Часть 21 Гроза у дверей моего храма

Удача в который раз улыбалась: на второй день сидения у пустой лесной дороги, Бьерн удалось заметить тень, что осторожно продвигалась в зарослях. Силуэт тихо крался, держась дороги, но был замечен зорким глазом Валькирии, которая двинулась за ним. Не было необходимости в бесшумности, но меньше всего девушке хотелось, чтобы ее жертва, поняв, что ее ждали, дала деру. И вот, приблизившись вплотную к спине мужчины, она обхватила его за шею и одним быстрым движением перерезала горло. Путник не успел даже понять, что случилось. Хватаясь руками за воздух и издавая булькающие хрипы, тело упало на землю и через несколько мгновений затихло навсегда. Бьерн уже много раз делала подобное, в этом хорошо помогали способность видеть в темноте и беззвучный шаг, как и удивительное умение не запачкать одежды даже каплей вражеской крови. Обыскав мертвеца, она с улыбкой вынула из-за пазухи того заветное письмо. Но чтобы его прочесть, Валькирии все же нужен был огонь, потому она направилась к лагерю. Пора возвращаться домой. И побыстрее, пока задержку гонца не заметили в клане Камики и не отправили на разведку отряд. Больше всего этой новости порадовалась Джинара, что устала от постоянной необходимости контролировать свои действия и слова. Уже несколько раз ей хотелось вывалить этим двоим, что она все о них знает. * * * Вести не обрадовали никого. До нападения на Лин Куэй оставалось приблизительно меньше двух недель. И клан Камики выбрал довольно изощрённый план - они не желали рисковать, понимая, что дела Лин Куэй плохи, но не настолько, чтобы простая атака в лоб сработала. Они организовали диверсионный отряд, что должен проникнуть в деревню и начать резню, отвлекая на себя внимание, пока основные войска возьмут территорию в кольцо, отрезая пути отступления. Но это все, что прояснило письмо: ни численность отряда, ни его состав, ни лидер не были известны. Оттого Би Хань мог лишь предполагать, с чем им предстоит столкнуться. По всем правилам, он должен был собрать Совет и поставить этот вопрос на обсуждение, но он устал от беспрестанных споров, на которые не было ни времени, ни терпения. Прошлые собрания ни к чему не пришли, поэтому он решил действовать единолично. Бьерн это предвидела, отчего даже не удивилась, когда весь Совет в полном составе явился к главе с явным протестом, но встретил холодный отпор. В пылу спора звучали угрозы, но это лишь сильнее распалило гнев Би Ханя, который готов был уже применить силу, и тут Бьерн поняла: пришло время вмешаться, иначе то, что не произошло во время Войны, произойдет сейчас - ледяной воин станет изменником, предателем клана, в погоне за призрачным благом. - Хватит! Прекратили балаган! - отталкивая старца из Совета подальше от разъяренного главы, кричала девушка, злобно глядя на всех собравшихся, пока не наступила тишина, - Заткнулись все!!! Громкий крик, переходящий в оглушительное рычание упал на головы собравшихся холодным душем, заставляя замолчать и обратить взор к напряженной фигуре пятого мастера, что сейчас стояла прямо на столе, возвышаясь над толпой. Ее серые глаза наполняло ледяное презрение, ясно дающее понять, что с любым, кто проронит хоть слово, придется самостоятельно собирать свои внутренности с пола. Как бы люди не относились в Бьерн, когда она была такой, спорить с ней не решился бы даже Би Хань, ему хватало здравомыслия не осекать своеволие, что творилось на его глазах. Отчасти он сам хотел узнать, чем же кончится это небольшое восстание. - Что вы все здесь устроили? - наконец заговорила Бьерн, оглядывая стариков, - Поговорить хотите? Не наговорились еще? В прошлый раз вы оказались абсолютно бесполезны и отняли так много времени, которого сейчас у нас нет. Я тоже против абсолютной власти Би Ханя, но...