3. «Состояние не стояния х»

— «Мёд.кабинет.» — читает Мичи чувствуя, как рубашка прямо пропитывается кровью. — «Рубашку на выброс, если холодная водичка не поможет.» — «That boy is a monster. Er-er-er-er ~ He ate my heart ~ (I love that girl.) He ate my heart ~ (Wanna talk to her, she’s hot as hell ~) He ate my heart ~ He ate my heart ~ Instead he’s a monster in my bed~» — в поддержку запела омега. Такемичи только вздохнул. Теперь пластинка заела не только у него, но и у омеги на ближайшие пару дней, а может недель.       Девушка поднимает на них скептический взгляд, вставая из-за стола и подходя к шкафчику с бутыльками и ватками. Видно, они постоянные клиенты этого конечного пункта.       Парень с косичкой опустил омегу на кушетку, отходя к умывальнику, как заметил Мичи боковым зрением. Наклонив голову ещё ниже, капля крови окрасила коленку красочным пятном, попадая на другое и туфли с сантиметровым каблучком. — Давно кровь идёт? — голос мёд сестры спокойный и не такой злой, как она сама по виду.       Теперь Мичи захотелось мёда, хотя он его не очень любит. И в голове заиграл гимн. — Две-три минуты. Обычно до пяти минут сворачивается и перестаёт. — гундит омега смотря на белую кофту на бете, чувствуя, как в пазухи носа воткнули ватки. — Понятно. А ты, Шуджи, что скажешь? — Мичи смаргивает плавающую прозрачную хрень на глазу и косит в сторону укушеного. — Ну да, поддразнил немного, а этот куснул. — буркнул альфа. — Ибо нехуй про маму пиздеть, — фырчит Ханагаки. — Ф-ф, какие мы нежные, — огрызается Шу. Дальше чернявый не запомнил слоги. — У самого мясо жёсткое. Кости одни, — парирует Такемичи. — Брэйк, Ханма, ты останешься, рану промыть надо и повязку, а ты, — бета смотрит на новенького парня. Да, она всю школу знает в лицо и поименованно-фамильно. — Такемичи Ханагаки, сево́дня только перевёлся, — хлюпает носом голубоглазый. — Посидишь пару минут с холодным на переносице, отек спадёт и посмотрю, сломано ли что-то. Так, ты, Кен, поработаешь посыльним, единственный не пострадавший, — альфа с косичкой хмыкает.       На следующие пару минут ставшие полторами часа Такемичи выпал из жизни, засмотревшись на колышающиеся листья на ветру и мерный вибрирующий звук холодильника.       Очнулся он от лёгкого прикосновения к носу. Кровавые ватки полетели к своим кровяным тельцам собратьям.       Девушка аккуратно прощупала нос, но Мичи даже не дёрнулся, что что-то больно. — Выпишу справку на травму, так, физические нагрузки на минимум, понимаешь, кровь терять каждые несколько часов хреново, физруку, начальнице класса и домой на всякий случай. Есть кто до дома довести может? — Ханагаки кивнул, ойкнул и схватился за лоб. — Мама, — из окна послышался знакомое рычание мотоцикла. — приехала. — Хорошо. Не хлопнись в обморок. — брюнет вздыхает, выходя из кабинета. — Сегодня отдыхаешь, справку выписала. — в догонку послышалось Мичи.       Коридоры всё так же кишат учениками в юбках, штанах и освежителях воздуха. Хотя Мичи этого не чувствует носом, стараясь дышать ртом, ловя отголоски горького аэрозоля, доходя к выходу и натыкается на встрепаную мать.       Альфа смотрит на помятого сына — кровь на рубашке, коленке и в хаори. Видимо в утешение моральной компенсации досталось. — Всё okay, mom. — в нос говорит её сын. Сама же женщина не очень согласна с таким видом и словами. — Пошли в туалет, переоденешься, а то раньше Хэллоуина марафет навёл. — Такемичи вздыхает, заходя в первый попавшийся, как оказалось женский туалет, ибо там стоят пару девчонок.       Омега забирает футболку с шортами и закрывается в кабинке, усилено сопя из-за болящего носа. Ещё в туалет захотелось, но это он до дома дотерпит, если не забудет.       Фая складывает вещи в сумку и взяв сына на руки, под его недовольный вздох, идёт на выход.       Кто бы, что не говорил, а пойти против девушки-альфы в сто девяносто, да ещё на каблуке — это надо быть бесстрашным. Так что небольшой метр шестьдесят с хвостиком не сильно выбивается из органического вида.       