IV. Искра - По кровавому следу

And if I only could I'd make a deal with God And I'd get him to swap our places Be runnin' up that road

      28 февраля, пятница.              Я в порядке, не переживай за меня больше, чем за себя. Честно, я уже потеряла счёт писем, может, это уже двадцатое, в котором я повторяю одно и то же, но я прошу тебя: всё будет хорошо, и я не виню тебя ни в чём.              Неважно, как сильно я хотела бы, чтобы всё закончилось, потому что так нельзя. Беатрикс рассказывала ещё давно, но я всё забывала об этом написать: кажется, учителя нашли какое–то решение. Не знаю, возможно, Сильва уже говорил тебе. Суть в том, что надежда есть. Рано или поздно всё закончится.              Я учусь магии разума. К счастью, я не эмпатка, и, может, именно поэтому эта стихия принесла мне больше радостей, чем разочарований. Как будто я лучше чувствую, лучше понимаю себя и других, и контроль даётся мне теперь проще. С мисс Даулинг всё вообще стало проще, несмотря на другие проблемы. Я рада, что она здесь, потому что с ней я знаю, к чему я стремлюсь. Конечно, за время её отсутствия я стала более осознанной, но она вселяет уверенность во всех нас, как в вас Сильва.              А ещё в меня вселяет уверенность надежда. Я хочу, чтобы она помогала и тебе. Кто знает, может, когда всё кончится, мы будем самыми сильными напарниками во Алфее.       

С любовью, твоя Стелла.

      

      Далее последовал выученный за два месяца порядок действий: сложить листок пополам, провести кончиками пальцев по сгибу, положить письмо в конверт, заклеить его и посмотреть на него. Без имени, безликий, чтобы, если кто заметит, никто ничего не подумал. Безликий, будто они не изливали там души. Будто в каждом из них он не спрашивал, не хочет ли она всё прекратить, а она в каждом не старалась потушить в его сердце мятежный огонь. Было горько, но она знала, что судьба смеялась над ними и их жизнями. Эти письма — те роли и статусы, которые принадлежали им: он — солдат, беспрекословно выполняющий приказ и идущий против своей воли, она — наследница короны, не дающая солдату остановиться и тоже разрушающая все свои мечты. Их отношения всегда были обречены на нечто подобное, но отчего всё казалось таким неправильным?              Стелла уже привыкла к этим мыслям. Даже не пытаясь заглушить их, она чуть двинула стул и поднялась на ноги. Взгляд метнулся к окну: отвратительные дождь и слякоть только портили настроение, обрывая все планы на этот день не только ей, но и вообще всем студентам. Цокнув сама себе, она подхватила конверт и отправилась прочь из спальни.              В апартаментах было тихо. Не потому, что они были пусты, просто все были заняты чем–то своим: Аиша с Блум делали что–то за своими закрытыми дверьми, Флора спряталась в комнате у Терры с Музой. В поисках последней Стелла и вышла в общую зону.              Она прошла гостиную, целенаправленно шагая к двери в спальню, но вздрогнула, когда с кухни донёсся неожиданный лязг сковородки.              — Ой, извиняюсь! Очень громко получилось! — У плиты стояла Терра, улыбаясь ей скромно. На столешнице расположился весь ассортимент их небольшого холодильника (потому что там и было–то почти всегда молоко да сок какой–нибудь). — Не хотела никого отвлекать пока.              — Что готовить собираешься? — Поинтересовалась Стелла, мимолётно взглянув в сторону комнаты девочек, а потом, спрятав конверт за спиной, подошла к обеденному столу.              — Захотела испечь блины! Будешь? Не волнуйся, я нашла рисовую муку, а ещё сахар не добавлю, — сказала Харви, посмотрев прямо в глаза и улыбаясь ещё шире.              Часы говорили, что до занятия с мисс Даулинг оставалось ещё полтора часа, поэтому она, ухмыльнувшись в ответ, села за стол, положила злосчастный конверт на колени и произнесла тепло:              — Да, конечно. Давно ты ничего не готовила.              В позапрошлом году (боже, как много времени прошло!), когда они вернулись от родителей Блум и встретили у ворот новое руководство Алфеи, настроение у всех было, мягко говоря, нерадужное. Единственное, что успокаивало, то, что они были вместе. Тогда родилась традиция: завтракали они всегда только в своих апартаментах и утро встречали только их компанией. Не слишком грандиозно, но Стелла только недавно призналась себе, что, наверное, те дни были самыми беззаботными в её жизни. Терра готовила божественно, иногда принимая помощь Музы, но в основном впуская их на кухню только за чаем, а потом приглашала к столу.              Потом всё рухнуло, потому что рухнули они сами.              — Всё как–то запуталось, а после лета… Мне казалось, лучше нам не собираться вместе слишком долго, — подруга замялась, на время убирая руки от готовки, и посмотрела куда–то в угол. — Не пойми меня неправильно, просто я ненавижу, когда единственное, что люди делают, находясь в одном помещении, это ссорятся. Знаю, ситуация ужасная, но… В общем, я не знаю, как сказать…              — Ты просто хочешь, чтобы всё было, как раньше. Я в курсе, Терр… — Грудь Стеллы опустилась с понимающим выдохом.              — Я знаю, что для тебя уже не может быть так, как раньше. Правда, я понимаю… Но я не могу вставать на чью–то сторону… Я просто хочу, чтобы мы дружили, как раньше, и если есть какой–то простой способ, то… — Харви протянула последнее слово, после делая долгую паузу и давая возможность вставить своё слово.              — Боже, никто никого не просил выбирать сторону! Нет вообще никаких сторон, Терра, мы лишь…              — Нет, есть. Может, вы не просите их выбирать, но они есть. Ладно, закрыли тему, — когда послышался звук открывающейся двери, фея земли быстро закончила разговор и вновь повернулась к кастрюле с тестом.              Может, она действительно была права. Было, конечно, очевидно, что эти нескончаемые скандалы портили жизнь всем, а не только им двоим, но стороны? Стелла думала, все понимали, что ей не нужно было чьё–то одобрение. Поддержка — может быть, но она не нуждалась в том, чтобы все девочки ополчались против Блум вместе с ней. Честно говоря, она и сама не хотела идти ни на кого войной, но её постоянно втягивали в перепалки.              «Я сейчас быстро заберу конверт, не пугайся.»              Раздался в её голове чужой голос, но она знала, кому он принадлежал. Слышала, что за спиной тоже открылась дверь спальни. В то же мгновение Муза оказалась рядом, буквально «сцапала» письмо и, кладя его на свой стул, уселась за стол. Переглянувшись, они заговорщицки улыбнулись друг другу. Да, магия разума определённо была полезной штукой. На деревянную поверхность перед ними были уставлены две кружки с чаем (Терра была максимально в своей стихии): Её — прозрачная чашка обтекаемой формы и Музы — белая кружка с надписью:              

