15 глава:" Ее сердце бьётся под моей ладонью "

      От лица Дженны — Я? А что оставалось? — выдохнула я, чувствуя, как ледяной ветер хлещет по лицу, раздирая кожу мелкими иглами. Руки предательски дрожали — не то от холода, не то от адреналина, который всё ещё бурлил в крови. Каждое слово давалось с трудом: губы запеклись, потрескались, во рту стоял привкус крови и горечи. — Ты лучше меня? — Какого чёрта ты дралась с ней? — его голос сорвался, и я впервые услышала в нём что-то, чего раньше не замечала. Страх? Злость? Отчаяние? — Думала, что ты супергерой? Да эта ненормальная убить тебя могла! Су Хёк никогда не повышал голос. Никогда. Я знала это — видела, как он терпел Гви Нама, как молчал, когда надо было кричать, как отводил глаза, когда меня трогали. А сейчас его голос гремел надо мной, и от этого становилось ещё страшнее. Он был похож на натянутую струну, готовую лопнуть. — Я могу постоять за себя, — прошептала я, но слова прозвучали жалко, как у нашкодившего ребёнка. Горло саднило, каждый звук отдавался болью в разбитой шее. — Но что было, если она убила тебя? — он почти кричал, и я видела, как дрожат его руки. — Ты думала об этом? Чем бы ни была эта ненормальная, это явно не человек! Я подняла на него глаза. В его взгляде было столько всего — страх, злость, отчаяние. И что-то ещё, чему я боялась дать название. Что-то тёплое, пугающее, неправильное. Моё лицо, наверное, отражало полное непонимание, потому что он вдруг замолчал, увидев мою реакцию. Я опустила глаза. Закусила губу, чувствуя солёный привкус крови. Внутри всё сжалось в тугой болезненный комок. Он прав? Я поступила безрассудно? Но как я могла по-другому? Когда эта тварь занесла руку над ним, когда я увидела его беспомощное лицо, что-то внутри меня щёлкнуло. Я не думала. Просто бросилась. Тишина повисла между нами, тяжёлая, как свинец. Я слышала только вой ветра и своё рваное дыхание. А потом раздался стук — глухой, страшный, от которого всё внутри оборвалось. Мы оба дёрнулись, чуть не соскользнув с узкого выступа. Я вцепилась в стену, чувствуя, как сердце уходит в пятки, как ногти скребут по холодному бетону. — Чёрт, — выдохнул он, хватая меня за руку. Его пальцы были ледяными, но сжимали крепко, до боли. — Держись. Мы замерли, прислушиваясь. Звуки доносились откуда-то сверху — топот, рычание, хруст стекла. Но выяснять отношения сейчас было бессмысленно. Мы двинулись дальше — медленно, осторожно, не проронив ни слова. Каждый шаг давался с нечеловеческим трудом. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, как каждый вздох отдаётся болью в сломанных рёбрах. Но я шла. Должна была идти. На улице темнело. Небо наливалось свинцом, ветер становился холоднее, пронизывал до костей. Ночь приближалась, и от этого на душе становилось ещё тяжелее. Внизу, во тьме, копошились твари — их рычание поднималось снизу, как зловещая колыбельная. — Она хотела убить тебя, — сказала я тихо, почти шёпотом. Даже не обернулась к нему — просто смотрела вперёд, туда, где маячило очередное окно, слабо светящееся в темноте. — Что? — не понял он. Я притормозила, повернула голову. Он замер позади, глядя на меня с недоумением. В его глазах отражался последний свет уходящего дня. — У Ын Джи не было цели трогать меня, — сказала я громче, и ветер унёс половину слов. — Она хотела убить тебя. Не просто убить — она хотела, чтобы ты мучился. Чтобы ты страдал. Поэтому она собиралась убить меня у тебя на глазах. Она сказала мне это прямо. Сказала, что это будет хуже любой смерти для тебя. Ветер трепал мои волосы, бросал их в лицо, липкие от крови, но я не убирала. Смотрела на него в упор, хотя видела только половину его лица — вторую скрывала тень. — Она отпустила меня, — продолжила я, чувствуя, как горло сжимается от этих воспоминаний. — И ничего не сделала бы мне, если бы я не напала на неё. Ей нужен был только ты. Ты понимаешь? Она хотела, чтобы ты смотрел, как я умираю. Чтобы ты чувствовал то же, что чувствовала она, когда ты её предал. Его глаза расширились. Шок. Неверие. Боль. Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то невероятное, будто рухнули все его представления о мире. Мы снова двинулись. Я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, прожигающий, полный вопросов, на которые у меня не было ответов. Он молчал, переваривая мои слова. А я шла и думала: зачем я это сделала? Зачем полезла? Ведь могла уйти, могла спастись. Но нет — бросилась защищать того, кто мне никто. Кого я должна была ненавидеть. — Тогда почему ты сделала это? — его голос прозвучал хрипло, почти умоляюще, и в нём было столько боли, что у меня сердце сжалось. — А? Зачем, если ты считала точно так же, как она? Верно? Я остановилась. Повернулась к нему, чувствуя, как ветер бросает в лицо солёные брызги — то ли слёзы, то ли дождь начинался. — Что? О чём ты? — не поняла я, хотя внутри уже догадывалась. — Ей нужен был я, верно? — он говорил тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько отчаяния, что мне захотелось закрыть уши. — Тогда ты могла спокойно уйти. И скорее всего сейчас бы уже была с остальными. В безопасности. А вместо этого ты здесь, вся разбитая, из-за меня. Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он что, серьёзно? Думает, что я могла просто уйти? Что я способна на такое? — Сейчас бы ты не была в таком положении, — добавил он тихо, и его голос дрогнул. Я резко остановилась, повернулась к нему. Внутри закипала злость — не на него, на ситуацию, на весь этот чёртов мир. — Что за бред? — выпалила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Чтобы я не думала про тебя и каким бы не считала , я бы не позволила ей убить тебя. И поймала его взгляд. Удивлённый, растерянный, почти детский. В нём было столько надежды, столько боли, столько всего, что я не могла расшифровать. Я сразу отвернулась и пошла дальше, чтобы он не видел моих глаз. Чтобы он не видел, как они блестят. Но внутри всё дрожало, разрывалось на части. Я спасла его. Благодаря мне он жив. Эта мысль не укладывалась в голове. Я сама сейчас похожа на ходячий труп — лицо в синяках, одежда в крови, каждый шаг даётся с трудом. Но я сделала это. Не задумываясь. Будто это было самым естественным в мире. Су Хёк не привык, чтобы его защищали. Я знала это. Ген Су и Чон Сан — другое дело. Но я? Я, которая его ненавидела? Которая презирала за то, что он был частью той компании? И всё же я бросилась на Ын Джи, не думая о последствиях. Почему? Что он сделал со мной? Когда успел пробраться под кожу? Размышления прервал грохот разбившегося стекла. Мы обернулись и увидели, как сверху вываливается Чон Сан. Он летел вниз, кувыркаясь в воздухе, но в последний момент успел схватиться за пожарный шланг — рванул его, и тот натянулся, остановив падение. А следом за ним посыпались заражённые — они приземлялись на фасаде, вскакивали и неслись прямо на нас, их глаза горели в темноте голодным огнём. Я вскрикнула. Чон Сан, висевший этажом ниже, дёрнулся на мой голос. И тут я увидела — за его ногу уцепилась зомбированная ученица, вцепилась мёртвой хваткой, тянула вниз. — Чон Сан? — крикнул Су Хёк. — Вы что там делаете? — Я? А ты как думаешь? Загораю, придурок! — огрызнулся тот, пытаясь скинуть тварь, пиная её свободной ногой. — Помоги уже! Всё встало на свои места. Они перебирались по шлангу на наш этаж. Я посмотрела вперёд — там, в открытом окне, маячил Ген Су, его лицо было белым от напряжения. — Дженна, — вдруг сказал Су Хёк, поворачиваясь ко мне. Его глаза горели решимостью. — Сейчас ты просто иди, хорошо? Осторожно. Просто иди до окна. Не останавливайся. Я нахмурилась, не понимая. Но он уже прыгнул вниз. — Су Хёк! — закричала я, и мой крик потонул в ветре. Он вцепился в Чон Сана, обхватил его за талию. Шланг натянулся до предела, руки Чон Сана начали соскальзывать — я видела, как побелели его костяшки. А Су Хёк, не обращая внимания на опасность, изо всех сил пинал зомби, пытаясь скинуть тварь. Его нога снова и снова врезалась в голову заражённой, но та не отпускала. Всё было как в тумане. Я сделала шаг, другой. Ноги подкашивались, глаза сами закрывались от боли и усталости. Но я шла. Должна была дойти. Ради него. Ради всех. Рука коснулась подоконника. Ген Су вскрикнул, схватил меня за запястье и втащил внутрь, чуть не вывихнув мне плечо. Я упала на пол, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, перед глазами всё плыло. Кто-то подбежал — мисс Пак, я узнала её по голосу. — Дженна? Ты как? Ты в порядке? Я слышала её голос, но не могла ответить. Головная боль нарастала, в глазах темнело, пульс стучал в висках. — Там Су Хёк! — крикнул Дэ Су. — Кажется, у них всё получилось! Я попыталась сосредоточиться, но перед глазами