насилие, чем потребуют развода. Лишь несколько заведений имеют на это право. У каждого из них дурная репутация. Допустим, мы каким-то образом взломаем этот код, тогда на следующем этапе нам придётся штурмовать офис Хокаге. Да, дамы и господа, давайте поговорим о том, как задерживать дыхание и погружаться в брюхо акулы». Затем совет одобряет или в большинстве случаев «рекомендует» парную терапию. Под «большинством» я подразумеваю 99 %. Единственная лазейка — барабанная дробь — Шикамару. Он гений, создавший эту систему. «Значит, у Наруто есть игроки, судья, зрители и чёртово поле?» — В общем, да. Сакура была на пике своей карьеры. Во всех пяти странах, если какое-то имя и упоминалось в медицинской сфере после Цунаде, то это было имя Сакуро Харуно Учиха — возможно, уже не Учиха. Она ведь теперь разведена, не так ли? Формально она развелась, но юридически ещё не подписала документы. Фамилия Учиха по-прежнему часто встречается рядом с её именем. Через несколько дней всё будет в порядке. Сарада вернулась бы, а Саске забрал бы свой чёртов развод. Стал бы он? Неужели он? С таким-то самомнением? Всё, что она делала, было ради Саске. Мысль о том, что Саске и Наруто опередят её, приводила в замешательство. В подростковом возрасте она пахала как проклятая, но зачем? Она хотела, чтобы её Саске-кун вернулся к ней, в команду № 7. Пока Наруто был влюблён в принцессу Бьякуган, Шикамару и Темари были практически женаты, и даже Ино остепенилась с таким эмоционально закрытым человеком, как Сай, она ждала. Ждала своего принца. С надеждой в глазах она ждёт, когда он обратит на неё внимание. С радостью в сердце она ждёт, когда он смирится с её присутствием. В конце концов скорлупа Саске треснула, а может, он просто сжалился над ней. Они не поженились, как Наруто — герой. Не было ни приглашённых гостей, ничего. Она вернулась с ребёнком. Люди думали, что это сказка. Это была сказка для Сакуры, которой едва исполнилось двадцать и которая была влюблена в самого красивого парня в классе. Она ни разу не пожалела о тех годах тоски. Неуверенность исчезла, когда она впервые его поцеловала. Она это сделала. Он просто подчинился. А теперь посмотрите на них: он развёлся, а она должна ему подчиняться. Сакура сходила с ума. Ей следовало обратить внимание на то, что мать попросила её найти кого-то, а не ниндзя-изгоя. Она пошла против воли родителей и вышла замуж за самого разыскиваемого антагониста, ставшего главным героем. Классика литературы. Беда на всю жизнь. Были ли её действия правильными с моральной точки зрения? Нет, ни в коем случае. Измена — это плохо, несмотря ни на что. Сожалеет ли она о том, что сделала? Нет. Она что, стерва из-за этого? Может быть. Сделала бы она это снова? Да. Саске расстроен, обижен, разочарован, и это вполне объяснимо. Однако Саске не вправе решать за неё. Он не был тем супругом, которого оставили с ребёнком, чтобы он отвечал на вопрос «Где папа?». Он не был тем супругом, которому приходилось стоять среди родителей и их детей и чувствовать себя опустошённым из-за того, что он не может стать отцом для их растущего ребёнка. Он не был тем супругом, который каждый день перед сном молится о том, чтобы увидеть хоть один взгляд, получить одно письмо, увидеть хоть один знак — что угодно. Он не был тем, кого настолько лишили прикосновений, что даже мысль о другом человеке выводила его из себя. Он не был таким. Он не стал бы. У каждого «не» есть причина. Искупление. Травма. Всякая всячина. Теперь Сакура — медик. После войны было несколько случаев, когда пациентов удавалось вывести из состояния травмы. Сакура была бы эгоистичной стервой, если бы сравнивала травмы, особенно такие ужасные, как у Саске, но она знает, что если бы он попытался, то у него бы получилось. У него всегда получалось. Она знала, что это уже не травма, а просто удобство. В какой-то момент Сакура так долго обходилась без него, что смирилась с этим. Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела Наруто с Хинатой. Хината, несомненно, была сильнейшей в своём клане, обладала поразительным радиусом действия бьякугана, а также мастерством в тайдзюцу. В расцвете сил она отказалась от роли наследницы — того, ради чего она работала всю свою жизнь, — чтобы Наруто мог осуществить свою мечту. В ответ Наруто боготворил землю, по которой она ходила. Все в кабинете Хокаге знали, что «Хина-химэ» — это волшебный трюк. Если на Хокаге ничего не действует, то сработает она. Наруто сиял ярче, чем горящая Хината. С ней тоже должно было произойти что-то подобное. Наруто стал Хокаге, теперь он был героем, но он всё ещё был чёртовым ниндзя. Как и все они. Саске не мог свободно передвигаться, потому что пять наций простили его, а он простил их, потому что Какаши заверил всех, что у него есть ребёнок и жена в Конохе и он не пойдёт против них. У Конохи не хватило смелости рассказать правду о печально известной резне Учиха. К концу войны Саске, вероятно, был самым сомнительным из злодеев. Следует опасаться того, кто перешёл на другую сторону, а не того, кто остался верен одной. Конечно, Какаши провернул трюк, дав Саске «задание», но сколько времени прошло, прежде чем начали возникать вопросы? Сакура не была дурочкой. Как раз в тот момент, когда Какаши получил множество приглашений из пяти стран, в её жизни волшебным образом снова появился Саске. Он согласился взять её с собой. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Она знала это, но сердце хочет того, чего хочет. Она наслаждалась каждым мгновением, проведённым с ним, как последней каплей пресной воды на земле. А потом, как самый приятный весенний ветерок, он растворился в мире грёз. Она этого ожидала. В этой части истории она говорит: «Со временем стало легче». Но это было не так. Каждый день просыпаться в пустом браке было тяжелее, чем в предыдущий. В отчаянии тоска по Саске переросла в зависть к Хинате. Хината. Хината Хьюга. Принцесса Бьякугана. Наследница престижного клана Хьюга. Возлюбленная героев союзных наций, которая в мгновение ока похитила их героя. Хината, которая превратила такого идиота, как Наруто, в самого здравомыслящего человека, которого она когда-либо видела. Наруто, который раньше поглощал рамен, теперь раздавал приглашения в магазин рамена, потому что «дома была еда». Наруто, который раньше работал не покладая рук, чтобы его заметили, теперь взял отпуск, чтобы провести время с семьёй. Она любила сурового Наруто, а он в ответ стал для неё самым обходительным мужчиной. Союз, заключённый на небесах. Союз, о котором Сакура всегда мечтала. Где-то в глубине души зависть переросла в ненависть. Нельзя винить её за то, что она яростно ревновала человека, который жил идеальной жизнью. Особенно когда у Хинаты родился второй ребёнок. Никто из «Новичков 9» не хотел ещё одного ребёнка, они с трудом справлялись с одним. Когда Хината объявила о своей беременности, Сакура вспомнила, как девочки без конца её баловали. Если Сакура и хотела чего-то больше, чем жизнь с Саске, так это детей от него. Она любила Сараду всем сердцем, но в глубине души всегда хотела, чтобы у неё было больше одного ребёнка. Ещё один, который будет называть её «мама», ещё один, на которого она сможет смотреть и вспоминать о Саске. Как могло её сердце радоваться за Хинату, если оно было истерзано и измучено? «Наруто?» — она осторожно заглянула в кабинет Хокаге. Она уже давно стучала в дверь. Хотя они не в тех отношениях, когда ей нужно его разрешение, чтобы быть рядом с ним, она не хотела оказаться на его стороне, когда он так усердно