Ересь первая

Декабрь 1969 года.       Дверь захлопнулась за его спиной так громко, что гаргулья вскрикнула и приподняла каменные крылья. Волдеморт бросил на неё прищуренный взор, приказывая заткнуться, и быстрым шагом спустился по витиеватой лестнице. Она вздрагивала и громыхала под его тяжёлым шагом, словно боялась тёмного мага. Дойдя на небольшой площадки внизу, Волдеморт обернулся и шумно втянул в нос тёплый воздух школы. Да будет всё здесь проклято. Шершавый смех засаднил в груди. Дамблдор мог сколько угодно вздыхать и рассказывать байки о своих действиях, но итог снова заставил, казалось бы, угасшие чувства бурлеть в груди. Ему снова отказали. Кивнули на дверь, решительно и властно, словно он всё ещё был просто Томом. Очаровательным мальчишкой, талантливым, но недостаточно. Какая наивная ошибка старика…       Горячая злость пожирала его сердце. Он, как утопленник, от которого только что отдёрнули спасательный круг, чувствовал себя преданным. Это был шанс. Даже не его, а всего магического мира.       Один грёбанный шанс.       Да будет это место проклято.       Широкие двери Хогвартса закрылись с мягким щелчком. Волдеморт выдохнул пар и, вскинув голову, обратил бледное лицо к мареву звёзд. Небо в этот поздний вечер было иссиня-чёрным, а созвездия казались яркими и сверкали точно рассыпанный сахар.       Волдеморт легко повёл плечами, и шум из Школы стал не громче дыхания. Зато шорох в Лесу наполнил всё вокруг. Шелест старых веток, неторопливая поступь лани вдоль замёрзшего ручья, стрекот птиц в сети крон. Природа была холода и многословна. Она словно говорила с ним, обещая свою верность, и Волдеморт прекрасно знал после долгих путешествий, что только её голосу и стоит доверять.       Он стремительным шагом пересёк запорошенный снегом двор. Тьма Леса тянула к себе первобытной природной магией, и Лорд подался ей. Глубоко вздохнув, прошёл мимо вековых деревьев, словно ныряя в ледяной прорубь.       Он шёл, не оглядываясь. Оголённые ветви тянулись к нему, цепляясь за полы чёрной мантии. Они умоляли его остаться. Стать частью Леса, превратиться в его почву и корни. Волдеморт снова вздохнул, чувствуя запах замёршей земли. Этот зов был сладок, потому что обещал вечность, но его время придёт очень не скоро. И Волдеморт двинулся дальше уже чёрной эфемерной тенью. Лес убрал от него свои тонкие руки, признавая силу мага. Всё живое расступалось перед ним, даже старые деревья, скрипя, словно больные старики, старались изогнуть стволы так, чтобы не коснуться его тени.       Волдеморт достиг центра Леса. Абсолютная тишина. Трусливая тишина. Во мраке сияет перламутровая грива единорога, но даже её свет в этом лесном мраке кажется приглушённым. Волдеморт молча проводил единорога равнодушным взглядом и остался во тьме. Ни звука, ни света. Только он.       Лес больше не говорил, словно испугался его присутствия. Теперь он беззвучно молил уйти. Волдеморт вновь поднял голову к небу, но кроны деревьев сплетались в плотную сеть, закрывая звёзды. Вот сейчас молчаливый и мрачный мир был для него идеальным.       И так будет везде.       Тонкие губы Лорда дрогнули в улыбке.