всё плыло, расплывалось в мутные пятна. Кто-то схватил меня за руку — Он Чо, её пальцы были тёплыми, живыми. — Дженна? Ты как? Выглядишь плохо, — прошептала она, и в её голосе было столько искренней тревоги, что у меня защипало в глазах. — Нормально... Всё хорошо... — выдохнула я, но слова давались с трудом, язык заплетался. Боль в руке стала невыносимой — острой, стреляющей, пульсирующей. Перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зазвенело противно, высоко. — Дженна?! Я видела лишь силуэты, разбегающиеся в разные стороны. Кто-то кричал, кто-то бежал. А потом — темнота. Тёплая, мягкая, безболезненная. Последнее, что я почувствовала — чьи-то руки, подхватившие меня. ********************************** От лица Су Хёка — Давай уже... Быстрее! — Чон Сан подтолкнул меня снизу, пока я карабкался по шлангу, зацепляя ногу за скользкую петлю. Руки горели, содранная кожа саднила. — Я вообще спас тебя! — огрызнулся я, перехватывая шланг повыше. — Жду хотя бы благодарностей! Он хлопнул меня по ноге, но я уже не слушал. Мой взгляд был прикован к Дженне. Она двигалась по выступу — медленно, шатаясь, как пьяная, как сломанная кукла. Каждый её шаг отдавался болью в моём сердце. Я видел, как она качается, как хватается за стену дрожащими руками, как ноги её подкашиваются, как она борется с собой, чтобы не упасть, не закрыть глаза, не сдаться. — Давай, Дженна, — шептал я, вставляя ногу в очередную петлю. — Ещё немного. Ты сможешь. Я знаю, ты сможешь. Чон Сан что-то говорил, но я не слышал. Всё моё существо было там — с ней. Я видел, как ветер треплет её светлые волосы, как развевается окровавленная одежда, как она прикусывает губу, чтобы не закричать от боли. Видел, как её силуэт дрожит на фоне темнеющего неба. Наконец моя рука схватилась за подоконник. Я рванул вперёд, перекинул ногу и рухнул внутрь. Несколько секунд лежал на полу, пытаясь отдышаться, чувствуя, как лёгкие горят огнём, потом вскочил, игнорируя боль в рваных ранах. Кабинет был пуст. Вернее, все стояли у противоположной стены, ближе к двери, и смотрели в одну точку. Там что-то происходило — я не видел, но по их лицам понял: случилось что-то ужасное. — Что вы там делаете? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло, чужо, будто не мой. Все резко обернулись. И моё сердце пропустило удар. А потом забилось так, что, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Ген Су сидел на полу, привалившись к стене. И держал на руках Дженну. — Дженна? — выдохнул я и рванул вперёд, расталкивая всех, не видя ничего вокруг. Подбежал, рухнул на колени рядом с ними, больно ударившись о бетонный пол. Она была без сознания. Её грудь едва вздымалась — слабо, прерывисто, с каким-то свистом. Лицо... боже, её лицо. Всё в крови, запёкшейся и свежей. Синяки расползлись по скуле, под глазом, на лбу — багровые, жёлто-фиолетовые, жуткие. Разбитая губа запеклась тёмной коркой, нижняя губа распухла и треснула. Нос распух, покраснел, из него всё ещё сочилась тонкая струйка крови, стекающая на щёку, на шею, на толстовку Ген Су. На шее — следы пальцев Ын Джи. Багровые, чёткие, как ожерелье смерти. Руки в ссадинах и порезах, одежда порвана и пропитана кровью — моей, её, чужой. Всё перемешалось. — Что с ней? — закричал я, и голос сорвался на визг. — Почему она без сознания?! — Су Хёк, успокойся, — Ген Су поднял на меня глаза. В его взгляде было столько сочувствия, что мне стало ещё хуже. — Она просто отключилась. Потеряла сознание. — Просто отключилась? — я не узнавал свой голос. Он звучал зло, резко, почти истерично. — Ты видишь, в каком она состоянии?! Она вся в крови! У неё нос сломан! Рука! Шея в синяках! Ты видишь это?! — Вижу, — Ген Су говорил спокойно, но в его глазах читалась тревога. За меня. За неё. — Но она дышит. Сердце бьётся. Мисс Пак сказала, что это от переутомления. Я перевёл взгляд на учительницу. Она стояла чуть поодаль, сжимая в руках аптечку, и смотрела на Дженну с беспокойством. На её лице застыло выражение профессиональной озабоченности, смешанной с человеческим сочувствием. — С ней правда всё будет хорошо? — спросил я, и в моём голосе прозвучала такая мольба, что мне самому стало стыдно. Но мне было плевать. Пусть все видят. Пусть знают. — Должно быть, — мягко ответила мисс Пак. — Ей нужен отдых. И медицинская помощь, но... — она развела руками, показывая на пустые стены, на разбитые окна, на весь этот кошмар вокруг. — Сами видите. Я кивнул. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я подхватил Дженну под спину и ноги, приподнимая её с колен Ген Су. Она была такой лёгкой, такой хрупкой в моих руках. Почти невесомой. Её голова безвольно откинулась назад, и я аккуратно прижал её к своей груди, поддерживая затылок. Волосы липли к моим пальцам, спутанные, мокрые от крови. Ген Су поднялся, уступая мне место. Я сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и устроил Дженну у себя на руках. Прижал к груди, чувствуя, как слабо бьётся её сердце. Как она вздрагивает во сне, будто ей снятся кошмары. Как её пальцы слабо сжимают мою толстовку — даже в беспамятстве она держалась за меня. — Прости, — прошептал я, касаясь губами её волос. Они пахли кровью и дымом, гарью и смертью, но я всё равно вдыхал этот запах, как самый родной. Как единственное, что у меня осталось. — Прости меня, Дженна. Это я во всём виноват. Она не отвечала. Только ресницы чуть дрогнули, и мне показалось, что она сейчас откроет глаза. Я затаил дыхание, боясь пошевелиться. Но нет. Она продолжала спать — тяжело, беспокойно, вздрагивая. Я поднял глаза и увидел, что все смотрят на нас. Дэ Су — с тревогой, сжав кулаки. Ген Су — с сочувствием, готовый в любой момент прийти на помощь. Мисс Пак — с беспокойством, сжимая аптечку так, что побелели костяшки. Я даже не понял как она тут оказалась , как дошла сюда вообще ? Разве она не говорила по радио школьному ? Как смогла сюда прийти ?Даже Чон Сан, который только что влез в окно, замер, глядя на нас. И Он Чо. Она стояла чуть поодаль, и её взгляд был особенным. В нём было столько боли, столько горечи, что у меня сердце сжалось. Она смотрела на Дженну в моих руках, и в её глазах читалось: "Почему она? Почему не я?" А потом она перевела взгляд на меня, и я увидел в нём обиду, непонимание, и что-то ещё... может быть, надежду, которая медленно угасала. Мне стало невыносимо грустно. Я вспомнил тот день на лестнице, когда она, дрожа, протянула мне свою нашивку. Вспомнил её глаза, полные надежды. Вспомнил, как взял эту нашивку, не зная, что делать, как хотел отказаться, но не мог сделать ей больно. А теперь я сижу здесь, с другой девушкой на руках, и моё сердце принадлежит не ей. — Прости, — прошептал я одними губами, глядя на Он Чо. Она отвела взгляд, опустила голову и отошла к окну, пряча лицо. Мне было обидно. За неё. За себя. За то, что не могу ответить на её чувства. За то, что моё сердце выбрало ту, которая, возможно, никогда не примет меня. Но сейчас я ничего не мог изменить. Только сидеть здесь, прижимая к себе Дженну, и надеяться, что она выживет. Я снова посмотрел на её лицо. На каждый синяк, каждую царапину, каждый порез. На разбитую губу, на распухший нос, на тёмные круги под глазами. На следы пальцев на шее — багровые, жуткие. Она была изранена, измучена, разбита. И всё это — из-за меня. — Ты идиотка, — прошептал я, осторожно проводя пальцем по её щеке. Кожа была холодной, липкой от крови. Под пальцем чувствовался большой порез, и у меня внутри всё сжималось. — Зачем ты полезла? Зачем сражалась с ней? Она же могла убить тебя. Она не ответила. Только слабо вздохнула во сне, и этот вздох отозвался болью в моём сердце. — Ты могла уйти, — продолжал я шёпотом, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ей нужен был я. Ты могла просто уйти и спастись. Была бы сейчас с ними, в безопасности. А вместо этого... Я замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Такой большой, что невозможно дышать. Глаза защипало, и я понял, что сейчас расплачусь. Прямо здесь. Перед всеми. — Вместо этого ты лежишь здесь, вся в крови, еле дышишь, — голос сорвался окончательно. Я почувствовал, как по щеке скатилась слеза. — И всё из-за меня. Я прижал её крепче, уткнувшись носом в её волосы. Вдыхал этот запах — крови, дыма, пота, смерти — и не мог насытиться. Она была жива. Самое главное — она была жива. — Ты герой, — прошептал я. — Настоящий герой. А я... я просто трус, который не смог тебя защитить. Я провёл пальцем по её щеке, осторожно, едва касаясь, боясь сделать больно. Убрал прядь волос, упавшую на лицо. И замер, чувствуя, как её пальцы слабо сжали мою толстовку. Даже в беспамятстве она держалась за меня. И от этого сердце разрывалось ещё сильнее.