Что будет завтра?

— И к буханке хлеба еще… сметану и чеснок, вот! — Дина, ну, я выйду сегодня или нет! Руки дяди Феди взлетели вверх, как у маленького птенца, который только учится летать, а пакет в его руке зашуршал. Новый год буквально стучался в двери, буквально стоял на пороге завтрашнего дня, и как это обычно бывает по всем традициям, готовиться к нему, конечно же, нужно было в момент ровно за день праздника. — И ещё пряники! , — слышен крик дочери с приоткрытой комнаты, — пожалуйста! — И пряники, — заключает мама Айгуль. Дядя Фёдор скидывает густые брови, бормоча что-то себе под нос, направляется к двери. Малика слышит из комнаты сестры, как входная дверь закрывается. Каникулы начались еще вчера, но возможностью выспаться, так и не была обделена. Тётя Дина ещё вчера сообщила, что им придётся готовить салаты. Сильно расслабляться не стоит, если честно. Малика вчера мало думала о предстоящем празднике. После встречи с Вадимом хотелось вернуться домой, зарыться в одеяло и не вылазить. Странное чувство, такое чувство, что несмотря на хорошо проведённый вечер, хотелось спрятаться и чтоб никто не трогал. Выстроить стены душевой. Может это избегание? Текст в её дневнике отслеживается глазами. Она его ещё вчера написала, сразу как проснулась, как собственно сейчас делает, после того как встала раньше всех из-за какой-то бессонницы, может быть, или всё-таки предвкушение праздника к ней пришло, но долго спать, не получилось. От того, наверное, встала раньше всех и чтоб всё-таки хоть чем-то занять, закончила украшать ёлку, которую с Айгуль ещё вчера начали. Что делать дальше, она не знала. Поэтому решила пойти прогуляться, это всегда помогало, как и дневник. В дневник Малика записывала наверное самое сокровенное: чувства, которые ее охватывали в тот или иной момент, или слова, которые она хотела бы сказать, но иногда не могла или забывала. Сейчас же немного наклонный почерк, с завитушками на конце некоторых букв, отслеживается глазами, что бегали по предложению, а губы, как бы проверяли, лишь слегка шевелясь: Наверное, это противоречит моим высказываниям, что каждому лучше не сувать свой длинный нос не в своё дело. Но ведь никто не запрещал смотреть… Я бы очень хотела посмотреть более детально их кухню. А вообще, надо вешать занавески! Обеспеченные, наверное, вся обделанная деревом, конечно, на такую каждый будет зыркать… Ещё у них светло. Видно тарелки на стене. Зачем? Из тарелок ведь едят. Но я все же, кухни более интересной притягивающей взгляд, никогда не видела. Не помню этих соседей раньше на районе, может, они заселились за то время, что меня тут не… — О чем пишешь? — Айгуль уверенна, что если продолжит делать гирлянды из бумаги в тишине, скоро просто заснёт, — мальчики? …было Заканчивает предложение, закрывая дневник и резко выдыхая прямо на сложённые под обложкой страницы. — Нет, — одаривая слегка игривой улыбкой сестру, прячет свои секреты в сумку. Если она не займёт себя делом, то точно просто развалится, как кот на кровати, и не встанет. — Точно? — пародируя мимику