Глава 22. Слезы льются, как река

«Жарко. Почему в комнате так жарко?» Волосы неприятно слиплись у шеи, щекоча кожу. Все тело ужасно гудело от неудобной позы для сна. Затёкшие ноги не подчинялись, а спина ныла, требуя, чтобы ее размяли. Изуна с раздражением повернул голову, но этого оказалось недостаточно, чтобы вновь провалиться в приятный сон. Кажется, ему снова снилась мама, но на этот раз он отчетливо помнил ее лицо и даже ласковый голос, зовущий сына по имени, которое она сама выбрала для него. Духота и твердая постель всеми силами удерживали его сознание в ясности, не давая расслабиться. В последней надежде вернуть желанный сон, парень попытался перевернуться на живот. Слабо двинулись лишь руки и туловище. Нижняя часть тела продолжала лежать в прямом положении. В обычный день, Изуна проигнорировал бы немоту в ногах, но на этот раз, он совершенно их не чувствовал. Ни мелкого подрагивания в мышцах, ни ощущения маленьких иголок под кожей — одна лишь пустота. Слегка смутившись, парень попытался приоткрыть глаза, смирившись с тем, что не сумеет задремать. Слипшиеся веки открылись лишь с усилием. Вместо привычного потолка своего дома, Изуна вопросительно смотрел на незнакомый узор деревянных балок. Внутри помещения было тепло, его правую сторону грел теплый воздух, исходивший от догорающих дров в печи. Учиха несколько секунд приходил в себя, пытаясь вспомнить вчерашние события. Воспоминания прошлой ночи разом пробежали перед его глазами, заставляя Изуну напрячься. Его похитили. Некто со способностью менять свою внешность заманил его в ловушку и погрузил в невероятно мощное гендзюцу, пока его сообщник скрывался в тени, каким-то образом взяв под контроль его тело. Страх не заставил себя долго ждать, неприятным комком засев у парня в животе. Они знали про секрет храма Хатимана. Смогли распечатать вход в подземный туннель, который мог открыть лишь его брат. Так ещё и перевёртыш сумел скопировать внешность Мадары настолько искусно, что Изуна не заподозрил подмены, хоть и отметил у того странное поведение. Да что там Изуна, даже Каору, опытный дозорный и не самый слабый сенсор, никак не отреагировал на появление чужака под личиной главы клана. Эти незнакомцы имели выдающиеся навыки в скрытности и знали то, чего никто не должен был знать. В лучшем случае, Изуне нужно схватить хотя бы одного из похитителей для дальнейших допросов и суметь дотащить его до клана в кратчайшие сроки. Нужно как можно скорее оповестить Мадару и старейшин об утечке секретной информации, пока не пострадала не только скрижаль предков, но и члены их семьи. Если силы противников перевесят его, необходимо продержаться как можно дольше в живых, при этом не выдав ничего врагам, пока соклановцы не заметят его пропажу. А в самом худшем случае, придется убить себя, уничтожив родовые глаза. Учиха мгновенно напряг все свои чувства, прислушиваясь к окружению. Нос уловил нотки палёной древесины, еды и пыли. Запахи свойственные жилым, но старым домам. Он слегка вспотел от теплого воздуха помещения и отметил отсутствие веревок, цепей или других ограничителей движения. Игнорируя громкие стуки сердца, он сумел уловить мелодичное пение птиц, свист сильного ветра за стенами, и на удивление, тихое сопение по левую сторону от себя. Один из похитителей ещё спал, находясь на расстоянии пяти метров. Удостоверившись, что в комнате они находятся только вдвоем, Изуна тихо приподнялся на постели, контролируя каждое движение доступных ему мышц. Отсутствие верхней одежды слегка удивило, но обрадовало. Так, он будет издавать ещё меньше звуков. Он попытался пробудить свой Шаринган, однако, ничего не произошло. Чакра не отзывалась на желание хозяина, отказываясь высвобождать силу глаз. Изуна беспокойно зажмурился, заглядывая глубоко внутрь себя, и увидел заблокированную систему чакры, словно над ним мастерски поработали Хьюга со своим мягким кулаком. Тем не менее, несмотря на схожий результат, почерк не был похож на технику обладателей бьякугана. Дело было в чем-то другом. Изуна внимательно осмотрел свое тело и заметил, что ограничения распространялись с головы по всему телу. Пальцами он растер свой лоб, но ничего на нем не нашел, хотя ожидал нащупать печать. Она в действительности была применена, но не позволяла дотронуться к себе, чтобы снять ее. Необычайна продуманная техника, подавляющая чакру. Без чужой помощи ему не снять ее. От горечи и раздражения парень сильно прикусил губу, сдерживая вспыхнувшую ярость. Подавив гнев и смирившись со своей участью, ниндзя быстро пробежался взглядом по всей комнате, надеясь отыскать оружие. Высыхающая одежда перед своеобразным камином, два пустых блюдца на низкой тумбе, полные вещей сумки в дальнем углу и маленькая ступка с вонючими травами, находящаяся рядом со спящей фигурой. На тонком жёстком матрасе крепко спала молодая девушка, беспечно повернувшись к нему спиной. «Розовые волосы и красная одежда». Ему сразу же вспомнились слова Мадары о таинственной девушке, сумевшей оставить на его лице уродливый шрам. Весь мир Изуны окрасился алым. Не обращая внимания на немые ноги и слабые руки, шиноби аккуратно пополз к той, кого он считал врагом. Оружия не нашлось, как и других смертоносных объектов поблизости, но ему достаточно будет и обычных рук, чтобы отнять ее жизнь. Подавив жажду крови, он бесшумно прокрался к своей жертве. Если куноичи не способна заметить его приближение, значит победа над ней уже была у него в кармане. «Мадара говорил, что сумел распороть девушке живот. Наверняка, она до сих пор слаба после такой раны. Удивительно, что вообще выжила после встречи с братом. Стоит избавиться от нее первой, если именно она способна удержать мое тело на одном месте. Возможно ли, что она из клана Нара?» Наконец, приблизившись к девушке, ниндзя собрал остатки силы в руках и оттолкнувшись от земли, оказался верхом на куноичи. Его