Глава 21. Раскол

Она чувствовала себя вором, стоя на стрёме в темную и мрачную ночь с красными глазами, отмечая каждое мимолётное движение мелких насекомых и дрожащих листьев на ветру. От нервов, Сакура все ближе и ближе пятилась к своему напарнику, становясь с ним спина к спине. Мадара аккуратно прощупывал почву земли у скромного храма. Прошло целое столетие с тех пор как он навещал данный храм. Во времена войны, многие кланы предпочитали кочевать из одной территории в другую. Когда нет постоянного дома, нет и угрозы лишиться его. Учихи жили подобным образом сколько себя помнили. Непрерывная война с Сенджу заставляла их постоянно прятаться в тени, опасаясь за жизни родных. Во время каждого такого переезда, скрижаль Хагоромо бережно перевозилась главами клана, коих уже не счесть за прошедшие годы. Мадара не стал исключением, но сумел выделиться среди своих предшественников умением ловко прятать вещи от недоброжелателей. Он отдавал приказ построить на скорую руку храм какому-либо богу на каждом новом месте, а под сооружением создавал потайные ходы, где прятал семейную реликвию за десятками защитных печатей и техник, которые из раза в раз менялись, ни разу не повторяясь. Многочисленные храмы не вызывали сильных подозрений, являясь частью культуры и религии центрального материка, в особенности страны Огня. До Мадары мало кто так сильно оберегал старинный кусок камня с древними письменами, но и мало кто пробуждал Мангеке, дарующий способность прочитать выбитые на нем неразборчивые строки. Юный Мадара, желающий познать истину Мудреца Шести Путей проводил много времени над расшифровкой таблички, каждый раз запечатывая вход новым способом. Его осторожность помогла клану сохранить семейную драгоценность во времена постоянных скитаний, но позволила Черному Зецу иметь к ней секретный доступ. Укромно скрываясь в теле Учихи, он обладал всеми знаниями, которыми владел носитель. Паразит довольно легко сумел переписать на свой лад не только скрижаль Хагоромо, но и всю историю, ведя за нос слепого от безумия и высокомерия Мадару. Спустя целый век, лишившийся былой наивности и неведения Учиха, теперь уже обретающий некую известность под именем Изанаги, пытался вспомнить то, как раньше запечатывал вход в подземный туннель. Множество воспоминаний путались в голове, сплетаясь в одну картину из сотни отдельных деталей. Мадаре приходилось осторожно подбирать свои действия, чтобы ненароком не попасться на ловушку, которую его юная версия так кропотливо ставила, совершенно не догадываясь, что капкан мог сомкнуться на нем самом. — Ты долго ещё? - послышался тихий шепот со спины. Мадара раздражённо закатил глаза на нетерпеливый вопрос Сакуры, дойдя до самой последней печати. Пальцы легко и быстро сложили ручные печати змеи-дракона-тигра и быка, формируя достаточное количество чакры в идеальной форме для дективирования защитной техники. Последним необходимым штрихом являлась кровь того, кто поставил данную защиту. К счастью, с этим никаких проблем не возникало. Мадара безразлично откусил верхний слой кожи с большого пальца, где образовалась алая роса, и провел ладонью по земле, давая холодной почве впитать в себя живые соки. Как и ожидалось, куски земли начали расходиться, являя взору длинный лестничный пролет. Любопытная Сакура выглянула из-за мужского плеча, вглядываясь в подземную темноту, ожидая сразу же обнаружить там запрятанную табличку. От лёгкого разочарования, она едва скривилась. Учиха насмешливо посмотрел в ее сторону и сделал приглашающий жест рукой, на манер "дамы вперёд". — Я не полезу в эту нору первой, - беспокойно зашипела куноичи. — Кто тогда проход будет вновь запечатывать? Мадара вопросительно изогнул бровь, молча уставившись на девушку. Ей ничего не оставалось, кроме как смириться и войти в неизвестность. Только ее нога ступила на лестницу, как ее бесцеремонно толкнули в спину. Опешившая Сакура пробежала несколько ступеней вниз, еле как поймав равновесие и не упав лицом в грязь. Она попыталась развернуться в узком пространстве, но смогла лишь повернуть назад голову, чтобы злобно уставиться на довольное лицо напарника. — Я итак иду тебе на уступки, будь добр, не доводи меня до греха, - проговорила сквозь зубы Сакура, ужасно нервная из-за всей ситуации со скрижалью и Изуной. Мадара лишь хмыкнул себе под нос и поспешил создать теневого клона. Его идентичная копия наложила на себя Хенге-но-Дзюцу*, превращаясь в свою молодую, более взлохмаченную и живую версию. Данный образ удалось легко скопировать, благодаря скрытным наблюдениям за кланом Учиха и их главой. Клон ничем не отличался от живого аналога, разве что чакрой. Самобытная чакра Сакуры могла чувствоваться не только общими