сестры, спрашивает. Языком чувствует, что видно случайно клеем край губ измазала. — Так, Утёнок, ты на что намекаешь? Отходя от шкафа, направляется к кипе цветной бумаге на столе сестры, обещала помочь с созданием украшений для холла, длинные пальцы берут лист бледно-синего цвета. Айгуль перестаёт клеить фонарик к полоске гирлянды и тянется куда-то к краю стола, беря небольшой листок. — Это кто? — спрашивает с искренним интересом и протягивает прямо в лицо лист. Черт. А как она? — Ты что лазила в мой дневник? — брови хмурятся, а от былой вялости и легкой улыбки не осталось ни следа, — В чужие вещи? Ты что! Я же просила тысячу раз, не трогать его! Ты же взросла в тринадцать лет, вроде, все уже должна понимать! — Да ты его сама оставила на столе, откуда я должна была узнать, что это именно тот самый дневник! — повышает в манер голоса, но вот обида чувствуется. — Поэтому решила открыть все, прочитать, и это, — поднимает набросок, — вытащить и мне предъявить в лицо?! — Я открыла, чтобы понять, что это! Ну и сразу на странице с рисунком! — Айгуль ни на кого, кроме сестры, голос в семье не повышала, знала, что за так называемые родителями огрызания, может потом отхватить, но вот подростковые гормоны и желание выплеснуть эмоции охватывали ее и ждали момента, когда она их сможет выпустить. Конечно, момента лучше не придумаешь. — Действительно, какое совпадение, вот только я его на столе не оставляла! — Да вот в день, когда видно с этим встречалась с утра и оставила на столе! Забыла. — Я, никогда, ничего, не забываю. Отворачивается, быстро подходя к сумке, достаёт дневник. — Ну вот тогда забыла! Лика ищет нужную страницу, найдя, вкладывает набросок, который был написан по памяти, к правой стороне, с лево написано «Надеюсь, наша с тобой встреча пройдёт нормально», и маленькие чертики по бокам нарисованы с кривыми рожицами. — Удачи с гирляндой, до вечера я на тебя обиженна и не разговариваю. — Эй, ты же обещала помочь! , — звонкий голосок сестры догоняет сразу у двери. Интересно, они говорили достаточно громко, чтобы соседи за стеной слышали? В том, что тетя их вопли слышала, она не сомневается. — А вот теперь передумала, — слегка поворачивает голову прямо у выхода из комнаты. На кухне тетя нарезает очередной салат. — Что ты, — скидывает нарезанные яблоки в миску, — Каты тавыш на всю квартиру, давай лучше садись помогай. А то как маленькая ей подыгрываешь, — вздыхает Лика, лишь глаза закатывает, но ничего не говорит. — И пусть как маленькая, зато она поняла, что трогать не надо было… и вообще, это был крик ради крика, оныту. — Ты же вроде взросла уже, даже не уже! А все какие-то дневники. Лика, ну как так, я в твоё время уже в Казани Федю нашла и начала о… — А у меня он не просто дневник, это и фотоальбом и записная книжка, — перебивает без какой-либо настойчивости, с легкой грустью в голосе, — Мой внутренний мир… душевный, конечно, настоящий я пока показывать в морге не хочу… — Фу, Малика! Ну что это такое! Лика лишь тихо посмеивается и нарезает овощи, что перед ней поставили.