«Девушка, которая надерёт вам зад – совет от знающего человека.»

             — Ты блины готовишь? Ура–ура–ура, я голодная, просто кошмар! — Блум сначала выглянула из–за угла, а потом вошла в кухню, зовя Аишу за собой. Питерс замерла у стола, пересекаясь взглядами со Стеллой, и помедлила садиться.              Глупо, глупо, глупо. Всё это безусловно было глупым цирком: и то, что им со Скаем и всем остальным приходилось играть спектакль для одного человека, и то, что они теперь вели себя, как незнакомки. Время от времени именно это ей твердил чей–то голос из глубины сознания, но громче всегда оказывался другой: «это не мы придумали это, мы не виноваты и не обязаны чувствовать себя таковыми». Первый голос вообще затихал, когда Блум начинала учить её жизни.              Стелла не знала, что делать. Каждый раз, когда на другом конце коридора она видела Ская и его уставшие глаза, всё, чего ей хотелось, это чтобы желание Терры исполнилось: они отпустили друг друга и перестали мучаться. Может, тогда стало бы легче. Может, он полюбил бы Блум снова, а она лишь осталась бы ему благодарной за то, что он стал её первой любовью. Тогда никому не нужно было бы жалеть их, не нужно было бы следить, чтобы они не захлебнулись в слезах, и не нужно было бы передавать их письма. Всё бы закончилось, так и не начавшись. Возможно, им не было суждено быть вместе.              Снег шёл, смешиваясь с дождём и разгоняя её мысли до неведомой скорости. Кардиган грел её кое–как, но теплее не становилось. Муза рядом приносила ожидаемое успокоение, но Блум, очень активно рассказывающая Флоре о какой–то шутке Ская, бередила все раны, и дурацкие, абсурдные размышления становились всё ярче.              — Ваше Высочество, — кто–то громко привлёк её внимание, и Стелла, остановившись посреди коридора вместе с девочками, повернулась в другую сторону. К ней обратилась Бавани, командующая армией Солярии. Рядом с ней стоял по–настоящему серьёзный Сильва и неизвестный ей молодой человек. — Прошу, уделите нам пару минут.              Она почувствовала всеобщее любопытство. Вместе с ним ощущалось что–то, похожее на настороженность, тревогу, предвкушение. Стелла, выбираясь из собственной головы, запоздало кивнула и направилась по коридору.              — Как вы знаете, какая–либо информация до сих пор остаётся конфиденциальной, но мы уже можем сказать, что совместными усилиями Солярии и Эраклиона готовится мероприятие международной важности… — начала Бавани будто бы издалека, но через мгновение, поймав взгляд Сильвы, изменилась в лице. — В этих целях Эраклион послал в Алфею герцога Атилия…              Когда фельдмаршал произнесла это имя, тот незнакомец, которого она заприметила изначально, чуть приподнял подбородок. Выражение его лица и он сам не показались ей высокомерными. Он не выглядел так, как хотела выглядеть раньше она перед сокурсниками. Приветливая, очаровательная улыбка украсила его губы, когда их взгляды пересеклись. Его глаза были бескрайним небом, но не лазурным и по–летнему высоким, они были серой пасмурностью, которой заволокло небосвод. Глядя в них, она ощутила не мрачность, она ощутила безмятежное ожидание неизбежного. Спокойствие. Несколько тёмно–каштановых локонов коснулись его лба, когда молодой человек чуть склонил голову в приветствии.              — Не выразить словами, как я рад нашей встрече, ваше Высочество, — Атилий протянул ей раскрытую ладонь. Она, кивнув в ответ, вложила свою руку в его, хотела крепко пожать её, но не успела. Молодой человек, наклонившись, коснулся её костяшек мимолётным поцелуем, уважительным и почтительным. Поражённо вздохнув, она мысленно дала себя подзатыльник: конечно, он же эраклионец. Пока Солярия открещивалась от большинства старомодных жестов и фраз, эраклионская знать оставалась верна традициям. Стелла солгала бы, если бы сказала, что его взгляд, посланный ей снизу–вверх, не подкупал.              — Как и я, ваша Светлость, как и я… — Будто выйдя из транса, она запоздало ответила на его любезность. Атилий неспешно выпрямился, не спуская с неё глаза, и, словно нехотя, отпустил её руку.              — Подробностей раскрывать нам нельзя, поэтому настоятельно прошу герцога не распространяться… — Голос Сильвы донёсся как будто из–под воды. Она повернулась к директору, стараясь прогнать странное наваждение. — Вы можете познакомиться. Мисс Даулинг предупреждена, не переживай.              — Стойте, но почему именно мы должны знакомиться… — Стелла окончательно преодолела заторможенность, полностью обращаясь к Солу, которому, если судить по его лицу, не нравилось ни надобность что–то объяснять, ни происходящее в целом.              — Потому что ты принцесса, и тебя надо охранять. Ему в том числе, — Сильва ответил ей в спешке, вмиг закрываясь и не желая продолжать разговор. — Остальные идут на урок.              Директор и Бавани молча двинулись в противоположную сторону, должно быть, в кабинет Сола.              Взгляд Музы ощутился физически, когда они переглянулись. Было видно, что никто из девочек не хотел уходить, и, если бы всё было хоть чуточку яснее, они бы непременно остались здесь, наплевав на урок. Но они отдалялись, и вскоре единственным, что она чувствовала, была энергия эраклионского герцога.              Стелла обратила всё своё внимание на молодого человека.              — Можете звать меня просто…              — Можешь обращаться ко мне…              Их голоса перебили друг друга, когда они оба бросились говорить. Стелла осеклась, снова теряясь в глубине серых глаз. Её приоткрытые в удивлении губы растянулись в весёлой улыбке, а из груди вырвался смех. Атилий, немного погодя, последовал её примеру и рассмеялся. Это был хрипловатый, ниже обычного смех, похожий на звуки сжигаемых в камине дров.              — Прошу прощения. Дамы вперёд, — проговорил, ухмыляясь, молодой человек.              Она замешкалась, но всё же произнесла:              — Можешь обращаться ко мне по имени: просто Стелла. Если мы собираемся делать вместе что–то… Что–то, что ты мне, конечно же, не расскажешь… — Атилий согласно кивнул её утверждению. — … То не думаю, что между нами должны быть какие–то формальности.              — Согласен с вами… с тобой, Стелла… — Герцог чуть склонил голову, словно по–птичьи, словно изучая её под другим углом.              Она не знала, как можно было назвать то, что чувствовала. Эйфория, притяжение, химия, напряжение, симпатия — вряд ли. Его взгляд добирался слишком глубоко, но она не была против. И то, что она терялась в его глазах, не было признаком влюблённости, наверное. Ей просто было интересно, он был интересен. Галантный и обходительный, он отчего–то так быстро отвлёк её от всех тех размышлений, разрывавших её сердце на части.              — Ты права: мне запрещено рассказывать кому–либо что–либо. Я здесь, чтобы познакомиться и узнать вас всех поближе. Тебя, принцессу Солярии, в особенности, — он говорил небыстро, но отчётливо. В словах слышалась присущая титулованным персонам властность, но вместе с ней были… простодушие, мягкость и доброта. — Можешь звать меня просто Брендон.              Стелла посмотрела на него теперь по–другому. Перед ней теперь стоял не эраклионский герцог Атилий, должно быть, владелец немалых земель, а Брендон, обыкновенный молодой человек. Её это привлекло ещё больше.              — Что ж… Обо мне ты, наверное, знаешь многое, так что… Сколько тебе лет? Чем занимаешься? — Дурацкие вопросы, сопровождающие все неловкие знакомства, но именно они зажгли в ней что–то, что она раньше и не знала. Ей овладела лёгкость, когда Брендон чуть повернулся и, улыбаясь, предложил взять его под локоть.              Она пошла рядом с ним, задумываясь лишь над весёлыми историями его жизни и над красотой его голоса. Стелла не заметила, что с другой стороны коридора, с той, где пропали Сильва и Бавани, за ними наблюдали два её сокурсника: блондин с голубыми глазами и шатен.       