тело легло поперек груди девушки. Под бедром он зажал ей правую руку, а локтем защемил левую. Мозолистые пальцы разом сомкнулись вокруг тонкой шеи, как можно сильнее сжимая плоть. Изуна вцепился ближе к подбородку, заставляя ее голову смотреть наверх, чтобы оказаться в слепой зоне, на случай если противник обладает додзюцу. Резко пробудившаяся девушка забилась в его хватке, издав еле слышимый хриплый звук от недостатка воздуха. Не давая ей и шанса дать отпор или позвать на помощь, Учиха резко дёрнул рукой в сторону. Послышался звук перелома позвонков. Девушка в миг обмягла, перестав подавать признаки жизни. Изуна только хотел расслабиться, как за спиной нечто тяжелое упало с громким стуком на пол. Он мгновенно обернулся, уставившись в удивлении на мертвое тело прямо у входа в теплое помещение. Крепкий на вид мужчина лежал на животе. Его длинные черные волосы рассыпались по грязному деревянному полу. Неестественно повёрнутая голова была направлена лицом прямо на Изуну. Пустые черные глаза его старшего брата смотрели на него не моргая. Пришлось приложить усилия, чтобы не ужаснуться открывшейся картине. Ведь настоящий Мадара сейчас находится в их лагере, а никак не перед ним. Это всего лишь один из похитителей, по неизвестной причине упавший замертво, не успев спасти свою сообщницу. «А ведь я даже не почувствовал его присутствие. Неужели он все это время был здесь?» Изуна ошалело отполз от тела девушки. Ноги медленно приходили в чувство, что его слегка успокоило. Теперь, когда конечности обретали прежнюю чувствительность, а противники странным образом были повержены, стоило обыскать их место укрытия и отправляться назад к своим людям. Если среди их вещей найдется пустой свиток, ему удастся забрать и тела для дальнейшего осмотра. Задумавшись об этом, Учиха скосил взгляд на темные глаза фальшивого брата. «Он разве не обладал Шаринганом?» Если его память верна, то данное открытие обернется крупным скандалом для всего их клана. Осознавая это, Изуна нехотя потащил себя к телу мужчины. Некоторое время он всматривался в знакомое до боли лицо, подмечая мелкие различия между оригиналом и копией. Его удивляло не только сходство, но и факт того, что техника не развеялась даже после смерти. Невероятное мастерство перевоплощения, о котором он никогда не слышал. Только он хотел поближе рассмотреть таинственные глаза, чтобы аккуратно вырвать их, как изогнутая голова слегка дернулась. Изуна в испуге отдернул руки и рефлекторно попытался встать. Слабые ноги не смогли удержать вес, отчего парень чуть не упал на спину. Ему совсем не показалось. Тяжёлая голова не только дернулась, но и начала возвращаться обратно на место. В ужасе, Учиха моментально отполз как можно дальше от живого мертвеца, опасаясь отводить от него взгляд. Изуна приготовился сражаться, крепко сжав кулаки. Он пристально наблюдал за тем, как позвонки со слабым хрустом вставали на свои места не только у мужчины, но и у погибшей девушки. Искалеченные и посиневшие шеи приобрели здоровый цвет. Шиноби, лишь несколько секунд назад казавшиеся мертвыми, начали приподниматься на руках. Мужчина снова задышал и быстро заморгал, увлажняя засохшие глаза. Темные зрачки сначала посмотрели в сторону сообщницы, глубоко вдыхающей воздух в легкие, а после остановились на потрясенном Изуне. Сухие губы растянулись в широкой улыбке и послышался громкий раскатистый смех. ЛжеМадара хохотал, придерживая рукой живот. Он не насмехался над Изуной, а казалось, испытывал искреннее счастье и веселье. По другую сторону, полностью здоровая, но напряжённая девушка смотрела на него взглядом полным ярости и толикой страха. Они вдвоем не спешили бросаться на заключённого, который уже искал наиболее быстрый и безопасный вариант для побега. «Мне с ними не справиться без чакры. Один, чье присутствие я не смог заметить, возможно обладает Шаринганом и регенерацией как у Хаширамы. Хотя, я не слышал о том, чтобы Сенджу возвращался из мертвых, что делает незнакомца ещё более устрашающим оппонентом. Вторая же способна управлять телами, приковывая к месту с помощью теней. Однако, смертельный перелом девушки передался и ее сообщнику. Значит ли это, что все увечья они делят на двоих? Возможно, кто-то из них не человек, а нечто подобное отражению хозяина? Марионетка? Вряд ли, скорее всего, девушка подчиняется мужчине благодаря какой-то печати. Она совсем не выглядит как шиноби, больше как очередная похищенная жертва». — Чего застыл, Изуна? - низкий голос брата обратился к нему, — Уже готов сдаться? Совсем на тебя не похоже. — Кто вы такие!? - прокричал парень, надеясь потянуть время для полного восстановления ног и выудить информацию, пока соперник ещё желает говорить с ним. — Обижаешь, - лжеМадара широко улыбнулся, - Неужели не признал? — Ты совсем на него не похож, - соглал Учиха, — Перед тем как притвориться им, стоило лучше пронаблюдать за его техниками и внешностью. — Твоя правда, - усмехнулись в ответ, — Моя чакра уже не такая, как раньше. Да и возраст не тот, чтобы походить на юнца. Вот только, есть у него кое-что, что никто не смог бы скопировать. Глаза мужчины приобрели красный цвет и три томое соединились в один узор вокруг зрачка. Все шиноби знали, что додзюцу невозможно скопировать. Обрести силу глаз и их индивидуальные способности можно лишь украв у носителя, но даже в таком случае, управлять кеккей генкаем способны лишь единицы, тратя при этом огромные запасы чакры. В этот момент, Изуна совершил самую страшную и грубую ошибку за всю свою жизнь. Из любопытства он посмотрел прямо в глаза оппонента. Ожидания, что додзюцу окажется таким же фальшивым как и Мадара не оправдались, затянув его в глубокую пучину иллюзорного мира. Пол под ногами превратился в каменистую землю, а стены с потолком полностью исчезли. День сменился глубокой ночью, но невероятно светлой, освещенной полной красной