он готов действовать. Сейчас это нужнее, чем пустые споры. Нам известно настолько мало, что это можно считать ничем, а значит и думать не над чем. Я голосую за...отстранение Совета. Бьерн подняла руку в жесте согласия. С некоторой неохотой начали подниматься вверх и другие руки - "за" проголосовали все пять мастеров, братья Би Ханя, двенадцать стражей и управитель деревни, коим являлся Номура Цуоки, некогда приемный отец Бьерн. Он смотрел на свою бывшую воспитанницу с холодной решимостью, за которой таилась настоящая гордость. Она призвала людей принимать решение, за которым могло последовать все, что угодно, но, глядя на нее, они испытывали какую-то твердую уверенность, что этот путь неотвратим и лучшим будет - пройти его единым фронтом. Ее слова не были ни красивыми, ни воодушевляющими, они просто констатировали факт, отсутствие альтернатив, сухо и по делу. Номура усмехнулся, думая про себя, что эта девица всегда била людей по лицу своими речами, совершенно не боясь последствий, и сейчас это наконец пригодилось. В это время Би Хань затаил дыхание. Такого выпада он не ожидал. Его решения никогда не нравились его пятому мастеру, она открыто выступала против идеи поставить мужчину абсолютным предводителем клана, говоря: "Ты, Би Хань, то еще чудовище, что бы не мнил о себе, а Совет - та цепь, что удерживает тебя от всего, что ты мог бы натворить, разгуливая на свободе". Это мнение его злило, но он не мог не признать, что Бьерн, как никто, понимала, кто чудовище, а кто еще хуже. Сейчас они плыли в одной лодке. - Не тебе принимать подобные решения!.. - старец шагнул к столу, но Бьерн быстро спрыгнула ему навстречу, материализуя в руке катану, упирая лезвие в грудь того, пресекая гневные возражения. - Так давайте устроим прямо сейчас гражданскую войну, - наклонила голову девушка, в глазах которой блестела холодная решимость, - Облегчим нашим врагам работу. В мгновение оружие оказалось в руках всех собравшихся, что поделились на два фронта - "за" и "против". Напряжение в зале достигло пика, когда раздался строгий голос Би Ханя, что не шелохнулся даже перед открытым проявление агрессии: - В любом случае - решение принято, кто бы его не озвучил. И на моей стороне большинство. Совет должен удалиться. Пошли вон. На лице Би Ханя сияла победная улыбка, когда он смотрел вслед удаляющимся старикам и тем, кто поддерживал их. На пороге один из старцев бросил, что девчонка еще пожалеет о своем предательстве, но Бьерн лишь направила оружие в его сторону, давая понять, чтобы он не задерживался. Ей не впервой пытались указать ее место, но сейчас не было места спорам. - На время военных действий, я сам буду принимать все решения и руководить силами клана, - громко сказал оставшимся грандмастер, - После захода солнца я соберу вас здесь и разъясню план. На этом и закончим. Люди покидали зал в тяжелом молчании. Творился настоящий переворот, как и любой подобный ему, быстро и совершенно неожиданно. Это не могло не пугать, особенно учитывая, что враги почти подходили к их порогу. Бьерн осталась наедине с Би Ханем, который сейчас казался более самодовольным, чем когда-либо. Он чувствовал власть и не мог ей не наслаждаться. А вот девушка была настроена менее оптимистично, понимая, что самолично помогла тирану забраться на трон, с высоты которого ему еще легче будет рушить то, что строилось чужими жизнями. - И что ты собираешься делать? - спросила Бьерн, наконец убирая оружие, хотя, сейчас чувствовала в нем еще большую необходимость. - То, что от меня требуется, - усмехнулся мужчина, опираясь о стол, - Теперь, когда мне не нужно разрешение Совета, мои руки развязаны. И я могу подготовить план. Я