***

      11 марта, среда.              — Думаешь, это сегодня?              — С большей вероятностью.              — Но ведь они сюда и так всё время, как к себе домой катаются, может, сегодня тоже…              — Нет. Сегодня всё точно не как обычно, Рив.              Прошёл почти год с тех пор, как они стали напарниками, и он научился отличать её повседневную уверенность от настоящей убеждённости. Муза смотрела на него, солнечный свет переливался в её тёмных глазах бликами. Безупречная в своей непринуждённости, как и всегда.              — Я слышала разговор Даулинг и Берри. Сильвы приехали в этот раз не с простым визитом, — она облокотилась о стену рядом с собой, убирая прядь длинных волос за ухо. Её взгляд время от времени падал на дверь кабинета директрисы, ведь они оба ожидали, когда она уже откроется. — Может, то, что они запланировали, начнётся не прямо сегодня, но они уже готовы поделиться подробностями. Берри сказал, что…              Раздался дверной скрип, их головы метнулись в сторону кабинета. В проёме стоял Марко. Его быстрый кивок, указывающий внутрь, выразил всё без слов.              Кабинет не изменился с тех пор, как он в последний раз был в нём. Казалось, закрой глаза — и перед ним возникнет Хейл со светящимися глазами. Но она не появилась, даже когда он несколько раз моргнул. Вместо неё у большого стола, прислонившись к столешнице, со скрещенными на груди руками замерла Даулинг. Ривен не признался бы вслух, но он до сих пор был рад видеть её серьёзную и одновременно с этим участливую нахмуренность. Справа от неё стоял такой же сосредоточенный Берри, вполголоса переговариваясь о чём–то с Крисом Сильвой. Его жена, чуть наклонившись, слушала Брендона, странного и слишком слащавого герцога. На привычном месте декоративного стола расположился длинный диван, на котором о чём–то болтали Скай с Фелис Сильва. И только Сол стоял у окна, ни с кем не контактируя.              — Ждём ещё пару минут: остальные должны подойти совсем скоро, — послышался совсем рядом голос Марко, а потом он сам прошёл мимо них и остановился рядом с директором.              Волнение не успело укрепить свою власть над ним, потому что кое–кто своей «волшебной палочкой» коснулся его груди. Это не было подавление эмоций, но обычное напоминание присутствия, обычное «ты не один». Как и всегда немного смущенно он взглянул на подругу, а потом проводил её взглядом. Муза, держа голову высоко поднятой, опустилась на диван, стоявший напротив Ская и Фелис.              Он неосознанно сделал то, что стало привычкой за, наверное, всё тот же год: посмотрел на лучшего друга. За то «счастливое время» (так они называли полгода до чёртового Бала Созвездий) ему удалось вернуть самообладание и контроль над собственными эмоциями, но из–за юморного характера судьбы колено Ская вновь жило отдельно от хозяина. Ривен слишком хорошо знал это зрелище: сцепленные пальцы, отсутствующий взгляд и дёргающаяся от тревоги нога. Мелочи, но для них не такие уж и крошечные. Для женщины рядом, которую друг небрежно звал «Фел» или просто «тётя», видимо, эти мелочи тоже были заметными: её рука успокаивающе обнимала Ская за плечи.              — Ещё раз здравствуйте… — послышалось сзади неуверенное. Ривен повернулся и увидел весь оставшийся состав апартаментов «Винкс» вместе с Беатрикс и загадочной незнакомкой.              Девочки, точно пчёлы, стали искать свободные места. Беатрикс прошмыгнула к Музе, Блум и Аиша прижались плечом к плечу на небольшой софе, Флора потянула Терру к дивану, расположенному совсем рядом с директорским столом, незнакомка встала рядом с Крисом и пожала ему руку. Рядом с ним осталась одна лишь Стелла, и он знал, что её взгляд сканировал ту же картину, что и его: можно было сесть либо на диван с Музой и Би, либо рядом со Скаем.              Что ж, у лучшего друга были свои обязанности, и не всегда их было сложно выполнять.              За пару секунд Ривен переглянулся со своей напарницей, а в следующие уже сидел рядом с ней на диване.              — Что–то ты замешкалась, принцесса, — шутливо, будто ничего не значаще проговорил он, замечая, что Беатрикс намеренно занимала как можно больше места, чтобы ещё один человек точно не поместился бы. Он посмотрел на замершую Стеллу и кивнул ей на противоположный от себя диван, на такого же застывшего Ская.              Когда фея села рядом с его другом, Ривену даже не хотелось смотреть на реакцию Питерс. К тому же его внимание уже привлекла наблюдательная мисс Сильва, которая уловила правила «их игры» и, придвинувшись ближе к названному племяннику, протянула руку Стелле для рукопожатия. Ну хоть так случится «семейное знакомство».              — Раз все в сборе, полагаю, тянуть не стоит, — Даулинг, выпрямившись и чуть отойдя от стола, встала перед ними. Настроение у неё было ощутимо мрачное, как и у всех взрослых, впрочем. «Ждать чего–то хорошего точно не получится,» — подумал он, чувствуя эмоции Музы. — Первое, что мы должны сказать и о чём вы догадались уже давно, это то, что этот разговор планировался с сентября. Мы рассчитывали, что он произойдёт скорее, но мы так же рассчитывали, что нам удастся собрать полную информацию. Продвинуться не удалось, поэтому вам будет сложнее.              — Я начну с самого начала, Фара… — Рядом с директрисой появилась Имоджен, аккуратно касаясь плеча младшей женщины. Даже если на её груди не было бы специального значка, Ривен без труда признал бы в ней человека из правительства. — Как вы знаете, феи — магические создания, их родина — Иной мир. Именно здесь они возникли, и здесь они жили на протяжении тысячелетий, но это не значит, что в Первом мире магии не существует. Конечно, об этом вы тоже в курсе.              Не нужно было быть гением, чтобы понять, что женщина намекала на Блум.              — Должно быть, большинство из вас так же знает, что существует такое редкое явление, миграция фей из нашего мира в мир людей. Можно назвать несколько причин этого, но нашего внимания требует одна конкретная: ведьмы, — Сильва замолчала на мгновение, давая им принять информацию, а после продолжила. — Вынуждена признать, что мы, те, кто стоит у управления королевствами, знали об их существовании. Знали, но долгое время не воспринимали это проблему всерьёз. Наша ошибка, за которую мы снова просим прощения, но это не есть тема текущего разговора. Как я уже сказала, эмиграция давно стала редкостью, и о событиях подобного рода всегда сообщается в соответствующие органы. На следующий день после трагедии в Астер Делле…              — … Из поселения Хоул в Первый мир эмигрировали пять человек, правильно?              Ривен уже забыл, что кабинет был переполнен людьми, и голос Аиши заставил вздрогнуть. Он, как и все остальные, повернулся к смущённой фее воды. Больше всех удивлённой выглядела, как ни странно, Блум.              — Ну… вы же помните день Бала Созвездий? — Девушка взглянула на подруг.              — Точно, парень по имени Алекс! — Громко выпалила Флора, привлекая всеобщее внимание.              Он не был удивлён нисколько: естественно, эти неугомонные уже тогда начали искать факты и свидетельства. Взгляд Ская говорил о том же самом.              — Вы правы, — тут слово уже взяла Фелис, не поднимаясь и оставаясь с ними на одном уровне. — Но мы имеем дело не с обычными эмигрантами: никаких имён, никаких данных, ничего. Мы предполагаем, что те люди были ведьмами…              — Но тогда в государственных структурах тоже должны быть ведьмы, так? — Перебил женщину его лучший друг. В отличие от него, Ривен не стал бы прерывать члена Дюжины. — Так они скрыли всю информацию.              — Ты прав. Нам до сих пор не удалось найти тех, кто служил в том округе: они уволились много лет назад. Даже мы, как уже сказала мисс Даулинг, не смогли составить полную картину, но снова повторю уже сказанные сегодня слова. Это не тема нашего разговора, — проговорила Сильва, заглядывая по очереди в глаза Ская и в глаза Стеллы. Женщина чуть отодвинулась от них, чтобы получше видеть, и никто даже не обратил внимания на то, что они наоборот сели ближе, касаясь друг друга коленками. — Так как мы всё ещё не знаем, кто те пропавшие люди. Мы лишь предполагаем, что именно они… напали на юношу, Грея Оуэнса, и поэтому наша первостепенная задача отыскать не их, а их предполагаемую цель.              — Мы думаем, что они — причина пропажи земных фей. Тех, которые эмигрировали уже давно и построили там семьи, — продолжила после дочери Имоджен. — В людском мире по одиночке им было бы тяжело, поэтому все они поддерживали связь друг с другом и с нами. После 2004 года мы постепенно теряли контакт, стали посылать команды, отряды, чтобы понять, что происходит. Мы находили лишь тела, а о некоторых людях вообще ничего неизвестно.              Повисла тишина.              Ривен никогда не был в Первом мире и не особо этого хотел. Да, большая часть развлечений пришла к ним именно оттуда, но остальное его не интересовало. Однако слушать такое было не по себе, как и Музе. Ощутив её вдруг возникшую, но яркую боль, он незаметно от остальных сжал её пальцы.              — То есть… Вы хотите сказать, что на Земле образовалась шайка ведьм, которая убивает и фей, и своих? Вам не кажется это странным? — Первой вопрос задала Питерс, чуть подавшись вперёд.              — Дело не в наших теориях и домыслах и даже не в том, кто эти люди, Блум, — мягким голосом начала Даулинг. — Наша цель — помощь феям. Этот кошмар длится с Астер Делла, и лишь сейчас мы почти напрямую столкнулись с предполагаемыми убийцами, а ещё…              Директриса заколебалась, не зная, что сказать. Он нахмурился.              — А ещё лишь сейчас в Ином мире появились феи с настоящими крыльями, — за неё закончил Берри. — Такой шанс может выдаться один на миллион. Мы не можем упустить…              — Стойте–стойте–стойте! — Ривен подвинулся, удивляясь оживившейся Музе. Она отпустила его руку, пока он сам медленно соображал, что директор имел в виду. — Вы хотите… Хотите, чтобы девочки отправились в Первый мир и поймали ведьм?              — Нет, мы хотим, чтобы они нашли единственную не пойманную ведьмами земную фею, — ей ответил Кристофер Сильва, впервые нарушивший молчание за время всего разговора. Мужчина медленно вздохнул и, не дождавшись кого–нибудь другого, решил взять слова на себя. — Согласно нашему плану, экспедиция в составе девяти человек отправится в Америку на поиски. Скай, принцесса Стелла, герцог Атилий, Блум, Аиша, Терра, Флора, Марко и сержант Маршалл, — он на пару секунд повернулся к теперь уже «знакомке», а неожиданно повернулся к нему и Музе. — Вы же вдвоём отправитесь на обучение к принцессе Дафне и будете ежедневно готовиться к звонку с помощью о подмоге.              Лгать он не мог: вопросы, которые раньше сводили с ума всю их весёлую компанию, теперь сменились одними лишь ответами. Но была здесь и другая сторона: лучше бы ничего им не рассказывали, и они так и остались бы в неведении. Ривену не было страшно, но взгляд Музы не вселял и толики надежды. Он не мог посмотреть на кого–то другого, потому что он — чёрт его дери — понятия не имел, как реагировать. Сотни раз твердить, что они больше не были детьми, — одно, но услышать то же самое, но завуалированно? До смешного странно, признался он. Кроме этой непонятной «подвешенности» он чувствовал кое–что ещё. Злость.              Потому что он понял, почему Дюжина не увозила теряющую контроль Блум подальше от них. Потому что она была их гарантией всемирного пожара, в котором — обязательно — должны погибнуть те ведьмы и — возможно — они тоже.              