луной. Парень стоял на огромном открытом участке, окружённом горами, некоторые из которых были лишены своих вершин, а на других виднелись огромные следы от мощных атак. Земля была усыпана тысячами трупов, одетых в разноцветные одежды. На голове каждого виднелись повязки, защищавшие лоб. Только вот, самым страшным во всей картине являлось не кровавое побоище, а гигантское чудовище, подобное которому он и представить не мог. Десять шипастых хвостов яростно качались из стороны в сторону, закрывая обзор на горизонт. Единственный красный глаз смотрел прямо на Изуну. Широкий рот, полный рядами острых зубов кровожадно приоткрывался, но не издавал никаких звуков, кроме низкого гула. От страха подкосились ноги. Умом он понимал, что все происходящее всего лишь иллюзия, причём не самая сильная, но тело истошно умоляло его бежать без оглядки, спасаться любыми способами и молиться высшим богам. Изуна из последних сил попытался снять сковывающую его чакру печать, проходясь ногтями по лбу, глубоко внутри зная, что это никак не поможет. В данный момент, он был настолько слаб, что даже не смог бы убежать. Резко хвостатый монстр пришел в действие. Он издал из себя оглушающий рёв и с невероятной скоростью начал приближаться, цепляясь когтистыми руками за землю, давя тела падших шиноби, от чего раздавался тошнотворный звук раздробленных костей. И без того огромная пасть все шире раскрывалась на ходу. Между клыков стремительно собирались темные частицы, наслаиваясь друг на друга, образуя мощный сгусток чакры. Полученной сферой запустили прямо на застывшего в ужасе парня, который казался ничтожным жуком по сравнению с летящей на него техникой, уничтожающей все вокруг себя. Один раз моргнув, иллюзия сменилась другой. На этот раз, его окружал знакомый интерьер собственного дома. Изуна с судорожным выдохом упал на колени, пачкая пол содержимым своего желудка. Вместо остатков еды из его горла вытекла черная густая жидкость. Она активно бултыхалась на земле, пока не начала обретать форму. Из темного сгустка выросла голова с желтыми круглыми глазами и клыкастой улыбкой. Вскоре, появились и человеческие руки, направившиеся прямо к лицу Изуны. Пальцы без ногтей вонзились в его глаза, пробираясь под веки, цепляясь за зрительный орган и резко вырывая из глазниц. Никакой боли Учиха не почувствовал, но потерял способность видеть. В кромешной темноте, он ощутил легкое прикосновение к плечу. Изуна испуганно отдернулся, но чужая рука крепко схватилась за него. — Прими их, аники, - послышался знакомый до боли голос. В нос ударил едкий запах лечебных трав, крови и смерти. Изуна попытался отойти от того, кого он знал лучше всех в этом мире, но тело вновь не могло двигаться. К его пустым глазницам поднесли нечто, от чего пахло свежим мясом. Маленький шар аккуратно вставили на пустующее место, даруя зрение. — Меня уже не спасти, - хрипло прохрипел раненый шиноби, — Возьми их и пообещай мне, что ты всеми силами защитишь наш клан. Пообещай мне, что ты защитишь честь Учиха. — Я не могу их принять, - слабо ответил низкий голос. — Ты должен. Так, я всегда буду с тобой. Я буду присматривать за тобой и кланом даже с того света. Не думай, что я так легко сдамся, - шиноби усмехнулся из последних сил. Изуна в неверии смотрел на самого себя. На пропитавшийся потом и кровью татами, с потрёпанными тусклыми волосами и уродливой загноившейся раной на весь живот. Из него медленно вытекала жизнь. Наблюдая за своими последними мучениями, Учиха просидел перед постелью долгие часы, пока не почувствовал как потоки собственной чакры остановились, а сердце застыло. — Мадара-сама, можно войти? - обеспокоенный женский голос отозвался за спиной. После минуты мертвой тишины, затворки медленно разошлись, и в комнату боязливо вошла Шизука. Она осторожно подошла к мужчине, неуверенно заглядывая через его плечо. Как только её внимание обратилось к больному, она в ужасе вскрикнула, не сумев подавить эмоции. — Нет, Из..Изуна, неужели он? - неверяще прошептала девушка, прикрывая рот ладонью, — Но где его..? Изуна молчал, продолжая смотреть перед собой. Он отчаянно хотел ответить, но не мог. Хотел успокоить подругу, но не знал даже как пошевелить пальцем. Всегда спокойная и нежная Шизука громко зарыдала, оплакивая близкого друга. — Мадара-сама, почему? Почему вы это сделали!? - вопль скорбящей разнёсся по помещению. До ушей дошел звук легких шагов, идущих к нему со спины. Девушка прошагала по комнате, останавливаясь перед ним, но она уже не была Шизукой. Вместо длинных черных волос, Изуна увидел неровные розовые пряди. На лице и шее засохшая кровь, а одежда ужасно помятая с вырванными рукавами. — Если я помогу тебе спасти кое-кого, ты позволишь мне жить и менять прошлое, как мне вздумается? - опасливо спросила потрёпанная куноичи, нервно потирая шею. Учиха совершенно запутался, не понимая, что происходит вокруг него, но начал догадываться, что ему показывали эти события с какой-то четкой целью. Казалось, он участвовал в чужих воспоминаниях, в которые совершенно не хотелось верить. — Значит, наша цель Изуна Учиха, - снова подала голос девушка, задумчиво смотря вдаль, — Если мы сможем успешно похитить его, то что потом? Таскать повсюду, пока он находится в твоём гендзюцу? Так же можно сойти с ума. Девушка недовольно скривилась, слегка качая головой. Она напряженно скрестила руки и посмотрела на Изуну, ожидая от него ответа. Как и в случае с Шизукой, обращались не к нему, а к Мадаре, чьими глазами он наблюдал за происходящим, точнее своими собственными, которые он сам ему вручил на последнем издыхании. — Этого не потребуется. Он добровольно перейдет на нашу сторону, как только узнает всю правду, - уверенно проговорили его губы чужим голосом. — Ты имеешь ввиду правду, как твоя настоящая личность, или правду, как события будущего и скачок во времени? - подозрительно прищурились зелёные