14 глава:"Ты спасла меня ценой себя "

Я поднялась на ноги. Су Хёк поднял голову и посмотрел на меня вопросительно. Я отвела взгляд. — Нам нужно что-то делать, — сказала я хрипло. — Нельзя тут оставаться. Нужно искать остальных. Вместе у нас больше шансов. Он кивнул, но ничего не ответил. Я начала ходить по кабинету, осматриваясь. Это была какая-то художественная мастерская или что-то вроде того. Везде разбросаны мольберты, кисти, банки с краской. Но всё перевёрнуто, разбито. Стены в каких-то пятнах — то ли краска, то ли кровь. На полу — осколки стекла, куски дерева, какие-то тряпки. В углу, у окна, лежал труп зомби. Уже мёртвый, с разможжённой головой. Видимо, здесь тоже была бойня. Меня передёрнуло, но я заставила себя смотреть. Нужно найти хоть что-то, чем можно защищаться. Я подошла к разбитому окну. Осколки стекла — можно взять, но они слишком хрупкие, поранишься сам. Не вариант. Обломки стульев — тяжёлые, но неудобные. Книги — бесполезно. Всё здесь было словно специально уничтожено, превращено в хлам. Я уже отчаялась, когда мой взгляд упал в самый дальний угол кабинета. Там, прислонённая к стене, стояла швабра. Обычная деревянная швабра с тряпкой на конце. Видимо, уборщицы здесь всё-таки мыли полы до того, как начался весь этот кошмар. Я рванула к ней, схватила, как самое дорогое сокровище. Деревянная ручка — крепкая, длинная. Ей можно бить, отталкивать, может быть, даже проткнуть, если заточить конец. Это было жалкое оружие, но лучше, чем ничего. — Что ты делаешь? — голос Су Хёка прозвучал сзади. Я обернулась. Он смотрел на меня с каким-то странным, недоверчивым взглядом. Будто я сошла с ума. Будто мои действия были полным бредом. — Ищу оружие, — ответила я, сжимая швабру в здоровой руке. — Мы не можем выйти к зомби с пустыми руками. Даже если просто попытаемся добраться до ребят, нам нужно чем-то защищаться. Он моргнул. Потом медленно поднялся, опираясь на стену. Подошёл ближе, взял швабру из моих рук, покрутил, оценивая. — Тяжёлая, — сказал он. — Но ненадёжная. Сломается после пары ударов. — Знаю, — я вырвала швабру обратно. — Но это лучше, чем ничего. Если мы наточим конец, можно будет проткнуть. Он посмотрел на меня. Долго. Очень долго. В его глазах было что-то… уважение? Или просто удивление? — Ты права, — сказал он наконец. — Нужно идти. Я кивнула. Су Хёк ещё раз взглянул на мою швабру, и в его глазах мелькнуло сомнение. Я видела, как он смотрит на меня — на мою хрупкую фигуру, на разбитый нос, который всё ещё предательски болел, опух и покраснел, на порезы на руках, на свежую царапину на щеке, на пятна крови, покрывающие мою одежду. Наверное, он думал, что я слишком слабая, чтобы за себя постоять. Слишком нежная, слишком ранимая для всего этого ужаса. Но я не сдавалась. — Мы должны добраться до ребят, — сказала я твёрдо, сжимая швабру в руке. — Мы справимся. Нельзя идти с пустыми руками — если нас застанут врасплох, нам конец. Мы найдём их, слышишь? Су Хёк смотрел на меня, и в его глазах читалась целая буря эмоций. Он видел меня — разбитую, с распухшим носом, который, кажется, был сломан, в кровоподтёках и ссадинах, с трясущимися от боли руками. Наверное, я выглядела ужасно: вся в пятнах крови, с порезами на ладонях, с синяками, которые уже начали проступать на коже. Должно быть, он думал, что я вот-вот упаду. Но вместо жалости или скептицизма в его взгляде мелькнуло что-то другое. Боль. Настоящая, глубокая боль. Он смотрел на мои раны, и я видела, как его челюсть сжимается — он винил себя. Думал, что не успел, не защитил, позволил всему этому случиться. Его руки дрожали, когда он переводил взгляд с моего разбитого лица на окровавленные пальцы. Наверное, в голове у него проносились мысли: «Это я виноват. Я должен был быть быстрее. Я должен был уберечь её от этого». А потом его глаза встретились с моими, и в них вспыхнуло удивление. Изумление. Восхищение. Он не верил, что после всего этого я всё ещё стою, всё ещё