***

      

      27 марта, пятница.              Беатрикс не собиралась скучать по ним. Странно, что такая мысль вообще появилась в её голове, потому что она никогда не скучала. Наученная Андреасом, она знала, что если кто–то должен был уехать, то так было необходимо, а распускать сопли по этому поводу — глупости и инфантильность.              — Ну чего ты надулась? Ну не грусти, Беа, мы постараемся вернуться как можно быстрее, — Стелла схватила её за руку, сжимая пальцы и прижимаясь ближе корпусом. Ещё и взгляд этот: одновременно и искренний, и до беса шутливый.              — В моих кругах это называется газлайтинг, принцесса, — буркнула она, зная, что если начнёт защищаться агрессивно, то сама же и проиграет. Вместо этого Беатрикс молча шла дальше, позволяя подруге обнимать себя столько, сколько влезет.              — А в моих кругах это называется отрицание чувств! — Игривый толчок бедром не развеселил, хоть и имел все шансы на это. Неизменное настроение продолжило быть объектом «нападок». — Ладно, Би, я серьёзно: это нормально, что тебе грустно, и нормально, что раньше у тебя такого не было. Я вот раньше тоже не парилась, а сейчас говорю тебе честно: я буду жутко скучать по тебе и по Музе!              Сдержать ухмылку было тяжело, но она справилась. Возможно, Стелла всё же была права. Возможно, ей стоило признать, что она изменилась.              В половине шестого утра Алфея была пустынной. Ни одного голоса, ни одного шума. Они вдвоём шли по коридору, ведущему прямо ко внутреннему двору, и казалось, что во всей школе были они одни. По дороге не встретилось и души, но им было известно, что там, у готовящихся к долгой поездке машин, их уже ждали. Точнее, ждали Стеллу.              Сначала послышался разговор, непонятный и тихий. Как жужжание, он донёсся до её ушей, когда она постаралась распознать голоса. Беатрикс знала, что Сильва был с Марко, Атилием и Маршалл где–то на складах, а соседки обнимавшей её подруги всё ещё собирались у себя в апартаментах. Оставалось не так много вариантов, и те сами собой пропали из её головы, когда они добрались до выхода из школы и отворили двери.              У одного из двух автомобилей она сразу узнала Ская. Признаться честно, было непривычно видеть его не в школьной униформе. В обыкновенных чёрных джинсах и серой толстовке он выглядел… Обыкновенно. Простой подросток, парень, и никто без надобности не узнает, что в обоих его ботинках были спрятаны ножи. Интересно, знал ли об этом мужчина, стоявший напротив Ская? Би не сразу догадалась, кто это. Стоя к ним спиной, он что–то говорил. Дорогой костюм и…              — Пап! Почему ты мне не написал? — Когда Стелла, отпустив её руку, незамедлительно кинулась к обернувшемуся к ней отцу, Беатрикс узнала лицо.              Её подруга буквально светилась, и это необычно радовало. Стоя рядом с Радиусом и Скаем, принцесса Солярии выглядела такой счастливой, что было сложно вспомнить, когда она вела себя так же. Должно быть, в последний раз такая безмерная радость украшала её улыбку в день Бала Созвездий. До определённого момента, естественно.              Беа неспешно шла в их сторону, не торопясь рушить момент. Взгляд метнулся по сторонам в поисках копны рыжих волос, а потом, удовлетворённая и спокойная, она снова посмотрела на сцену перед собой. Стелла грелась в крепких, надёжных объятиях отца, но во все глаза она смотрела не на него, она с упоением разглядывала лицо парня напротив себя. Довольно неординарная картина, но Беатрикс, на удивление, сама чувствовала счастье, когда смотрела на неё. Радиус, что–то наказывая обоим ребятам и не отпуская дочь, сжал плечо Ская в покровительственном жесте.              Она заметила Сола только тогда, когда он ворвался в «идеалистическую сцену». Не руша и не ломая её, Сильва вписался в неё так, будто его все и ждали. Отец Стеллы пожал ему руку, наконец чуть отстраняясь от дочери и позволяя ей отойти от себя. Можно было подумать, что мужчины не видели происходящего за их спинами, но это была мастерски построенная иллюзия: оба прекрасно знали, что Скай взял принцессу за руку, пряча их ладони за спиной, а принцесса в свою очередь перестала обращать внимание на разговор. Как во всех дурацких романтических фильмах, утреннее солнце отражалось в их голубых глазах, но они смотрели лишь друг на друга.              — Надо что–то делать, потому что Блум уже идёт сюда! — Би чуть не упала, пугаясь неожиданного возникшей за спиной Музы. Должно быть, она слишком погрузилась в наблюдение. Чёрт.              Часть её хотела не вмешиваться, оставить всё, как есть, и посмотреть, что будет. Её бесило, что прошло столько месяцев, а они всё так же выполняли любую прихоть всеми любимой Питерс. Беатрикс не спешила подрываться с места, молча взглянула на встревоженную Музу. Фея разума её расслабленность, по–видимому, не разделяла.              — Слушай, знаю, мне тоже это всё надоело, но мы должны уважать их принципы. Пожалуйста! — Девушка почти умоляющим тоном обратилась к ней, кривя брови.              Беа терпеть не могла эту чёртову принципиальность, но другая её часть не хотела портить этот день, день их прощания. Кто знает, может, экспедиция затянется, и последнее, что они все будут вспоминать, эту бессмысленную ссору. Её молчание и бездействие считалось Музой как несогласие. Фея встрепенулась, поворачиваясь и собираясь самой со всем разобраться.              Дёрнув её за руку, Беатрикс широким шагом двинулась портить то, что портить не хотелось вовсе. В любом случае, её действия должны были выглядеть менее подозрительно и более небрежно.              