***

— Тебе сюда нельзя.       Невысокая девушка глянула на человека в тёмно-сером халате исподлобья и всё же сделала шаг вперёд. — Ты оставил дверь открытой. В следующий раз старайся лучше охранять своё святилище.       Мужчина прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Между чёрными бровями возникла глубокая морщинка. — Лола.       Девушка вскинула голову, заводя за уши белые пряди каре. — Хочешь мне что-то сказать, Серхио? — её спокойный голос мягко отскочил от высоких стен подземелья. — Или, быть может, пригрозить? — Какая чушь, — мужчина облизнул полные губы. — Зачем мне это? Я только хотел сказать, что тебе не следует быть здесь. — Это уж мне решать.       Лола мягко улыбнулась и вошла в просторное помещение морга. Из-за низкой температуры её кожа тут же покрылась мурашками. Ей хотелось слегка приобнять себя за плечи в попытках согреться, но широкий стол в центре зала тут же отвлёк от всего. — Право, тебе не нужно смотреть, — Серхио схватил её за плечо, чуть сжимая. — Адам был тебе братом, уверен, что он не хотел, чтобы ты видела его здесь… распластанным на этом столе.       Лола двинула плечом, сбрасывая мужскую руку. Её юное лицо, покрытое россыпью веснушек, не выражало ничего. — Как жаль, что мы не можем спросить мнение самого Адама.       Она перевела взгляд на труп. Белоснежный в свете ламп он казался чуть приплюснутым и одновременно надутым. Молодое тело покрывали жёлтые пятна, а от шеи до паха простирался ровный грубый шов. — Что-то взял? — спокойно спросила Лола, оглядываясь.       Обычно на столах вдоль стен стояли банки с формалином, но сейчас было пусто. Только поднос с инструментами. — У Адама были проблемы с сердцем, ты же знаешь, я подумал, что это будет лишь тратой раствора, а печень никуда не годится… — Конечно, он пил каждый раз как в последний.       Лола обошла стол и встала у головы покойного. Аккуратно коснулась пальцем коротких чёрных волос. Смотря на деформированное смертью лицо, она пыталась вспомнить то, каким оно было прежде, но не могла. — Карие, — негромко сказал Серхио, прижимаясь спиной к холодной стене. — Откуда ты?.. — В прошлый раз ты тоже вспоминала лицо умершего. Знаешь, это хорошая черта — быстро отпускать тех, кто никогда не вернётся, что бы ты там не думала. — Откуда тебе знать, что я думаю? — голубые глаза Лолы чуть сузились. — А тем более точно не тебе судить, что хорошо, а что плохо. Может, для всех нас лучше, чтобы я помнила каждое лицо? — Свихнёшься как Дайана. А у нас белых комнат больше нет. — За этот год он третий, — Лола облизнула губы. — Мои братья и сестры мрут как мухи, а я даже глаз их не помню. — Потому что это всё цирк, дорогая, — сипло засмеялся Серхио, — вы называете друг друга братьями и сёстрами, хотя не знаете друг о друге ничего. Каждый раз я думаю, что это жестоко — пускать тебя сюда, и каждый чёртов раз у тебя вот это пустое лицо. Ты не плакала, даже когда здесь лежала Элена, а ей было всего четырнадцать. — Значит, каждый раз надеешься на мои слёзы? — Лола грустно усмехнулась. — Представляю, как ты разочарован. — Я просто хочу увидеть хоть что-то живое.       Лола медленно качнула головой и подошла к нему. Он был выше её, и она смогла только уткнуться лбом ему в грудь. — Не переживай за мой рассудок, Серхио, я в порядке. Больше заботься о себе, это тебе нас всех кромсать.       Он в очередной раз шумно вздохнул и опустил ладонь ей на голову. — Я бы с радостью выходил с вами на поверхность, но не подхожу для этой роли. Вот и торчу здесь. Эй, — Серхио взял её двумя пальцами за подбородок и чуть приподнял. — И кромсаю я вас, кстати, с огромным уважением. — Ты допустил очень много ошибок в слове «удовольствие».       Серхио только тихонько засмеялся. Он был единственным, кто ещё видел в Лоле человека, а не далёкую святую, что случайно вступила на грешную землю. И Лола по-своему его любила, где-то внутри своего окаменевшего сердца считая настоящей семьёй. Сколько бы ей не внушали, что семья это весь Орден, вся организация, в которой Лола выросла и которой дала клятву верности, она на самом деле в глубине души не чувствовала близости с остальными членами. Боевые товарищи, на которых всегда можно положиться, команда, которая прикроет, отличные люди. Воины. Но не семья. А вот заботливый Серхио, Серхио-из-морга был семьёй. Странной, как и всё в жизни, но что поделать?       Он был тоже странным. Серхио. Бывший врач, как говорили, абсолютно гениальный хирург, завербованный Орденом в Мадриде, но бросивший работу с живыми людьми. Давно, когда Лола ещё была подростком, она видела его наверху, в лазарете. Но в какой-то момент Серхио со скандалом и криком покинул свою работу и ушёл в это холодное место заниматься трупами. Он превращал порой изуродованные до неузнаваемости тела во что-то пригодное. Изучал внутренности, отбирая полезные, экспериментировал во благо организации в своей маленькой лаборатории и всегда лично организовывал похороны. Будто ему было важно быть с мёртвым весь путь.       