Часть 2

Иногда он появлялся там, напоминая о своем существовании самым грязным для них обоих способом. Гермиона не помнила, когда точно это началось и сколько длилось. Вечность? Минуту? Может, он вовсе был галлюцинацией — плодом её воображения на фоне заточения, чтобы не было так одиноко. Грязно.

"Будь смирной, грязнокровка."

"Грейнджер, я не хочу портить твое личико..."

Удар. Больно. Толчок. Холодно. Он постоянно шептал что-то тихо, неразборчиво. Она не слышала, знала, что слова были мерзкими. Слёзы давно высохли. Тело замёрзло, душа тоже. Он уходил так-же стремительно, как и появлялся, оставляя ее одну, но всегда возвращался. Каждое прикосновение после акта унижения казалось утешением, обещанием, но не приносило надежду.

"Моя маленькая девочка... Что же я наделал?"

Пальцы скользили по волосам, губы касались кожи, словно он боялся, что она исчезнет. Может, и Гермиона была галлюцинацией? Он кормил её, шептал, что никогда не оставит, умолял простить. Гермиона поддавалась, тянулась к единственному источнику тепла, забыв о гордости и стыде. И он это знал. Драко Малфой был тёплым, но всегда оставался холодным.