владельцами, но и другими ниндзя, в особенности сенсорами. От нее веяло спокойствием и жизнью, наряду с хладнокровием и жёсткостью, свойственной всем медикам и воинам. Чтобы скрыть данную несостыковку, требовалось уменьшить количество чакры, даруемой клону, сконцентрировав в нем как можно больше своей истинной силы, чистой и ни с чем не смешанной. Результат вышел лучше ожидаемого, хоть и не идеальный. Сам Мадара мог с лёгкостью отличить подделку, но остальным шиноби пришлось бы хорошенько приглядеться, чтобы уличить обман. Теневой клон мгновенно исчез с поля зрения, отправившись к лагерю Учих с миссией выманить Изуну к одинокому храму. Благо для этого было подготовлено правдоподобное оправдание, в виде скрижали, которой сейчас планировал заняться настоящий Мадара вместе с Сакурой. Вновь запечатав вход, мужчина поспешил к главному подземному залу. В пустом помещении, казалось, ничего не хранилось, если не знать что и где искать. Учиха скорее по чутью, чем по памяти смог найти ничем не примечательную по виду стену из грязи, позади которой его ждал долгожданный объект. Сакура пыталась никак не мешать знакомому в его странном поиске скрижали. Она во все глаза смотрела на то, как ладони Мадары медленно оглаживали стену, нащупывая на ней невидимые обычному глазу узоры из слов. Лишь обладатель Шарингана мог видеть их наличие. Несколько ловких движений пальцами, одна сложенная печать, и земляная стена начала исчезать, показывая путникам то, что она скрывала за собой все это время. Куноичи ожидала увидеть что-то опасное. Нечто невообразимое, от чего исходила бы угроза смерти за шанс приобрести знания, но на деле, секретный монумент своим видом не внушал ни страха, ни трепета. Простая каменная доска с письменами, где настоящий ужас хранился именно в написанном. Обычный человеческий взгляд никак не мог зацепиться ни за одну черту, а мозг отказывался понимать даже один иероглиф из множества. Не желая ждать ни минуты, Харуно активировала уже привычное ей додзюцу. С тремя томое ей удалось прочитать лишь несколько слов, никак не связанных между собой. «Потеря. Любовь. Мужчина. Единый. Вместе. Луна. Техника. Спасение. Несчастье. Невозможно никак разобрать, разве что попытаться угадать значение с тем контекстом, который я уже имею, благодаря встрече не только с самим Мудрецом Шести Путей, но и с Кагуей». После первой попытки прочтения, Сакура решила попробовать Мангеке Шаринган, такой ненавистный ею, но манящий своей силой. Бегающие черты и иероглифы наконец начали преобразовываться в цельные предложения. — Потеря является ключом к силе...любовь способствует потере. Человек подчиняется любви, - куноичи вслух озвучивала текст. Рядом с ней встал Учиха, с такими же алыми глазами, следя за строками древней гравировки. Услышав проклятое слово "любовь", мужчина скривился в отвращении. Именно эти предложения стали убийственными для многих соклановцев, включая его отца и Изуну. Лишь потеряв того, кого человек любит, он способен пробудить в себе ранее недоступные ему силы. Мадара сам следовал этим словам, сумев пробудить невиданную ранее мощь, и даже не единожды. — Мужчина..нет, скорее сыновья? Сыновья стали едины. Вместе пошли против...ма..матери? «История о Хагоромо и Хамуре Ооцуцуки, которые объединились против Кагуи и заточили мать в луне. Жаль, что получается прочитать лишь отрывок, а не весь текст». — Луна — это спасение. Дальше не могу разобрать. Но тут, кажется написано техника вечных грез..что? Спасение люд..нет. Человечества. Бесконечное Цукуеми? — шокировано прошептала Сакура, с неприкрытым удивлением, — Это отрывок, о котором все говорили? Отрывок, переписанный Черным Зецу, ведь правда? - чуть более напряжённо спросила Сакура. Красивые глаза с узором цветка смотрели на него с робким неверием. Она резко дернула его за руку, требуя ответа на свой вопрос. Сакуре необходимо было подтверждение от Мадары, что данный отрывок был и вправду переписан, ведь самой себе Харуно было сложнее поверить, чем кому-либо другому, более опытному и мудрому по ее мнению. — Не стоит верить всему, что тебе говорят, — девушка озадаченно нахмурилась, продолжая сомневаться в правдивости строк, — Иногда, не стоит верить и тому, что видишь глазами и можешь тронуть собственными руками. Учиха уже давно не следил за строчками, которые настолько сильно въелись в его разум, что он мог процетировать их из ума. Он пристально наблюдал за реакцией Сакуры на прочитанное. За тем, как она испытывала те же эмоции, которые он испытал ещё юнцом, когда его руки впервые дорвались до старинного монумента. Воспоминания нахлынули в его голову чередой мрачных событий, которые один за другим вгоняли его в пучину ненависти к себе, пробужденной муками