Часть 2

Казань встретила хмуро. Небо заволокло, ветер поднимал поземку. Ронья передернула плечами. Тринадцать с хвостиком лет прошло с ее отъезда из этого города. Но она прекрасно помнила, что мать живёт на другом конце и добираться туда больше часа. На такси денег тратить было жалко, но трястись с сумкой по автобусам большого желанья не было. Полный мужик с шикарными черными усами стоял возле волжанки с шашками на крыше: - Слыш, дядь. До адреса довезешь? - девушка сунула ему бумажку с криво начирканой улицей и номером дома. - Ну довезу, чего ж не довезти-то. Рубль пятьдесят. Ронья ехала на заднем сидении, глядела на проплывающий городской пейзаж. Обшарпанные дома сменялись шедеврами советской архитектуры. Дом советов, дом культуры, здание университета. Вероника хмурилась, хотелось отложить встречу с матерью еще лет на тридцать, а в идеале приехать к ней на похороны. С таксистом рассчиталась честно, не стала портить о себе впечатление с первого дня. Дверь мать открыла сразу, ждала наверное. Вероника сразу поняла, что мать рада ее видеть: - Заявилась. Ну заходи. Разуйся только, урка. - Здарова, мать.- девушка даже не попыталась быть милой и вежливой. Такой она была давно-давно, лет семнадцать назад. Тогда, когда и была другой совсем. Комната в которой она раньше жила совсем не изменилась. Та же узкая койка, потрепанный жизнью шкаф тысяча девятьсот двенадцатого года. На окнах выцветшие шторы, кое где виднелись дырки. Деревянный пол покрыт вековой пылью. Вероника кинула сумку на кровать, и отодвинув плечом мать пошла осмотреть квартиру. Везде виднелось то же запустение. Лишь в комнате с книгами было чисто и убрано. Старенький диван накрыт новым ярким покрывалом, а цветочные горшки заставили весь подоконник. Красивый торшер красиво светился в сумраке комнаты. - Ну и бомжатник. - привыкшая за последние годы к порядку и чистоте, девушка, не выдержала. - Ах, бомжатник. А где с папашей своим жила до этого? Там что лучше? - Вера Михайловна от злости раскраснелась, глаза вытаращила. Копна русых нечесаных, как и раньше волос, болталась за спиной. Ронья смотрела и смотрела на нее. - Ну что ты уставилась? - мать начинала заводиться. - Да не психуй. Сживёмся. - девушка уверенно потопала на кухню, чувствуя спиной женщину. В холодильнике оказалось пусто. - А похавать нечего? Баланды какой сварганила б чтоль. - Да какой тебе баланды? Господи, за что мне это? - Вера Михайловна как-то истошно всхлипнула, на что Ронья лишь вопросительно приподняла бровь. - Я думала, что ты мусульманка. Мать закрыла глаза руками и заплакала. Слушать этот концерт желания не было. Хотелось жрать. Где-то под столом нашла сумку с картошкой, немного масла и лука. Быстро пожарила картошку, под завывания женщины. Поела, оставив той половину. Спала на старом-новом месте хорошо. Даже эта старая кушетка была лучше шконок в колонии. Проснувшись задумалась, что делать дальше? - Вставай, уже семь утра. Пойдем в школу, документы подать нужно. Господи, какой позор. Школьные документы из тюрьмы детской - опять запричитала, иногда всхлипывая. По личному мнению Роньи, мать хоть и была относительно молодой, та была не старше тридцати пяти лет, но вела себя как сумасшедшая старуха. Немного пугало ее поведение. Веронике казалось, что та может с ножом к ней ночью в спальню заявиться. Потрогала нож-бабочку под подушкой и немного успокоилась. Мать опять запричитала: - В чем ты ходить-то будешь в школу. Как оборванка. - Да завались ты. - индифферентно ответила девушка. Уж платье она себе найдёт и без этой клуши, которую государство записала ей в метрику как мать. В школе приняли документы сразу, лишь косились пока Вера Михайловна заявление заполняла. Вероника пошаталась по школе, и вернулась когда мать оправдывалась перед директором: - Да я просто не знала, что отец ей документы переделал. Она ж была Васильевой Евой, а он вот как. Вы понимаете. Ой как неловко получилось. - мать опять заводила свою сумасшедшую шарманку. Девушка взяла ее за предплечье и аккуратно потащила к выходу. Пока шла к выходу из кабинета, сердечно благодарила директора. Матери сказала подождать снаружи, зашла обратно: - Вы простите, пожалуйста ее, она немного не в себе всю жизнь была. Поэтому у папы я и жила. А тут так вышло - Ронья глаза потупила, руками подол куртки мять стала. Ну просто прелестница. Директор расцвел как-то, оценки похвалил. Сказал, что всё понимает, и пожелал маму беречь. На хорошей ноте и расстались до понедельника. - Три рубля мне дай, к понедельнику верну. - Вероника опять жарила картошку. В доме было хоть шаром покати, как она