сжимаю эту дурацкую швабру и говорю о том, что мы справимся. Во мне, наверное, не осталось ни капли той хрупкой девочки, которую он привык видеть. Только злость. Только решимость. Только желание жить. — Ты... — выдохнул он, и в этом одном слове было столько всего: и боль, и удивление, и какое-то новое, доселе незнакомое чувство. — Ты невероятная. Я не поняла, комплимент это или констатация факта, но мне было всё равно. — Хватит пялиться, — буркнула я, отворачиваясь. — Лучше помоги найти что-то ещё. Мы не можем полагаться только на эту швабру. Здесь должно быть что-то более надёжное. Су Хёк моргнул, будто очнулся, и кивнул. Он отвернулся к завалам и начал лихорадочно разгребать обломки, но я краем глаза заметила, как он то и дело бросал на меня взгляды — удивлённые, полные какого-то нового чувства, которое я не могла расшифровать. Он искал оружие, а я стояла и сжимала свою швабру, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Мы справимся. Мы должны. Но он даже не успел ничего найти. Только начал разгребать мусор, переворачивать обломки стульев и разбитые мольберты, как вдруг... Резкий, оглушительный грохот заставил нас обоих подскочить. Дверь кабинета с диким скрежетом распахнулась, ударившись о стену. Звук был такой силы, что, казалось, стены задрожали. Мы обернулись. ***************************** От лица Дженны Резкий, оглушительный грохот заставил нас обоих подскочить. Дверь кабинета с диким скрежетом распахнулась, ударившись о стену. Звук был такой силы, что, казалось, стены задрожали, а с потолка посыпалась штукатурка. Мы обернулись. На пороге стояла Ын Джи. Я сначала даже не узнала её. Вся в крови — одежда висела клочьями, пропитанная багровыми пятнами. Волосы растрепаны, лицо в разводах, а глаза... безумные. Они горели какой-то нечеловеческой злобой. Она тяжело дышала, вцепившись в дверную ручку, и смотрела на нас так, будто мы призраки, которых она мечтает уничтожить. Су Хёк машинально шагнул вперёд, загораживая меня собой. Я уткнулась взглядом в его спину и только сейчас осознала, как сильно он дрожит. Или это я дрожу? Всё тело тряслось, зубы выбивали дробь, а сердце колотилось где-то в горле. — Вы?.. Вам удалось выжить? — голос Ын Джи прозвучал грубо, с каким-то странным надрывом. Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Я вышла из-за спины Су Хёка, чувствуя, как его рука всё ещё сжимает моё запястье. Не отпускает. Словно боится, что я исчезну. Господи, как неловко... после того поцелуя, после пощёчины... а теперь это. Он, наверное, думает, что я хотела его поцеловать. Но хотела ли? Я не знаю. Сейчас не до этого. — Ын Джи? — позвала я как можно мягче, стараясь не делать резких движений. — Ты как? — Я?.. — она засмеялась — нервно, истерично, почти безумно. — Я тоже не ожидала увидеть вас тут! Господи, что вообще происходит? Она отступила от двери и начала метаться по кабинету, как загнанный зверь. Двигалась хаотично, дёргано, размахивала руками. Я никогда не видела её такой. Раньше она всегда забивалась в угол, старалась стать незаметной. А сейчас... сейчас от неё веяло чем-то жутким, первобытным ужасом. — Ын Джи, ты в норме? — спросила я, делая шаг к ней. — Ты как добежала сюда? Тебя не кусали? Су Хёк дёрнул меня назад, сжав локоть до боли. — Осторожно, — прошептал он. — С ней что-то не так. Держись за мной. — Я?.. — она остановилась и посмотрела на меня. В её глазах плескалось безумие пополам с ненавистью. — Думаю, я в порядке... Пока что. Она перевела взгляд на окно, в которое ломились зомби, и странно улыбнулась. Эта улыбка заставила мою кровь застыть в жилах. — Ты уверена? — спросил Су Хёк, не отпуская моей руки. — Тебя точно не кусали? Ын Джи медленно провела рукой по лицу, размазывая кровь. Улыбка стала шире, обнажив зубы, тоже испачканные красным. — Я? Была на крыше, — сказала она. — Знаете, как забавно было наблюдать за всем, что тут происходит? — Что? — не поняла я. — Что? — передразнила