этот день я обведу черным в календарике. И поставлю крест.

— Я… я пытался покончить с собой. — Чего-о? — ошарашенно переспросил Арсений. — Когда? Как? Почему?! — Две недели назад. — безэмоционально ответил Антон. — Наглотался таблеток. Отвечаю на твой следующий вопрос: да, я проблевался. Будто истратив на эти слова последние силы, подросток откинулся на подушку и завернулся в одеяло. Время остановилось. Арсений будто выпал из реальности. Его накрыло чувство вины и ненависти к себе. «Не уследил. Не проверил. Не догадался. Меня не было рядом, когда он… Чёрт, он же чуть не умер! Какой же я идиот…». Всё, что ему хотелось — это позволить себе впасть в отчаяние, уронить голову в ладони и утонуть в самобичевании. Но он не имеет на это права. «Какая может быть истерика, если я сам во всём виноват?!». Он запретил себе также и срываться на брата. Единственное, что он мог и должен был сделать — это постараться всё исправить и не допустить второй попытки самоубийства. «Спокооойно, Арс. Вдох, выдох. Соберись! Нет времени ни жалеть себя, ни устраивать ему выволочку. Вначале нужно выяснить причину и разобраться с проблемой, а уже потом можно и мозги вправить». Выровняв дыхание и заставив себя сосредоточиться на первостепенной задаче, Арсений как можно мягче спросил: — Почему ты это сделал, Тош? Неужели всё… настолько плохо? Антон сел, избегая смотреть брату в глаза. Он не мог решить, чего хочет больше: довериться и выговориться или послать Арса куда подальше. Но чувство безысходности душило, грызло его изнутри. Желание быть понятым взяло верх. Шастун больше не мог сдерживаться. — Просто я потерял смысл и радость жизни. — равнодушно ответил он. — Я устал просыпаться, бороться, проигрывать, снова пытаться. Вообще что-либо делать. Арс, я устал… жить. — признался он. — Я не вижу своего будущего. Я даже думать не хочу о том, каким оно может быть! Я тупой, учусь на двойки, но не собираюсь никак это исправлять! Только не говори мне сейчас: «Просто надо не ныть, а действовать». Я и так это знаю! Проблема в том, что я не хочу. Тупо не хочу. Я знаю, что это по-детски, что это ненормально, но… я не знаю, что с этим делать. Стараясь не шевелиться, чтобы не прервать монолог брата, Арсений всё же решился заглянуть ему в глава. В них читалась такая явная просьба о помощи, что Попов виновато отвернулся. А Шастун продолжал. — Я больше не могу притворяться, что я в норме. Правда никому не нужна. Вот я и улыбаюсь, будто счастлив, а сам — не знаю, как снова жить, а не терпеть существование. Поэтому начинает казаться, что у меня нет выхода. А раз я не могу продолжать жить, значит остаётся только… умереть. — подняв взгляд на брата, обречённо закончил Антон. — А теперь уйди, Арс. Не нужно ничего говорить. — Он натянул одеяло на голову и отвернулся к стенке. — Тоша, Тоша, как же сильно ты себя недооцениваешь… — грустно покачал головой Попов. — И ты что, собираешься повторить это? — затаив дыхание, спросил мужчина. — Арс, съеби. — Буркнул подросток из-под оделяла. — По-моему, ты забываешься. — не выдержал Арсений. — Думаешь, раз курить стал, из дома сбегать, энергетики пить, то всё. повзрослел? Как бы не так, Антон. Тебе всего шестнадцать, ты ещё совсем… — не успел договорить Арсений, как Антон резко скинул одеяло и зло прошипел: — Я же сказал: хватит читать мне свои морали! Свали из комнаты! — Сейчас ты у меня свалишь. Не забывай, что ты в моей квартире. — выделил Попов. — Вот возьму и свалю, не проблема! — прокричал Шастун. — Лишь бы тебя больше никогда не видеть! Ты вообще не изменился — всё ещё лезешь не в своё дело! — Ты? Уйдешь? — усмехнулся Попов. — Ну-ну, попробуй. Если хватит сил встать с кровати. Арсений, ехидно скрестив руки на груди, любовался попыткой подросткового бунта. Антон же в ответ на это резко и уверенно встал, но тут же взвыл от боли. «Блин, твою ж… С этим я явно поторопился». Не смотря на протест, Арсений не мог злится на брата. Он ликовал. Он так обрадовался, потому что вдруг подумал: «Хорошо, что он спорит и возмущается. Значит, его сломали не до конца». Постаравшись скрыть улыбку, Попов спросил: — Ну как, свалил? — Уйди, Арс. — устало прикрыв глаза, прошептал Антон. — Пожалуйста, прошу тебя. Просто дай мне побыть… одному. — ещё тише договорил подросток. «Он на грани, Арс. Дай ему отдохнуть и прийти в себя». — Хорошо, как скажешь. — ответил Арсений. Он выключил свет и уже собрался закрыть дверь, как вдруг сказал: — Но если что — я здесь, в соседней комнате. «Всегда рядом».