совести. «Не стоит верить тому, что тебе говорят». Хаширама убеждал его годами, что создание общей деревни пойдет всем на пользу. Ребенком, Мадара разделил его мечту из-за постоянного беспокойства и безмерной любви к младшему брату. Если бы они все жили в одной деревне, не было бы войны между кланами, и Изуна находился бы в безопасности. Сама Коноха не была его изначальной мечтой. У Мадары никогда не было мечт как таковых, до появления в его жизни мальчика с отвратительно глупой прической и умением убеждать любого человека на своем пути. Хаширама обещал Мадаре мир, спокойствие и жизнь, но все эти слова оказались пустым звуком. Война не прекратилась, она лишь затаилась в самых темных углах построенной деревни, продолжая сеять ненависть друг к другу уже не открытую, а внутреннюю, скрывающуюся за маской лицемерия. Волнения за свой народ не исчезли, и напротив, увеличились, когда Сенджу и другие кланы начали неумышленно притеснять Учих, опасаясь их. Наблюдая за подобным, Мадара не раз предлагал другу свою помощь, делился мыслями на счёт будущего как Конохи, так и других деревень. Предупреждал, что планы Хаширамы на мир слишком наивны и недалёки, что когда-нибудь в будущем, деревня придет во тьму из-за его необдуманных действий и чрезмерного милосердия. В итоге, друг детства пропустил его слова мимо ушей, а люди, ослеплённые кратким мигом спокойствия, отвернулись от Мадары, считая его разжигателем раздора и новых кровопролитий. Иронично, что спустя всего-то несколько лет и три мировые войны, эти же люди начали вспоминать его слова, собирая тайно ото всех собрания и готовя государственный переворот. Только вот, опомнились они уже слишком поздно. Жизнь, обещанная ему Хаширамой, была отнята в Долине Завершения. Всю дорогу он кричал о дружбе и нужде в Мадаре, даже не пытаясь понять причины его поступков, ни разу не пытаясь прислушаться к нему. Говорил, что любовь — это ключ к миру, распространяя Волю Огня среди людей, произнеся клятву, в которой он обещал убить друга, брата и даже собственного ребенка, ради безопасности его деревни. Его деревни, а не их общей, которую они вдвоем построили слезами, потом и кровью. Он твердил, что Мадара является частью его семьи, некровным братом и самым близким другом, но предал свои же слова, отказавшись от названного брата, когда тот захотел защитить честь своего клана, своей настоящей семьи. Произнесенные Хаширамой слова, Призрак Учиха запомнил на всю оставшуюся жизнь, выторгованную в обмен на один глаз, благодаря технике изанаги. «Не стоит верить тому, что можешь тронуть». Однако, до финальной битвы и своей наигранной смерти, Учиха не сидел сложа руки. Время проведенное в изгнании не прошло бесследно. Мадара путешествовал, учился и собирал информацию. Он посетил множество стран, встретил сотни людей, пересёк моря и океаны, только для того, чтобы отыскать силу. Силу, которую он мог бы ощутить в каждой малейшей клетке своего тела. Годы шли друг за другом, а странствия не приносили значительных плодов, которых он ожидал. Встреченные в пути техники не шли в сравнение с разнообразными и могущественными ниндзюцу Тобирамы. Люди с необычными кеккей генкаями не впечатляли так сильно, как белесые глаза Хьюга или редкий стиль дерева Хаширамы. Единственные, кто смогли его по-настоящему удивить — хвостатые. Мадара всегда знал о невообразимых способностях биджу, но когда он впервые сумел случайно увидеть в действии Восьмихвостого беса, не смог сдержать своего восхищения над чистой природной силой монстра. На его глазах огромные щупальца топили корабли торговцев, сильное тело создавало гибельные цунами, а заряженные бомбы меняли ландшафты не только земли, но и морского дна. От ранее гористой местности мало что осталось после буйства морского быка. Если восемь хвостов способны на такие разрушения, страшно представить чудовище сильнее. Не долго думая, Мадара направился на свою родину, чтобы отыскать в густых лесах Девятихвостого. Бессонные ночи, упорный труд, и врождённый талант позволили ему захватить Кьюби под полный контроль. Мадара любил время от времени проходиться голой ладонью по жёсткому меху лиса, и гордыня начинала брать вверх над чистым разумом. Сильнейший из хвостатых принадлежал ему одному, но этого все равно казалось недостаточно. Нужно было больше, сильнее, лучше. Иначе ему ни в жизнь не сравниться с Хаширамой. Каждый раз, когда Учиха добивался желаемого, его голод не утихал, а наоборот возрастал, заставляя его чувствовать себя жалким и слабым. Девятихвостого оказалось мало. Ему нужны были все хвостатые вместе взятые. Ему нужен был Десятихвостый, украдкой описываемый на скрижали Хагоромо. Существо, способное погрузить весь мир в сон. Божественное