лор

ушко лежит в теплой ванне и отмокает. по воде плавает мыльная пена, местами такая объемная, что похоже на сугроб или айсберг. ушко сует руку в пенный сугроб, и он сразу же облепляет ее руку. за пределами ванной слышится стук каблуков: это суетится клубничка, верная медсестричка доктора масакрика. клубничка не знает покоя, будто заведенный волчок или любая другая механическая игрушка. на ее фоне ушко слишком тряпичная, плюшевая. …или резиновая. иногда. есть ведь резиновые игрушки, верно? после ванной ушко обсыхает в своей одиночной палате. в больнице вроде как нельзя пользоваться феном ввиду пожарной безопасности, но ушку разрешили, и клубничка отдала свой старый фен. розовенький такой, слегка потертый, с покусанной проводкой. ушко и сушится им сейчас. сейчас ушко чистенькая и свеженькая. никаких болезнетворных микробов на ней, только запах чистящего средства — точнее, шампуня — и больницы. ушко надевает растянутую черную футболку, легшую на ее тело на манер платья, и свою шапку-зайку. за окном больницы темно, даже нет звезд. ушко сидит на краю кровати и бесцельно смотрит в окно, в его непроглядную пустоту, унылую скуку ночного пейзажа. интересно, чем сейчас занят доктор масакрик? доктор масакрик очень занятой. доктор масакрик лечит людей. однако, у него своеобразное понятие о лечении. в эвтаназии нет ничего плохого, верно? даже если она прошла без согласия пациента и его родственников? «у вас опухоль размером как яйца быка; мучения неизбежны; она неоперабельна: рекомендуется эвтаназия», — и ранее, чем пациент успеет возразить, доктор масакрик вскрывает сонную артерию. хрустнув суставами в плечах, ушко чешет свое предплечье, испещренное шрамами. у зайцедевочки тяжелые отношения со своим телом. беспомощным, немощным тельцем, сотканным заново из тысячи кусочков доктором масакриком. сейчас она такая худышка. такое по-своему приятно. кажется, в прошлой жизни у нее были проблемы с весом, комплексы, диеты — это ощущается подкоркой сознания, остаточными следами аддикции. — ушко! ты уже приняла ванную? — в помещение невидимой тенью пробирается доктор масакрик, и ушко вздрагивает. — д-да! я помылась, — отвечает ушко. — чудесно… от тебя так сладко пахнет. ты как шоколадный зайчик. доктор масакрик улыбается. — с-спасибо… — смущается ушко. масарик кладет руку на ее голову и пару раз хлопает: pat-pat, good girl. что-то такое. ушко рдеет так, будто у нее жар. — пришло время лор-осмотра, — улыбается доктор масакрик, улыбается еще шире, многозначительно. ой, вот и наступил осмотр ушек, носика, горлышка. ушко робко спрашивает: «и как вы не устаете так часто работать?» — я делаю это больше не по принуждению или долгу службы, но ad delectandum. доктор масакрик местами такой претенциозный. он любит вывернуть в речь какую-то латинскую фразочку по типу этой, или «homo sum, humani nihil a me alienum puto», или «alprazolami 1 mg». в конце концов, он умный… ушко — нет. — давай проверим твои прелестные ушки… он снимает любимую шапку ушко и заглядывает в ее, собственно, ушки с помощью странной воронки. первое ушко, второе ушко. доктор масакрик держит пациентку за подбородок, а та послушно вертит головой, подставляя слуховые каналы на осмотр. в груди немного трепещет. — угум… все хорошо. вот это случай: у нашей ушко все хорошо с ушками! — доктор масакрик хихикает. — чудесно, правда? — да, — улыбается ушко. — теперь давай посмотрим горлышко, малышка… ах, горлышко… доктора масакрик берет ее за подбородок и опускает челюсть вниз, положив большой палец на припухлые губы. ушко нервозно дышит. доктор масакрик вглядывается в ее гланды, в ее небный язычок, в ее слизистые. — ушко, ты здорова. может, ее горло и здорово, но сама ушко в своей основе бесконечно больна. — у тебя очень хорошее горлышко для такой сломанной девочки, как ты. сейчас важно именно это. доктор масакрик с бесцветной, бессмысленной улыбкой зажимает нос ушко пальцами одной руки и расстегивает ремень другой рукой. ушко дышит через рот. — я весьма предусмотрителен. я бы не стал соприкасаться слизистыми с больным ртом и больным горлом, это опасно. — это разумно… — слегка гнусаво говорит ушко. — конечно, блядь… все, что я делаю, это разумно. я же не тупой. член доктора масакрика сейчас твердый и налитый кровью. ушко вспоминает дневной диалог и сглатывает слюну. очевидно, сейчас между ними, доктором и пациенткой, вновь будет близость. близость слизистых. — можно не говорить тебе, чтобы открыла рот, да? — ухмыляется доктор масакрик. ушко послушно берет член в рот и сосет. доктор масакрик стискивает ее носик так, будто хочет расплющить. немного проблемно одновременно и дышать ртом, и работать им во благо и удовольствие любимого доктора — ушко задыхается, а когда масакрик кладет руку на ее затылок и слегка надавливает, то она теряет остатки кислорода и задыхается с членом в горле. из глаз брызгают слезы, изо рта стекают слюни — не очень романтичное зрелище, но масакрик как врач даже не морщится, ведь привык к столь физиологическим сценам и деталям жизни. — ушко… мне очень приятно. милейшая ушко не против, если ее страдание пересекается с удовольствием доктора масакрика. ее узкое горло будто создано для его наслаждения. — м-м, теперь я убедился, что у тебя точно хорошо с горлом, — доктор масакрик поглаживает голову ушко, пока она задыхается на его члене, с зажатым носом, как перед нырком в воду. — ушко… прелестное создание. ушко плавится от таких добрых слов и задыхается от такого твердого члена в глотке. — безмозглая хуесоска… — ласково шепчет врачеватель сквозь зубы. …кончает доктор масакрик на невинную мордочку ушко. та подслеповато морщится, кашляет и уже тянет руки к глазам, но масакрик мягко останавливает ее, схватив запястье одной руки, и самолично вытирает ее лицо влажной салфеткой: «тш-ш, тш-ш… я позабочусь». ушко шмыгает носом. — это было очень даже ничего, — признает доктор масакрик, садясь рядом и поглаживая ушко. — твои старания впечатляют. — с… спасибо. — пришло время мне, — его рука ложится между ног ушко, — исполнять утренние обещания. ох, уже вся намокла… любишь ты обследования. ушко краснеет. обследования не комфортные, но такие приятные — как и многое другое в медицине. тяжело было не возбудиться от такого насилия над горлом. тонкие ловкие пальцы врача лезут под нижнее белье ушко и внимательно все ощупывают, скользя по влажному, пока сам масакрик загадочно улыбается. он говорит: — ты моя самая любимая пациентка, ушко. ушко кратко стонет и прикрывает глаза. она самая любимая пациентка доктора масакрика.