благодарен тебе за помощь. - Да, ты теперь у меня в долгу, - кивнула Бьерн, - В неоплатном долгу... - И ты хочешь, чтобы я за это заплатил... - нахмурился Би Хань, скрещивая на груди руки, - Ты - член клана, потому что... - Я слышала эту песню тысячи раз, - оборвала мужчину мастер, оскаливаясь, - Каждый, у кого есть язык, в этом клане, считает своим долгом ткнуть меня лицом в это дерьмо. Но не в этот раз. Ты действительно должен мне, Би Хань. И если хочешь сказать, что я обязана быть на твоей стороне, потому что я мастер, - то ошибаешься. Я не на твоей стороне даже мизинцем, я на стороне всех тех людей, что не заслужили страшной смерти из-за толпы полуживых стариков, не способных трезво оценить сложившиеся обстоятельства. Но и к тебе у меня нет доверия. Мы с тобой прекрасно знаем, что было в твоей голове тогда, во время Войны, но тебе хватило здравомыслия остановиться. А вот сейчас...я не уверена, что ты не опьянеешь от своего всесилия и не пойдешь сечь головы тем, кто посмеет сомневаться в твоем величии. Я не верю, что после окончания межклановых распрей ты просто возвратишь вожжи Совету, а не перебьешь их, а заодно и их сторонников, то есть почти половину клана. - Ты действительно так думаешь? Что у меня не хватит сил управлять кланом? - изогнул бровь Би Хань, внутри которого начинал нарастать гнев. - Я не сомневаюсь в твоих силах, - нахмурилась Бьерн, подходя вплотную к мужчине, заставляя его напрячься, - Я сомневаюсь в тебе. Потому что знаю, каким монстром ты можешь быть. - Не я внушаю людям ужас... - Внушаешь, - усмешка девушки еще больше задела Би Ханя, который уже понимал, что ему не удастся скинуть с себя долг, - Да такой, что я на твоем фоне - безобидное дитя. Ты ведь этого и хочешь. Чтобы тебя боялись, трепетали от звука твоих шагов, чтобы никто не смел тебе перечить. Но я тебя не боюсь. - Это можно исправить, - сквозь зубы прошипел грандмастер, в руках которого уже начинал дымиться лед, но это вызвало лишь смешок со стороны Бьерн. - Это не вышло у Рейко, думаешь ты справишься? Би Хань сжал зубы еще сильнее. Во время Войны Бьерн защищала клан, но все же смогла косвенно в ней поучаствовать, попав в плен к Рейко, который вздумал ее пытать ради получения клятвы, что Бьерн будет сражаться на его стороне. Однако, он не учел, что эта девица - обладательница способностей, которые пробуждаются от боли и ран. И разбудил зверя. В состоянии берсерка Бьерн удалось неслабо его ранить, но Рейко, рассудив, что не готов умирать вот так, сбежал, оставив попытки сломить Валькирию. Когда раненная, полуживая девушка вернулась в деревню, ее не встретили, как героя, но все же стали уважать за стойкость. И глава это помнил. Единственный шанс сломить Бьерн - убить, но чтобы сделать это, он должен был поставить на карту все, в том числе и свою жизнь. Но сейчас он не собирался рисковать. - Из-за своего упрямства ты можешь потерять все, что имеешь, - прошипел Би Хань в лицо девушке, что никак не мог подмять под себя, но яро желал хотя бы осадить. - Место мастера? - наклонила голову Бьерн, что не собиралась отступать, пока не получит то, что хотела, - Я напомню тебе, что если бы не ты, меня бы здесь даже не было. И никто не мешал бы тебе. Ну, почти никто... Напомнить тебе, как ты сделал меня пятым мастером? Напомнить тебе, что стало с прошлым мастером? Или точнее сказать - что ты с ним сделал. По правилам Лин Куэй одновременно в клане мастерами могли быть только пятеро, они составляли союз подчиненных главе капитанов своих отрядов, обучая новых воинов и защищая честь клана. Но Бьерн, выиграв турнир на мастера, по правилам, должна была покинуть клан и отправиться в храм бога огня, чтобы обучать там монахов, что и собиралась сделать. Это была