создание, имеющее возможность спасти мир от бесконечной череды боли и страданий. Для того, чтобы заполучить подобного монстра и ступить на новую ступень эволюции в силе, Мадаре требовался Риннеган. Додзюцу, про которое он ранее слышал лишь в легендах. Он не знал наверняка, сумеет ли достичь успеха, но не спешил сдаваться, даже не попробовав. Нежелание быть побежденным способствовало его безумному, но гениальному плану по пробуждению мифических глаз. Достать плоть Хаширамы было трудно, но не невозможно. Такой маленький с виду кусочек обычного человеческого мяса, а способен даровать носителю невероятную регенерацию, способствующую пробуждению Риннегана. Потребовались долгие годы ожидания, но результат стоил потерянного времени. Мадара всегда знал, что ему делать и как именно. Нечто в его голове шептало эти идеи одно за другим, убеждая его в правильности действий. Он считал это своим предназначением, дарованным ему от рождения. Эти мысли, зачастую мрачные и полные ненависти, не давали ему усомниться в себе, поддерживая на протяжении почти всей жизни. И не описать словами это отвратительное чувство предательства от Зецу, когда выяснилось, что в конечном итоге, Мадаре ничего и не принадлежало вовсе. Его успехи обернулись ничем. Мысли являлись чужими манипуляциями, цель оказалась фальшивкой, тело стало сосудом для кроличьей богини, а жизнь была лишь разменной монетой. Только вот Мадара был человеком, а не вещью. В холодную и морозную декабрьскую ночь, его бедная мать, ещё юной девочкой, родила красного и орущего младенца на свет. Этот младенец жил, рос, учился и воевал. Мальчик смеялся с шуток друзей, плакал при потере близких и злился из-за неудач. Подростком он был таким же любопытным и неугомонным как и все. Мадара изучал возможности своего нового взрослого тела. Он привыкал к низкому, грубому голосу. Начинал понимать, что ему нравится, а что вызывает раздражение. Подмечал в голове вещи, которые казались ему красивыми. Стыдился того, что не может мочиться, когда на него смотрят. С трудом засыпал из-за бесконечных слез после гибели младших братьев. Ужасно бесился, когда Изуна подрос и перестал видеть в нем идола. Неужели все эти воспоминания были фальшивыми? Неужели уже тогда Зецу сидел внутри него, уютно устроившись в теплом и сильном человеческом теле? Учиха не мог знать всей правды. Ведь Зецу мог сформировать его характер, мог быть ответственен за каждый его поступок. Он даже лечил раны и защищал от болезней, чтобы драгоценная игрушка не поломалась раньше нужного. Мадара десятилетия терзал свое тело, повышая порог боли. Он способствовал смерти любимых людей, чувствуя возрастающую с каждым днём ненависть к самому себе. Он подчинил себе мощь Биджу и силу Хаширамы, ощущая голой кожей, покрытой шрамами и ожогами, звериный мех и шершавую древесину. Он крепко сжимал в своей хватке слабо бьющееся сердце юного Обито, когда ставил на нем печать беспрекословного подчинения. Мадара даже смог стать джинчурики Десятихвостого. Все это — он держал в своих руках, и все оказалось фальшивкой. «Не стоит верить тому, что ты видишь». Мадара с чистым презрением и ненавистью взглянул на таблицу, в которой смешались правда и ложь, уже не отличимые друг от друга. Он сам не знал правильного ответа на вопрос Сакуры. Является ли обманом лишь несколько предложений про Вечное Цукуеми, или же все иероглифы не несут в себе ни доли искренности. Он даже сомневался в воспоминаниях как своих, так и увиденных в разуме куноичи. В памяти Сакуры, Мудрец Шести Путей не всем раскрыл всей правды про свою скрижаль и историю возникновения мира шиноби. Драгоценными знаниями он удосужился поделиться лишь с Наруто и Саске, с реинкарнациями сыновей, чья борьба друг с другом начала непрерывную цепь из ненависти, любви и одержимости. «Какой абсурд». В любом случае, переписанная скрижаль теперь не имела никакой ценности. Труд творца, переделанный чужими руками, теряет изначальный посыл, который тот вкладывал в работу. Мадара однажды уже принял фальшивку за оригинал, разрушив не только свою жизнь, но и миллионы других. На этот раз, он не допустит повторения подобной ошибки. — Скрижаль уже не важна. Возможно все, что ты прочитала — одна сплошная ложь. Мы не можем знать правды наверняка, и вряд ли когда-либо узнаем. Сакура несколько раз перевела взгляд на скрижаль, собираясь с силами и мыслями. — Тогда ее остаётся только уничтожить, — жалобно произнесла девушка, сомневаясь в верности решения, но глубокий страх ошибиться не оставлял иных вариантов. Потные ладони сжимались и разжимались, не в силах приступить к делу. Чакра плавно текла по каналам, за секунды собираясь в кулаке, накапливая силу, но каждый раз, продолжала движение