***

— Давай… ставь на стол салат и тете на кухне помоги. — Мама, ну я не осьминог, у меня всего две руки! Гул разных голосов из каждой комнаты добавляет к уже устоявшемуся переполоху в доме чувство надвигающегося момента праздника. С кухни тетя просит помочь, Наташа носится как юла, туда-сюда, на кухне все дымится и торопится. Берет запеченную курицу, от которой пар так и идёт. — А где брат? — Ой, Наташенька, да, на стол мясо… А Вадим на улице, сказал сюрприз у него. Не знаю какой, — пожимает своими грузными плечами. — Ладно теть, найду его. Накрывать на стол быстро с мамой заканчивают, теперь надо всех звать, мама просит включить телевизор. Да только маленький, буквально коробчатый телевизор, как будто не собирается показывать. — Вадим, где, найди его. Ох, у нас все стынет ещё и телевизор… доча, быстрее. — Да, да Во дворе пытается высмотреть брата, находит. — Вадим! Уже пора! Вадим! А НУ БЫСТРО СЮДА, ЖЕЛТУХИН, А ТО ЗАПРУ НА УЛИЦЕ! Брат с центра двора быстро прибегает, кидая обыденную колкость для Наташи, в дом заходит. В зале по просьбе начинает настраивать телевизор. — Так ну… все тетя, настроил, систер, свет у выхода выключи, а то не яркая картинка… — рукой машет в сторону выхода, Наташа глаза закатывает. Командир. — Ма, я тебе новый найду, а то это вообще… не дело! — Ой, да что ты! , — сына по плечу треплет, — давай к столу, у нас пара минут. — Момент.

***

— Красивая… я такой же буду… Малика перестаёт поправлять заколку-бантик у зеркала, взглядом находит сестру в дверях. Руки неосознанно поправляют платье. — Да ты уже, — одаривает улыбкой, — что родители уже готовы? Мама твоя ещё одевается? — Нет, уже собралась… капуша, — последние добавляет. Лика смеётся очень тихо. — Давай тогда пошли, мы молодцы, быстро отсервировали стол, — подталкивает сестру в спину. Зал ярко освещается гирляндами и люстрой, в бокалах с «советским узором» отражаются блики и шипение пузырьков шампанского, наверняка слегка кислого и вообще не слишком приятного, если его не смешивать с соком. Но взрослые уже привыкли. — Так, так пишем, пишем текст, пока до боя время есть! , — Лика не слушает, что вешается с телевизора. Перед ней небольшой листочек и карандаш. Семья традицию обожает, но каждый раз какие-то самокопания за пять секунд. Сложнейший момент нового года — решить, что написать на бумажке, которую потом сожжешь, как будто желание, написанное на ней, обязательно сбудется. Желать здоровья? Банально. Хорошей учёбы? Это невозможно, она будет косячить на парах всегда… что тогда… — Лика, давай быстрее, — поторапливает тетя, — ещё сгореть должна успеть! — Мам, а где компот? У меня не налито, — Айгуль пытается взглядом найти с запиской в руках. — Тут, тут, давай налью, — руки дяди Феди и сестры пересекаются над столом прямо перед наклонённой головой Лики. Что писать? — Лика, тебе налить? — Да, да, пожалуйста, прямо в стакан с шампанским, — а сама прильнула к столу, нашла что писать.