хорошая возможность оказаться вдали от всех этих людей, что ненавидели сам факт ее существования, но все изменил Би Хань, послав пятого мастера на одну миссию, сложность которой вряд ли была известна бедняге. Она помнила, как они провожали мастера у ворот деревни четыре года назад. И когда его силуэт скрылся, Би Хань, уходя, небрежно бросил Бьерн: "Теперь ты - пятый". И в этом момент она поняла: этот монстр послал своего верного воина на это задание, зная, что тому не вернуться живым, чтобы освободить место. Он просто избавился от одного из мастеров. И теперь она займет этот пост, рядом с тем, у кого в сердце не было места жалости. Она видела его. И он был ужасен. На слова девушку Би Хань лишь повел плечом. Вряд ли он думал, что Бьерн не поймет, что он сделал. Но не ожидал быть в этом уличенным вот так открыто. - Так почему ты сделал меня мастером, Би Хань? - Потому что ты можешь быть чудовищем, когда это требуется. От этих слов Бьерн рассмеялась. Ничего другого она и не ожидала - он видел в ней злобного ручного пса, которому стоит приказать и он сбросится на любого. И это действительно так. Валькирия никогда не подводила, убирая тех, на кого упадет немилость главы ее клана, терпела все, что посылали ей небеса и этот мамкин тиран. Но вот одного он не учел - даже самый верный зверь может укусить руку его кормящую, если она вдруг окажется пуста. Ее кормили обещаниями и пустыми благодарностями, взывали к подчинению и смирению - кланяйся и молчи. Но у всякого терпения есть свой предел. И предел Бьерн был пройден. Она больше не собиралась кормиться крошками с их стола, что они брезгливо смахивали на пол рукавом - она будет требовать, а если не получит так, то выгрызет, вырвет из мертвых рук, но заставит Би Ханя оплатить каждый долг, если он не хочет омыться кровью. - Так вот, сейчас мне это нужно, - усмехнулась Бьерн, - И я буду идти до конца. Так что лучше тебе оказать мне услугу, в счет долга. - И что тебе нужно? - Не сейчас, но однажды... Если я захочу уйти, ты меня отпустишь. И не станешь натравливать на меня свору своих преданных шавок. Хочу быть уверена, что в один день ко мне не заявятся твои головорезы, чтобы назвать предательницей и отомстить. - Ты собираешься покинуть клан? - нахмурился Би Хань, пораженный такой просьбой. - Однажды - да, - кивнула девушка, наконец отходя от мужчины, давая тому больше места для раздумий, - Я бы ушла давно, если бы так ловко не связал меня клятвой пятого мастера. Сам знаешь, я ни разу ее не нарушила, с тех пор как дала. Так и ты поклянись мне. - Ты действительно думаешь, что я просто так дам тебе уйти, еще и пообещаю не мстить за это? - хмыкнул грандмастер, вновь опираясь о стол, успокаивая внутреннее пламя. - Да, дашь, - на лице Бьерн появилась улыбка, которую Шан Цзун назвал бы "змеиной", сейчас они были даже чем-то похожи, что отметил и сам Би Хань, чувствуя, как внутри гнев сменяется на тревогу, - Потому что иначе я все равно уйду, но кое-что заберу с собой. Вернее, кое-кого. Уверена, Фэнг с большой радостью сбежит со мной, когда узнает, что ты вновь наложил вето на ее участие в турнире. Шестое. А шестое вето означает лишь одно - пожизненный крест на звании мастера. Она больше никогда не сможет участвовать в турнире. Какую ярость это вызовет. Она просто возненавидит тебя. Мы оба знаем, почему ты поступаешь, как гаденыш. Потому что не хочешь, чтобы она уходила. - Это мое дело. - Когда ты собирался сказать ей, что разрушил все ее старания, уничтожил все надежды? Дай догадаюсь, ты вообще не собирался ей говорить. Настало тяжелое молчание. Би Хань чувствовал ледяную тяжесть сказанных слов, что осели в груди, мешая дышать ровно, как и здраво мыслить. Однако, ему хватало рассудка, чтобы