Часть 22 Перед рассветом

В деревне активно шла подготовка к наступлению. Глава клана еще вчера обнародовал план, который был довольно прост: встречать войска объединенных кланов будут на подступах к деревне, в небольшой долине, окруженной скальными камнями, чтобы предупредить попытки врага обойти их, а отряд диверсии перехватят пятеро мастеров. Би Ханю пришлось долго препираться с каждым из своих мастеров, так как главой этого отряда он назначил Бьерн, что вызвало бурную негативную реакцию. Никто не хотел идти за полузверем, но это мало волновало главу, они тут не в игры играли, чтобы выбирать, с кем кто согласен делиться игрушками. А еще он понимал, что из них только эта девушка способна принять решение самостоятельно, не заглядывая в его рот, который не мог сказать чего-то точного. Не была известна даже численность диверсионного отряда, не то что состав, так что оставалось лишь гадать, с чем они столкнуться. Понятно было лишь то, откуда они придут - единственный путь, на котором они могут остаться незамеченными, был глухой лесной тропой с юга деревни, которой уже десятки лет никто не пользовался. Все находились в стойком напряжении, беспрестанно тренировались и готовили оружие. В это время Бьерн предпочитала проводить дни в замке Шан Цзуна. Меньше всего ей хотелось обитать в атмосфере мандража, тем более, она его не разделяла. То, что наступало на них грозой было неизбежно, и не было никакого смысла метаться из стороны в сторону. - Ты словно не волнуешься, - изогнул бровь Шан Цзун, поглядывая на девушку, сидящую на одном из рабочих столов его лаборатории. - Очередная война, - пожала обнаженными плечами Бьерн, - Как и все, что были до нее. - Но в этой участвуешь ты. - Да, это первый раз, когда я участвую не просто в крупном мордобой, - усмехнулась Бьерн, откидывая с обнаженных ног палантин, чтобы обработать покрытую отметинами кожу, - Вообще никогда не думала, что смогу поучаствовать в чем-то подобном. - Как это может тебя радовать? - раздраженно буркнул колдун, под пальцами которого на глазах бледнел очередной шрам на бедре девушки, - Откуда в тебе такое пугающее стремление к смерти? Смех Бьерн заставил Шан Цзуна изумленно вскинуть голову. - Шан, - утирая слезы на глазах, пытаясь отдышаться произнесла Валькирия, - Я рождена для того, чтобы сражаться. А на войне иногда... случается. Странно. что ты об этом волнуешься. - Что в этом странного? - нахмурился маг, продолжая манипуляции с отметиной, - Когда я пришел, я думал, что это просто разборки кланов, все подерутся, пооскорбляют друг друга и разбегутся. Но не ожидал, что все раздуется до таких масштабов. Сейчас я понимаю, что жертв будет много. Хотя, я понял это еще в Аль-Бадре - большего безумия в жизни не встречал. - Ты и не встречал? - ехидно улыбнулась Бьерн, - Я думала, что ты видел вещи куда безумнее. А Аль-Бадра - просто огромный клубок нелепостей, чужих интриг, наложившихся одна на другую, создавая хаос. - Это и пугает, - вздохнул мужчина, поглаживая нежную кожу бедра, от чего Бьерн затаила дыхание, - Какие-то случайности убивают. И это не предвидеть. - Так стоит ли тогда пытаться? Тонкие пальцы пригладили темные волосы, и их тепло прогоняло все мысли из головы. Это было так необходимо Шан Цзуну сейчас - просто забыться, перестать вновь и вновь возвращаться к тяжелым удушливым размышлениям, что словно хотели заставить его пытаться видеть будущее. Но он не мог и не хотел. Боялся. Поэтому просто сосредоточился на прикосновениях. И вдруг над его головой раздалось ехидно: - И когда великий маг успел стать таким изнеженным? От этого Шан Цзун резко выпрямился, чтобы увидеть, как на лице девушки играет широкая хитрая улыбка. Похоже, настроение у нее было более чем игривое, что не могло не радовать мужчину. - Не уверен, что это так, - в тон ответил мужчина, упираясь руками в стол, чтобы нависнуть над Бьерн, которая немного отклонилась назад, обхватывая бедра ногами. - Ты разве что не мурлычешь, милый, - продолжала девушка, даже когда пальцы с силой сжали ее талию, рывком прижимая к телу, - Такая прелесть...ах! Вскрик был вызван рукой, крепко сжавшей волосы на затылке, оттягивая назад голову, открывая тонкую шею. Второй вскрик Бьерн издала, когда Шан Цзун припал к ней, оставляя на бледной коже яркий след укуса. Из груди вырвался прерывистый вздох, когда пальцы прошлись по внутренней стороне бедра вверх, подхватывая под зад и поднимая от стола. Сердце гулко билось в груди, взбудораженное мгновенной вспышкой страсти. Губы девушки быстро попали в плен, а рука на затылке не давала ни единого шанса отстраниться, даже когда воздуха в груди оставалось так мало, что начинала кружиться голова. Сквозь поцелуй она улыбалась и кусала нежную кожу до крови, что еще больше заводило колдуна. Будь у него время и хоть одна незатуманенная мысль, он бы удивился, какое удовольствие доставляла ему близость, больше похожая на потасовку. Когда он все же отпустил Бьерн, она жадно глотнула воздух всей грудью. О, какое наслаждение он испытывал, видя этой расфокусированный взгляд серых глаз, эти налившиеся краской припухлые губы, измазанные кровью. Его внутренний садист готов