***

— Бьют! Бьют! Так загадываем желания! Держите в голове, чтобы не вылетели! — Чокаемся! Четыре бокала чокаются с пронзительным звоном. Настоящий хрусталь, решил такой подарок на прошлые праздники маме сделать. — Ты что загадал? , — Наташа жмурится от кислоты напитка. — Ничего, Натусь, это же глупость, — по голове ее треплет, та отмахивается, — все только в наших руках. Так, семья, дамы, — обращается громче, чтобы весь «цветочный палисадник» его услышал. Пойдёмте на улицу, есть сюрприз.

***

— Лика, кидай его уже! Пей, пей! Под общий гул чоканья и подбадривания от тети и сестры буквально проглатывает не сгоревший кусок, который размочился от шампанского и стал комочком. — Мм… неплохо, почти как ваши, тетя Дина, шарики с луком… правда, бумага не острая. — Так! Я же говорила, что это всего лишь был эксперимент, не удался, признаю, — Тетя безобидно постукивает по столу рукой. — Мм, лучше мамы, все равно никто не… Прерывает громкий хлопок с улицы. Головы всех членов семьи быстро поворачиваются к окну, в ту же секунду занавески пропускают зелёный свет. Дядя Федя проходит на балкон и быстро отдергивает ближайшую занавеску, в ту же секунду комната освещается золотым светом и слышится звук, как у хлопушки. — Салюты! Радостная Айгуль быстро подбегает к балконным окнам и буквально впечатывается лицом, чтобы осмотреть темную улицу без фонарей. — Ещё один ставят. Это видно, новые соседи какие-то, — выдвигает теорию дядя Федя, — или кто-то накопил. В детстве Лика салютов не видела, только на городские праздники в Казани, а прошлый Новый год, который она праздновала с семьей, прошёл ужасно, душно и не весело, конечно, тогда салютов она тоже не увидела. Но решает шанс не упускать. — Айгуль, пошли, пошли, скорее! Выбегают из подъезда они прямо к моменту желтой вспышки, яркой, красивой, даже золотой, а не желтой. В небе наблюдается лёгкий смог, а вокруг толпа соседей с разных подъездов, некоторые и с их. Тоже решили посмотреть на красоту, может испытать детскую сказку. О, местный алкаш тоже тут. Как на лавке не замерзнул бы заживо. Местный ходячий спирт, замечая только что возникших на дороге девушек, желает Нового года и предлагает чокнуться, показывая своей бутылкой, конечно, спирта, на Ликин бокал в руке. Девушка о бокале забыла напрочь, видно так бежала, что не обратила внимание. — И вас тоже с праздником, не сидите на морозе долго, — да с алкашом она ещё не чокалась. Поворачивается в сторону сестры, та рот раскрыв, наблюдает за разными огоньками в небе. Лика рядом останавливается и тоже начинает разглядывать, стоят до того момента, пока глаза не перестанут слезиться от смога, а последний салют не прогремит. — Красиво было… — Следующее, что мы должны увидеть — салют на Красной площади, — кладёт руку на плече сестры, — Это будет сказка. Кстати о сказках, пойдём домой, у нас с тобой ещё подарки не открыты.

***

— Вадим! Сынок, ну какой салют! Откуда, мальчик мой, у тебя на него деньги, скажи мне. — Мам, — целует в макушку и рядом садится, — Вот понравился и отлично, остальное не так важно, — рукой отмахивается. — Да, главное, что сюрприз удался. Как расскажу, что у нас свой салют был, не поверят, — Наташа каждому чай разливает, — Тетя Люба, оставьте Вадима, он же, знаете, смущается, стесняется, — брату строит рожицу, от чего тот назад на стул откидывается и брови поднимает, мол «ты серьезно? Что за детские игры».

