Глава 2. Смерть

— Что нам делать? - слабый голос Сакуры разрезал тишину, нависшую над единственными людьми, оставшимися живыми во всем мире. Вся планета словно остановила течение жизни. Все его обитатели уснули вечным сном и больше некому было издавать звуки, кроме природы, которую не волновала судьба человечества. Нет стрекота насекомых, песен птиц, топота зверей, человеческих речей. Не было ничего, кроме болезненной тишины. Словно насмехаясь над смертью всего живого, небо было ясным без какого-либо намека на облака, несмотря на приближение дождливой осени. Сакура очнулась на том же месте, где лежала под гендзюцу. Огромные, сухие ветви десятихвостого висели над землёй со своими вечными заключёнными. Лишь несколько часов назад, на этом же месте стояли четверо шиноби. Сейчас же, двое из них хранились безжизненным багажом в свитках Какаши. Оставшимся двум шиноби оставалось лишь сидеть в полной тишине, сверля пустым взглядом свитки. Так и хотелось, чтобы громогласный Наруто вырвался из бумаги, и со свойственными ему криками сообщил своим товарищам, что всё это было недоразумением. Всего лишь одна из его неудачных шуток. Но это только мечты, в настоящем, жестоком мире не было места для веселья и надежды, которые привносил Наруто в жизнь каждого человека, которого встречал. Какаши и Сакура, потерявшие всякую надежду, пытались понять как им теперь быть. Без Наруто и Саске невозможно отменить действие Бесконечного Цукуеми. Хотя, даже если и был способ, в данный момент, он был им в неизвестен или недоступен. — Какаши-сенсей, что нам теперь делать? - вопрос прозвучал второй раз, уже более резко и отчаянно. — Я не знаю. Единственное, что мы можем сейчас сделать — это найти воду и еду, после чего, сможем лучше поразмыслить над выходом из ситуации, - предложил сенсей, всегда такой прагматичный и хладнокровный. Какаши являлся олицетворением идеального ниндзя. Даже сейчас, побитый физически и морально, он держался за жизнь, думал трезво и не впадал в отчаяние. Его форма хоть и грязная, слегка рваная, но целая. В противовес, Сакура представляла из себя клубок нервов, готовый в любую секунду расплакаться и сдаться. Одежда ее была в таком же состоянии. Правый рукав отсутствует, а на темной ткани виднеются следы грязи. Глаза опухшие, нос и щеки красные, но не настолько, как кровь любимых, засохшая на губах и подбородке. — Давай, Сакура-чан, не отчаивайся! Придумаем что-нибудь, мы же не раз с тобой выходили из сложных ситуаций, - голос Какаши был фальшиво задорным. Он всегда предпочитал притворяться и лгать, скрывая свои настоящие эмоции. Сакура всегда позволяла ему себя обманывать и цеплялась за ложную надежду, которую он ей давал в самые тяжёлые моменты. В этот раз ничего не изменилось. Она грустно улыбнулась ему. — Да, вы правы, давайте разделимся. Я осмотрюсь к востоку отсюда. Встретимся на этом же месте, и если найдете медицинское снаряжение, можете, пожалуйста, их также подобрать. У меня заканчиваются мои припасы, - Сакура моментально поменяла свое поведение, следуя примеру опытного ниндзя. «Какаши-сенсей прав. Без воды, еды и припасов нам долго не прожить. Мертвыми, мы в любом случае будем бесполезнее, чем живыми». Куноичи резко побежала в ту сторону, которую ранее выбрала. Побыть некоторое время одной, без присутствия сенсея, ей сильно не хватало. Было невероятно больно и стыдно страдать перед ним, зная, что тот никогда сам не покажет свою слабость перед другими. Время наедине пойдет на пользу им обоим, чтобы в одиночестве вдоволь оплакать свои потери и пожалеть себя. Она решила, что сначала ей нужно сконцентрировать все свое внимание на поиске и сборе вещей. Оставив слезы на потом, Сакура