она. — Смотрела, как вы бегаете, как кричите, как умираете. Это было... весело. Особенно когда тот парень упал с третьего этажа. Хруст — и готово. Я отступила назад, врезавшись в Су Хёка. Он обхватил меня за плечи, прижимая к себе. — Ты сошла с ума, — выдохнула я. — Возможно, — она пожала плечами. — А возможно, я наконец-то прозрела. Поняла, что этот мир — дерьмо, и все вы — куски дерьма. В этот момент из динамиков раздался голос: — Меня кто-нибудь слышит? Ребята, это мисс Пак... Я сама до конца не понимаю, что происходит. Но прошу вас об одном: если вы слышите меня, постарайтесь покинуть школу или где-нибудь спрятаться... Голос учительницы дрожал, срывался на всхлипы. Мы замерли, слушая. — ...Пожалуйста, будьте в безопасности... Позаботьтесь о себе... Мне очень жаль, что так вышло... Скрежет, и звук пропал. — Получается, в школе оставаться нельзя, — прошептала я. — Или придётся прятаться. — Но долго тут не выжить, — голос Су Хёка был мрачным. — Что, если то же самое происходит во всём городе? Я подошла к окну и выглянула. То, что я увидела, заставило меня замереть. Футбольное поле было усеяно зомби. Они бродили медленно, бесцельно, но их были сотни. Вся территория школы была залита кровью. Это место больше походило на съёмочную площадку фильма ужасов, чем на школу. Резкий грохот сзади вырвал меня из оцепенения. Я обернулась и закричала. Ын Джи, схватив Су Хёка за пиджак, со всей силы швырнула его в старый шкаф. Удар был такой силы, что шкаф разлетелся в щепки, а Су Хёк с криком рухнул на пол, засыпанный обломками. — НЕТ! — заорала я и бросилась к нему. Я падала на колени, в кровь раздирая их об осколки, и лихорадочно раскидывала деревяшки, пытаясь добраться до парня. Рука дико болела — та самая, которую вывернули раньше, но я не обращала внимания. Я должна была до него добраться. Острые щепки впивались в ладони, но я не чувствовала боли — только животный страх. — Какого чёрта?! — кричала я, сдирая кожу в кровь. — Ты совсем больная?! — Зря стараешься, — раздался насмешливый голос сзади. — Он заслужил это. Я замерла. Медленно обернулась. Ын Джи стояла надо мной, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдала за моими тщетными попытками. В её глазах плясало безумие, а зрачки стали неестественно узкими, почти змеиными. — Что? — выдохнула я, выпрямляясь. В руке я сжимала обломок доски. — Зачем ты это делаешь?! — Потому что Су Хёк — такой же ублюдок, как и его дружки, — она зарычала, и я поняла, что сейчас произойдёт что-то страшное. — И поверь мне, это только начало. Он не выберется отсюда живым. Я лично прослежу. Я сжала доску так, что побелели костяшки. Кровь из порезанной ладони закапала на пол, образуя маленькую лужицу. — Что ты хочешь? — спросила я, стараясь говорить спокойно, чтобы выиграть время. — Су Хёк ничего тебе не делал. — О, правда? — она рассмеялась — зло, горько, с такой ненавистью, что у меня мурашки побежали по коже. — Сейчас он у нас такой хороший, добрый. Прям миротворец. Пришёл, помог, защитил тебя от Гви Нама и его идиота-лидера. Но на самом деле... это лишь маска. Он был одним из них. Он унижал меня, издевался, делал эти мерзкие вещи! Она сделала шаг ко мне, и я увидела, как её кулаки сжимаются. — Ты не знаешь, каково это — когда над тобой смеются каждый день, когда тебя тыкают в грязь лицом, когда ты мечтаешь только о том, чтобы исчезнуть. А он стоял и смотрел. И улыбался. — Знаю! — выкрикнула я, не в силах сдержаться. Голос сорвался, но я продолжала: — Я знаю, каково это! Гви Нам издевался надо мной точно так же! Он трогал меня, унижал, заставлял чувствовать себя ничтожеством! И Су Хёк... да, он был рядом. Он молчал. Но он изменился! Слышишь? Он стал другим! Ын Джи замерла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же сменилось новой волной ярости. — Другим? — прошипела она. — Люди не меняются! Они просто надевают маски! Но я вижу тебя насквозь, Су Хёк! Ты там, под обломками, слышишь? Я до