глаза. — Если первого окажется недостаточно, то всю правду какая она есть. Мне нечего скрывать от него, - он безразлично пожал плечами. — Вы должно быть очень близки, если ты так сильно доверяешь этому Изуне. Будь я на его месте, попыталась бы тебя убить, - невесело улыбнулась девушка. — Не сомневайся, он так и поступит по началу. По силе он практически не уступал мне в те времена, так что стоит быть с ним настороже, - ниндзя довольно ухмыльнулся, — Но помни, Сакура, тебе запрещается вступать в драку с ним, что бы ни произошло. Доверь это мне. — И пальцем не трону, но и ты не забывай про обещание избавиться от него, если твой драгоценный Изуна по какой-то причине примет сторону Кагуи и саботирует уничтожение Зецу, - в голосе сквозил холод. — Конечно, но этого никогда не случится, - тон Мадары был тверд и уверен. — Надеюсь на это, - с напряжённым выдохом, Сакура начала исчезать, разлетаясь по воздуху мелкой пылью. Все окружение начало рассыпаться, знаменуя конец гендзюцу. Очнувшись, Учиха начал хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться после всего увиденного и услышанного в мире иллюзий, из которых освободился не своими силами. Он, как и раньше, стоял на согнутых ногах, облокотившись о стену напротив похитителей. — Что это было!? — Что это было? Одновременно раздалось два голоса. Один принадлежал младшему брату, другой старшему. В первом голосе читалось недоумение и испуг, во втором ехидство. — К чему были эти видения!? — К чему были эти видения? От удивления, Изуна резко замолчал, пристально вглядываясь в лицо брата, избегая его глаз. Тот стоял прямо перед ним, расслабленно сложив руки на груди. Правым указательным пальцем он легко постукивал себя по предплечью, чуть склонив голову налево. Самая обычная поза, если бы не одно "но". «Не может быть». После пробуждения Мангеке Шарингана, Мадара, специально для младшего брата, придумал секретный язык из своего тела, по которому он мог передавать ему важную информацию без слов. Три ровных стука пальцем по рукояти катаны означали быть готовым к атаке противника. Если пальцами хрустели, разминая руки, стоило бросать все и беспрекословно убегать как можно дальше. Когда голову склоняли направо, а стучали по левому предплечью, Изуна понимал, что Мадара с минуты на минуту использует особую способность своих глаз, перематывая время вспять. Однако, если наклон головы и руки менялись местами, это значило лишь то, что глава клана уже увидел будущее, и если стука по катане не прозвучало, значит он не заметил в нем ничего, что могло бы им угрожать. Они нередко использовали эти маленькие шифры во время переговоров, дипломатических миссий и даже на поле боя, проверяя своих соперников, предвидя их нападения и поттасовывая карты так, чтобы они легли удачно в первую очередь для клана. «Он и вправду...» — Аники? - недоуменно выдохнул Изуна, до сих пор не веря ни во что. — Долго же до тебя доходит. Ты стал еще более мнительным, - недовольно покачал головой брат, отчитывая младшего, — И ужасно невнимательным, а ведь я до последнего надеялся, что ты сможешь заметить мое гендзюцу. — Что? - он изумлённо прошептал, внезапно ощутив острый укол на коже. Мир слегка изменился. Девушка, до этого смирно сидевшая на жёстком матрасе, исчезла, и Изуна осознал, что за его спиной возвышалась совсем не стена. За ним стояла куноичи, одной рукой удерживая его вес, пока второй зажимала тонкие сенбоны у его шеи. Сакура была готова в любой момент воткнуть их, чтобы повторно парализовать буйного парня. Все, что происходило до этого момента, было ложью. Изуна находился в гендзюцу уже как десять часов с прошлой ночи, даже не подозревая об этом. — И ведь даже Сакура сумела противиться моему вторжению в ее разум, - продолжал негодовать Мадара, искренне пораженный некомпетентностью брата. — Эй, в смысле "даже Сакура"!? - обиженно отозвалась девушка, наконец, отпуская пленника, — Чтоб ты знал, у меня врождённый талант к гендзюцу! Изуне потребовалось некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя и осознать новую правду. В один миг, весь его мир перевернулся верх дном, оставляя после себя невыносимое чувство беспокойства. У него было столько вопросов, что тревога начинала съедать изнутри. — Погоди, если настоящий ты сейчас здесь, то кто, черт возьми, находится в лагере? - поспешил спросить Учиха. — Не стоит беспокоиться за клан, ими управляю тоже я, - спокойно произнес Мадара, не подозревая о том, что он ни на каплю не успокоил члена семьи. Увидев недоумение на лице Изуны, Сакура поспешила ответить на его вопрос чуть проще. Все же, по возрасту он был ближе к ней, чем к старшему Учихе, который временами излагал свою мысль крайне запутано и туманно. — Если начистоту, то я и Мадара не должны находится здесь. Прозвучит бредово, но из-за некоторых обстоятельств, мы попали в этот мир из будущего, воспользовавшись техникой Мудреца Шести Путей, - объясняла Сакура, встав по правое плечо своего спутника, чтобы видеть эмоции на лице Изуны, — Фактически, он твой брат, но из другого времени, пока настоящий находится со своим кланом и ещё не успел стать тем, кто сейчас стоит перед тобой. — Это невозможно...