Быстро добравшись до собравшейся компании (а к ним уже присоединились все Сильвы, что снова походило на какой–то семейный праздник), она оказалась за спинами Стеллы и Ская. Она, вцепившись в их сцепленные ладони, «отсоединила» пару друг от друга.              — Ты точно ничего не забыла? Если что, я могу сбегать, — проговорила она первое, что пришло в голову и посмотрела на непонимающую Стеллу. На лице подруги читалось недовольство до тех пор, пока Беатрикс не кивнула осторожно в сторону выхода из школы. Должно быть, вовремя всё произошло, потому что принцесса вмиг пришла в себя.              — Нет, ничего спасибо, — заторможенно ответила она, поднимая взгляд.              Беа поняла, куда он был направлен: конечно, на Ская. Повернувшись, она тоже посмотрела на него.              — Ради всего святого, сделай вид, что такой несчастный, потому что будешь скучать по отцу, а не потому что потому, — Беатрикс приложила максимум усилий, чтобы её шёпот услышан только Мини Сильва, но Фелис, неопределённо склонившая голову, странно хмыкнула. Плевать.              Стелла во многом оказывалась права, и это всегда бесило, но в этот раз бесило по–особенному: Би действительно собиралась скучать и не знала, что делать с этим вихрем чувств. И как она могла так легко с этим справиться, если раньше единственной эмоцией, сопровождавшей прощания, было ощущение долга? Всю свою жизнь до шестнадцати лет она провела с Андреасом, и виделись они каждый день. Расстались лишь единожды, когда пришло время ехать в Алфею. Скучала ли она тогда по отцу? Безумно, что сводило с ума. Слишком по–детски, но в моменты отчаяния она не задумывалась над этим сильно. Теперь, когда его просто больше не существовало, было легче. Как бы жестоко это не звучало, но было проще знать, что они никогда больше не увидятся.              Безмолвно вкладывая в хватку на спине Стеллы всё то, что хотела сказать вслух, она прижалась к подруге и сжала челюсть. Чёрт, как же сильно Беатрикс будет скучать по неё, по её парфюму, по её голосу. Пальцы жёстко вцепились в свитер, когда она подошла вплотную и вдохнула ставший родным запах.              — Я правда буду скучать… — Сквозь боль она улыбнулась, чувствуя необычайную лёгкость после сказанного.              — И я по тебе, маленький шторм.              Её больше никто так не звал, никто, кроме принцессы Солярии, видимо. Моргать, моргать и моргать, только бы не разрыдаться у всех на глазах.              Ещё больше сводило с ума то, на чей отъезд больше всего реагировало её сердце. Стелла, Терра — очевидно, свою слабость к ним она давно перестала отрицать и сама для себя, и для окружающих. Было больно кусать щёку, когда её глаза не могли оторваться от обнимавшихся на прощание Ская и Ривена.              — Давай там не затягивай и возвращайся, — её бывший парень (если его можно было таковым назвать) положил подбородок на плечо лучшего друга. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы почувствовать вселенскую тоску, исходившую от них обоих.              — Какая разница, когда я вернусь, если ты всё равно будешь тусоваться в столице? Деловой какой, — смех Ская был слабым, не по–настоящему саркастичным.              Смотреть на неуклюжие, но искренние прикосновения Стеллы и Ривена было нетяжело, но Беа вновь закусила щёку, когда увидела тёплые объятия Музы и Ская.              Она так и не извинилась, так и не смогла найти в себе силы подойти и признаться в собственной ошибке. Полгода, но серьёзный разговор не состоялся. Большую часть времени её это не слишком волновало, но каждый раз, когда они встречались, когда сталкивались в коридоре, когда вступали в глупые споры, она вспоминала, что никак не могла решиться на дальнейший шаг. Её тяготил этот груз, и теперь ей придётся нести его ещё дольше. Дура.              — Ты меня понял?              — Да понял, понял…              — Я серьёзно, Скай, это не шутки. Пожалуйста, будь максимально осторожен, предусмотрителен и…              — … просчитывай все действия наперёд — да, пять минут назад дед сказал мне всё то же самое и… Я тоже буду по тебе скучать, пап, — парень, обхватив отца сначала за талию, а потом за спину, прижался к Солу в крепком объятии. Его висок ударился о висок мужчины, но ни один не отстранился из–за этого. В голове вспыхнуло дежавю, когда Сильва запустил пальцы в пшеничные волосы Ская.              — Я буду ждать, ясно? — Будто в противовес «буду скучать», сказал Сол, даже не собираясь выпускать парня из кольца своих рук.              Ей было больно, призналась она себе. Смотреть, понимать, чувствовать. Может, всё из–за того, что это всё у неё в первый раз. Может, из–за того, что это был первый раз, когда она позволила себе по–настоящему заботиться.              — Так что сделайте всё по–быстрее, а то специалисты не выдержат с таким директором, — словно отдельно от неё самой, язык сам решил, что произнести. Беатрикс постаралась выпрямиться и не сдавать назад, когда взгляд Ская упал на неё. Она не знала, что сказать ему на прощание, не знала, что вообще были какие–то слова, которые выразили бы всё то, что она чувствовала и хотела, чтобы он понял. Этого было, наверное, слишком много, чтобы уместиться в пару фраз. — Надеюсь, когда вернёшься, ты отстрижёшь эту чёлку.              Глупо, но в её стиле. Глупо, но глазами она постаралась сказать совершенно другое.              — Надеюсь, когда я вернусь, у тебя появятся манеры, — мгновение, и Беатрикс почувствовала боль от щелбана по лбу. Мстить не было желание, потому что в чужих глазах она разглядела понимание.              Полчаса назад казалось, что это утро было бесконечным, но теперь, когда во дворе больше не было машин, а на дороге поднималась пыль, ей хотелось, чтобы оно было на секунду дольше.              