был петь от любви к этой женщине, что разжигала страсть до синяков, до ссадин, до чистого насилия. Одним быстрым движением Бьерн стянула с плеча колдуна рубашку и вцепилась острыми зубами в кожу, оставляя кровавый след. Шан Цзун даже тихо вскрикнул от неожиданности, но тут же из горла вырвалось довольное рычание. Он и не ждал, что она сдастся без боя, она не была нежной ланью, перед ним была дикая медведица. И у нее была своя нежность - необузданная, строптивая, болезненная. И, боги, как ему это нравилось! Колдун опрокинул девушку на стол, быстро накрывая своим телом, отрывая всякую возможность к сопротивлению, крепко прижимая запястья одной рукой к столешнице. Темные глаза горели вожделеющим безумием, как и светлые, как хрусталь, серые. Это была самая любимая их игра, в которой каждый хотел одержать верх, но успех не зависел от приложенных усилий, лишь от злобной воли удачи. Но Бьерн почувствовала проигрыш уже когда с нее стягивали нижнее белье. Ей оставалось лишь рычать и извиваться, насколько это было возможно в стальной хватке мужчины. Но весь воздух разом вышибло из груди. когда он резко вошел до конца. Это было похоже на удар тока, прошедшего сквозь все тело, сводя каждую мышцу. Шан Цзун расплылся в хищной улыбке, начиная резкие быстрые движения, от которых девушка издавала сладостные вскрики, в которых иногда слышалось его имя. Лабораторию наполнили крики, стоны и пошлые шлепки, от которых пересыхало в горле и тяжелело в груди. Тело Бьерн уже в третий раз сотрясало в неимоверном оргазме, усиливаемом диким непрерываемом темпом мужчины. В истоме она царапала сильную грудь и шею, оставляя кровоточащие отметины, впивалась ногтями в руки, толи пытаясь оттолкнуть, толи притянуть еще ближе. А Шан Цзун держался, как мог, все ради одной маленькой, но неимоверно важной победы, процесс достижения которой доставлял ему огромное удовольствие. Он отстранился и ловко перевернул девушку так, что грудью она лежала на столе, а он держал на весу ее бедра, и снова вошел не менее резко, чем в первый раз. Бьерн издала короткий вскрик и оцарапала крепкими ногтями дерево. Он просто вдалбливал ее в стол, издавая утробное рычание всякий раз, когда чувствовал как нежное нутро сокращается, сжимая его член. Его пальцы вплетались в разметавшиеся серые волосы, оттягивая на себя, нарочито причиняя боль. - Ш-шан, пожалуйста... - в какой-то момент выдохнула девушка, у которой уже не оставалось сил и живого места на плечах и груди, покрытой следами засосов и укусов. "Не в этот раз, дорогая". Еще через несколько толчков он вновь почувствовал конвульсии тела под ним, и вот тогда позволил себе дойти до высшей точки. Его сотрясала дрожь и темнело в глазах, когда он уронил голову на спину тяжело дышащей Бьерн, что прижалась щекой к шершавой поверхности. Ее рваное дыхание слышалось с тихим стоном. Через несколько минут, когда Шан Цзуну все же удалось немного прийти в себя, он нежно поцеловал девушку между лопаток и потерся носом о нежную кожу. Он чувствовал легкий аромат ее тела, такой теплый аромат хвои, металла и дерева, тот самый запах, что взбудоражил его ум в первую встречу. Теперь он казался чем-то совсем родным, будто присутствовал в его жизни всегда, был ее неотъемлемой частью. Колдун хотел, чтобы это было его вечностью, чтобы эта женщина не могла просто исчезнуть. Теперь он смертельно боялся пустоты. Он боялся быть один. Без нее. * * * В эту ночь никто в деревне не мог уснуть. Завтра начиналась та гроза, что уже давно топталась на пороге, не решаясь ворваться в каждый дом, смести каждую жизнь с ее пути. В воздухе витала тревога и даже страх. Воины нервно затачивали свое оружие, которое и без того разрезало лист налету, просто чтобы скрыть легкий тремор рук. В душе каждого поселился гулкий ужас предчувствия предстоящей битвы, в которой решалась их судьба. Джинара тоже не могла оставаться спокойной. Он беспрестанно перебирала набор отравленных игл и зелий. Эту манипуляцию она проводила уже не один десяток раз, когда третные попытки уснуть оканчивались крахом. Она чувствовала сильное биение сердца, где-то в горле. Колдунья сейчас понимала, что всегда надеялась, что ей так и не доведется за жизнь участвовать в кровавом масштабном сражении и в который раз вспоминала свою уже бывшую подругу. И не понимала, как ей удавалось смотреть смерти в лицо с такой стойкостью. Сама же она тряслась, словно гибискус на ветру, и даже боролась с желанием бежать. Прямо сейчас и куда глаза глядят, но понимала, что нигде в этом далеко не бескрайнем мире после этого ей не будет места. Она хотела быть смелой, но не могла ничего поделать с тем ужасом, что поселился внутри. Это давало ведьме понять многое о себе, что она так упорно пыталась прикрыть напускной уверенностью - она была труслива и слаба, а этот мир ненавидел притворщиков. * * * Би Хань не был труслив, но и он испытывал трепет перед предстоящим утром, оттого не мог погрузиться в сон. Вместо этого он нарезал круги по своему кабинету, то и дело поглядывая в окно, с замиранием души страшась увидеть первые рассветные лучи. Гром грянет вместе с ними, а пока оставался лишь страх неизвестности.