то, о чем вы говорите не может никак быть правдой, - отказывался принимать подобный ответ Изуна, слегка мотая головой в сторону. — Понимаю, в это тяжело поверить, я сама до сих пор не до конца осознала этот факт, но мы и в правду попали в эту эпоху из будущего, что можно легко доказать, если слегка подождать. Я могу не знать того, что случится конкретно завтра или через неделю, но знаю некоторые важные события, которым ещё предстоит произойти, - девушка обращалась к нему тихим, но уверенным тоном. — Или же, можно обратиться к событиям прошлого, которые никто не знает кроме нас с тобой, - вновь подал голос Мадара, пристально следя за реакцией брата, — Я знаю все про тебя, Учих и секреты клана. — Докажи, - быстро бросил Изуна, хоть и понимал, что прежних доказательств уже было достаточно, чтобы поверить им на слово. — Хм, с чего же начать? Совсем скоро, в феврале твой день рождения. В детстве ты часто писался в постель по ночам и мне приходилось секретно мыть простыни, чтобы отец не наругал тебя. Сакура надула щеки и отвернулась в сторону, сдерживая смех и умиление. Она не могла не рассмеяться глупому выражению лица Изуны, который ожидал всего, но не того, что вскроют его позор из детства. — Ты научился пользоваться оружием в три года, а пробудил свой Шаринган сразу с двумя томое в двенадцать лет. Гибель той девочки сильно отразилась на тебе. Ты стал черствее и кровожадней, - продолжал вспоминать былое Мадара, — Когда мне было пятнадцать, отец получил серьезную травму головы в бою. Мы с тобой знали, чем это все закончится, но именно ты предложил сделать то, благодаря чему я смог пробудить свой Мангеке. Шиноби нервно сглотнул. Никто не знал о том, что двое братьев натворили в тот день на вылазке. Никто не должен был знать о том, как погиб Учиха Таджима. Изуна сожалел об их поступке, но если говорить правду, то убийство отца не сильно отразилось на нем, в отличии от Мадары. Ведь с самого детства он видел отцовскую фигуру не в холодном и обезумевшем мужчине, который испортил жизнь его молодой матери, заставив ее рожать детей-воинов каждый год, что довело ее до могилы, а в сильном и добром старшем брате, который посвящал ему все свое свободное время и заботился о младшем как никто другой в этом мире, заменив одновременно и отца и мать. Глубоко в душе, Изуна ненавидел Таджиму, но Мадара никогда не поддерживал его в этом чувстве. Он беспрекословно любил всех в их семье, отчего сильнее всего страдал, когда они погибали. — Нагаса и Хироши погибли в один день в лесу Хибакуся. Они попали в ловушку из взрывных печатей. Хироши скончался на месте, Нагаса последовал за ним в тот же вечер, не оправившись от ран. Они пришли в этот мир вместе и ушли таким же образом. Изуна затаил дыхание во все глаза глядя на Мадару. Было жестоко с его стороны напоминать об их ужасных потерях, но он сам попросил его об этом, требуя больше доказательств, о чем мгновенно пожалел, когда речь зашла об отце и братьях. Сакура вжалась в себя, стараясь исчезнуть из вида. Она чувствовала себя лишней в комнате, где раскрывали секреты, которые она не имела права знать. Все это время, пока Мадара перечислял их общее горе, Изуна бросал на нее враждебные взгляды, явно относясь к ее присутствию настороженно. Желая предоставить двум братьям личное пространство для тяжёлого разговора, что их ожидает впереди, девушка медленно попятилась к выходу. — В пять лет Намида был убит семилетним мальчиком из Сенджу. Кунай попал в шею. Лезвие вонзилось неглубоко, но я не успел донести его до лекарей, - тихо произнес Мадара, отводя глаза в сторону. — Достаточно, - слабо прошептал Изуна. Мужчина замолчал, давая брату время, чтобы взять себя в руки. Краем глаза он заметил как Сакура медленно отходила к дверям. Повернувшись к ней лицом, он увидел сочувствие в ее глазах. Девушка всем видом давала ему понять, что не желает мешать им. Дождавшись короткого кивка, она тихо вышла и закрыла за собою двери. К этому времени, Изуна успел успокоить ноющее сердце и еле как проковылял к матрасу, на котором ранее проснулся. Он медленно сел на колени и предложил сделать то же самое старшему брату, указав ладонью перед собой. Прежняя подозрительность и страх полностью прошли, когда он убедился в том, что перед ним воистину возвышается его самый близкий человек во всем мире. Он никогда не боялся Мадару и не собирался начинать это делать, неважно сколько ему лет и из какого он времени. — Думаю, ты и сам понимаешь, что я не успокоюсь, пока не узнаю обо всем, что привело тебя к тому, что ты сейчас находишься здесь, - устало проговорил Изуна, скрестив руки на груди, готовясь к долгому разговору. Мадара уселся на предложенное место, копируя его позу. Впервые за долгое время, он чувствовал нерешительность и волнение перед собеседником. Он не хотел разочаровать младшего брата, но осознавал, что никак не сможет этого избежать. Ему придется рассказать обо всем, что он натворил в своем времени и принять реакцию Изуны на себя какой бы она ни была. — Все началось со дня, когда ты погиб, - начал пересказывать историю своей ужасно печальной жизни Мадара.

***

Сакура провела весь день на улице, тренируясь и оттачивая свои навыки до глубокой ночи. В последнее время, она увлеклась стихийными техниками, пытаясь добавить в свой арсенал как можно больше техник дальнего и ближнего боя, с чем ей очень сильно помогал Мадара, строгий, беспрекословный, но на удивление хороший учитель. С его помощью куноичи удалось слегка усовершенствовать свою стихию земли. Если до этого времени, она могла лишь поднимать стены, прятаться в земле и отправлять в полет булыжники, то теперь, она была способна создавать волны на поверхности, метать пули из рта и создавать шипы, протыкающие врага. На всё это тратилось малое количество чакры, благодаря идеальному контролю, однако Сакуре требовалось больше времени для использования ниндзюцу, чем у других ниндзя. Также, она постоянно полагалась лишь на свою силу и уворачивалась от атак, забывая самой нападать на оппонента. Старые привычки не так легко было отмести в сторону. Мадара постоянно ругал ее за такой подход и их тренировки часто превращались в избиение, но Харуно понимала, что только так она сможет добиться успеха. Только через боль получится обрести знания и опыт. Да и в сравнении с тренировками с Цунаде, старший Учиха был даже мягок. Он не слишком часто ломал ей кости и временами специально замедлялся, подставляясь под удар, ясно осознавая, что ученице нужно наглядно показывать в какой момент противник чаще всего открывается для атаки. Тем не менее, на