работал последние несколько дней. Он был погружён в свиток, который очень напоминал отчёт АНБУ. «Наруто?» «А, Сакура-тян». Та же слащавая улыбка, тот же приторный тон, тот же Наруто, который, как бы он ни старался это скрыть, всё ещё без ума от своей жены. Сакура знает, что они с Наруто очень похожи. Они могут быть самыми большими стервами в мире, но в конце концов они вернутся к своим супругам. Она это понимает, и, вероятно, именно это даёт ей столько рычагов для того, чтобы после всего сказанного и сделанного продолжать вести себя вызывающе. «Тебя что-то беспокоит?» Она сделала несколько шагов в его сторону, осторожно ставя ноги. «Как обычно, Сакура-тян, как обычно», — ответил Наруто с притворной уверенностью. На его столе, где было аккуратно разложено множество отчётов АНБУ, ежемесячных отчётов об инфраструктуре, академических отчётов и отчётов о развитии, красовалась фотография Хинаты, которая выглядела так, будто напилась. И если он правильно догадался, то женщину, которая поддерживала её, звали Карин. Узумаки Карин. Его единственная живая родственница, которая даже не потрудилась поздороваться с ним. Или хотя бы сообщить, что она здесь. Наруто уверен, что, если бы она пришла сюда одна, этой ошибки бы не случилось. Он знает, что задумал Саске. Это жалило его, словно сотня пчёл жалила его в шею, когда он каждый день просыпался в тишине. Развод? Конфронтация? Счета? Почта? Письма? Ничего. Чем дольше он тянет, тем больше ему хочется вернуться к жене. Он бы так и сделал, сделал бы гораздо раньше, если бы Саске не вмешался. Теперь он застрял здесь, смотрит на жену через линзы и представляет её с другой женщиной. «Тогда всё в порядке, я уверена, что ты справишься, как всегда». Он так ужасно с этим справляется, что она жалеет его, стоя за закрытыми шторами. «Наруто, где Сарада?» Наруто отлично разбирается в дипломатии. За годы службы он убедил многих людей в личных вопросах. Но этот разговор о ребёнке Сакуры, который теперь живёт с его женой, не даёт ему покоя уже несколько дней. Как прилипшая к штанам жвачка. «Сакура-тян, я знаю, ты очень беспокоишься о Сараде. Мне очень жаль, что я не смог оттянуть этот момент подольше». Хорошая новость в том, что Сарада не с Саске. Она с Хинатой — «Верни её. Мне всё равно, верни мне мою дочь». Взгляд Сакуры стал упрямым. Она могла пожертвовать своим мужем, о котором так долго мечтала, но не дочерью, никогда. «Это не так просто, ты должен понимать...» «Не надо, не надо вешать на меня эту чушь. Ты Хокаге, и если бы захотел, то мог бы подчинить себе пять наций! Кто такая Хината? Да никто, у неё нет ни сил, ни прав…» «Сарада переехала к ней по собственному желанию. Ханаби, наследница клана Хьюга, была свидетельницей. Клан Хьюга направил официальное уведомление от имени Хинаты о том, что Учиха Сарада добровольно решила остаться с Узумаки Хинатой. Если ты плохо осведомлена, Сакура-тян, то в Конохе ребёнок старше 12 лет может сам выбирать, с кем ему жить». Если бы я оторвал её от тебя, можешь быть уверен, что есть большая вероятность, что ты никогда не получишь её обратно. — Наруто был добр, даже самокритичен, но есть одна вещь, которую он не потерпит, — неуважение к своей семье. Сломанная или нет. Она никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной. Не из-за юридических тонкостей или чего-то подобного, а потому, что на этот раз ей удалось настроить Наруто против себя. Она совсем не понимает этого парня? Чего он хочет? Ебли? Возбуждения? Что его сдерживает? Что нужно сделать, чтобы стать Хинатой? Она терпеть не может Хинату, ей бы подошло что угодно, только не Сарада. Сначала она думала, что Сараде нужно немного личного пространства, а теперь она задаётся вопросом: а что, если ей комфортно вдали от неё? Честно говоря, у