понимать, что Бьерн права - она позовет и Фэнг пойдет. И будет ненавидеть. Ему ничего не оставалось, кроме как дать клятву, что не обрушит на девушку небеса, когда та решит их покинуть. И она осталась довольна. - Тяжелый ты человек, Би Хань, - покачала головой Бьерн, собираясь уходить, - Вот почему нельзя было обойтись без угроз и говна? - Потому что ты - не легче, - усмехнулся Би Хань, - Будь иначе, я бы не приставил тебя к колдуну. - Ну, он, в отличие от тебя, более сговорчив. Когда двери за спиной Валькирии закрылись, Би Хань устало потер лицо, в который раз удивляясь, что смог раскрыть еще одну сторону этой неприметной на вид воительницы. Оказалось, он и не подозревал, что в нутре медведь копошились змеи. И они кусались. * * * О "почти государственном перевороте" Джинара узнала от Бьерн, которую встретила в одном из дворов, когда та направлялась по своим делам. Эта новость шокировала ведьмы - она не могла даже представить. что такое возможно, особенно сейчас, на самом пороге войны. И потому стремилась узнать подробности, но подруга сегодня была крайне немногословна. - Сама-то ты как думаешь, он справится? - спросила Джинара, присаживаясь на небольшую террасу, с которой открывался отличный вид на скалы вдалеке. - Это одним богам известно. Мое дело маленькое - сделать все, от меня зависящее, и, по возможности, не сдохнуть. - А такая возможность есть - умереть? - изумилась Джин, сильнее кутаясь в плащ от порывов холодного осеннего ветра. - Это война, Джинара, и на ней умирают, - усмехнулась Бьерн, оглядывая тщедушное тело подруги, - Хотя, ты ведь не знаешь, что такое война. Ты и в серьезных сражениях не участвовала. Считай, что вытянула счастливый билет, и твой выигрыш - спокойный сон и целое тело. - Кстати, - вдруг встрепенулась ведьма, - Шрамы. Куда они все же делись? Бьерн открыла было рот, но снова закрыла, не проронив ни звука. Она так устала от всего этого вранья. вынужденная снова и снова придумывать более менее правдоподобные версии. Кажется, разбуди ее посередь ночи и спроси, что она думает о Шан Цзуне, она машинально соврет, что не думает о нем. Она думала, очень часто, даже сейчас, пытаясь что-то придумать, чтобы это звучало безобидно и не подозрительно, но ее раздумья прервала та, что и задала вопрос. - Ты в замешательстве. Не оттого ли, что это связано с Шан Цзуном? И тут встрепенулась уже Бьерн, внимательно вглядываясь в лицо подруги. А на нем была уверенность, которой не могло бы быть, не знай та что-то наверняка. - Ты знаешь... - выдохнула Валькирия. - Да, - скрестила руки на груди Джин, сдерживая обиду, желая занять главенствующую позицию в разговоре, хоть раз в жизни, - Я видела вас. И до сих пор поверить не могу, что это правда. - Так поверь, - холодно ответила Бьерн, не собираясь давать насмехаться над собой, - И как давно ты носишь в себе эту "страшную тайну"? - Давно. Я увидела как вы...спали у тебя дома. Слово давались колдунье все трудней, на горло давила обида и боль. Но она старалась, ей тоже хотелось сделать больно, задеть чувства Бьерн, чтобы она испытала стыд, если вообще была на него способна. В душе ее кричало желание отомстить, вот так, глядя в серые глаза. А они были двумя кусочками острого льда, как обычно. Джинара ожидала оправданий, попыток убедить ее в неправильном понимании увиденного, даже, возможно, просьб молчать и угроз, но встретила лишь усмешку. И это заставило ее просто взорваться. - Ты знала, что я чувствую к нему и сделала это! - кричала Джин, - Как ты могла так поступить со мной?! Зачем вообще тебе все это нужно?! Он - темный маг, ты - воин, у вас нет общего! Из этого ничего не выйдет! Как это вообще началось?! Последний вопрос не был риторическим. Из какого-то внутреннего мазохизма