глава 1

Первое, что я почувствовала после пробуждения — тупая головная боль, словно кто-то решил наживую провести лоботомию. Ощущение чужих рук на лице заставило меня резко подскочить. — Эй, малышка Блэк, ты в порядке? — раздался весёлый, словно произошедшее ранее не более чем цирковое представление, голос. Скривившись, словно могла попробовать неприязнь на вкус, я отстранилась. — Уизли, — раздался мой бесстрастный ответ, заставив собеседника поморщиться. — всё в порядке, спасибо. Отшатнувшись от протянутой руки, как от больного чумой, направляюсь пьяной походкой в купе. Ноги ватные, а в голове лишь белый шум. Две пары внимательных глаз следят за моими жалкими попытками сбежать, но не принимают никаких мер. Бросив последний взгляд через плечо я поймала близнецов на немом разговоре, как будто у них была особая ментальная связь, позволяющая общаться без слов, кивнув один из них направляется в сторону купе, в котором скрылся услужливый мужчина, тот самый, который говорил о вреде курения, позже подскажет мне внутренний голос. Испустив тяжелый вздох, будто больной пневмонией, опускаюсь на сиденье. Окно дарит такую необходимую прохладу и надежду на то, что всё обойдётся без пагубных последствий. Позже на расспросы взрослых я буду отвечать заученной историей «Я сидела в купе и ничего не видела». За 3 года учебы в Хогвартсе я уяснила для себя несколько правил, но главное из них — никому не рассказывать, что что-то не так. Как всем известно, любые жалобы ученика направляются к декану факультета, но поверьте мне, вы бы не хотели, чтобы с вашими проблемами разбирался Северус Снейп.

***

Окружающий меня лес не был похож ни на один ранее видимых мной. Высокие хвойные деревья словно пытались дотянуться до серого неба. Пепел осыпался, окрашивая всё вокруг, как будто кто-то включил черно-белое кино. Удушливый молочный туман покрывал земли на сотни миль вперед и лишь силуэт хтонического существа был виден в непроглядном пейзаже. Густая кровь капала с его морды, словно он только что разорвал неудачливое животное, попавшиеся ему на пути. Взгляд пустых глазниц обещал скорую расправу, а внутренний голос требовал бежать. Повинуясь древним инстинктам бегу не разбирая пути. Еловые ветки царапают лицо, оставляя кровавые следы, а одежда давно превратилась в лохмотья, но что-то не позволяет остановиться, словно от этого зависит моя жизнь. Стоило только задуматься об этом и мир резко накренился под совершенно новым углом, споткнувшись о корень я лечу вниз. Хтонь не преминула воспользоваться возможностью. Встав тяжелыми лапами мне на грудь пустые глазницы были направлены прямо на меня, а зловонная слюна вперемешку со сгустками крови капала прямо на лицо. И тогда я поняла, что это конец.

***

Ежегодный ужин не оказался чем-то новым, как и взгляды, направленные на меня. Чем ближе моё тело становилось к столу слизерина, тем громче становился назойливый шёпот и смешки, но на удивление причина на этот раз была отнюдь не моя чистота крови, а мой отец. — Как там папаша, полукровка Блэк? — оглушительный, словно звон церковного колокола, вопрос заставляет скривиться. Вместо ответа показываю непристойный знак, так полюбившийся магловским ребятам с которыми я проводила большое количество времени в приютах, до того как семья Тонксов забрала меня. Садясь в конце стола я морально готовилась к речи директора, которая не менялась из года в год, как заевшая пластинка. По залу раздался громогласный голос, явно усиленный магией, иначе я не могу найти объяснения как в бренном теле старика столько силы. —Приветствую всех! Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! — зная что будет дальше абстрагируюсь до конца вечера, мечтая о временном убежище. Лишь шквал аплодисментов вывел меня из болезненного оцепенения. Пытаясь понять кто заслужил сегодня всеобщего внимания, я сталкиваюсь со знакомыми холодными глазами, направленными на меня, желающими забраться под кожу, словно могильные черви под кожей усопшего и понять что у меня внутри. Сталь моих глаз сталкивается с арктическим холодом в безмолвной битве, где я заведомо проигравшая, без шанса на спасение.