поняла мать все деньги на книги тратит, ест что попало, поэтому и худая такая. Но сама девушка не привыкла к такому питанию. Первая мама всегда ей покупала и йогурты дорогие и сладости вкусные, любимые, Батя баловал с каждого навара, и рыба красная и икра белужья, дефицитные конфеты, когда в колонии была, Батины кенты грели - передачки шикарные были, ни одна девка таких не получала. Жалели ее, да и Мамата уважали очень, даже после смерти. - Откуда у меня три рубля? Что ты удумала? - мать всполошилась - Да мне в Москву съездить, там у Бати заначка. Вытащить надо. Да и квартиру проверить хочу. - честно ответила. Мать снова завыла: "Опять посадят, лезешь опять", Ронья даже удивилась: - Ну тебе-то что? Ну посадят и что? Одна опять будешь. Три рубля мать у сестры Светы заняла. Даже сама сходила, видимо понравилась мысль, что Вероника может вообще из Москвы не приехать. Ехала в Москву со страхом. Что ее может ждать в квартире, да и если ключ уже утащили? Он был спрятан с другой стороны дома под одним кирпичом. Когда нашла ключ, радости предела не было. Квартира встретила тем же беспорядком, какой оставили, когда уезжали в Самару, почти пять лет назад. Не заправленная Вероникина кровать, опрокинутый стул на кухне, чашки с остатками кофе, какая-то не идентифицированная еда на столе. Всё под большим слоем пыли. Под полом в ванной лежало всё, что Мамат и Ронья там оставили. Это был один из пяти тайников, самый простой, и не самый надежный. Но увесистый кулек с золотом грел сердце, а толстая стопка не паленых купюр воодушевила. Наган она забрала собой. Ронья гуляла по дневной Москве, прошлась по магазинам, прикупила одежды посовременней, нашла даже на блошином найки оригинальные, дороговато, но такая радость к сердцу. Они практически такие же как в две тысячи двадцать третьем, как она всегда раньше и мечтала. Там же и костюм себе спортивный нашла, переоделась у какой-то тетки за шторкой сразу, правда пришлось у нее прикупить пару симпатичных кофтеек. На поезд чуть не опоздала, ела в столовой: мимо шла, да как унюхала запахи, так и мимо пройти не смогла. Кайф. Три рубля отдала матери в воскресенье вечером, с поезда скинула вещи домой все и пошла продуктов купила. Не всё же книжки читать и святым духом питаться, нужно и о животе подумать. Возле парикмахерской долго стояла, думала. Но решилась. На мамашу сумасшедшую и ее волосы смотреть было жутковато, слишком сильно Вероника на нее похожа. Не хотела быть такой. Стричь не стала, уж долго отращивала очень, и устраивают ее лохмы чуть ниже плеч, а вот в черный ее покрасили. Ронья глядела на себя в зеркало и ей нравилось отражение еще больше чем раньше. Ей оно конечно и раньше нравилось, лучше перекошенного лица со стрижкой под мальчика, чтоб маме легче было мыть ей голову. Но теперь, шикарно! Ронья в 2023 году была очень большой любительницей сериалов про любовь, приключения и фантастику. Было так легко: - Алиса, включи мне "Титаник" - и на ноутбуке загорается экран, Вероника поудобнее устраивала голову и смотрела. То, что она в пацанской вселенной поняла не сразу. Стояла и глядела на двух парней, которые в раздевалке баловались. Тот, что повыше натирал макушку рыжему и приговаривал: - Ну Ералаш, давай говори, с кем пойдёшь на дискач? Тот вырывался и хохотал: - Я ж сказал, что пока ни с кем. А Ронья стояла, как громом пораженная и смотрела. Прозвенел звонок, парни умчались на урок, она села на лавку и смотрела в одну точку. - Вспомни, вспомни... - била себя по голове. Потом судорожно встала и поплелась на урок. День так и прошел, она то поправляла юбку у формы, что открывала ее ноги, то вспоминала про Ералаша и не могла вспомнить. Прошло уже около семнадцати лет, и почему она узнала этого ребенка она не помнила. Но четко знала, что это было в прошлой жизни. Вспомнила только ночью, как ледяным душем окатило, даже села в кровати: - Ёб вашу мать, Ералаш. Веронике казалось, что все чудеса закончились, когда она родилась второй раз. Но тут судьба подкинула новый сюрприз - тот пацан, который должен сдохнуть. Ронья лежала и думала, ее начинало накрывать предвкушение адреналиновой вспышки. Ронья знала это приход, адреналиновая ломка. Хотелось подраться с кем-нибудь. С девками чего драться? Они слабые тут, мамкам жаловаться пойдут, а ей бы так, подрались и разошлись. Нужно с пацанами знакомиться, ввязаться куда-нибудь. Заняться тем, чем она любит заниматься: ходить на сходки, слушать о чем базарят и ввязываться в очередные проблемы. Значит нужно вспоминать, что происходит у пацанов, и есть ли они тут вообще, может это все мираж какой-то.