***

Арсений сидел на кухне, допивая третью чашку кофе. Второй час он отбивался от вороха мыслей. Слишком много, слишком неожиданно. Просто — слишком. «Как Антон до этого додумался? Что мне теперь делать? Почему он сразу мне не написал? Как мне ему помочь? Была ли ещё какая-то причина? Когда была эта попытка? Как давно он об этом думал?». Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Вот-вот грозилась разболеться голова. Вдруг раздался телефонный звонок. Устало потирая виски, Арсений взял трубку и проговорил: — Да, я слушаю. — Доброй ночи, Арсений Сергеевич, — сказал в ответ женский голос. — Простите, что так поздно, но вы очень нужны в больнице! — Сейчас? Света, у меня же выходной. — нахмурился Попов. — Знаю, Арсений Сергеевич, но у нас катастрофически не хватает врачей… В центре произошла авария — школьный автобус выехал на встречку. К нам уже поступили водитель и четверо раненых, а ещё детей везут! Арсений разрывался между желанием помочь и обязательствами перед своим братом. — Алло! Арсений Сергеевич, вы здесь? — Да-да, Света, — тряхнув головой, ответил врач. — я здесь. Задумался просто. — Я понимаю, что у вас выходной, и вы трое суток не спали… Но я прошу вас, приезжайте! Без вас нам точно не справиться! Валентина Сергеевна в другом городе, Макаров на конференции, а Савельев сам на больничном. А вы здесь, да ещё и с детьми хорошо ладите… «Да у меня тут свой ребенок. Хотя он сейчас спит, к тому же не хочет меня видеть…» Такие аргументы его устроили, поэтому Арсений сказал: — Хорошо, я приеду. Сверившись с часами, он добавил: — Буду в больнице минут через сорок. — Спасибо, Арсений Сергеевич! Ждём! — чуть ли не прокричала в трубку обрадованная медсестра и бросила трубку. Залпом допив остывший кофе, Попов поставил чашку в раковину и пошёл одеваться.

***

На часах — семь утра. Арсений сидит в машине в каком-то глухом районе. Жутко хочется спать, но нужно дождаться сообщения от Сергея Матвиенко. Это — его бедовый друг, который зачем-то решил попробовать очередной наркотик, и попросил друга быть рядом в случае передоза или каких-то проблем. Они условились, что если в течении получаса Сергей не напишет, что всё в порядке, то Арсению должен врываться в квартиру и спасать его. Арсений прикрыл глаза и чуть не заснул, как вдруг услышал звук уведомления. Прогнав сонливость, он открыл сообщение. Серёжка Брпт спаспй меня мнне оч хуево. Прост будь рядм Попов тут же проснулся и резко вывернул с парковки. Вдруг он услышал громкий скрежет и ударился головой об руль. — Ооо, мужик, вот это ты даешь. Попал ты! — услышал он чей-то голос. — Ты там как, живой? — Живой, — тихо отозвался Арсений, аккуратно прощупывая место ушиба. Светловолосый мужчина — хозяин автомобиля — уже стоял на дороге и оценивал ущерб, осматривая свою машину. — Так, ну тут… минус фара и капот немного. Звоним в полицию, или сами разберёмся? — ухмыльнулся он. — Не надо полиции, я спешу, — хмуро ответил Арсений, уже прикидывая, сколько денег придётся отвалить. — Да я понял уже. Ну что, на полтосе сойдемся? — Сойдемся, — с облегчением выдохнул Попов. На карте было ровно две с половиной тысячи. — Давай на карту переведу… — Мужик, ну без обид. Я тебе и так скинул! — сказал мужчина и продиктовал номер карты. — Не повезло тебе, конечно, в мой новый кадик въебатся… У тебя только немного поцарапано. О чём-то задумавшись, мужчина обошёл машину и взял что-то из салона. — На вот, а то сонный ты какой-то. — он протянул Арсению банку энергетика. — О, деньги пришли. Лады тогда, бывай, и на дорогах аккуратнее. — улыбнулся мужчина и протянул руку. — Спасибо, и тебе не болеть. — Арсений ответил на рукопожатие и сел в машину. — Ахуеть! На карте осталась всего тыща, да ещё и друг при смерти! — он ударил кулаком по рулю, но тут же отбросил эти мысли. «Нет времени на эмоции. Сейчас нужно поторопиться к Серёже».