тебя доберусь! Она резко повернулась ко мне, впиваясь взглядом. — А ты, Дженна? — её голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Ты что, хоть себя видишь? Ты что, веришь этому? Он воспользовался тобой, как и мной, как и всеми остальными! Я отшатнулась, будто от пощёчины. — Что?.. — Он мне нравился, — выплюнула она. — Этот подонок Су Хёк мне нравился! Я думала, он поможет мне, будет рядом, потому что он не такой, как они. Думала, он другой. А он оказался таким же! Он предал меня! Всё рассказал им, всю правду! И за это меня ужасно наказали! Ужасно! Из-за него! Её голос сорвался на крик, в глазах плескалась такая боль, что у меня сердце сжалось. — Такие, как они, не способны любить, — прошептала она, приближаясь. — И тебя он никогда не полюбит. Он лишь хочет воспользоваться тобой, чтобы выжить. Ты для него — щит, способ защититься. А когда ты станешь не нужна, он выбросит тебя, как мусор. Я смотрела на неё и чувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове всё смешалось. А что, если она права? Что, если все эти его взгляды, эти спасения — только игра? Что, если он действительно такой же, как Гви Нам? — Нет, — выдохнула я, но голос прозвучал неуверенно даже для меня самой. — Ты ошибаешься. — Ошибаюсь? — она горько рассмеялась. — Посмотри на него! Он лежит под обломками, а ты тут сражаешься за него! Где он был, когда надо было защищать тебя? Где он был, когда Гви Нам трогал тебя? Молчал! Смотрел и молчал! Каждое слово било в цель. Я вспомнила тот ужин. Его отведённые глаза. Его молчание. — Но потом... — начала я. — Потом? — перебила она. — Потом он понял, что ты можешь быть полезной. Что ты сильная. Что через тебя можно добраться до других. И он притворился, что изменился. Я закусила губу. В груди боролись два чувства: отчаяние и надежда. Я не знала, кому верить. Но одно я знала точно: я не могу позволить ей убить его. Не сейчас. Не так. — Даже если ты права, — сказала я, глядя ей в глаза. — Даже если он такой же... я не позволю тебе убить его. Потому что... потому что я не хочу, чтобы ты становилась монстром. — Поздно, — усмехнулась она. — Я уже монстр. И я сделаю то, что должна. ************************* ❗От лица Дженны❗ — Это было раньше, — выдохнула я, пятясь. — Сейчас он другой. — Другой? — она захохотала — жутко, надрывно, почти безумно. Этот смех разносился по кабинету, отражаясь от стен, и от него кровь стыла в жилах. — Люди не меняются! Они просто надевают маски! Но я вижу тебя насквозь, Су Хёк! Ты там, под обломками, слышишь? Я до тебя доберусь! Она рванула к обломкам, и я рванула следом. Времени не оставалось. Я схватила первую попавшуюся деревяшку — обломок ножки от стула — и со всей силы ударила её по спине. Дерево разлетелось в щепки, но она даже не покачнулась. Только медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её красных глазах горело безумие. — Ты действительно думаешь, что это поможет? — усмехнулась она. Я отступила на шаг, лихорадочно ища другой предмет. Руки тряслись, в глазах темнело от боли, но я не могла остановиться. Схватила тяжёлый металлический подсвечник с разбитой полки и с размаху врезала ей по лицу. Металл противно звякнул, из её рассечённой скулы брызнула кровь, но она даже не моргнула. Только усмехнулась шире. — Больно? — прошипела я, замахиваясь снова. Она перехватила мою руку на лету. Сжала запястье так, что я закричала от боли — кости затрещали, пальцы разжались, подсвечник упал на пол. — Нет, — прошептала она, приближая своё лицо к моему. — Мне не больно. А вот тебе сейчас будет. Она швырнула меня в стену. Я ударилась спиной, позвонки хрустнули, изо рта брызнула кровь. Я сползла на пол, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Перед глазами плыли красные круги. Она подошла ко мне, наклонилась, схватила за волосы и подняла. Я висела в её руке, как тряпичная кукла. — Смотри на него, — прошептала она, поворачивая мою голову к обломкам, где лежал Су