***

— Это кассета?! — Ого, — дядя Федя, начав с дочкой распаковывать, подходит и рассматривает подарок, — ничего себе, дочь, скажи спасибо сестре… и сколько это стоило? — Это мне.? — Тебе видно, кому ещё. Иди помоги с чаем, а то не при деле. Айгуль направляется на кухню, где, по идее, должна помогать Малике с десертами. Хотя это сложно назвать «сладкий стол», так, пряники и пару конфет и всё, на что хватило денег отведённых на праздник. Когда подходит к полу-закрытым дверям, слышит, что говорят совсем не на русском. Голос мамы словно давит: она пытается говорить тихо, но выходит как постукивание молотка — четко и больно ушам — Ата аналар бу мәңгегә түгел… Мин барысын да аңлыйм, ләкин сеңлем миңа шалтыратты… Айгуль этого не видит, но от последней фразы Малика не скрывает раздражение. Она цокает и делает круг вокруг своей оси. — Тетя, сез барысын да үзегез беләсез. Ул сезгә нәрсә әйтте? Күрергә телиме? Эчүне туктаттым? Маликин голос резче и громче, манера говорить похожа на отбивание чечётки. — Әтигә шалтырат… хоть что-то. — Иртәгә мин әти-әнием белән барлык проблемаларны чишәм, хәзер чәй эчик. — Син бик мәрхәмәтсез, — от этих слов Лика замирает у двери, Айгуль видит ее тень. — Әнкәй, узган ел нәрсә булганын беләсезме, әтиемә шалтыратырмын, әйбәт — голос сестры теперь тихий и уставший, но твёрдый. Это точка, она её ставит. Выходя из кухни, сразу чуть не врезается с чайником в Айгуль. На уставшем лице сестры сразу возникает улыбка, но в глазах можно разглядеть растерянность. Но, конечно, Айгуль этого не увидит… слишком маленькая. — Ты что тут стоишь, пойдём чай пить, я заварила. Конечно, Малика знает, что сестра всё слышала, конечно, она всё поняла. Татарский она понимает, не говорит, правда, на нём, как Лика. Всё-таки расти в городе не то же самое, что и в пригородном селе. У Лики дома язык ещё не искореняют, а тут на нём все меньше говорят. За столом говорят о планах на каникулы: взрослые хотят поехать к друзьям завтра с работы, «поздравить, так сказать». Айгуль кривит лицо, Малика на это хмыкает и решает, что может спасти маленькую сестру от неинтересной поездки в гости. Какому ребёнку будет интересно ездить к скучным взрослым, которые будут обсуждать непонятные имена и только и делать, что разговаривать, сидя на месте? Лика думает, что никакому. Ей бы в детстве такой вид развлечений по душе не пришёлся бы. — А может, я Айгуль завтра на каток возьму? Тетя Дина смотрит с удивлением, дядя Федя лишь хмурит брови, а сестра… сестра явно не против, даже может, не верит в такой поворот событий. — А… с кем на каток завтра ты идёшь… если не секрет? , — дядя Федя спрашивает аккуратно. Тетя Дина ему кивает. — Так с Софой, помните, рассказывала, что мы с ней вместе в аптеке работаем. И с женихом её. — Так он ей предложение сделал? , — тетя сразу оживилась. — Ну почти… они вместе пока не живут, но после учебы собираются. Он на Москву копит… как бы наивно это не было, — последнее Лика бубнит почти себе под нос, отпивая чай, — Так что, Айгуль, пойдёшь с нами на каток? Сестра смотрит в глаза, а потом бежит взглядом к родителям. Да, конечно, спросили у неё, но сама она решения тут не принимает. Родители девочки переглядываются, мать пожимает плечами. — Почему бы и нет… — Только аккуратно. — Конечно, дядя Федя, не волнуйтесь, я за ней буду присматривать, — отпивает горячий чёрный чай.