усердно отвлекала себя, пока рылась в чужих свитках и трупах. Солнце начало покидать небосвод в сторону гор Страны Молний. На поясе уже ощутимым весом лежали свитки, набитые военными пилюлями, снэками, бутылями с водой, оружием, и даже повезло найти бинты с мазями, как и оружие. Пришло время возвращаться обратно к учителю и разделить добытое на порции по дням. «К счастью, жизнь шиноби обучила меня голодать по несколько дней, иногда питаясь лишь корнями деревьев. Серьёзных трудностей в плане еды мы не встретим. А если доберёмся до ближайшей деревни, так и вовсе никаких проблем с естественными нуждами не возникнет, все необходимое будет под рукой. Тогда можно будет полностью отдаться размышлениям о будущем. О том, что же делать, когда вы единственные люди на всей планете?» Сакура быстро пробегала мимо разрушенной местности, ранее являвшимся густым полем. Звуки подошвы ее сандалий отдавались эхом по периметру. Других шумов в округе не было. «Можно ли когда-нибудь привыкнуть к такой тишине? Вряд ли у кого-либо, кто в своем уме, получится добиться этого». На разрушенной земле, ярким калейдоскопом лежали трупы шиноби, каждый в цветной форме своих деревень. Рядом с ними, валялись уродливые, бесформенные остатки Зецу. Сакура пыталась не обращать на тела никакого внимания, пока в один момент, краем глаза, она не уловила до боли знакомый силуэт. Без лишних мыслей, девушка поспешила туда, где лежал неизвестный человек, и лишь приблизившись вплотную, куноичи сумела опознать его. Учиха Мадара, даже поверженный и сломанный, внушал некий необъяснимый страх внутри Сакуры. Она стояла возвышаясь над ним, загораживая последние лучи солнца своим телом, но мышцы продолжали невольно дрожать. Его полуголое тело было все в ссадинах, но даже так, он выглядел намного лучше того, во что превратились тела ее друзей. Кроме них, весь остальной мир гнил над землёй в укромных коконах своих заветных мечтаний, платой за которые им будет смерть от истощения, пока виновный в произошедшем спокойно лежал под одной из ветвей ужасного древа и находил в себе силы дышать. Еле слышимые вдохи невозможно было упустить во всей этой тишине. «Он выжил. Этот мудак жив». Сакуру внезапно охватило чувство, которое она ещё никогда раньше не встречала с такой силой. Ненависть. Чистая ненависть. Она всегда со злобой кидалась на врагов, с жаждой убийства собирала чакру в кулаках, и с отвращением думала о прогнивших людях, но никогда раньше она не ненавидела кого-то настолько сильно, чтобы это проклятое чувство заставляло все ее тело трястись от жажды крови. Сама мысль существовать на одной земле с ним, вызывала в ней желание кричать со всех сил, пока горловые связки не порвутся. Почувствовав над собой шиноби, от которого веяло жаждой убийства на километры, мужчина медленно раскрыл глаза, чтобы увидеть того, кто станет последним, кого видел Учиха Мадара. Над ним стояла розоволосая юная девушка с невероятно яркими зелёными глазами, в которых он мог видеть свое отражение. Темная одежда в некоторых местах была порвана, а рукав отсутствовал, выставляя на показ напряжённые плечи. Ран на девушке не наблюдалось, но ее руки были по локоть в засохшей крови. — Ненавижу. Ненавижу тебя, - тихо прошептала Сакура, не сумев сдержать слова, которые так и норовили быть произнесенными вслух. Она резко и болезненно уселась на его грудь сверху, при этом сломав несколько ребер, которые стремительно вонзились в лёгкие, вызвав ужасную боль. Мадара на подобное жжение, лишь чуть прищурил засохшие глаза. Из под темных ресниц он молчаливо глядел на куноичи, ожидая ее действий и никак не сопротивляясь. Больше не было смысла цепляться за жизнь. Юное