Хёк. — Смотри на своего героя. Он даже не шевелится. А ты тут умираешь за него. — Отпусти... — прохрипела я. — А что ты сделаешь? — усмехнулась она. — Ударишь меня? Ты уже пыталась. Твои удары для меня как комариные укусы. Я рванулась, вырываясь из её хватки, и врезала ей локтем в висок. Она покачнулась, выпустила меня, и я упала на пол. Мгновенно вскочила, схватила обломок доски и с размаху ударила её по голове. Доска разлетелась в щепки, но она лишь мотнула головой и посмотрела на меня с удивлением. — А ты упрямая, — усмехнулась она и ударила меня в живот. Я согнулась пополам, меня вырвало кровью. Она схватила меня за горло и прижала к стене. Пальцы сдавили шею, перекрывая воздух. Я задыхалась, хрипела, царапала её руки, но они были как каменные. В глазах темнело. — Я не хотела тебя трогать, — прошептала она. — Правда не хотела. Ты мне ничего не сделала. Ты такая же жертва, как и я. Мы даже были приятелями. Ты помогала мне. Защищала. Она ослабила хватку ровно настолько, чтобы я могла сделать вдох. — Но ты сама лезешь, — её лицо снова исказилось яростью. — Ты выбираешь его! Эту мразь! После всего, что он сделал! — Он... изменился... — прохрипела я, чувствуя, как сознание ускользает. — Нет! — заорала она. — Такие не меняются! Она вдруг замерла. Посмотрела на Су Хёка, который лежал без сознания, потом на меня. И её губы растянулись в жуткой, торжествующей улыбке. — Я поняла, — прошептала она. — Я поняла, как сделать ему по-настоящему больно. Не убивать его. Нет. Это слишком легко, слишком быстро. Он заслуживает долгих мучений. Он должен страдать так, как страдала я. Она схватила меня за горло с новой силой и швырнула через весь кабинет. Я пролетела несколько метров, врезалась в стену и рухнула на пол. Удар был такой силы, что изо рта хлынула кровь, а в глазах потемнело. Я попыталась вдохнуть, но лёгкие горели огнём, рёбра хрустели при каждом движении. Она подошла ко мне, наклонилась и со всей силы ударила меня кулаком по лицу. Моя голова мотнулась в сторону, челюсть хрустнула, из разбитой губы потекла кровь. Я попыталась поднять руку, чтобы защититься, но она перехватила её и вывернула. Я закричала от боли. — Смотри на меня, — прошипела она, схватив меня за подбородок и заставляя смотреть в её красные глаза. — Ты будешь его наказанием. Я убью тебя у него на глазах. Пусть очнётся и увидит, как ты умираешь. Медленно. В мучениях. Как я мечтала, чтобы он мучился. Она отпустила меня и направилась к Су Хёку. Я попыталась ползти за ней, но сил не было. Руки скользили по луже крови, оставляя красные следы. Каждый сантиметр давался с нечеловеческой болью. Она подошла к нему, наклонилась и со всей силы ударила его по лицу, пытаясь привести в сознание. — Просыпайся, герой! — заорала она. — Просыпайся и смотри! Смотри, как я буду убивать твою девчонку! И вдруг я увидела. Его веки дрогнули. Медленно, с нечеловеческим усилием, он приоткрыл глаза. — Джен... на... — прохрипел он, увидев меня, лежащую в луже крови. — О, смотрите-ка! — усмехнулась Ын Джи. — Наш герой очнулся! Он попытался пошевелиться, приподняться, но сил не было. Тогда он посмотрел на Ын Джи, и в его глазах вспыхнул ужас. — Не трогай её, — прохрипел он. — Пожалуйста... не надо... — Что? — усмехнулась она. — Не трогать? А что ты мне сделаешь? Ты даже встать не можешь, герой. Он рванулся, собрав последние силы, и бросился на неё, пытаясь схватить. Но она даже не дрогнула. Перехватила его руку и с силой швырнула обратно к стене. Он ударился спиной и застонал. — Жалкий, — прошипела она, подходя к нему. Она наклонилась и со всей силы ударила его кулаком по лицу. Раз. Два. Три. Четыре. Его голова моталась из стороны в сторону, кровь брызгала во все стороны. Он пытался закрыться, но её удары были слишком сильными. — Это тебе за мои слёзы! — кричала она, нанося удар за ударом. — Это за мою боль! Это за то, что ты предал меня! Он замер, потеряв сознание на секунду, но она не останавливалась. Она