***

      

      Знакомые фонари освещали дорогу, окружённую рядами домов. Огромный серебряный диск луны стоял высоко в небе, время от времени раздражая. В сонной тишине слышался глухой звук колёс их машины, но Блум несмотря на него различала тихое сопение с переднего пассажирского сидения. Глаза ощутимо слипались, умоляя закрыть их и погрузиться в долгожданный сон, но вид родной улицы внушал бодрость и предвкушение мягкой кровати. Она приказала себе моргнуть и вглядеться сначала в окна чужих домов, а потом в светлую макушку перед собой.              Им нужны были их автомобили, снаряжённые оружием и другими припасами, поэтому пройти через портал в старой мельнице они не могли. Пришлось сначала пару часов добираться до ближайших «ворот», через которые они могли свободно проехать, а после оставшуюся часть дня двигаться в сторону наиболее подходящего места ночлега. Очень удобным оказалось то, что до дома её родителей им добраться было легче всего.              Достаточно было посмотреть в боковое зеркало, чтобы увидеть лицо Ская. Парень мирно спал, приученный отдыхать в любых местах: его голова лежала на не самой удобной верхушке сидения, но это не мешало его сну. Её взгляд касался его угловатых, очерченных заметным похудением черт, пока Блум из раза в раз прокручивала в мыслях одни и те же моменты. Он всё ещё справлялся с её возвращением, всё ещё не мог поверить. Она дала ему время, понимая всю тяжесть происходящего, но с каждым днём тяжелее становилось ей самой. Несмотря ни на что, её сердце любовно подпрыгнуло, когда Скай, точно пробуждённый щенок, медленно открыл глаза.              — Вон твой дом, да? — Голос Марко, сидевшего за рулём, разорвал царившую в салоне атмосферу. Взглянув на выпрямившуюся Аишу, она посмотрела в сторону, в которую кивнул специалист.              Блум утвердительно ответила на его вопрос, когда увидела знакомую черепичную серую крышу, светлый забор и окна, единственные такого рода во всём районе. Губы расцвели в непрошенной улыбке, пока она с радостью подумала о встрече с родителями. Лето многое помогло им обсудить и пересмотреть, и их отношения стали такими, какими не были никогда. Она надеялась, что совсем скоро она так же привезёт сюда Дафну.              Ей не дали вытащить вещи из багажника: как только Блум потянулась к ручке, в поле зрения возникла знакомая мускулистая рука. Скай послал ей тёплый взгляд, подхватив сразу три сумки. На секунду ей показалось, что всё было совсем как раньше. Она засмотрелась на голубизну его глаз, и даже не обратила внимание на остановившуюся неподалёку вторую машину и девочек, вышедших из неё.              Уже с улицы было видно, что на кухне горел свет. Она шла первая во всей их протяжённой процессии, готовясь постучать и обнять папу с мамой. Должно быть, они забылись и не обратили внимания на время, нервно ожидая их приезда и сидя за накрытым столом. Её шаг стал пружинистым, когда она радостно подумала о встрече.              Её рука застыла над деревом, а взгляд зацепился за приоткрытую дверь. Ну конечно: родители предоставили им возможность войти самостоятельно и встретить их в гостиной.              — Мам, пап, мы приехали! Запаситесь терпением, сейчас будем обниматься! — Крикнула Блум в глубь дома и в освещённую кухню. В груди потеплело, когда она представила, что сейчас Скай наконец–то познакомится с ними, а они узнают, какого хорошего человека она смогла отыскать.              Показав ребятам, где можно разуться и раздеться, она повела их дальше. В доме благоухал приятный запах чистоты, все поверхности в буквальном смысле блестели. Да, это определённо было похоже на её маму.              — Миссис Питерс, запах с кухни просто божественный! — С искренним восторгом воскликнула Флора, заставив всех коротко рассмеяться.              — Да, мам, она сейчас там всё сметёт! — Звонко проговорила Блум, не в силах сдержать широкую улыбку. По дороге они пару раз останавливались на заправке, и бедная Фло каждый раз только и делала, что сетовала на отсутствие нормального обеда и на то, что уже скучала по школьной столовой.              Первой в комнате оказалась она. Её нога переступила арочный проём, а глаза сразу разбежались от обилия блюд и красоты сервировки. Подстроившись под все присланные рекомендации, её родители приготовили, казалось, сотню всего, что любили её друзья и она сама. Её обожаемый салат с курицей, запечённые овощи, просто гигантских размеров индейка — стол походил на тот, что они всегда готовили на День Благодарения. Блум слышала, что остальные пока оставались чуть поодаль, немного стесняясь. Она не спешила подгонять их: хотелось отдельно от всех поблагодарить за такой невероятно радушный приём. Стало ужасно приятно, когда она поняла, как сильно мама с папой пытались угодить им.              Ещё несколько шагов, которыми она преодолела комнату. Теперь можно было спокойно заглянуть в кухню. Блум сглотнула, ожидая увидеть отца.              На кухне было так же чисто, как и во всём доме, за исключением пола. На плитке, протягиваясь дальше и дальше, виднелась полоса красной жидкости. Она кинулась вперёд.              Ноги подкосились, когда она упала вниз, больно ударившись коленями.              — Нет–нет–нет–нет–нет… — Шёпот, исходивший словно не от неё, эхом раздавался в её ушах. Голова кружилась, а пальцы обожглись о горячую кровь, которой был перепачкан весь живот её мамы. Ладонь коснулась большого и глубокого пореза, разорвавшего её плоть. Как в бреду, лихорадочно моргая и безостановочно дыша, она протянула руку к лицу отца, лежавшего совсем рядом. Взгляд охватил всё его тело, а потом добрался до запястий, вскрытых и окровавленных.              Она чувствовала зверскую дрожь, но не могла заставить себя взять себя в руки. Разглядев свои багровые и теперь липкие ладони, она посмотрела вверх и увидела вбежавшего в кухню Ская.              — Блум, эй! Послушай меня, послушай… — он упал напротив неё, приблизившись и схватив её руки. Его не заботила кровь, запачкавшая рукава толстовки, и она хотела обратить на это внимание, но была полностью поглощена жаром, нараставшим под грудью. Ей казалось, что сердце пыталось вырваться наружу, и она не стала бы препятствовать этому: может, тогда не будет больше этой дикой боли. Скай смотрел на неё безумно, а потом прижал у груди, запуская пальцы в её волосы. Стало только хуже. — Щит! Сделайте магический щит сей…              А потом она закричала. Вместе с криком вырвалось пламя, когда на противоположной стене Блум увидела кровью выведенные слова:              «Нас не нужно искать: мы сами придём.»