Сакуры не хватит сил смириться с этим. В отличие от Хинаты, чьи двое детей пляшут под её дудку, у неё есть только одна дочь, которая — единственное, что у неё когда-либо будет. Она знает, что если бы Наруто действительно захотел, он мог бы всё изменить. Он этого не сделал. В её голове царил хаос, она впилась ногтями в ладонь. Она не может, не может жить с мыслью о том, что её ребёнка могут забрать. Ни на месяц, ни на день, ни на час, ни на долю секунды. Она уже теряет рассудок, принимает слишком много антидепрессантов — ради кого? Ради Сарады. Ради материнства. Что бы ни случилось, её материнство не выдержит этого груза. Она прожила достаточно жизней, чтобы люди могли нести о ней всякую чушь. Всё можно предугадать: развод Саске, отказ родителей от неё, но не отказ Сарады. Она не потерпит, чтобы её лишили материнства. Если Наруто ничего не предпримет, она сделает это сама. Когда она это сделает, даже ад замёрзнет, прежде чем её удастся остановить. В первый раз, когда Сарада пришла в дом Хьюга, её привела с собой Химавари. Хотя она и была немного удивлена, ей были рады. В первый же день она заметила, что одна тарелка с сладкими десертами была приготовлена только для Химы. Когда она пришла, по мановению руки Хиаши-сана появилась ещё одна тарелка. Она ненавидела сладкие десерты, но это было бы совсем не по-гостеприимному. От одного кусочка пирожного у неё на языке образовался узел. Она с трудом сдержала хмурый взгляд. Прежде чем она успела откусить ещё один кусочек этого ужасного сладкого пирога, Химавари выхватила у неё тарелку. «Хина-ни! — прощебетала Хима. — Сара-ни не любит сладкое!» «Ой, Сарада, надо было тебе что-нибудь сказать. Честно говоря, никто в доме не может есть эти блюда, кроме нашей милой Химы». Ханаби пощекотала Химу, и та снова рассмеялась. На её тарелке появилось солёное печенье и свежеиспечённые булочки. Аромат действительно заставлял её сдерживаться. «Ешь, малыш». К чёрту манеры. Булочка растаяла у неё во рту, она была лёгкой, но маслянистой и такой идеальной. Теперь, когда она вспоминает тот момент, он уже не кажется таким замечательным. Однако на Сараду он произвёл впечатление на всю жизнь. С тех пор по воскресеньям, когда она приходила в гости вместе с Химой, на столе стояли две тарелки: на одной был метафорический диабет, а на другой — острая, солёная выпечка. Иногда для неё готовили новое блюдо. Ханаби-нэ спрашивала, как всё прошло, и в 10 из 10 случаев всё было настолько вкусно, что она всегда просила добавки. Она и не подозревала, но постепенно из гостьи превратилась в члена семьи. Хима стаскивала с её тарелки несколько лакомств, и, несмотря на то, что от одного присутствия Химы рядом с тарелкой Сарады в воздухе витал невыносимый запах сахара, Сарада откусывала от «менее сладких». Они были вкусными, ей особенно нравились те, что были сделаны из сезонных фруктов. Ханаби-неэ объяснила бы, что вкус лучше, потому что ингредиенты были выращены здесь, на территории комплекса. Сначала она подумала, что это шутка. Потом она стала замечать там самых разных людей: пекарей, горничных, слуг, садовников, тренеров, учителей и даже пожилых людей, занятых той или иной работой. Это было похоже на экосистему. А может, именно в этом и заключался смысл слова «клан». Не только она и её мать жили в доме с веером Учиха, но и другие члены семьи, кровные родственники. Химу ласково называли «Хима-химэ». С тех пор как она начала тренироваться, к ней присоединились и другие дети из клана Хьюга примерно её возраста. У Химы был наставник. Он следил за тем, чтобы она благополучно добралась до дома и вернулась обратно. Если она получала травму, её всегда аккуратно перевязывали и дезинфицировали. Кто-нибудь обязательно оставлял для неё угощение. В дни, когда поднимался