дальше, отказываясь от задуманного. Сакура никак не могла заставить себя взяться за дело — уничтожить раз и навсегда скрижаль, предотвратить катастрофу будущего. Однако навязчивые мысли отговаривали ее от акта вандализма. «Разве я могу вот так просто взять и разрушить наследие Мудреца Шести Путей? Наследие человека, называемого богом, который породил всех шиноби, в том числе и меня. Я не готова брать на себя подобный грех. Не готова взять на себя ответственность за разрушение одной из самых великих реликвий мира шиноби». Чем дольше Сакура смотрела на таблицу, тем сложнее ей было отвернуться от нее, не говоря уже об ее уничтожении. Кусок камня, изначально показавшийся ей незатейливым и даже разочаровывающим зрелищем, теперь не мог оставить юную голову в покое. Было в нем непередаваемое, никакими словами неописуемое величие, которое ощущалось где-то на подкормке сознания, и это чувство было невероятно схоже с тем, что ощущают люди перед стихийным бедствием. Отчаянный ужас перед бурей, сметающей все на своем пути, смешанный с неизвестным чувством восхищения и даже благоговения перед натуральной природной мощью. — Неужели, - она запнулась, удивившись обильной слюне, которая успела накопиться во рту. Казалось, что все это время она не дышала, не сглатывала и не моргала, — Неужели нет другого способа исправить табличку, не уничтожая ее? Мадара недовольно прищурился, с интересом наблюдая за глупым выражением лица девушки. И без того широкие глаза Сакуры не отрывали взгляда от символов на каменной поверхности. Она дышала через раз сквозь слегка приоткрытые губы, и ужасно сильно напоминала Учихе пойманного на копьё лосося. Вишнёвого лосося с красно-розовыми полосами на брюхе. Проведенная ассоциация напомнила ему о былых временах, когда Мадара любил ловить рыбу в одиночку, каждый раз надеясь поймать редкую особь, чтобы похвастать уловом перед братьями. Одними из таких рыб были вишнёвые лососи, которые обитали в морях и заходили в реки только в период размножения. Именно в это время они и приобретали такой красивый розовый оттенок. А мясо их невероятно сочное, нежное и жирное так и таяло во рту, оставляя после себя приятное послевкусие моря и свежести. От мыслей о еде, мужчина потерял последние капли своего терпения. Нет смысла думать об альтернативах, выбирая долгий и тернистый путь, если можно всё закончить здесь и сейчас. — Сколько ее не прячь, рано или поздно, ее найдут. Возможно, что мы с тобой не застанем последствий как пробуждение Кагуи, но через десятки, сотни, может даже тысячи лет этого не избежать, - начал убеждать Мадара, — Если хочешь исправить ее, потребуется не только выпытать у Зецу способ переписать иероглифы, но и понять, какие из них правдивые. Сакура всего на секунду, на мимолётное мгновение, позволила себе по-настоящему обдумать подобный вариант действий, что не ускользнуло от зоркого взгляда Мадары. Он в тот же миг напрягся и презрительно скривил губы. — Не советовал бы даже думать об этом. Как только Зецу попадет ко мне на руки, я не стану ждать, чтобы оно сумело придумать способ вновь сбежать. От такого существа нужно избавляться раз и навсегда, как и от всего, к чему оно уже успело протянуть свои скользкие руки, - Мадара поставил точку в обсуждении, не принимая никаких возражений. — Но если ты не знаешь как ее переписать, то откуда тебе знать, что мы и вовсе сумеем ее разрушить? - скептично отозвалась Сакура, приподнимая одну бровь. — Уничтожить или сломать бывает намного легче, чем изменить или восстановить что-либо. Это касается всего в этом мире, и таблица не исключение. Ее некогда острые углы давно раскололись и затупились, а позади доски прошла трещина от многовекового пребывания на земле, где даже горы превращаются в камни под натиском дождя, - проговорил Мадара, ни на секунду не сомневаясь в своем предположении. — Хм, давай поступим так. Если мы не сможем ее разрушить общими усилиями, то так и быть, ты победил. Если ничего не получится, побеждаю я, и мы хотя бы попытаемся исправить скрижаль. По рукам? - нашла компромисс куноичи. Ей стало намного легче на душе, когда она скинула ответственность с себя на саму таблицу. Если она разрушится, что ж, виновата не Сакура, а Мудрец, которому следовало найти более крепкий материал, чем камень, чтобы написать на нем завещание будущим поколениям. — Ты забыла на счёт моей выгоды. Что будет мне, если я окажусь правым? - Мадара сразу же подхватил идею девушки о маленьком пари. — Мое уважение? - слабо отозвалась девушка, не желая ничего ему предлагать, но с любопытством гадая о его требовании при победе. Сакура почему-то не могла перестать играться с огнем. Возможно ей нравились азарт и адреналин, которые она получала от споров