одной стихии земли Сакура не собиралась останавливаться. Далеко с одним элементом не уйдешь, поэтому она также сосредоточилась на совершенствовании стихии воды и пыталась обучиться стихие огня, которая, на удивление, начала даваться ей легче, чем раньше. По началу она думала что это произошло из-за смешения чакры с Мадарой, но тот поразил ее тем, что его основной стихией является ветер. В конце концов, новую способность, куноичи списала на накопившийся опыт и частично на силу глаз, которые с радостью копировали чужие движения и техники. Огонь давался тяжело, постоянно обжигая ей лёгкие, горло и руки. Если бы не ее медицинские способности, кожа уже давно покрылась бы шрамами, такими же какие наблюдались у некоторых ее друзей. Струи пламени выходили из ее рта довольно слабыми и короткими, часто не достигая своих целей, однако ей проще давалось создавать маленькие шары и уже их отправлять в полет силой. Покрывая ладони чакрой, она могла некоторое время держать в ладони огонь, чему радовалась как маленькое дитя, чьи руки дорвались до маленького, миленького зверька. В остальном, она не достигла крупных успехов, от чего решила оставить в покое новую стихию на потом, сосредотачиваясь на том, что всегда ей давалось легче всего. Сакура сидела, отдыхая на спокойной глади озерной воды, что находилась прямо за их временным убежищем. Наверняка храм специально построили рядом с водоемом, чтобы быстрее таскать оттуда воду не только для питья, но и для омовения тел погибших, которых часто отпевали и готовили к захоронению в храмах. Подобная практика как никогда была кстати в обучении куноичи листа. Не приходилось далеко уходить, чтобы отточить свои навыки, к тому же постоянно звать с собой Мадару, в котором она не сильно нуждалась во время тренировок с жидкостями. За месяц упорных занятий, ее любимыми техниками стали довольно простые в освоении водяные пули, шипы, режущий поток и ее секретное коронное дзюцу. Обычно она использовала воду для лечения от ядов, отделяя токсины из крови и помещая их в пузырь, но недавно ей в голову пришла совершенно безумная идея. Провернуть эту же махинацию, но наоборот. Создавая маленькие и острые пули, девушка незаметно добавляла в них ядовитые порошки и отправляла в полет. Перенос через воду гарантировал больший успех в убийстве соперника, чем ядовитые кунаи или сенбоны, которые можно было смазать лишь жидкими отравами, а не порошочными, да и ветер, пыль или грязь не мешали шипам потерять свое свойство. При попадании в организм, жидкая смерть подхватывалась кровью и распространялась по телу быстрее, чем могла бы при прямом вдохе или через кожу. Действия техники отличались в зависимости от яда, который растворяли в жидкости. Впервые, данный трюк она показала наглядно на Мадаре, с попытки так двадцатой попав ему в ногу. На его здоровье сильный яд никак не отразился из-за их общей невосприимчивости к токсинам, но саму технику он похвалил, любопытно разглядывая дыру у себя на лодыжке, в которой мог видеть остатки мутных капель, смешанных с кровью. На следующий день, Сакура сумела подстрелить фазана этой же техникой, но конечно, уже без яда, чтобы не испортить мясо. Она радостно наготовила множество блюд, прилагая больше усилий, чем обычно, чтобы отпраздновать свою маленькую победу. Сейчас же, сидя на поверхности озера и вспоминая прошлые тренировки, девушка в десятый раз попыталась покрыть себя защитным слоем воды, но опять провалилась. В голове она видела желаемую картину в виде шипастой водяной брони, внутри которой ей удалось бы в безопасности вылечивать раны, собирать чакру для последующих ниндзюцу и активировать Мангеке, однако в реальности, она начинала задыхаться внутри своей же техники. Никак не получалось создать воздушный купол внутри оболочки, одновременно сохраняя ее прочность. Либо броня была бесполезной от внешних атак из-за низкой плотности, либо в ней приходилось задерживать дыхание. К тому же, ей тяжело давалось создание множественных острых пиков, которые в теории не подпускали бы к ней врагов хотя бы на метр. Поддержание подобной формы требовало больше чакры и концентрации, что так же мешало, когда куноичи пыталась излечить себя. Медицина не прощала ошибок и требовала все внимание иреньина на себе. Отвлечешься на секунду, и в лучшем случае, придется дольше возится с исцелением, тратя драгоценное время, а в худшем, рана лишь ухудшится, что приведет если не к смерти, то к поражению. Конечно, она всегда могла активировать свою печать сотни, но тогда весь смысл в броне и защите пропадает, вместе с ее жизненными силами, сокращающимися с восстановлением клеток тела на нечеловеческой скорости. Сакура не планировала рано умирать, напротив, она хотела дожить до максимума своих возможностей, что примерно составляло 90 лет на данный момент. Хотя, с каждым использованием печати, эта цифра понемногу сокращалась. Во время Четвертой Мировой Войны, она злоупотребляла новой силой, что уже сократило ее жизнь, как минимум на три года. Слабое человеческое тело не могло бесследно восстанавливаться, при этом не уничтожая старые клетки, что приводило к быстрому старению организма. По крайней мере, такова была теория её наставницы. Настоящей правды о работе печати не знал никто, как и об ее происхождении. Харуно надеялась, что в скором времени, сможет увидеться с самой Узумаки Мито, бабушкой Цунаде, и первой куноичи, которая смогла активировать печать спустя сотни, а может даже и тысячи лет с момента ее возникновения. Ей невероятно сильно хотелось обсудить все нюансы данной техники, поговорить со знающим человеком о том как она использовала эту силу и поделиться с ней своими теориями на счёт регенерации и старения. При одной мысли о Мито, щеки Харуно сами собой краснели, а глаза светились от волнения из-за предстоящей встречи со своим, если можно так выразиться, кумиром. За последние три