занавес, их просили не ходить в додзё или офисную зону, потому что там проходили «собрания клана». Иногда к ним заходили люди, не принадлежавшие к клану Хьюга, чтобы устроиться на работу. Никто не учил её, что такое клан. Она видит это своими глазами: уважение, достоинство, единство, которые всегда на виду. Она бы немного позавидовала. Кроме бабушки с дедушкой, которых она редко видела, у неё не было родственников. Ближе всех к тёте была Карин, но это было слишком случайно. Когда весна сменилась летом, зависть превратилась в тоску. А когда лето сменилось осенью, тоска переросла в сильное чувство близости. Несмотря на то, что она не была ни Хьюгой, ни Узумаки, она тоже стала частью семьи. Как и в случае с Карин и Суйгецу, не обязательно, чтобы в ваших клетках была одинаковая ДНК. Иногда это просто место, где можно расслабиться. Страх не вписаться в коллектив быстро прошёл, когда Хана-нэ потащила её на тренировку по тайдзюцу. Она сказала: «Для тайдзюцу не нужны глаза без зрачков, дурачок». Ей не нужно было ничего, кроме капельки смелости. И вот однажды, когда они лежали на кровати — на кровати, которую построил Суигэцу, — она набралась смелости и спросила Химу, для чего та тренируется. Почему она хочет стать сильнее? Сарада хотела стать Хокаге, чтобы спасти мир. А она тоже? В отличие от неё, Хима не нуждалась в такой защите. У неё всегда будет семья, готовая отдать за неё жизнь. Хима пожал плечами: «Папа спасёт мир. Это всё, что он делает. Я хочу стать сильным, потому что, если не я, то кто спасёт маму?» Прозрения всегда случаются, когда пытаешься сбежать. Семья не строится на кровном родстве, это простые отношения, основанные на заботе о близком человеке. Хима старалась изо всех сил. Карин и Суйгецу слишком серьёзно относились к своим обязанностям. Хината-сан была одной из самых сильных женщин, о которых она когда-либо слышала. Вопрос был в том, каков был её вклад? Теперь она знает, что взрослые в доме не согласились бы с этим утверждением. Она всё ещё была «ребёнком». Формально так и было. Однако то, что она увидела, и принятое ею решение заставили её повзрослеть. Но она не возражала. Это было даже приятно. Притворяться, что всё в порядке. Но она не могла долго притворяться. Ничто не смогло бы удержать её на месте после того, как она узнала, что единственный способ получить документы о разводе — это обратиться к дяде Шикамару. Именно так она и оказалась на вершине огромной статуи, щурясь и глядя на Шикадая, который бездельничал со своей PSP. Они уже некоторое время пребывали в этом подвешенном состоянии. Она знала, что Шикадай в курсе её присутствия. «Разве ты не скучаешь по Боруто?» Он нарушил молчание, и это было неожиданно. Скучает ли она по Боруто? Сказать «нет» было бы преступлением. Живя под одной крышей с его матерью и сестрой, в его доме, где повсюду висят его фотографии, она, конечно, думает о нём больше, чем готова признать. «Кто бы не скучал по нарушителю спокойствия?» Попытка пошутить, но неудачная. Она скучает по Боруто, потому что знает: если бы он был здесь, свиньи разбежались бы ещё до того, как Хокаге осмелился бы оскорбить Хинату-сан. «Достаточно было бы и «да».» Он убрал устройство в карман и сел, чтобы посмотреть на него. «Что привело тебя сюда?» «Я...» — она сглотнула, не решаясь изложить свою просьбу. «Послушай, если бы мне нужно было подать на развод — не на свой, а на чей-то другой, но без лишнего шума, мне бы понадобился дядя Шикамару...» — Формально да, — Сарада была ошеломлена. — Это из-за Хокаге и Хинаты-сана, не так ли? Как она могла забыть? Шикадай был гениальным умником. Он был слишком хорош для кого-то другого. Её поразил интерес Шикадая к этому. «Да, это так. Откуда... откуда ты знаешь?» «Если кто и корит себя больше, чем