***

Направляясь к выходу из большого зала, словно его пожирало пламя, а дверь — единственный шанс спастись, ноги налились мертвенным одеревенением, когда раздался грозный голос, не предвещающий ничего хорошего. —Мисс Блэк, будьте так любезны, задержитесь на пару минут. — развернувшись на каблуках мне предстаёт странная, галлюциногенная картина. Профессор Макгонагалл, словно убитый горем родственник, закрывающий собой тело, стоит перед двумя огненными пятнами. Два одинаковых силуэта, как выведенные в лаборатории с поражающей точностью близнецы, стоят как нашкодившие дети, избегая моего взгляда, будто от этого зависит их жизнь. — да профессор? — на лице расцветает улыбка, больше похожая на оскал диких волков, почуявших кровь. — вы что-то хотели? Взгляд, брошенный из-под очков, говорил без слов, как если бы вы встретили дьявола, то поняли это по его глазам. — Не забыли ли вы наш прошлогодний разговор, мисс? О необходимости сообщать о возникающих неприятностях? — Что вы, профессор, конечно не забыла. — придав притворного равнодушия раздался ответ, словно из-под толщи воды. Ещё тогда все знали, что эта тирада — жалкое притворство, которое как иссохшее дерево не сможет принести своих плодов. — Тогда почему, мисс Блэк, вы не посчитали нужным сообщить об инциденте произошедшем в поезде? Знаете ли вы, какое пагубный эффект может иметь воздействие дементора на человека? Как бы в подтверждение данного высказывания я как грешник припадаю к холодному мрамору коридора. Режущая боль сковывает желудок и рвота вперемешку с багровыми кляксами крови вырывается наружу. В голове расцветает звон колоколов, а я в его эпицентре. Сквозь этот невыносимый шум слышатся панические голоса, требующие врача. В какой-то момент всё вокруг затихает, остаётся только ощущение тёплой руки на спине и успокаивающий шепот, добирающийся до самой души, словно проповедь священника. —Дышите, мисс Блэк, врач скоро придёт. Отяжелевший стальной взгляд сталкивается с небесно-голубыми глазами, как позже я узнаю — принадлежавший профессору Люпину. — Всё в порядке. — раздался хриплый ответ голосом мертвеца. Все знали, что это наглая ложь, желудочный сок с брызгами крови на ещё недавно начищенном мраморе тому доказательство.

***

Несмотря на все мои заверения о том, что я в порядке, белый потолок больничного крыла стал моим пейзажем на ближайшие пару часов, а ощущение инородного тела, которое являлось иглой капельницы, в руке — верным спутником. Из-за собственной оплошности сырость холодных подземелий сменилась на запах спирта и железа, а шелковые простыни на мягкий белый хлопок, больше напоминающий погребальный саван. — Итак, я бы порекомендовала постельный режим в течение ближайших трёх дней, но зная вас, мисс Блэк, я могу судить, что рекомендации не будут исполнены. — Мягкий голос мадам Помфри вырывает меня из размышлений о бренности бытия. — Постарайтесь не перегружать себя, можете быть свободны. Ощущение пустоты и необъяснимой легкости от отсутствия катетера сопутствуют словам. Торопясь побыстрее убраться от запаха спирта невнятно произношу благодарность и бегу, словно пёс сорвавшийся с цепи, почуявший свой шанс стать свободным. Подземелья встречают знакомой гнетущей тишиной, запах сырости забивает ноздри, а от влажности становится трудно дышать. Взгляды присутствующих в гостиной — все мои. Никто не решается произнести ни слова, по всей видимости Малфоя ещё нет, иначе вцепился бы в меня как цербер и не отпустил бы, пока не испустился дух мой. Захлопнувшаяся дверь комнаты становится лучшим звуком за сегодняшний день. Оглянувшись по сторонам не нахожу ни единой души и с облегчением вздыхаю, наслаждаясь такими редкими минутами уединения.

***

Когда воск свечи начинает капать на стол, а из окружающих звуков остается только мирное посапывание, моё письмо наконец-то дописано. Перевязав пергамент толстой холщовой нитью, откладываю его на край стола. Одежда ниспадает к ногам, а холод пробирает до костей. Спеша укрыться от него попадаю под тяжёлое пуховое одеяло. В коридорах Хогвартса стоит гнетущая тишина, а где-то за его приделами бродит грим, больше напоминающий хтонь, несущий за собой кровавый след страданий.