Лола видела в Серхио то, что никак не могла найти в себе. Мягкость. Он был забавный, любил чёрный юмор, был всегда прямолинеен и даже жесток, но всегда находил моменты для ласки. Даже сейчас, ни секунды не думая, он погладил её волосы. Лола бы на его месте так бы и стояла бесчувственной мебелью. — Мы знаем, как он умер? — наконец она повернулась к столу. — Тело выглядит довольно неплохо. — В нём было много жидкости, — вздохнул Серхио, — я немного поколдовал… — заметив недовольный взгляд голубых глаз, он быстро поправил себя: — Спустил воду с помощью дренажа. Лёгкие были забиты, поэтому выявить причину смерти было легко.       Лола медленно кивнула. — Ты знаешь, на каком задании он был?       Серхио только открыл рот, но взгляд золотисто-карих глаз зацепился за что-то, и лицо мужчины тут же стало мрачным. Быстрый шаг в сторону, и Лола почувствовала, как ей снова стало холодно. — Мадам, — голос Серхио был таким сухим, что Лоле показалось, он вот-вот посыпется на гладкий пол морга. — Какая честь. Очень Вам рад.       Непривычная кривая усмешка на миг коснулась губ Лолы. Она знала его отношение Серхио к пришедшей женщине, и радостью даже и не пахло. А что касается её… В помещение, стуча острыми каблуками, вошла немолодая, но очень красивая женщина. Точный возраст никто не знал, но выглядела она не старше сорока пяти лет. Волосы её были белыми и гладкими, как атлас, и спускались ниже поясницы, а чуть прищуренные глаза напоминали своим цветом густой хвойный лес. Женщина, как и всегда, была одета в классический чёрный брючный костюм, а на шее красовалось ожерелье с крупным рубином. Она вошла и, даже не взглянув на Лолу, приблизилась к мертвецу. Гладкое, как мраморное, лицо её было искажено печалью. — Адам был замечательным, — она провела длинными пальцами по впалой щеке, — нам всем будет его не хватать.       Долгое касание губами лба покойника. Она подняла голову и медленно сомкнула рот. Взгляд обратился к Лоле, и лицо женщины тут же стало будто бы светлее. — Дорогая, тебе не стоит быть здесь. Ах, Серхио, ты уж прости, но подземелье и трупы — это не то место, где стоит быть нашей маленькой принцессе. — Мадам, — Лола ощутила першение в горле. — Во-первых, я не принцесса и…       Зелёные глаза впились в неё немигающим взором. — Разве твоё капризное поведение не обусловленно тем, что ты маленькая принцесса, за которой все вокруг должны бегать?       Лола упрямо склонила голову набок. — Вовсе необязательно. — В таком случае будь добра не появляться в местах, что могут негативно сказаться на твоём образе. — Стук каблуков заставлял Лолу, которая всегда думала, что уже ничего не боится, вздрагивать. — Помни, кто ты, девочка. Ты не просто член нашего Ордена, ты его драгоценное сердце. — Она коснулась длинными тонкими пальцами лица Лолы. — Мы все столько сил вложили в тебя, будет смертельно жаль, если ты допустишь ошибку.       Лола сжала губы. — Этого не будет, Мадам. — Разумеется, — мягко улыбнулась женщина и, резко схватив девушку за воротник, потянула к себе. — Ведь ты прекрасно понимаешь, что люди верят в тебя, не так ли? Знаешь, что твои братья и сёстры умирают с верой в то, что их борьба не напрасна из-за тебя?       Лола могла её ударить. Это было бы просто. Она могла вырваться, оттолкнуть. Но не смела. Мадам была главой Ордена, его разумом. С ней никто не смел спорить, а Лола вообще с самого рождения знала, что слово Мадам — это основной закон её жизни. — Д-да, — прошипела она. — Я знаю. — Пожалуйста, отпустите её, — громко вздохнул Серхио. — Хотите устроить экзекуцию, поднимитесь в белую комнату.       Женщина вздохнула и разжала пальцы. Лола так и осталась в лёгком поклоне, смотря на длинные носы туфель. — Дорогой Адам искал одного мага, — тихо проговорила Мадам, и в голосе её снова звучала грусть. — Наши добрые друзья из мира магии сообщили нам о странной активности. Кто-то довольно сильный собирает вокруг себя чистокровок. — То, с каким отвращением было произнесено это слово, заставило Серхио закатить глаза. — Я хочу знать, насколько это опасно для нас. Маги уже давно грезят тем, чтобы уничтожить нормальных людей. Не хотелось бы упустить их очередной удар. Лола?..       Девушка вскинула на Мадам покорный взгляд голубых глаз. — Берёшь дело Адама на себя. Найди этого мага и выведай информацию. — Разрешение на смерть? — Оно у тебя есть, — после секундной паузы ответила Мадам. — Ты вольна убить столько магов, сколько захочешь. Мне совершенно плевать на такую мелочь.