Джинара хотела знать, сколько уже живет в обмане, в предательстве. - Аль-Бадра, - коротко и спокойно ответила Бьерн. Она не собиралась уговаривать уже бывшую подругу быть тише - они сидели там, где просто так бродить не станет никто, а значит и слышать их не могут. Пускай кричит в свое удовольствие. - Что?! - Джин задыхалась от возмущения и изумления, - Это же... - Просто очаровательная речь... Раздраженный голос заставил сразу двоих девушек вздрогнуть и устремить взор к его обладателю. За спиной Джинары стоял Шан Цзун, заведя руки за спину. Бьерн отметила, что он зол. А еще отметила, что увлекшись разговором, даже не заметила, как он оказался здесь. Колдун стоял, напряженный, как натянутая струна, что говорило об одном - он старался сдерживаться, но плотно сжатые губы выдавали недовольство. Темные глаза кололи Джинару, словно острыми иголками, пуская по коже мороз. - Что ты здесь делаешь? - спросила Бьерн, поднимаясь на ноги, меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы все вышло из-под контроля. - Разве я не говорил тебе держаться от девчонки подальше? - строго сказал Шан Цзун, игнорируя вопрос, укалывая взглядом уже свою возлюбленную. - Ты сказал, а я не послушалась, - пожала плечами Бьерн, подходя ближе, - Что страшного в этом? - Что страшного? - изумился колдун, уже не справляясь с чувствами, - Мало того, что она пыталась тебя убить? На это у Бьерн ничего не нашлось, ведь этого и правда было достаточно. - А теперь еще и сует нос не в свое дело, - продолжил колдун, обращаясь уже к растерянной ведьме, - Какое право ты имеешь... - Шан, - попыталась остановить мужчину Бьерн, но одного злобного взгляда хватило, чтобы понять, что сделать что-то сейчас не в ее силах. Он злился и откатить назад это уже нельзя. Отчасти Бьерн понимала Джин, что чувствовала себя обманутой и преданной, но все же больше понимала негодование колдуна - он не собирался заботиться о чувствах девчонки, ведь она не была для него чем-то важным, хоть та и хотела, чтобы все было иначе. А ему было совершенно наплевать, чего она там хотела. И сейчас он видел в ней не просто глупую недоросль, но и угрозу. Большую возможность того, что все, что сейчас он имеет, может быть разрушено ее необдуманными действиями и опрометчивыми словами. И он собирался заткнуть этот рот, даже если придется заставить его молчать навеки. Вряд ли он мог контролировать себя, хоть и старался изо всех сил. Бьерн оставалось лишь надеяться, что ей хватит сил остановить его от непоправимого. - Я просто хотела... - начала было дрожащим голосом Джинара, но тут же ее оборвал стальной голос колдуна, за спиной которого стояла Бьерн, решившая пока ничего не предпринимать: - О, мне так плевать, чего ты хотела. Но я сейчас хочу, чтобы ты закрыла рот и слушала то, что говорю тебе я. Шан Цзун подошел к колдунье вплотную, нависая тенью над ее опущенной головой. И она ощущала опасность, что исходила сейчас от мужчины, понимала, что ему хватит всего мгновения, чтобы просто уничтожить ее на месте. - Шан, пожалуйста... - снова попробовала остановить его Бьерн, но ответа не получила, кроме короткого взгляда, поэтому вздохнула и опустила руки. - Ты будешь молчать, - вкрадчиво произнес над головой Джинары Шан Цзун пропитанным ядом голосом, - Иначе я сделаю с тобой что-то очень ужасное. Я не дам какой-то мерзавке портить жизнь мне и создавать проблемы Бьерн. Она вряд ли это заслужила. ты согласна со мной? Джинара испуганно кивнула, так и не решаясь поднять глаз или что-то сказать. - Ты до сих пор жива только потому, что она чуть лучшая подруга, чем ты. Если бы не она, мне бы не было смысла сейчас говорить все это, ведь мертвецы хорошо хранят тайны. И в твоем случае, я бы предпочел, чтобы ты была