бонусная глава. осколки воспоминаний

maybe i was just crazy

maybe it was the 90s

or maybe i was just a girl Конец июля принёс с собой невероятный зной, накрывший куполом Лондон. В семью Тонксов он принёс болезненное оцепенение и мёртвую тишину, преследующую Кассиопею куда бы она не ступила. Слезы, запах валерьянки и пустота, вот чем был наполнен некогда дышащий жизнью дом. Новость о побеге Сириуса поразила весь магический мир, но никто не догадывался, что остатки ранее великого дома Блэк наполнились личной трагедией. Андромеда Тонкс мечтала забыть о своём прошлом и защитить от него ту маленькую девочку, увидев которую впервые её сердце разлетелось на сотни осколков, словно старая мина, поражая всё на сотни миль вокруг. Но как бы далеко она не убегала, оно наступало ей на пятки, словно идя по кровавому следу на снегу.

***

Хлопковые простыни не давали дышать, мечтая утянуть за собой в мир кошмаров. Открытые настежь ставни не помогали от спёртого воздуха, лишь трепали занавески, задевая близлежащие флаконы магловских духов. Хаус давно заполнил комнату. Пластинки и книги покрывали все свободные поверхности, а одежда как самый важный гость на банкете восседала на стуле. Где-то виднелись упаковки дешёвых сигарет, выкуренных в попытке избавиться от липкого страха, покрывающего внутренности и сжимающего тисками грудь. Испарина покрывала лоб, слепливая белоснежные волосы. Шелковая ночнушка липла к телу, принося неприятное трение. Лихорадка на фоне сильного эмоционального потрясения — так говорили сотни целителей посетивших покои. Я же думаю, что это не что иное, как божественная кара за маловерие и грехи, совершенные за все годы жалкого существования. Именно поэтому вы могли бы найти одинокую фигуру, раскинувшуюся в тени дуба, ожидающую новый выпуск «Ежедневного пророка», как наркоман ожидает новой дозы. Строки расплывались перед глазами, создавая причудливые картины и потеряв терпение, книга была откинута в сторону. «The Virgin Suicides» гласило название. Ветер, который создала сова, принесшая газету, обдувал босые стопы, принося необходимую прохладу. С маниакальным нетерпением строки пролетали перед глазами, проглатываемые без ропота. «Блэк всё ещё на свободе! Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман. — Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие. Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов. — А как бы вы поступили на моём месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен, как для волшебников, так и для маглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении Блэка не узнает ни один магл. А если и узнают, сочтут за репортёрскую утку. Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек.» Именно это писали газеты из раза в раз, словно у них закончились слова. Они предпринимали безуспешные попытки успокоить магическое сообщество, но никто не представлял, что и обычные люди находились на грани паники, а разговоры и сплетни всё чаще звучали в самых неожиданных местах Лондона. Никто не мог понять, как кто-то мог сбежать из Азкабана и это пугало. Общество находилось на грани развала, словно карточный домик, на который подул ветер.Внутренний мир Кассиопеи ничем не отличался от этого общества, хрупкое душевное равновесие рассыпалось на глазах, а рассудок всё больше погружался в болезненную тьму размышлений о том, как всё могло бы быть. Обвинения звучали нелепо, но как я могу судить, если не знала отца ни дня своей жизни?