любая из сторон, так это мой отец». «Ты подслушиваешь?» «Он громко разговаривает». Они оба знали, что это совсем не так. «Я ненавижу это, потому что скоро вернётся Боруто и устроит здесь хаос, если узнает, что именно произошло». — Итак… — Она делает паузу, чтобы собраться с мыслями. — Ты тоже по нему скучаешь? И он возвращается? «Становится скучно играть в эту игру в одиночку. Ему стоило вернуться ещё давно». «Хокаге ему не позволил, не так ли?» «Может быть». Шикадай не просто подслушивал, с помощью своей теневой техники он пытался собрать как можно больше информации. Ему не следовало вмешиваться, но он ни за что не хотел столкнуться с Боруто, который потребует объяснить, почему его не проинформировали раньше. К тому же его мучила совесть. «Что тебе известно?» Ему было неловко за то, что он так сильно ввязался в это дело. «Развод. Хокаге затягивает процесс развода, который он сам инициировал. Я не разбираюсь в юридических тонкостях, но если вы хотите подать на развод, вам нужно обратиться к лицензированным адвокатам, а затем в офис Хокаге, где вам, скорее всего, порекомендуют «семейную терапию».» Она пересказала то, что услышала от Карин и Суйгецу. «Какая тоска». По сути, невозможно было потребовать развода, не попав в заголовки газет и не обладая огромным влиянием. Сейчас единственный человек, обладающий 99-процентным влиянием, — это Хокаге. «И единственная альтернатива — это...» «Мой старик». Это было ещё хуже, чем первое. Его отец, без сомнения, виновен, но он не собирается предавать Хокаге. Ни под дулом пистолета, ни под давлением эмоций. «У тебя есть какой-то план или что-то в этом роде?» — неловко спросила она. Шикадай недоверчиво посмотрел на неё. Он должен был составить план? Серьёзно? Сарада практически читала его мысли, в которых звучал вопрос: «И что теперь?» Он вздохнул. Он закопался в себе. «Почти всё, что не касается национальной безопасности, можно обойти на всех уровнях проверки с помощью моего старика, а точнее, Нара Инкана. Если бы мы это сделали, нам пришлось бы это украсть». Он мог бы отказаться от участия в этом дерьме, потому что это было невозможно, но вместо этого он предложил план, который был невыполним, неосуществим, который заставлял сдаться и лечь спать. Сарада на мгновение задумалась. «Ну, моя мама всегда носила с собой Инкан Учиха, а на случай чрезвычайных ситуаций в доме был ещё один. Он защищён свитком, который может открыть только Учиха». «Я не думаю, что дети должны обладать такими знаниями». «В клане были только я и моя мама, так что не бери в голову». Уперев руки в бока, она изменила положение тела. «Нам придётся украсть кого-то из инканов». «На самом деле нам придётся украсть документ о разводе, чтобы понять, как именно это работает. Такие документы хранятся в кабинете Хокаге вместе с другими документами». «Мы не можем туда проникнуть». «Нет, мы не можем этого сделать, поэтому нам придётся украсть это у главного адвоката, который известен своими успехами в этой области». Он просто хотел сначала озвучить наихудший вариант. «Или мы можем заставить его сделать для нас один документ». «Это дзюцу, контролирующее разум...» — А это Шаринган. Дамы и господа, барабанная дробь. Сарада ухмыльнулась. — Ты с нами? «Какая тоска». Он был так погружён в это. Как будто я не знаю, что эта глава не пропитана тоской, а представляет собой просто набор технических деталей, собранных вместе. Позвольте мне приготовить. Давайте создадим настроение. Мы встретим нашего Саске фейерверками. Что касается непристойного «Путеводителя Учихи по аду», то скоро выйдет ещё одна глава, которая станет моей аркой искупления. Поговори со мной в разделе отзывов, потому что твоей девушке нужно знать, что о ней думают. « Первый « Предыдущий Глава 15 из 15 Обзор Обзор