мертвой. От этих слов на лбу Джин выступил холодный пот. Начиная весь этот разговор с Бьерн, она вряд ли могла представить, что все обернется так. В который раз все ее представления о себе рушились. Она считала себя смелой и сильной, но, стоя здесь и сейчас, испытывала неподдельный страх и уже очень жалела, что знает то, что знает. О как она хотела вернуться в прошлое и просто за волосы утащить себя от дома Бьерн, чтобы не увидеть той сцены, тогда всего бы этого не происходило. Воистину, знание не всегда во благо. Как жаль, что она поняла это так поздно. - И если я узнаю, что ты сдала нас, я сделаю это, - продолжил Шан Цзун, насильно беря девушку за подбородок, чтобы она смотрела в его глаза, чтобы видеть, как страх плещется в ее зеленых глазах, чтобы понимать, что его слова возымели эффект, - И даже Бьерн не сможет тебя спасти. Никто не сможет. Ты меня понимаешь? Джинара энергично закивала, все еще удерживаемая за подбородок, чувствуя, что пальцы причиняют боль, как доказательство самых серьезных намерений. Она была почти уверена, что там останутся синяки. - Вот и отлично, - злобно усмехнулся Шан, отпуская девушку и поворачиваясь к своей Бьенр. Лицо ее не выражало ничего, но он был почти уверен, что сейчас внутри девушки бурлят эмоции. Но взгляд был холодным. Бьерн не собиралась выяснять, кто прав, потому что прав был Шан Цзун - Джинара могла уничтожить ее жизнь. Поэтому, когда колдун открыл портал и втолкнул ее в него, не противилась. Когда двое исчезли в снопе золотых искр, Джинара медленно опустилась на ступени террасы, закрывая лицо руками. Во что она вляпалась? * * * Оказавшись в своем замке, Шан Цзун уже готовился отбиваться от бурной реакции Бьерн на свою выходку, но... с удивлением понял, что его не собираются распинать. - Ты прав, - вдруг сказала Бьерн, опираясь на один из рабочих столов на первом этаже лаборатории. - Что? - удивленно застыл мужчина, пытаясь рассмотреть подвох. - Ты. Прав. - медленно повторила девушка, вздыхая на замешательство колдуна, - У меня нет друзей. Шан нахмурился. - А они тебе нужны? - Мне казалось... - замялась Бьерн, поглаживая свое плечо, выдавая разочарование и едкую обиду, - Мне хотелось верить, что у меня есть хоть кто-то...кто не брезгует общаться со мной. Но получилось хуже. И я уже не знаю, могу ли вообще на кого-то положиться. Хотя о чем я? Очевидно же, что нет. И это...было глупо, пытаться быть другом тому, кто за человека-то тебя не считает. В голове у колдуна были тысячи слов, но они никак не могли сложиться во что-то вразумительное. Как бы он хотел быть не прав. Он хотел бы вообще никогда не быть правым, если его правота заключалась в глубоком одиночестве, что окружало Бьерн всю ее жизнь. И говорить об этом не хотелось, тем более, что сегодня он и так очень много всего сказал, поэтому он просто молча обнял Бьерн за плечи, прижимая к себе. У нее теперь был он. И он постарается возместить ту пустоту, что образовалась в ее душе. - Я покину клан, - тихо произнесла в плечо мужчины Валькирия, - Но сначала исполню свою клятву. В последний раз. - Если от этого тебе станет легче... - Нет. Просто не хочу, чтобы на моей совести были сотни невинных душ. Широкая ладонь легла на серую голову, слегка поглаживая волосы. Сильнее, чем всегда, Шан Цзун хотел, чтобы она осталась здесь. Отчего-то в груди росла тревога, будто вот-вот небеса обрушатся на его голову, ломая мир и сминая его душу. Легкое предчувствие беды, что возникает, когда смотришь на горизонт, где начинают чернеться грозовые тучи, медленно плывущие огромной беспощадной стеной, омрачая лучезарный теплый день. И колдун хотел бы знать, отчего пальцы его рук слегка подрагивали, пока касались мягких локонов, словно в последний раз.