д

ты такое нелепое, неладно сшитое и кривое создание, говорит доктор масакрик. я нахожу это привлекательным, говорит он. из-за проблем с цнс малышка ушко плохо ходит. ее ножки не особо послушные, зато красивые, в черных чулочках, подаренных доктором. ушко сидит на кушетке, возле ее руки по мятому одеялу растекается засохшее бурое пятно: природа его происхождения удивительна и неизвестна, но клубничка называет такой цвет винным. вино — это что-то взрослое, что-то клубничное. ушку чуждо это. ей нравятся другие взрослые вещи. ушко задирает свитер, обнажая размашистые хирургические шрамы на впадине живота и выпирающих ребрах. она видит свое отражение в зеркале напротив: нескладный франкенштейн зайцедевочки, изувеченное, исхудалое тело прогибается в спине, навстречу холодному клейму стетоскопа. доктор масакрик вслушивается в сердцебиение ушка, одной рукой скользит стетоскопом по ребрам, другой — взбирается чуть выше и мягко сжимает грудь, обтянутую белым хлопковым бра, похожим на кружево из бинтов. нижнее белье ушко выглядит более изысканно скроенной поделкой, чем сама ушко. ушечка. — что у нас здесь, — мурчит доктор масакрик. — твое сердечко бьется очень-очень быстро. почему? ушко стыдливо молчит. — из-за… меня? да конечно это из-за тебя иззатебя и зза т ебя ебл ушко еле видимо приоткрывает рот, сводит ножки вместе, чувствуя холодный латекс хирургических перчаток на своей коже: доктор мскр ее трогает, трогает, ощупывает свою пациентку, и ее колотит легкий тремор, и ее соски твердеют, и в ушах — ушках — слегка гудит. — мне кажется, ты вполне здорова, как может быть здорова такая сломанная девочка, как ты, — говорит доктор масакрик. я больна. клубничка скажет: ты ебанутая недоебанная пизда. но это не диагноз. поэтому клубничка всего лишь медсестра и ее удел подносить латекс доктору: латексные перчатки, латексные презервативы — и инструменты. вроде скальпеля или стетоскопа. иногда ушко фантазирует о том, чтобы вытрахать себя скальпелем доктора масакрика и положить инструмент на место, выпачканный в ее выделениях и крови. — однако, тебе нужно немного успокоиться, ушко. да, ей необходимо успокоиться. — я сделаю тебе небольшой укольчик сибазона внутримышечно, тебе поможет. сибазон такое смешное слово, думает ушко. в нем будто скрывается бизон. доктор масакрик вооружается одноразовым двухмиллилитровым шприцом и вбирает через иглу содержимое ампулы сибазона. два миллилитра диазепама, десять миллиграмм действующего вещества. ушко слегка боится уколов по старой привычке из детства, но по свежим ранам более старшего возраста тянется к боли. доктор масакрик сделает чуть-чуть больно, но потом станет спокойно и беззаботно… — ложись на животик. ушко устраивается на кушетке и утыкается мордочкой в смятое одеяло. доктор масакрик задирает полосатый линялый свитер и касается ягодиц своей пациентки: на ней нет юбки, только свитер и чулки с нижним бельем. ушко стреляет взглядом в зеркало. доктор масакрик проводит ладонью по округлости ушко, слегка щиплет — ай! — и трет кожу влажной спиртовой салфеткой. ушко задерживает дыхание. — это будет быстро. не стоит переживать. она так переживает, что у нее в трусах из-за этого становится мокро. — тебе нравится, когда доктор делает тебе инъекции лекарств? да. игла входит в плоть, и ушко, стиснув зубы, выдыхает. в целом, весьма безболезненно, учитывая профессионализм доктора: вставлять штуки он однозначно умеет. зеркало показывает: поршень шприца опускается, впрыскивая в мышцы миллилитры транквилизатора. ушко прикрывает глаза. доктор ласково протирает свежую ранку спиртовой салфеткой: холодно и щиплет. — теперь все хорошо, ушко. — доктор масакрик еле слышимо хихикает. — скоро препарат начнет действовать, и твое буйное сердечко угомонится. его ладонь отвешивает шлепок по заднице ушко, и она ойкает. — если будет мало, то я сделаю еще одну инъекцию, — говорит доктор масакрик и проводит рукой между ног ушко. его большой палец утыкается в клитор ушко. — м, что такое? все-таки заметил. ушко переворачивается набок и пытается притянуть подрагивающие ножки к груди, но доктор масакрик ласково ее останавливает и подцепляет трусы за краешек ткани. заботливо улыбаясь, нежный врачеватель оттягивает их вниз и обнажает мокрое естество пациентки. — ушко, ты думаешь, я как врач не замечу такой физиологической реакции? — извините… — тш-ш… ничего страшного. я тоже завелся. было весьма предусмотрительно ввести в тебя сперва лекарство, а не, кхм, что обычно вводят мужчины в женщин… — мьм? — …иначе бы из-за нервного напряжения ты была бы слишком узкой и вновь не приняла бы меня. как же доктор масакрик предусмотрителен! его ум острый, как лезвие, — им можно разрезать даже свиные туши. или страхивать тело ушко… ой. ушко, конечно, стесняется в кабинете, стесняется перед зеркалом, стесняется секса, но не смеет отказывать доктору масакрику. тот уже удобно располагает послушную пациентку и раздвигает ее ножки, чтобы затем расправиться с собственным ремнем на штанах. на стене висит плакат, рассказывающий о типах кровеносных сосудов. вены. артерии. капилляры. под транквилизаторами ушко слабо ощущает сексуальное удовольствие, зато и негативные чувства так же слабы, тусклы, будто растворенные в грязной воде. доктор масакрик берет ушко под ребра и скользит головкой члена по ее вульве. доктор спрашивает бархатным голоском: — ты как, ушко? диазепам ударяет в голову, сознание плывет, и становится как-то безразлично на все. ушко говорит: «все хорошо». доктор взъерошивает ее синие волосы, постепенно жест ласки переходит в жест власти, и масакрик, взяв ушко за волосы, входит в ее податливое тело. укол слегка побаливает. ушко тихо и очень медленно пищит: «ах. . .» — ангелочек, чего ж ты такая горячая… тебя как будто жар лихорадит… ты больна, ушко? ты больна? да, она определенно больна. — ответь на мой вопрос, тупая пизда. доктор масакрик с замахом шлепает ее по заднице, и ушко вскрикивает и вся сжимается. из горла масакрика вырывается еле слышимый стон — редкость для него. обычно он старается не показывать ушко, что она доставляет ему удовольствие больше, чем условный чизкейк на обед. — д-да, кажется, я больна, доктор… — лопочет ушко и шмыгает носом. — я больна, я больна, я больна… — так даже лучше, ушко, что ты больна. со здоровыми скучно. он кончает внутрь и, лаская промежность ушко, шепчет ей: «котеночек, я с тобой доиграю чуть позже… все равно ты вряд ли сможешь испытать оргазм под бензодиазепинами, чего тебя терзать?» любезно притворяется, как будто ему не нравится мучить и терзать ушко. ушко притягивает ноги к груди и отвечает: «хорошо…» — а вечером надо, пожалуй, проверить твое горлышко, — улыбается доктор масакрик и проводит большим пальцем по приоткрытым губам пациентки. — зачем? — задает глупый вопрос ушко. — потому что ты хуесоска, дура.