девичье лицо оставалось расслабленным. Хладнокровный лик, не искривленный хмурым оскалом, или же болезненным надломом бровей. Пустое выражение, где только в глазах отражались все ее эмоции. Они словно горели светом изнутри, подчёркивая сузившиеся до маленькой точки зрачки. Грязь и пыль были бессовестными ворами, которые украли блеск и насыщенность с прядей, свисающих девушке до плеч. Волосы цвета цветущей сакуры на бледной коже. Глаза, напоминающие густые леса из Страны Огня. Полные губы окрашенные красным, словно совсем недавно по ним прошлись яркой помадой. Только вот, если приглядеться поближе, приходит осознание, что они были окрашены кровью. «Смерть выглядит бесподобно. Воинственна и красива». Вокруг мужской шеи обвились тонкие пальцы. Без давления, пальцы лишь обхватывали шею, даруя прохладу нагретой от солнца загорелой коже. Отросшие ногти начинали медленно впиваться в нее, оставляя лунные ранки под собой. — Почему ты выжил? Почему в этом мире умирают такие люди как Наруто, но выживают такие твари как ты? Ты должен был умереть ещё в первый раз, в той же долине, где и они. Почему они, а не ты. Почему...почему? ПОЧЕМУ? КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЕЩЕ ЖИВОЙ!? Шею начали сдавливать с невероятной силой, такой неестественной для человека. Мадара задыхался от рук сжимающих горло, и от острых ощущений костей, впивающихся в лёгкие. Спустя ещё несколько секунд, хватка усилилась настолько, что послышался лёгкий хруст. Дышать стало невозможно. Из мужчины вырывались мерзкие, хриплые, хлюпающие звуки. — Из-за тебя я потеряла все. Ты забрал у меня весь мой мир. Дай же мне взамен хотя бы свою жалкую жизнь! Женские пальцы потянулись к его лицу и остановились на глазах. На глазах его брата, которые тот отдал ему перед смертью. С каждым миллиметром, как пальцы заходили внутрь век, Мадара терял зрение. Образ девушки поплыл мутной пеленой, а вскоре пришла темнота. Теплые струи крови покатились вниз по скулам, скапливаясь в ушной раковине. — Сколько людей было убито из-за этих проклятых глаз? Без зрения, он теперь мог лишь слышать и чувствовать то, что творила с ним смерть. На мгновение, руки, забравшие его глаза, исчезли с побитого тела. Послышался шум возни в карманах штанов. Сакура оставила его глаза себе, понимая их ценность и ненавидя то, какой ценой эти Мангеке стали настолько могущественными. И вновь, ладони, теперь уже теплые от свежей крови, вернулись к его телу. На этот раз они легли ему на плечи. Поток чужой чакры впился в то место, где сцеплялись плечевые кости к лопаткам. Она мастерски отделила его руки от тела, не нанося внешнего вреда. Куноичи была не просто шиноби, но и медиком, о чем также говорил несуразный узор на ее лбу. «Наследница Цунаде Сенджу». Он вспомнил, как пронзил эту же девушку насквозь во время боя. Иронично как сильно поменялись роли, и сейчас, именно она пронизывала его тело своей чакрой, контролируя его поток, разрушая ткани и кости мужчины один за другим. — Скольких ты убил этими руками? Жизнь, за которую так сильно цеплялся Мадара все эти годы, покидала его. Сознание помутилось, дышать уже было невозможно, изо рта вырывались лишь сгустки крови и ошметки лёгких. Поначалу пропало ощущение рук, а после и чувствительность ног. «Она сломала мне все конечности. Я теперь лишь сломанная марионетка в ее руках, так же как и Обито был полностью под моей властью, когда я нашел его полумертвого и разбитого. Справедливое наказание за все мои грехи». — Учиха Мадара, ты... - голос дрожал, дыхание становилось обрывистым. Мысли в голове путались, одна ужаснее другой. Сакура не понимала сколько времени прошло с того момента, как она натолкнулась на врага. Красная пелена с глаз начала исчезать, и девушка перед собой увидела не ухмыляющееся победное лицо Мадары, возвышавшегося над ней, а побитого, полумертвого и побежденного мужчину, которого покидала жизнь. Внезапно, в голове прозвучал щелчок, и она осознала, что сделала эти зверства с ним сама. Сакура, которая приняла на себя судьбу шиноби-медика. Сакура, которая за всю свою жизнь никого не лишала жизни так хладнокровно и жестоко. Сакура, которая должна была лечить, а не убивать. — Я..