с Мадарой. Возможно, таким способом она защищала себя, трусливо отказываясь самостоятельно принять окончательное решения. Когда мнения и желания двух связанных не только телом, но и чакрой шиноби сталкивались, приходилось либо использовать силу, что практически всегда заканчивалось кровавой дракой без победителей, либо заключить сделку, чтобы переманить напарника на свою сторону, воздействуя на его принципиальность и умение держать свое слово. Первый вариант изжил себя ещё в первую неделю их совместного путешествия, а вот второй все чаще становился решением их конфликтов как мелких, так и крупных. — С твоим уважением или без, я все так же крепко сплю по ночам, - Мадара безразлично пожал плечами, — Так что, если выиграю я, ты будешь обязана посодействовать мне в освоении крайне интересной новой техники. Сакура невольно удивилась такому простому требованию. Она была совершенно не прочь выучить новую технику. На данный момент, хоть она и тренировалась в пользовании ниндзюцу, ее силы больше подходили для защиты и поддержки сокомандников, чем для атаки противников в лоб. Находясь в прошлом, в эпоху воюющих кланов, вне цельной команды, Харуно требовалось сменить тактику своего боя, переходя из защитного дальнего в атакующий ближний, что не так-то просто сделать, когда практически всю жизнь прожил по строгому принципу "ирьенин не должен стоять на передовой". — Хорошо, по рукам, - легко согласилась девушка, потирая ладони. Довольно кивнув, Мадара мгновенно сложил печати, словно хотел побыстрее доказать, что в споре он окажется правым. Его рука заискрилась голубым светом. Послышалось мелкое потрескивание сверкающих в полутьме молний. Комната наполнилась запахом озона, словно вот-вот польется дождь. Глубоко вдохнув заряженный воздух, Сакура присоединилась к напарнику, накопив чакру в левом кулаке. Она не хотела видеть как под ее пальцами разрушилась бы многовековая реликвия, от того девушка закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении Мадары через их связь. В полной темноте, куноичи ещё ярче чувствовала Учиху и каждое его мимолётное движение. Они вместе замахнулись для удара и одновременно коснулись костяшками пальцев о шероховатую поверхность камня. Ударная волна разметала по комнате пыль. К счастью, шум под землёй не был настолько громким, чтобы привлечь ненужное внимание. Точный отмеренный удар раздробил камень, а серия электрических зарядов уничтожила последние мелкие обломки, оставляя после себя лишь щебень. Только когда затихли все звуки и исчезли запахи, Сакура открыла глаза, чтобы увидеть перед собой груду камней. Мадара настолько хорошо их размолол, что глаз не находил ни одно читабельное слово, натыкаясь лишь на бессвязные остатки иероглифов. Таблицу стало невозможно прочитать и восстановить, что и было их изначальной целью, но на душе все равно осталось давящее чувство вины и сожаления. — Надо же, - разочарованно выдохнула Сакура, — И на этом всё? — К счастью, с табличкой покончено, но ещё остаётся главная проблема в виде Зецу. С ним всё будет не так просто, как хотелось бы. Мадара присел перед разрушенным артефактом, касаясь ладонями земли. Обломки начало засасывать вниз, не оставляя на поверхности ни одной улики о совершенном преступлении. Последним штрихом стало восстановление секретной стены, за которой скрывалась табличка. Наблюдая за уверенными махинациями напарника Сакуре сильнее захотелось покончить с начатым и завершить их план по поимке Изуны. Пустое закрытое помещение словно давило со всех сторон, лишая кислорода. К счастью, долго ждать не пришлось. В глубине коридора послышался слабый гул раздвигаемой земляной двери, что означало долгожданное прибытие их цели с клоном Мадары. Куноичи поспешила затушить факел и забилась в самый дальний от входа темный угол, готовая взять контроль над чужим телом в любой удобный момент. Клон Мадары спустился в темный зал первее Изуны, тихо исчезая в клубах густого дыма. Настоящий же Мадара быстро сменил свой облик, помолодев на десяток лет. Он вновь поджёг свет в комнате, изображая новоприбывшего. Сакура любопытно прошлась взглядом по иллюзорному лицу, отмечая свежий шрам на лице. Недавно зажившая рана пролегала со лба до мочки левого уха, проходясь по веку. В ту ночь, Сакура чудом не задела его глаз, чему пока не знала радоваться или горевать. Ее напарник никаких комментариев по этому поводу не давал, словно ему совершенно безразличен его прошлый "я". Секунды длились невероятно долго, и наконец, с лестничного коридора вышел молодой парень, довольно худой и невысокий. Он был одет в классические темно-синие одежды клана Учиха, гордо нося на себе семейный герб. Сакура начала внимательно подмечать все детали поведения