била его по лицу, пока он не обмяк. — Су Хёк! — закричала я, пытаясь подняться. — Нет! Она услышала меня, обернулась и усмехнулась. — Не волнуйся, — прошептала она. — Я ещё не закончила с ним. Она огляделась, и её взгляд упал на острый осколок стекла, валявшийся на полу. Она подняла его, подошла к Су Хёку и, не давая ему прийти в себя, со всей силы вонзила ему в руку. — А-а-а! — заорал он, просыпаясь от дикой боли. Осколок вошёл глубоко, пригвождая его руку к полу. Кровь хлестала фонтаном, заливая всё вокруг. Он дёргался, пытаясь вытащить, но боль была невыносимой. — Нравится? — усмехнулась она, глядя на его мучения. — Это только начало. — Су Хёк! — закричала я, пытаясь ползти к нему. Руки скользили по крови, ногти срывались, но я ползла. Я должна была помочь ему. Я не могла оставить его там. — О, смотрите, — усмехнулась Ын Джи, заметив мои попытки. — Твоя девушка ползёт к тебя. Какая трогательная забота. Она подошла ко мне, наклонилась и схватила за волосы, останавливая. — Нет уж, — прошептала она. — Пусть он смотрит. Смотрит, как ты ползёшь, как страдаешь, как пытаешься его спасти. А потом я убью тебя. У него на глазах. — Отпусти её! — закричал Су Хёк, пытаясь вытащить осколок из руки. Боль была адской, но он пытался. — Убей меня! Слышишь? Убей меня, но не трогай её! — О, какой благородный, — усмехнулась она. — Ты готов умереть за неё? Как это мило. Но нет. Я хочу, чтобы ты жил. Жил и помнил этот момент. Как я убиваю её. Как она умирает у тебя на глазах. Это будет хуже любой смерти. Она отпустила меня и направилась к Су Хёку. Я попыталась ползти дальше, но сил почти не осталось. Я настолько устала, что ничего не могла сделать. Было больно везде — и физически, и морально. Внутри всё горело, каждое движение отдавалось агонией. Я уже была готова попрощаться с жизнью. Она подошла к нему, наклонилась и посмотрела в его глаза. Он умолял её, просил, но это лишь забавляло её. — Вот так, Су Хёк, — прошептала она. — Это так забавно, правда? Я так хотела отомстить, но теперь это получается даже лучше. Я хочу, чтобы ты смотрел. Я не убью тебя — нет, не сейчас. Сначала я сделаю это с ней. А потом, я уверена, ты сам убьёшь себя изнутри. Это будет хуже любого наказания. Он снова попытался что-то сказать, умолял её, но она не слушала. Она развернулась и направилась ко мне. Я попыталась отползти, но сил не было. Она схватила меня за воротник и потащила к окну. Я отбивалась, но её хватка была мёртвой. Она буквально вытащила меня наружу, перевесив через подоконник. Холодный ветер ударил в лицо, внизу, в трёх этажах, кишели зомби. — Ха! — закричала она радостно. — Вот, видишь? Вон там тоже были какие-то обычные люди, а сейчас они убьют тебя. Я просто скину тебя вниз, и всё будет просто прекрасно! — Да пошла ты к чёрту, идиотка! — выкрикнула я, глядя ей в глаза. — Если ты думаешь, что это сделает тебе легче, то ты ошибаешься, конченая стерва! Это никак тебе не поможет! Ты станешь такой же, как Гви Нам, как все эти твари, только ещё хуже! Я плюнула ей в лицо. Она стала ещё злее, ещё агрессивнее. Её рука, держащая меня, ослабла, и я поняла, что сейчас полечу вниз. Я закрыла глаза и приготовилась к смерти. И вдруг — резко всё замерло. Её рука, которая держала меня, дёрнулась назад. Я не понимала, что происходит. Открыла глаза и увидела, как она уставилась на меня. В её взгляде была злость, обида, желание убить. А потом её глаза резко закрылись, и она рухнула на пол. Я не понимала, что случилось, пока не увидела палку, торчащую прямо из её груди. Ножка от мольберта. Это было последнее, что я увидела, прежде чем полетела вниз. Но удара не последовало. Я открыла глаза и поняла, что Су Хёк держит меня за руку. Он успел. Он спас меня. Он схватил меня в последний момент, когда я уже падала. — Дженна! — крикнул он, из последних сил затаскивая меня обратно. Я вцепилась в его руку, и он втащил меня внутрь. Мы оба рухнули на пол, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Я лежала рядом с ним, чувствуя, как колотится сердце, как всё тело болит, но я была жива. Он был рядом. — Ты... ты успел... — прошептала я, глядя на него. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько всего: боль, облегчение, благодарность. И что-то ещё. То, чему я боялась дать название. Мы лежали в лужах собственной крови, еле дыша, но мы были вместе. ******************************** ❗От лица Су Хёка❗ Я даже не понял, как это произошло. Всё смешалось — крик Дженны, её тело, перевешенное через подоконник, её плевок в лицо Ын Джи, этот жуткий момент, когда она полетела вниз. Я рванул, даже не думая. Рука сама схватила её запястье. Дёрнул на себя, втащил обратно. Мы рухнули на пол. Я лежал на спине, тяжело дыша. Каждое движение отдавалось болью во всём теле. Рука горела огнём там, где торчал осколок. Кровь всё ещё текла, заливая рукав, пол, всё вокруг. Но я не чувствовал этого. Я чувствовал только её. Дженна лежала рядом. Буквально в нескольких сантиметрах от меня. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным, хриплым. Она смотрела в потолок, не в силах даже пошевелиться. Я перевёл взгляд на неё и внутри всё оборвалось. Она была вся в крови. Её лицо... боже, её лицо. Синяки, порезы, разбитый нос, распухшие губы. Кровь засохла на щеках, на подбородке, на шее. Её одежда была порвана, в пятнах — моя куртка, которой я укрывал её раньше, теперь была пропитана багровым. Рядом, в нескольких метрах, лежало тело Ын Джи. Палка всё ещё торчала из её груди. Всё кончено. Казалось, наконец всё кончено. Но почему тогда так больно? Я сам не понял, как это вышло. Просто рука сама потянулась к ней. Я подтянулся, превозмогая боль, и осторожно приподнял её голову, положив себе на сгиб локтя. Потом обнял. Прижал к себе так осторожно, как только мог. Она не сопротивлялась. Только вздрогнула, когда мои пальцы коснулись её плеча. — Тише... — прошептал я. — Тише... Сил не было даже на то, чтобы говорить. Горло саднило, в груди всё горело. Но я не мог не обнять её. Не мог не чувствовать её рядом. Я посмотрел на её лицо. Оно было таким разбитым, таким измученным. Синяки расползлись по скуле, под глазом, на лбу. Разбитая губа запеклась кровью. Нос опух, покраснел, из него всё ещё сочилась кровь. Порезы на щеке, на подбородке, на шее. Медленно, почти невесомо, я поднял руку и коснулся пальцем её щеки. Провёл по скуле, осторожно, боясь сделать больно. Она дёрнулась. Голова мотнулась в сторону, будто она хотела убраться от моего прикосновения. Я замер. Сердце сжалось. Она не хочет? Но я не убрал руку. Я просто замер, давая ей время. А потом, когда она не отодвинулась дальше, снова осторожно провёл пальцем по её лицу. Стирая кровь, касаясь синяков, обводя контур разбитой губы. Ничего пошлого. Просто... просто мне нужно было убедиться, что она жива. Что она здесь. Со мной. Она прикрыла глаза. Дрогнула. Но не убралась. Я смотрел на неё и не мог поверить. Эта девушка... эта хрупкая, разбитая, израненная девушка только что спасла меня. Она сражалась с монстром, с этим чудовищем, которое хотело меня убить. Она била её, пинала, царапала, кусала. Она не сдавалась, даже когда у неё не было шансов. Она встала между мной и смертью. А я... я просто лежал под обломками. Я ничего не мог сделать. Пока её мучили, пока её убивали, я был без сознания. Я не защитил её. Не смог. — Прости... — прошептал я, и голос сорвался. Слёзы сами потекли по щекам. Я не мог их остановить. Я смотрел на неё и чувствовал такую вину, что она разрывала меня изнутри. — Это я виноват, — выдохнул я. — Если бы я не поступил так с Ын Джи... если бы я не молчал тогда... она бы не напала на нас. Ты бы не пострадала. Ты спасла меня ценой своей жизни, а я... Я не договорил. Голос прервался. Она приоткрыла глаза. Посмотрела на меня. В её взгляде не было злости. Только усталость. Бесконечная усталость. — Заткнись, — прошептала она еле слышно. — Ты... тоже меня