***

Следующий день Лика встречает, как всегда, самая первая. Аккуратно, чтобы не разбудить родственников, которые, наверняка, проспят до 12, идёт к телефону. В трубке слышатся гудки, ещё, ещё и ещё. Да когда же она возьмёт, говорила же с утра позвонить? Вдруг слышится тихое «Алё». — Соф, мы сегодня идём на каток? Ответом служит вздох и молчание. — Ау… Соф, Соф, всё хорошо? — Нет… — Что такое? — не причёсанные брови летят вверх. — Девять утра, Лика… нахуя в девять утра звонить?! Первый день после нового года! — А… так же девять утра, самое время вставать… — Эх…ну не когда ты всю ночь пил шампанское! , — Софа уже агрессивно пищит, и Малика уверенна, она топает ножкой. — Шампанское? , — хмыкает в трубку, — или все же ты что-то мешала-бодяжила? — Так! Я сейчас трубку повешу! — Ладно, ладно, спокойнее, — как будто перед ней подруга, руку вперёд выставляет, — так идём? — Идём… ах… я ещё спать хочу, Лика. — А во сколько? — Боже, за что мне это… давай, я тебе в два позвоню? Примерно к 16 пойдём, окей? Подруга? — Да, — ухмыляется как лисица, — Ой! Я…ещё сестру с собой возьму… пусть побудет в компании более подходящего поколения. — Ладно, ладно, Лика, спать хочууу! — Спокойной ночи… досыпай. — Спасибо, — в трубке слышатся гудки. Ну, полдела сделано. Теперь вчерашнее убрать надо. Со стола, что не убирали вчера, все относит в кухню. Начинаем гениальную уборку… и главное, попытаться тихо.

***

Градус минуса не сильно ощущался под тёплым шарфом и тёмными меховыми, конечно, старыми ещё бабушкиными перчатками. Малика подтягивает шарф выше. — Ты же Софу знаешь? , — голову приходится повернуть, чтобы взглянуть на сестру. Рифлёная подошва сапожек, наконец, не даёт скользить на замёрзшей дороге. Сестра же руки иногда расставляет в разные стороны для баланса. — Даа, Софа подруга твоя… кудрявая? — Нет, это Наташа. — А точно, темная, которая ещё к нам один раз заходила, да? Она мне с биологией помогала. — Ага… именно, с ней будет её парень, — носом сильнее воздух вдыхает, — Ух. Костя, ты не волнуйся, он может быть слегка, — рукой крутит в воздухе, — Грубым, и сначала не приятным… Но он хороший, поверь, помог мне с подарком тебе! — Да?! Ой, а мы посмотрим кассету? Так и не смогли вчера… ой, — чуть не поскальзывается. — Аккуратно, — ловит за предплечье, — так, вот и пришли. Каток, который находился на постоянном месте в отдалённой части центрального парка, сейчас был почти безлюден. На то, конечно, были логичные причины. Кому захочется кататься сразу после праздника? Все, наверняка, ещё отходят от вчерашнего дня. — Так, ребята, это моя сестра — Айгуль. Айгуль, это Софа и Костя. Встречая друзей с коньками в руках, Лика решает взять часть приветствия сестры в свои руки. Наверняка та волнуется, и вообще, что можно требовать от маленькой сестры. Айгуль слегка тушуется, но говорит тихое «привет». — Ай, привееет! , — Софа здоровается с широкой улыбкой, наклоняясь слегка к Айгуль. Даже не заметно, что проспала до двух часов, — А ты со своими коньками? Вот ты крутая… любишь кататься? Наверное, Лика слишком переживала о сестре, Софа прекрасно может расположить к себе человека, как видно, не только взрослых. — А… да, это мне давно…еще мамины, она каталась, и я потом тоже начала… ну, в этом месяце я еще не каталась, сегодня вот, — жестом руки с коньками указывает на каток. — Ну, круто, будешь профессионалом среди всех. А твоя сестра, представляешь, не взяла с собой, — глаза поднимаются к Ликиному лицу, та лишь растягивает губы в улыбке. — Держи, — Костя протягивает Малике пару коньков, — Го, ребята, а то заморозим себе ж… органы, пардон, — уже переступив бортик катка поворачивается, — Извини, ребенок. — Я подросток, — бурчит Айгуль, натягивая коньки. — А, конечно, — Костя стоит на коньках увереннее всех. — Погнали, — Софа за ручку заходит с Маликой, та в свою очередь слегка теряет равновесие, но не падает. — Я знаю, кто сегодня заработает синяки, — Костя взглядом окидывает Якубову. — Я умею, просто надо настроиться. — Мы с Костей пару кружочков сделаем и вернемся, — Софа делает два круга вокруг подруги. — Конечно, я за вами немного медленнее поеду, — Лика начинает вспоминать, как вообще кататься, и даже вроде что-то получается. Рядом мелькает красная голова, и Малика видит сестру, которая стоит на коньках, может даже увереннее, чем Костя. Слегка веля по льду, девочка останавливается рядом. — Ты как, я могу помочь тебе ехать быстрее. — Ну, я настраиваюсь пока. — Главное, это, равновесие и, эм, корпус тела слегка расслабить, вот, и только ногами. В одну сторону, в другую. — Спасибо, ну ты не волнуйся, если хочешь езжай быстрее… Покажи Кости, что он тут не один профессор, блин. — Ой, нет, — отмахивается, — Думаю, ему это не понравится. — Наоборот, он будет просто подавлен, как мужчина. Не страшно. — Что? — Не важно, это я так… езжай. Сестра улыбается и начинает набирать скорость, параллельно делая круги. Видно, чувствует своё какое-то маленькое преимущество перед старшими. Через какое-то время, накатавшись, кажется, что ноги уже достаточно болят, чтобы выйти с катка. Ища взглядом друзей, девушка замечает подъезжающую Софу. — Ну что, — улыбается, — Устала, да? Я как знала… — Да, Соф… ты давишь на мою непрофессиональность? — Ну… да, — подруга разводит руками, — Ой, да ладно, не делай лицо злого барашка, не бычи. А, кстати! Едет по левую сторону от подруги к выходу. — Ну что еще… я щас обижусь. — Не верю… короче, давай позвоним Наташе и поздравим с праздником. — Кстати, — Лика переступает бортик, — хорошая идея, — Блин, как я сама не подумала. Что мы за друзья… — Что ты за друг, я вот давно об этом думала сегодня — Как только протрезвела, да? — Пошла ты. — И пойду. Где тут телефон?