и внешнего вида незнакомца, чтобы знать, чего от него ожидать. У Изуны были мозолистые пальцы, ожоги на запястьях от частого пользования стихией огня, длинные волосы, заколотые в низкий хвост и очень красивое лицо, немного миловидное, но с суровым выражением. Сакура не могла не заметить невероятную схожесть Изуны с Саске, но подобное сравнение уже не приносило ей той боли, что раньше. Его движения были плавными и лёгкими, не обремененными весом тяжёлых мышц. Сакура удовлетворительно отметила худоватую физическую форму, предполагая, что ей будет легче взять под контроль стройное тело Изуны с близи, чем того же крепкого Мадару или устрашающих размеров Кураму. Украденное додзюцу легко активировалось, даруя Харуно возможность видеть свою цель насквозь через толстые слои одежды и кожи. Больше не было необходимости скрывать запасы чакры, что мгновенно заметил чуткий гость, обращая внимание на угол, где пряталась Сакура. Ей уже было все равно на чужую тревогу и совершенно не волновали настороженные черные глаза, смотревшие в ее сторону, но не видящие ничего, кроме мрака. Изуна что-то говорил, но слова не долетали до ее сознания. Куноичи полностью сосредоточилась на выполнении своей техники, которой до сих пор не могла придумать названия. Сердце Изуны заметно ускорилось, скорее качая кровь по телу, заставляя грудь ходить ходуном. По бледной шее прокатились капельки беспокойного холодного пота. Цепкие пальцы несколько раз судорожно дернулись на рукояти катаны. Сакура максимально сосредоточилась на своей цели и удержала Изуну на одном месте, не давая ему пошевелить ни одним мускулом, блокируя даже движения его глазных яблок, налившихся красным цветом. В свою очередь, Мадара, без каких-либо усилий, мгновенно прервал гендзюцу Изуны, чем сильно удивил младшего брата. Пока тот ещё находился в состоянии шока, Учиха поспешил самому наложить на противника иллюзию. Не самую сильную, чтобы случайно не свести с ума брата, но и не самую слабую, чтобы тот проспал до утра. В фальшивую реальность для Изуны Мадара вложил самые приятные воспоминания из детства и тихую колыбельную, которую так часто пела им мать. Он заслужил короткий отдых спустя долгие месяцы военных походов и дипломатических встреч. Обмягшее тело начало падать в бок, но Мадара не дал ему столкнуться с землёй, сразу же поймав брата за грудь. Его руки обвились вокруг Изуны, крепко сжимая чужие плечи. Старший Учиха судорожно выдохнул, почувствовав на руках такой желанный груз. Мадара устало присел на колени, продолжая цепляться за сонного знакомого сильнее, чем стоило. Дрожащие ладони судорожно огладили впалые щеки, переходя с щек на лоб и продолжая свой путь до макушки, проходясь по длинным черным волосам, таким же жестким и густым как и у него самого. Сакура медленно подошла к своему спутнику, чувствуя себя ужасно некомфортно, смотря на его болезненное лицо, искаженное жестокой любовью. Мадара никогда так ни на кого не смотрел. Он буквально не сводил взгляда от Изуны, не упуская из вида ни одно место на его мирном лице. Засохшие губы сами собой тянулись в робкой улыбке, которую он каждый раз останавливал, ловя себя на неуместной радости. Куноичи и представить себе не могла, что человек был способен испытывать неимоверное счастье, которое читалось в каждой нежной ласке жёстких рук, одновременно с невыносимыми страданиями, отраженными в грустном изгибе бровей и жадно бегающих зрачках. Девушка не нашла в себе сил, чтобы прервать долгожданное воссоединение. Она решила, что даст Мадаре столько времени, сколько ему потребуется, чтобы взять себя в руки. Первое время, Сакура думала, что Изуной окажется ребенок. Временами, проскальзывало нечто такое в речи Мадары, что невольно наталкивало девушку на такое умозаключение. Каждый раз, когда разговор заходил про поимку их цели, его голос смягчался, переходя на нежный полушепот. Отчего, Харуно была слегка удивлена, увидев перед собой молодого парня старше ее как минимум на три года. Она и раньше подозревала, что Изуной окажется брат Мадары, но теперь сомнений никаких не оставалось, когда она лично могла сравнить внешность двух мужчин. У них были одинаковые носы и схожие глаза с вытянутыми внешними уголками, что делало их взгляды более хитрыми и пугающими. Конечно, братья не были вылитыми копиями, но не заметить одинаковых черт было трудно. По более нежной и даже женской красоте младшего брата можно было предположить, что он больше похож на мать, а старший, в таком случае, на отца. Некоторое время спустя, когда Мадара заметно успокоился, хоть и не произнес ни слова, куноичи решила докончить начатое быстрее. Она осторожно шагнула к сгорбленному мужчине, ловкими пальцами доставая ядовитые сенбоны из