спас. Я покачал головой. Хотел возразить, но не было сил. Мы лежали так, обнявшись, на холодном полу, в лужах собственной крови. Я не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, десять минут. Я потерял счёт. Я просто смотрел на неё. На её израненное лицо. На её прикрытые глаза. На то, как вздымается её грудь при каждом вдохе. Иногда она приоткрывала глаза и смотрела на меня. Мы молчали. Слов не было. Да и зачем они? Мне было больно. Невероятно больно. Рука горела, рёбра ныли, голова раскалывалась. Но всё это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовал, глядя на неё. На то, что она пережила из-за меня. На то, какой ценой ей далось моё спасение. — Ты герой, — прошептал я. — Ты настоящий герой. А я... я просто... Она слабо сжала мою руку. Единственное движение, на которое у неё хватило сил. — Молчи, — выдохнула она. — Просто... будь рядом. Я кивнул. Прижал её крепче. Мы лежали так, вдвоём, в этом кошмаре. Рядом был труп. Вокруг была кровь. Где-то за стенами рычали зомби. Но здесь, в этом маленьком пространстве, было только мы. Я и она. И я понял, что готов умереть за неё снова и снова. Только бы она была жива. Только бы она была рядом. **************************** И вдруг... Шорох. Сначала я подумал, что мне показалось. Но звук повторился. Медленный, тягучий, шаркающий. Я открыл глаза и посмотрел в сторону, где лежало тело Ын Джи. Она шевелилась. Моё сердце пропустило удар. Я смотрел, как её пальцы дёргаются, как тело начинает медленно подниматься. Палка всё ещё торчала из её груди, но она... она оживала. — Нет... — прошептал я. Дженна почувствовала моё напряжение, открыла глаза и проследила за моим взглядом. Её лицо побледнело ещё сильнее. — Она... — выдохнула она. Ын Джи поднялась. Медленно, как в замедленной съёмке. Её голова повернулась к нам, и на лице расплылась жуткая, торжествующая улыбка. Глаза горели красным, из раны текла кровь, но она стояла. Она смотрела на нас. — Думали, это всё? — прохрипела она. — Я же говорила... я мегазомби. Меня нельзя убить. — Вставай, — я рванул Дженну за руку, помогая подняться. — Надо уходить. Быстро. Мы кое-как встали на ноги. Всё тело кричало от боли, но адреналин заглушал её. Я схватил Дженну за руку и потащил к окну. — Туда! — крикнул я, указывая на узкий выступ за подоконником. — Но там... высоко... — прошептала она. — Другого выхода нет! Ын Джи двинулась к нам. Медленно, но уверенно. Она не бежала — она наслаждалась моментом. Знала, что нам некуда деваться. — Бегите, бегите, — усмехнулась она. — Всё равно я вас найду. Рано или поздно. Я перелез через подоконник первым, протянул руку Дженне. Она колебалась секунду, глядя вниз, где в трёх этажах кишели зомби. Но потом сжала зубы и шагнула ко мне. Мы стояли на узком бетонном выступе. Сантиметров тридцать шириной. Один неверный шаг — и смерть. Ветер хлестал по лицу, холод пробирал до костей. Дженна дрожала, вцепившись в мою руку. — Я не могу... — прошептала она. — Я боюсь... — Ты сможешь, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты всё сможешь. Ты самая сильная, кого я знаю. Иди за мной. Медленно. Шаг за шагом. Она кивнула. Я двинулся первым, прижимаясь к стене. Дженна следовала за мной, вцепившись в мою руку мёртвой хваткой. Я чувствовал, как дрожит её тело, но она шла. Она не сдавалась. Сзади, из разбитого окна, донёсся смех Ын Джи. — Какая трогательная картина, — прошипела она. — Но долго вы не продержитесь. Я не оборачивался. Я смотрел только вперёд, на соседнее окно, до которого оставалось метров пять. Всего пять метров, которые казались бесконечностью. — Ещё немного, — шептал я. — Ещё чуть-чуть. Дженна споткнулась, край выступа осыпался под её ногой. Я рванул её на себя, прижимая к стене. — Осторожно! — крикнул я. — Прости... — выдохнула она. — Всё хорошо. Ты справляешься. Мы двинулись дальше. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием. Боль, страх, усталость — всё смешалось. Но мы шли.