года, с начала откладывания чакры во лбу, Сакура безустанно искала информацию о печати, постоянно думая о ней и грезя открыть для себя ее новые, ранее незамеченные способности. Нутро подсказывало, что данное фуиндзюцу сильно недооценивали и неправильно им пользовались. Не в обиду Цунаде-сенсей, но вместо того, чтобы попытаться омолодить себя, она лишь создавала иллюзию внешней молодости, что всегда не давало Сакуре покоя. Неужели ей так же придется тратить накопленную годами чакру только ради того, чтобы сохранить фальшивую красоту. Она не готова была мириться с этим, с поеданием мелких крошек с земли, когда рядом на столе лежало нетронутое никем блюдо. Из-за подобных мыслей, куноичи часто стыдила себя за сомнения в наставнице. Хотя она не могла не заметить пагубной привычки взрослой женщины губить свой организм, не только алкоголем, но и перенапряжением. Слухи о Принцессе Слизней появлялись не из пустого места. Во время Второй Мировой Войны Шиноби, Цунаде показала себя на поле боя как безостановочного монстра, которого не останавливали смертельные раны. Она продолжала сражаться, даже с отрубленными конечностями, при этом восстанавливая силы своих союзников, не давая им покинуть мир раньше времени. Благодаря ей, исход войны повернулся в пользу страны Огня, которая в итоге стала одной из победительниц в кровопролитной бойне против других стран. В те года, Цунаде тратила все свои запасы чакры, практически каждый месяц опустошая печать и в попыхах наполняя ее заново во время коротких перерывов, что могло сильно сказаться на ее теле. Принцессе Сенджу невероятно повезло, что во время целых двух войн, ей не смогли отрубить голову. Даже во время боя пяти Каге против Мадары, она отделалась распиливанием туловища. Если бы не слабость и опустошение, подобная рана была бы залечена ее учителем намного быстрее, в отличии от головы, которую никак не вернуть на место. Слабым местом всех пользователей печати сотни был их лоб. На самом деле, фуиндзюцу можно накопить в любой части тела, если как следует сосредоточить свое внимание на выбранной точке, но в таком случае, при потере данной конечности, теряются и способности исцеления. Руки и ноги сразу отметались, как самые уязвимые места. Живот и спина были получше, но один точный удар по ромбу уничтожил бы его. Так, голова и лоб оставались наиболее безопасными местами. Регенерация переставала работать только в случае когда пронзали насквозь голову или же отрубали ее до того, как носитель активировал бы дзюцу. Данной информацией было строго настрого запрещено делиться даже с самыми близкими людьми. О слабости печати знали лишь Кацую, Цунаде, Шизуне, Сакура и Тонтон. Юная куноичи ужасно боялась подобного исхода. Ей следовало охранять свою голову любой ценой, жертвуя остальными конечностями. Лоб являлся не только самой ненавистной частью тела Харуно, но и самой уязвимой, чего к счастью или к несчастью, не знал Мадара. Сакура не решалась рассказать ему правду о себе, боясь, что он использует эту информацию в будущем против нее, когда они сумеют отсоединить свои чакры и тела. Одновременно, ей казалось необходимым поставить мужчину в известность, чтобы и он всеми силами сохранял их головы на плечах. Ведь теперь эту слабость они делили на двоих. Казалось, Учиха совершенно расслабился, привыкнув к тому, что напарница исцеляла все их общие увечья, неважно насколько они тяжелые, и Сакуре совершенно не понравилось гендзюцу Мадары, где Изуна сумел свернуть ей шею. В реальности, она бы легко восстановилась после такого, но сама возможность получить ранение близкое к драгоценной печати, вселяло в нее ужас. Он слишком возвышал ее ирьениндзюцу, что льстило так же сильно, как и пугало. — Всё-таки, наверное стоит поговорить с Изанаги об этом, - тяжело выдохнула куноичи, не желая даже заводить разговор об этой теме. Живот неприятно скрутило от голода. Братья целый день провели внутри храма, обсуждая события грядущего будущего и выясняя отношения. Время от времени, до Сакуры доходили приглушённые крики Изуны на старшего брата. Неудивительно, что тот был взбешён, услышав о бесчеловечных зверствах родной крови и несчастной судьбе их мира. Узнав об уничтожении их клана руками Итачи и Обито, Изуна сокрушенно упал на колени, хотя до этого не переставал напряжённо ходить по комнате восстанововшими чувствительность ногами. За последние часы, он испытал огромное количество разных эмоций, большинство из которых состояли из отчаяния, неверия и печали. Он несколько раз проронил слезу, оплакивая погибших, сочувствуя горю будущих поколений и разделяя боль Мадары вместе с ним. Забывшись в пересказе, они вдвоем позабыли о всех нуждах, включая употребление пищи. Как бы ей не хотелось, но Сакура физически не могла отправиться охотиться без Учихи. Их глупая связь хоть и удлинилась, но продолжала сковывать двух шиноби, не давая им забыть о существовании друг друга. Так, девушке лишь оставалось печально глядеть на пролетающих время от времени ворон и голодно облизываться, представляя на языке вкус птичьего мяса. Как назло, в озере не водилось рыбы, которую можно было приготовить, лишь мелкие лягушки да пиявки. Долгое путешествие налегке и страсть Мадары к охоте, превратили из нее рьяного мясоеда. Больше всего, девушке нравилась птица и рыба, икру которой Мадара всегда отдавал спутнице, в отвращении морща нос, чему она была лишь рада. Их каждодневный рацион по большей части состоял из рыбы, уток, крольчатины и изредка оленины вместе с коричневым рисом, овощами или же съедобными растениями, которые они находили поблизости. Немногочисленные остатки лапши, которую им упаковала щедрая Харуки, продолжала хранится в свитках, дожидаясь какого-нибудь знаменательного дня. Хотя Сакура привыкла к подобной еде, она бы все отдала, лишь бы съесть чего-нибудь сладкого. Только вот, сладкие блюда и десерты были труднодоступными