***

— Сейчас подожди ещё гудки, — через три протяжных звука трубка наконец поднимается, — Алло? — Да, кто? Софа уже готова крикнуть «С новым годом», но ответ заставляет Малику преждевременно вскинуть руку в жесте «стоп». Отводит телефон от губ и прошептав «это не она», возвращает предмет в исходное положение. — А можете позвать Наташу… пожалуйста? — Софа одобрительно кивает, а Лика лишь улыбается, чтобы не выдать желание сделаться серьёзной. Ну ей везёт, конечно. Она его голос сразу узнала, ей кажется, он в её голове зафиксировался, как пары с анатомии, четко и навсегда. — А кто спрашивает? , — слега напористо и такое ощущение, что он на обратном проводе глаза сузил. У Лики с ним не много встреч было, но кажется, большую часть его интонаций она уже слышала. — Это подруги её… хотим поздравить с праздником, — он её не узнал что ли? Ну и хорошо, на самом деле, — Нам на домашнем её сказали, что она у тёти. Софа поднимает брови вверх, мол «скоро?», Малика отмахивается. А в трубке слышится молчание. — Алло, вы там. слышите? — Хах, — лёгкий томный смех неожиданно обволакивает ухо, от чего девушка ведёт плечами, — Малика, ты? — Да, да, позови, пожалуйста, сестру, — хочет побыстрее уже поговорить с Наташей. Но Желтухин видимо исполнять просьбу не спешит, после нескольких хмыканьев в трубку продолжает. — Малика… как провела праздник? Девушка хочет закатить глаза. Он издевается? — Хорошо провела, — улыбка чуть сползает с лица, — салюты видела. Софа хмурится, мол «что за прекол?» На хмурые брови подруги Лика лишь отмахивается и пытается показать, что нужно немного подождать. — У вас тоже были… — она чувствует, как, наверняка, его губы растягиваются, — Ну, красота. — Я жду Наташу. — Я тоже, она пока в ванной… так что скоротаем время… или ты против? Лика не знает почему, но последняя фраза её немного подбадривает. Может быть оттого, что он её мнения спросил, или ещё почему-то. — Нет, всяко лучше, чем молчать… сами как провели праздник… без приключений? — если ей предлагают рассказать что-то, то почему бы не поспрашивать? — Празднование в окружении женской части семьи уже переключение… — тянет задумчиво. — Я думаю, это счастье… но я могу только предполагать. Взгляд Софы — как у голубя: она наклоняет голову в разные стороны, хлопает глазами и не понимает, что вообще происходит. Лике от этого смешно. — Хах…может быть, может быть, хочешь узнать, каково это? , — Лика неосознанно вспоминает Наташу, которая звала её праздновать Новый год. — Я…затрудняюсь ответить…это вопрос со звёздочкой? Она улыбается сильнее, понимая, что уже не смотрит на подругу. Глаза и улыбка адресованы голосу в трубке. — Ты разве не умная? — Откуда такое наивное предположение? — Оно обосновано, поверь…я много людей повёдал… Глаза девушки закатываются, а губы поджимаются. Много людей он повёдал, да? Конечно, сказать открыто «девушек» ему язык не поворачивается. — Людей — прекрасных дам? — да, она берет его на слабо, иначе бы не была собой. Скажи кто угодно, Лика бы не призналась, но от себя не скрывает. Ей нравится, как они шутят друг с другом, какие-то кошачьи игры. У Лики никогда раньше такого не было. — А тебе именно…это интересно? Сколько я дам повёдал? Ты прямо в моё личное целишься…залезть…ммм какой уже раз? — глаза Вадима следят, как дверь в ванной открывается. — О нет…я просто…поддерживаю разговор. — Наташ! Тебя к телефону! Он действительно ждал, пока сестра выйдет из ванной? Она даже слегка теряет равновесие, но быстро подзывает Софу. Как только Малика представляет трубку телефона посередине и даёт «добро» рукой, голоса смешиваются. — С Новым годом! С Новым годом! С Новым годом! — Девочки, спасибо! Я честно не ожидала! , — блондинка шипит куда-то в сторону, — Вадим уйди что сидишь, тебя табуретка не выдержит, — Как провели праздник? — откликнулась Наташа, её голос звучал звонко. — У нас было веселее чем в прошлый раз… Но в этот раз мы хотим вечером у Кости посидеть, отпраздновать. Ты, Наташа, приедешь? — предложила Софа Лика иногда думала что в их дружбе троих, Софа всегда была ближе к Наташе. — Нет, к сожалению, не получится. У меня семейные планы. Но я вас люблю! — отвечала Наташа, чувствуя радость и тепло от заботливых подруг. — Да ладно, Наташ, нам было бы так весело вместе! — добавляет Лика, чувствуя смущение, будто её слова где-то замерли в морозном воздухе. — Спасибо, девочки, что звоните! — прощалась Наташа, слышалось что она радостно улыбалась. — С новым годом, Наташ! Пусть весь новый год будет лучше чем прошлый! И маме привет передай! , — заключила Софа, а Лика вешает телефон. — Собраться у Кости? Я об этом только щас узнаю, у него не будет никого дома? — Уехали, а ты думала мы только на каток собирались? — Что, мне, делать, с сестрой, — поворачивается от телефонного аппарата — Да не волнуйся, отвезем, потом домой — Я не уверенна что хорошая идея, оставлять ее одну дома, — из губ выходит облачко пара, окутывая задумчивое лицо Малики. — Ей тринадцать Лика, она уже взрослая, — хлопает по плечу, — Ты слишком ее опекаешь, как мать. Заметь она твоя двоюродная сестра у которой есть родители. — Которые, заметь! Сейчас уехали в гости и кто знает когда вернутся, — добавляет уже тише, — Хотя, они точно не те люди что пьют до утра… — Ну и отлично, пойдем найдем остальных.