***

Арсений влетел в квартиру, на ходу сбрасывая кроссовки. — Эй, Серёжа! Серёжкинс, ты живой?! Где ты? Ну не молчи, прошу тебя! — в панике кричит Попов, бегая по комнатам и пытаясь найти Матвиенко. Наконец он обнаружил его лежащим на полу ванной. — Серега, ты слышишь меня? — Попов опустился на колени и приложил пальцы к сонной артерии. «Фух. Пульс есть, но очень слабый». Арсений начал трясти друга за плечи, но тот никак не реагировал, поэтому врач подорвался с места в поисках спирта. В навесном ящике он нашёл заветную бутылочку и вылил содержимое прямо на рукав своей толстовки. — Эй, ну очнись же! — прокричал Арсений, проводя рукавом перед носом Серёжи. А тот по-прежнему лежал и не двигался. — Фак! — выругался Арсений и начал судорожно набирать номер скорой.

***

Он не успел. Не успел не спаси, а приехать. Сережа умер еще в квартире от сильнейший передозировки. Арсений стоит на мосту ночью, смотрит на воду и курит. В голове куча мыслей, и про Сережу, и про Антона и про почти последние деньги. Нет, кончено деньги еще были, но вряд ли он проживет на сорок тысяч. До зарплаты еще далеко… — Как знал, блядь, что нахуй не сдалась мне эта кофта! — В кармане завибрировал телефон. — Слушаю. — Арс, где у тебя обезбол? — Почти проскулил младший брат. — Голова жутко болит. — В моей комнате в тумбочке возьми, «Парацетамол» можешь выпить. Я скоро приеду уже, не сдохни там. — Шастун промычал что-то невнятное в трубку и отключился. А Попов докурил и пошел к машине.

***

Брюнет почти был дома, оставалось только открыть дверь в подъезд. Но тут его резко хватают за плечи, закрывают рот и глаза и куда-то тащат. По ощущениям не так далеко, метров десять, Попову открывают глаза Попову и тот видит, что лежит в кустах. — Сенька, Сенька… — Раздается хриплый голос над ним. — говорили тебе, продолжай дело отца. Может, тогда бы и невинным был… а теперь прийдется отрабатывать все его грешки. Попробуешь заорать — сразу прирежу. — Он убрал руку со рта брюнета. — Какой к черту отец.? — Спокойным, низким голосом спросил Арсений. — Я не знаю где он, как он, может, он сдох вообще. Что ты от меня хочешь, Олег? — Для тебя никакой я не Олег, а Кот. Скажи спасибо, что не въебу, а то это признак неуважения так-то. — Мужчина взял эту кличку от своей фамилии — Котов. — Сенечка, дорогой, да меня тоже мало ебет где он. Ебет меня только одно, и это то, что твой батька спиздил бабла херову тучу и съебал в туман. Реши это, пожалуйста. — Олег мерзко улыбнулся. — Сколько? — Все так же спокойно сказал Попов. — Почему ты такой спокойный? В чем секрет? Или думаешь, что все это не серьезно? — Не понимал мужчина. Неужели его не боятся, неужели он тут не авторитет, а всего лишь жалкий человечишка, который ничего из себя не представляет. Неужели он не смог запугать какого-то там Арсения? — В полном приятии неизбежного. — Выдохнул брюнет. — Ой, блядь, — Котов плюнул на землю. — душнила ебанный. Ладно, что с тебя взять… Там не так много…всего лишь триста тысяч, — Глаза брюнета округлились, а в голове была всего одна мысль «СКОЛЬКО?!» — ой, а чего моська сразу так поменялась? — Издевался мужчина. — Ладно, хочешь помогу тебе? Своей никчемной докторской карьерой ты поможешь, но мало чем. Так вот, у меня есть один… знакомый, которому нужна помощь… понимаешь, коленку прострелили, а людей радовать надо. Уже понимаешь о чем я? — Блять, нет… пожалуйста, только не это, — Скривился Арсений. — Я не хочу быть дилером! — Ах, не хочешь? — Слишком наигранно удивился Кот. — Ну, тогда я буду вынужден приступать к крайнем мерам… —Он схватил Арсения за шею, чуть сжав, а губами почти касался уха. — тогда мне прийдется зарезать твоего братика. Антошка Шастун, такой милый мальчик, школу правда прогуливает, но его детские невинные глазки это перекрывают. Ммм, так бы и трахнул! — И тут Арсений заметно заволновался. Его зрачки расширились, а губы немного приоткрылись, вот только он ничего не скажет. Он не в силах. Он тоже жалок. — Эй, отомри. Думай быстрее давай, иначе всем пиздец. — Не трогай его, я помогу твоему знакомому. — Твердо сказал Попов. — Вот, так бы сразу, — Олег улыбнулся и отошел от мужчины. — свободен, напишу тебе. — И Кот тут же скрывается за домами. А Арсений поднимается и отряхивает спортивки. У Антона болела голова, ему было плохо…надо домой.