в их регионе и довольно дорого стоили. Приятные мечты об анко в сиропе, палочках данго и анмицу прервала резкая боль. Куноичи даже дернулась головой в сторону, когда явственно почувствовала, что ее со всей силы ударили кулаком по скуле. Тихо бранясь, она прижала теплые ладони к лицу и раздражённо посмотрела в сторону храма. «Что там происходит? Дерутся что-ли?» Только она подумала об этом, как почувствовала повторный удар в солнечное сплетение. В глазах потемнело от боли. Сложившись в три погибели, куноичи медленно выдохнула воздух из лёгких, пытаясь справиться с болью. «Какого черта Мадара позволяет себя колотить!?» Сакура яростно встала на ноги и решительным шагом пошла к дверям храма. По пути она почувствовала ещё несколько грубых ударов по лицу, от чего из носа и губ пошла кровь. Меняя шаг на бег, она с силой раздвинула створки фусумы и лицезрела дерущихся. Изуна сидел верхом на брате, замахиваясь для очередного удара. Жертве избиений казалось было все равно на свои раны, он никак не сопротивлялся, позволяя брату бить себя. Девушка быстро подлетела к ним, поймав кулак парня в своей ладони. Покрасневшие от слез черные глаза в удивлении уставились на её побитое лицо. Не сдерживая своего гнева, Харуно шлепнула его ладонью по щеке, что заставило Изуну отлететь на метр. — Вы что здесь творите! - раздался строгий женский голос. Мадара безразлично полувстал на полу, отхаркнув кровавую слюну в сторону. Сакура подсела к нему, разглядывая на его лице отражение собственных синяков. Руки чесались, от желания самой шлёпнуть его как можно сильнее, но она терпеливо сдержалась, приступая к лечению. — Как ты можешь лечить его после всего, что этот дурак натворил? - послышался удивленный голос Изуны. — Ты до сих пор не понял? - горько усмехнулся куноичи, — У нас одинаковая чакра и одинаковые раны. Что? Не успели дойти до этого момента? — Нет, мы остановились на том моменте, когда я по глупости освободил Кагую, став ее сосудом, - кратко объяснил виновник эмоциональной перегрузки Изуны. От абсурдности ситуации, Сакура тихо рассмеялась, хотя в глазах не было ни капли веселья. Она смеялась над собой, Мадарой и печальной судьбой её мира, который "по глупости" уничтожили. — Ты позволил мне себя бить, осознавая, что это причиняет боль девушке? - в отвращении и удивлении отозвался Изуна, поглаживая покрасневшую щеку. Было приятно услышать эти слова. Хоть кто-то за нее побеспокоился, в отличии от напарника, который лишь закатил глаза. Он нисколько не жалел Харуно, считая, что если она способна терпеть боль, то не стоит сюсюкаться с ней. — Сейчас же извинись перед Сакурой на коленях, - строго потребовал младший Учиха. Оба шиноби застыли от удивления с круглыми глазами. Щеки Сакуры слегка залились румянцем от внезапного жара. Лицо Мадары приобрело синеватый оттенок и скривилось в нежелании. Они оба посмотрели друг на друга. Девушка издевательски заулыбалась, глядя на мужчину. — Что сидишь? Ну же, падай на колени, - ехидно промурлыкала Сакура, тыкая в бок Мадару. — Обойдешься, - широкая ладонь легла ей на лицо, слегка отталкивая голову девушки назад. — Аники! - злобно прошипел Изуна, не собираясь сдаваться. Его возмущало непристойное поведение брата. Мадара, которого он знал, никогда не позволял себе подобные грубости, хоть и терпеть не мог большинство людей и предвзято относился к слабому полу. Однако, случай с Сакурой был исключителен во всем. Изуна готов был сам упасть на колени перед ней, извиняясь за все, через что ей пришлось пройти из-за его родственника, который не сумел противиться ненависти и тьме, возникшей на почве его же, Изуны, смерти. Выходило, что он так же косвенно был виноват во всех несчастьях шиноби Листа. Мадара отчаянно противился приказу. Он ясно осознавал свою вину перед миром и мысленно просил прощения у всех, кому испортил жизни, в том числе и у Сакуры, но говорить эти слова вслух совершенно не желал. Она и без устного подтверждения понимала, что он сожалеет о своих поступках, но не находила в себе сил простить его и вряд ли когда-либо сможет. Тем более, что Мадара обещал ей избавить мир от своего второго пришествия в качестве извинения за все свои грехи. Девушка неохотно приняла его предложение, но зато охотно не упускала шанса поиздеваться над мужчиной. — Что же, если этого не сделаешь ты, то сделаю я, - разочарованно выдал Изуна, подходя поближе к девушке и садясь перед ней на колени с низко опущенной головой. Сакура мгновенно отлипла от Мадары и начала суматошно просить Изуну встать с колен. Ему не за что было просить прощения перед ней. Наоборот, это ей следовало умолять его быть снисходительным с куноичи, которая похитила его из родного дома. Подумав об этом, она сама тоже упала на пол напротив парня, смущённо прячя красное лицо на полу. Мадара с искрой веселья в глазах наблюдал за двумя несносными шиноби, которые в унисон перекрикивали друг друга прося прощения, а затем начали убеждать человека напротив в его невиновности и упрекать себя за ошибки. Сакуре было жаль, что она ударила Изуну, тот в ответ приводил те же доводы. Ирьенин поспешила вылечить и его тоже, пока Учиха смущённо подставлял щеку нежным женским пальцам, сложив руки на коленях. — Никогда не встречал техники лечения подобно этой, - восхищенно прокомментировал Учиха. — Привыкай, в будущем почти все ниндзя будут пользоваться такой простой техникой, - легко рассмеялась Харуно, — Это ты ещё не видел на что способны моя наставница и Наруто. «Точнее, были способны моя наставница и Наруто». — Наруто.., - уже в который раз за день упоминали об этом исключительном парне, который отчаянно противостоял его старшему брату на войне и являлся близким другом лекарки, — Хотел бы я встретиться с ним. — Я тоже, - еле слышно прошептала Сакура, грустно отводя глаза в сторону огня в печи, такого же яркого и теплого, как и ее бывший сокомандник.