маленькой сумки. Сакура подошла впритык к двум людям, садясь рядом с ними на одно колено. Тонкое острие сенбона ярко блеснуло между ее пальцев. Мадара, который только минуту назад обращал все свое внимание на брата, с нечеловеческой скоростью схватился за запястье куноичи. Кровавые глаза опасно блеснули, вглядываясь в спокойное выражение лица Сакуры. Ее собственный Шаринган угрожающе крутился вокруг зрачка, гипнотизируя мужчину. — Не волнуйся, на них паралитический яд, не более, - успокоила Сакура. — К чему это? - усомнился Мадара. — Я, конечно, доверяю силе твоего гендзюцу, но в случае, если он проснется раньше нужного, не могу обещать, что смогу снова удержать его на месте. Сакура предупреждала напарника о своей неопытности в пользовании новых глаз. Проснувшийся Изуна мог легко ускользнуть от ее взгляда. Однако, она не меньше боялась, что сам Мадара не сумеет остановить Изуну если потребуется. Он находился не в лучшем эмоциональном состоянии и очевидно не хотел больше причинять брату какой-либо вред, отчего мог легко упустить его. Перестраховаться всяко лучше, чем пытаться вновь поймать упущенную дичь. Мадара несколько раз переводил глаза на спящего Изуну и всё-таки решил послушаться Сакуру. Он легонько отодвинул его воротник, приоткрывая голую кожу. Куноичи осторожно ввела острую иглу и удержала ее внутри пару минут, чтобы яд наверняка распространился по всему телу. — Паралич будет действовать от силы два дня. В худшем случае, его начнет тошнить. В остальном, никакого вреда организму нет, - проговорила Сакура монотонным голосом, которым привыкла сообщать о свойствах и побочных эффектах ядов и лекарств. Мадара заметно успокоился. Он нехотя привстал с земли, поднимая Изуну на руки. Их вылазку пока рано считать успешно завершенной, пока они не доберутся в целости и сохранности в деревню прокаженных незамеченными. Сакура, не имеющая на руках груза, отвечала за уничтожение всех следов, которые могли бы вывести на их временное место обитания. Она внимательно огляделась, разглядывая комнату на наличие улик об их присутствии. Пару выпавших волосков были сожжены, а следы ног заметены. Осколки скрижали укромно лежали под землёй за защитной стеной, которую мог открыть лишь Мадара из её времени. Таким же образом, Сакура убрала следы не только в храме, но и снаружи. Последним штрихом стал отвлекающий маневр. Куноичи достала несколько сюрикенов из набедренной сумки Изуны и отправила их в дальний полет на восток, в противоположную сторону от места, где они скрывались. После всех махинаций, шиноби готовы были возвращаться с трофеем на руках. Мадара бежал впереди, выбрав другой путь, чем тот, которым они изначально пришли, чтобы запутать будущих преследователей ещё сильнее. Ниндзя долгое время бежали по деревьям, пока не наткнулись на широкую реку, в которой они поспешили смыть свои запахи. Так, после восхода солнца, шиноби вернулись в их скромное, но уютное убежище. Сакура громко выдохнула от облегчения и решила заняться обыденными делами, чтобы поскорее забыть обо всем, что произошло этой долгой и выматывающей ночью. В животе было неприятно пусто, ноги покалывали от усталости, глаза щипало от напряжения, а голова раскалывалась от резкой мигрени, возникшей из-за пользования додзюцу. Пока Мадара разжигал костер в печи, чтобы согреть взмокшего Изуну, Сакура лениво развешивала их мокрую одежду перед очагом на самодельной сушилке из веток. Переодевшись в уютную домашнюю юкату, девушка села у источника тепла и начала разогревать вчерашний суп. Ей ужасно хотелось спать, но с пустым желудком она бы не смогла как следует отдохнуть. Медленно помешивая бульон, Сакура недовольно косила глаза на полуголого гостя. Изуна продолжал спокойно спать на бамбуковом матрасе брата. От ледяной воды зимней реки, его кожа побледнела, выдавая парня за мертвеца. От такого сравнения, девушке стало не по себе. Жизнь Изуны буквально гарантировала ей спокойствие и покладистость ее спутника. В случае же его смерти, неизвестно, что взбредёт в голову сумасшедшему Учихе. Боязливо поежившись, Сакура передала деревянные палочки Мадаре, уставшими глазами указывая на разогревающийся суп. Сама же, она уселась рядом со спящим шиноби и начала водить ладонями над его телом, лишь слегка касаясь прохладной кожи в некоторых местах. Не обнаружив симптомов переохлаждения и отравления ядом, Сакура решила на всякий случай укрепить его иммунитет. Видят боги, она не даст Изуне погибнуть от обычной простуды и будет до конца поддерживать в нем жизнь, пока не добьётся всех своих целей, в осуществлении которых ей так необходим Мадара. «Только посмей умереть без моего согласия. Тебе еще нужно многое сделать для спасения этого мира, Учиха Изуна».