***

— Тош, все хорошо, заяц? — Попов приоткрывает дверь в его спальню. — Ты как? — Шастун лежит на кровати, закутавшись в одеяло и свернувшись комочком. Арсений садится на край и кладет руку на этот комочек. Антон от прикосновения дергается. Видимо, он дремал. — М-м…холодно, Арс. — Жалуется младший и пытается еще больше сжаться от чего начинает мелко дрожать. — Солнце, не нужно так кутаться, ты горячий какой-то, — Попов убирает одеяло с головы и касается губами лба брата. — А ты когда таблетку пил? — Хмурится он. — Может, минут сорок назад… — Тихо отвечает Антон. — Полежи немного, я сейчас за градусником схожу, — Говорит брюнет и уходит за аптечкой.

***

— Антон, тридцать девять и пять, я должен поставить укол! Хватит капризничать, пожалуйста, — Уже минут пять Попов пытается уложить брата на живот, чтобы наконец вколоть это чертово жаропонижающее. Но куда же без загонов Шастуна. — Я понимаю тебе страшно, но. — Да ничего ты не понимаешь! Ты врач, как ты можешь понимать это?! — младший стоит на кровати, придерживаясь за стену и бегает из стороны к стороне от старшего брата. — Да я аккуратно, я когда-нибудь делал тебе больно? — На это Шастун может ответить только кашлем. — Ну тебе же плохо! А я сделаю аккуратненько и баеньки будем, с тобой лягу, ты же любил в детстве… — И сейчас люблю, — Подросток прошептал это так, чтобы Арсений не слышал. — Бля, че-то голова кружится… — Ну, Антон, вот послушать меня нельзя было?! Давай, осторожно… — Брюнет уложил мальчика сразу на живот, а тот и не сопротивлялся, как-то силы резко покинули его. — Все, адреналин кончился? — Улыбнулся мужчина и приспустил штаны с брата. — Только не больно…пожалуйста, — Проскулил Шастун. — не отыгрывайся на мне за этот цирк… и за этот месяц… пожалуйста. — Антон говорил медленно, переодически растягивая слова, находясь в полудреме. — Уже поставил, котенок, — Погладив по спинке того, сказал Арсений. — Все, давай спать, только штаны сними, а я мусор выброшу и приду тоже. Спустя пять минут оба лежали в кровати. — Споки, Арс, — Сказал Антон и отвернулся на другой бок, грустно вздохнув, ведь в детстве старший брат обнимал его. — И тебе сладких снов, Тош, — Старший накрыл их одеялом, но тут же руками пролез под футболку Шастуна и притянув его к себе, начал нежно гладить торс. — Ты не забыл, — Улыбнулся подросток. Мальчик сказал это так радостно, что и сам Попов не смог сдержать улыбку. Он был уверен, смотрел бы в глазки Тоши, они бы несомненно сияли. Глаза у него и правда были красивые. Чистые такие, невинные. — Кончено не забыл малыш, — Арсений услышал, как мальчишка спокойно выдохнул и уснул, а тот только сильнее прижал его к себе. Кажется с этого дня, Арсений начал ценить это.