Да, Мичи любит, когда его на руках носят, особенно мама — это отдельные стихи, комплименты и заколочки-браслетики-кольца. Она даже ему пару колечек обычных и серебряных купила.       Выйдя на свежий воздух брюнет закашлялся, скрывая своё гнусавое хихиканье. Её мотоцикл прямо облепили школьники споря какой он породы и лошадиных сил. — Ну-ка сдрыснули отседова, — старшная Ханагаки опустила сына на подходе к своему Бомберу доставая ключи.       Парни разбежались, как тараканы при внезапно включенном свете, во все глаза рассматривая девушку, что обладает таким монстром. И кажется они приняли Мичи за её младшего брата.       Укатив из школы под эпичные перешептывания и перебирания марок компаний где могут делаться такие мотоциклы, у них сломался мозг, и они решили сойтись, что это было собрано по частям.       Уже дома Такемичи наконец-то облегчил душу и высморкал кровяные козявки, смывая их раковину.       Отколупав засохшую каплю на коленке, омега додумался залезть в душ, но не подумал о полотенце и со сверкающим родимым пятном на пояснице добежал в комнату одеваться.       Сама же Фая резала овощи на салат и разогревала сковороду для будущих творожных сырников, заранее достав муку.       Так что идиллия в общем виде. Осталось только дождаться мужа из командировки с сюрпризом, в кого Мичи пошел ростом, и тогда всё будет лакшери.       Парень наконец-то натягивает на себя исподнее и шорты с топом, и самолично вязаной кофтой-сеткой. Мама всё шутит, что рыбу с ней не поймать. Брюнет всё же на глаз и примерное понимание что он хочет попробовать связать. Может он пончо будет вязать, два полу треугольника сшитых вместе или просто по кругу вязать будет. Только на него столько пряжи уйдёт. Но это ладно, потом.       Спустившись вниз под пираний взгляд маман, Мичи тупит глазки в пол. Он вообще тут не причём — это в него влетели и покоцали — результат на лицо. Альфа лишь окутывает успокаивающими феромонами соли и крови. Омега довольно урчит — родительница успокаивает и защищает. — «Эх, рыбные души.» — вздыхает Такемичи.       Фая веером разводит цветастые пластыри с принтами и брюнет корчит моську выбирая любимый принт с би-бактериями. Даже бактерии бисексуальнее тебя! — «Ох эти рибосомные белки.» — передразнивает омега и в голове Ханагаки всплывают белки верхом на сомах. Голубоглазый закатывает глаза, только до мозга они не докатываются. — Опять о своих заразах думаешь, — облачко с картинкой над головой развевается. — Ну, ма! — возмущается Мичи. — У меня постоянно эти бифидо бактерии на языке вертятся с туберкулёзной палкой, жаль, что не сахарная вата на палочке, да и вообще я шоколадку с орешками хочу! — разворчался голубоглазый под прищуренный взгляд довольной матери. — Вот и хоти, — хихикает женщина на надутые щёки сына и достаёт шоколад. — А теперь поешь и забирай шоколадку, — голубые глазки омеги довольно блестят. — Хорошо мам, уи-и-и-и. — довольно пищит омега, прыгая к столу.       Старшая Ханагаки хмыкает. Её сынишка такой лапочка и няшка, что хочется потискать ещё детские щёчки, в чём она себе не отказывает, как и сам Такемичи — это семейство тактильных маньяков и этот титул передался от матери к сыну. Так что частые обнимашки в тишине, в любое время суток, хоть на пару секунд до нескольких часов для них привычно и безопасно.

Где-то на другой улице Японии.

— О, Кен-чик, ты где хаори потерял? — позёвывая поинтересовался Майки. — Да с Ханмой повздорили опять, да и он отлетел к автомату с напитками этими, а там омега была, — Эмма сразу оборачивается на Дракена с возмущением на лице. — Он живой, ну, чуток помятый, в медичку отнесли. Он ещё его куснул, — Майки хмыкает, девушка улыбается. — Вот так ему и надо за свои дразнилки, отхватил всё-таки.       Рюгуджи согласно угукает, заплетая Манджиро. Что-то подсказывает — следующие месяцы перестанут быть томными.