***

— Ой нет, у Малики, наверняка, уже и имена выбраны, — Софа, посмеиваясь, облокачивается головой на плече Кости, — Ты ведь и для мальчика и девочки, наверняка, уже придумала! Слегка вялою полупьяною рукой тычет в воздухе в подругу через стол. Лика же лишь посмеивается и качает головой. Софа, когда пьяная, всегда становится как желе на ножках. Костя её потом чуть ли не на руках перетаскивает. При этом из сознания эту девочку видно, не один алкоголь не выбьет. — А что такое, самой воображения не хватает? , — из стеклянного бокала с рифленым силуэтом отпивает. Сок со слегка смешанным шампанским придаёт какую-то легкость в мыслях. В обычной жизни она бы себе такое вряд ли позволила. — У нас этим я заниматься буду, — Костя слегка хмыкает и залпом осушает рюмку, пред этим чокнувшись со стоящим Ликиным стаканом. Лика сразу его действия отслеживает, какой-то легкой грустью видит, как рюмка осушенная на стол ставится. Долго смотреть не получается. Отводит взгляд к окну. — В твою оригинальность, Кость, я верю больше, чем в Софину, — посылает ему немой кивок уважения. — Эй! , — Софино полупьяное возмущение, которое сопровождается чуть ли не несчастным случаем съезжания с плеча возлюбленного и прямым падением, заставляет их с Костей в голос засмеяться. — Ну а ты на что оригинальна?!, — смех друзей вызывает желание взять на слабо, — Давай, Лиии… — Принцесса, у тебя щас голова улетит, — Костя откинутую Софину голову назад возвращает в прямое положение. — Спасибо, Кось… Лика за ними наблюдает с нисходящей открытой улыбкой. Они милые, прям как два голубка. Глазами, что веселы, встречает Софин кивок головы. — Ну раз пляска пошла, мне тоже так интересно, — Костя одаривает Лику поднятыми бровями. Мол, давай. — Ой, да что вы заладили! , — сдается, — Ну да имена… есть… Так, Софа, только не смейся! Перестань! Костя, я уверенна, тоже уже список накатал! Да, перестань ты, Боярская, — кидает в подругу салфетку. — Какие? Бля, Лик, у тебя даже ещё никого нет, а ты уже имена подобрала, ну девка. — Эй!, — Софа бьет Костей своей маленькой ладошкой куда-то в плече, пьяно и несильно, — не смей такое ей говорить! Последнее слово прям пищит, что парню приходится жмурить глаз. — Костя, я разочарованна в тебе, как в человеке, — одаривает его осуждающим взглядом. — Костя, мы обе разочарованны… ну а какие все-таки? , — смотрит пьяными темными глазками на подругу. — Ох… — куда она от них денется, — Ну, я думала, что если мальчик или мальчики, то Алексей или Борис, скорее Борис… — Я не встречал Борисов. — Это красивое имя, — продолжает, — Означает борец за славу, за свободу… а Алексей защитник, отважный… ещё значит честность… Мне ещё кажется, что все с именем Алексей веселые, это же хорошо, когда у тебя сын с хорошим чувством юмора… — М… сильно… мудро. Мудрая ты женщина. — Я девушка, Кость… — Так, выпьем за это! , — со стуком опускается графин. Софа ручкой в воздух тычет, мол «стоп». — У нас в больнице есть Андре…й, и по тому, что… знаю, он только свою жопу от граф.списка уборки защищает. — Принцесс, ты в щи пьяная, давай в спальню! — Чее? — Че че, не Андрей, а Алексей. Вставай, приляжешь, отлежишься, — поднимает буквально под руки. Софа чуть ли не падает на пол. На кровати не отрубается. Малика стоя в дверях наблюдает, как Костя пытается уместить ноги своей девушки. Та лишь что-то бурчит и брыкается как ребёнок. После некоторых попыток взглядом показывает, что они могут вернуться на кухню. За столом наливает Лике сок, а себе берет рыбу на перекус. — Юля. Проживавшая засушенную морскую тварь говорит. — М? Юля, это кто? Не слышала и не знаю никого. — Да не… — отмахивается и оседает на спинку стула. Хочу, чтобы дочка была, назовём Юля. Имя красивое. Или Ольга, в истории ведь знаешь, — слегка откашливается от слишком солёного куска, — Сука, они в глаза долбятся, кто так сушит, короче, Ольга настоящую месть за любимого устроила. Считаю поэтично, ой, не смотри так на меня, — отмахивается, — Да поэтично, Костя, хамло знает такое слово, ахуеть-перекрутиться. — Да ладно, я же просто, от того, на сколько ты серьёзно подошёл к вопросу имени, умиляюсь. — А сама та.жениха только найди до 25, а то потом поздно будет.Это тебе наставление. — Ага, Кость, больше наставлений врачу давай, ещё умнее себя выставишь. — Ты пока не врач. — Да иди ты, за бугры, дурак! — Да ладно… слушай, — слегка выпрямляется и вперёд наклоняется, — Давай, если все же у тебя мальчик будет, а у нас девочка…сведём их? Эмоции девушки замирают. Глаза, как замороженные, буравят парня. — ….Ты ебанулся, Константин?…. — Нет, ну а что? Юлька и Алексей, ну нормально! Борис и Ольга! М? — а у самого улыбка на лице, мол, гений. Друзья детства сватают своих детей! Как романтично! — Так, ты вроде тоже должен идти спать, как я думаю… — Не мне ещё надо кое что тут… Лика противится чувству, что возникает от тёплого полу-темного освещения, как глаза сами слипаются, а губы ослабляются и превращаются в зевок. Решают все же, что пора спать. Ну решает только Малика, Костя говорит, что ему на утро свинарник в доме видеть не хочется, поэтому он ещё накатит и уберёт. Лике на свинарник в час ночи все равно, но раз душа у друга так рвётся, то пусть гуляет. Засыпает прямо в одежде на диване в гостиной. Пусть Костя с любимой ложится, Лика знает, как подруга пьяная пинается.

***

Тлеющая бумага сегодня скрыла стих, ведь какое желание может желать студентка в чьей жизни вроде все неплохо? Только что то поэтичное и глобальное Пока свободою горим Товарищ верь взойдет она звезда публичного начала Ты воспрянешь ото сна, хоть ты думаешь иначе И на обломках самовластья напишут наши имена