что я наделала? Что я творю? - в очередной раз, куноичи заплакала от страха, но на этот раз, она боялась не за себя, а саму себя. Учиха, лежавший под ней, являлся третьим живым человеком на земле. Он обладал обширными знаниями, и в первую очередь, именно он был тем, кто наложил Бесконечное Цукуеми. Если даже позабыть о том, насколько он был полезен, Мадара в конце концов являлся живым человеком, несмотря на его бесчеловечные поступки. «Он сдался, понял, что он ошибся и он был ранен. А я лишь добила его, вместо того, чтобы вылечить. Я предала идею Цунаде-сама о том, что медик дает, а не отбирает». Она предала идею Наруто, что каждый человек заслуживает второго шанса. — Нет...не умирай. Я сейчас всё исправлю. Пожалуйста, потерпи чуть-чуть. Все будет хорошо, - Сакура уже не понимала, какие слова выходят из ее рта. Руки неистово дрожали, но она еле как сумела соскрести из себя жалкие кусочки самоконтроля и влить в мужчину лечебную чакру. Куноичи знала в подробностях о том, как его исцелить, ведь сама же нанесла эти увечья. Все ее тело напряглось, сосредотачиваясь на пациенте перед ней, но слезы так и продолжали литься из глаз. Соленые капли стирали кровь с лица и падали на сильную грудь Мадары, прямо над ладонями Сакуры. Сверху послышался ужасающий хрип, еле различимый человеческий голос. — Не..надо, - послышался слабый шепот. Два несчастных слова, были всем, что он смог из себя выдавить. На большее не хватало сил. Учиха не видел, но он чувствовал, как воздух сотрясали волосы ученицы Цунаде. Она мотала головой из стороны в сторону, отказываясь прекращать его исцеление. Не было нужды просить ее остановиться, но в этот момент, последний для него, Мадаре показалось важным принять свою смерть как положено. Он хотел облегчить вину девушки, убедить чтобы не тратила свои силы напрасно. Ведь все было бесполезно. Уже слишком поздно. 12 октября, в Стране Молний, под последними лучами солнца, умер легендарный шиноби Учиха Мадара, от рук Харуно Сакуры, ученицы пятого Хокаге и шиноби из деревни скрытой в листве. Весь мир бы выдохнул от облегчения, если бы было кому. Единственным человеком, который оплакивал скандального ниндзя, по иронии судьбы, оказался его убийца. Сакура прекратила попытки лечения и продолжала сидеть тяжёлым грузом на бездвижном теле. Уже третий по счету человек, которого она не смогла спасти. Мысли о собственной никчемности сжирали ее изнутри. Сил с ними бороться не находилось. Не хотелось ничего делать, даже дышать, но продолжать жить было необходимостью. Даже если ей было до ужаса противно от самой себя. Какаши, не дождавшийся свою ученицу, отправился на ее поиски. Сакуру он нашел только, когда уже совсем стемнело. Она была не одна, что смутило его ещё сильнее. Лишь приблизившись впритык, Хатаке смог рассмотреть труп под Сакурой, кровь на руках, и то, как девушка медленно повернулась к нему. От чувства дежавю по спине пробежали мурашки. — Какаши-сенсей, я не смогла его спасти, - по следам на теле мертвого, можно было понять, что Сакура пыталась спасти его от самой себя. От нестерпимой ненависти и жажды кровожадной мести. Только ничего не вышло. — Ничего, Сакура. Все хорошо. Я с тобой.