Часть 3

Филипп сел за стол, поставил чашечку кофе перед собой и посмотрел на супругу, которая молча размешивала сахар. - Я пришел домой в четыре вечера. Приготовил тебе сюрприз, а тебя все нет и нет. Спрашиваю у всех, где ты – никто не знает. Что я должен думать? Звоню Максу – слышу твой звонкий смех на заднем плане, хотя он мне клянется, что ему ничего не известно. А после этого я что должен думать? - Что хочешь, - равнодушно ответила Алла, сделав маленький глоток горячего кофе. - Нет, ты мне скажи, - настаивал Фил. Злость уже клокочет в сердце, тон его голоса грубеет, - скажи, что я должен думать?! - Ну, думай тогда, что я с ним трахалась. Это было последней каплей. Лицо Фила аж перекосило от гнева, правый глаз дергался от излишнего напряжения, певец мгновенно покраснел. - Твою же мать! – схватив свою чашку, он с размаху разбил ее об пол, и удар был такой силы, что осталась трещина на дорогой напольной плитке. Осколки разлетелись по всей кухне, но Филиппу было мало – лавина гнева выплеснулась на близлежащие предметы, он со всей дури ударил ногой дверь, выбив из ее створок стекло, а стул, на котором еще две минуты назад сидел, взял и, изломав о собственную ногу, выкинул остатки в другую комнату. Алла, конечно, испугалась, но виду не подала. Даже глазом не моргнув, она молча убрала пачку сигарет со стола, чашечку кофе и сделала глубокую затяжку: - Мою мать это не интересует! – женщина жадно курила, а затем утопила окурок в чашке с недопитым кофе. - Замолчи! – Фил буквально взревел и закрыл лицо руками, хоть как-то пытаясь успокоиться, - Замолчи! Я не хочу ничего слышать! - А-а-а, - задумчиво протянула Пугачева, встав со своего места, - то есть, тебе не интересно, чем мы с ним занимались... А я все же скажу, – прима подошла к Филу и положила руку ему на плечо. Она не боялась, потому что прекрасно знала одну вещь – он никогда не поднимет на нее руку. Никогда. Даже в такие моменты, когда Филипп уже близок к состоянию аффекта и мало мог себя контролировать, - мы просто репетировали с ним частушки для выступления, а смеялись, потому что я новые придумала. Послушай, как тебе: - «Черти где тебя носили, Жду тебя я с четверга? - Я отпиливала Филе Его новые рога!*» Алла добилась того, что Фил, не сдержавшись, повернулся к ней и схватил за лицо, подбородок. Он часто-часто поверхностно дышал, сдерживая слезы горькой обиды, которые вот-вот хлынут из глаз. - Ты трахалась с ним? – грубо спросил он, - Ответь мне! Трахалась? Сейчас Алла испугалась по-настоящему, видя, в каком он состоянии. Нет, она не боялась, что муж ее ударит, это просто-напросто невозможно, но его состояние действительно пугало. - Отвечай мне! – заорал Филипп, не дождавшись ответа. - Нет. – твердо произнесла Пугачева, - пока нет. - Что значит «пока»? – стиснув зубы, прошипел Киркоров. - Это жизнь, Филя. В жизни всякое возможно. - Уйди. – отпустив ее, Филипп отошел от нее подальше, но Алла, несмотря на его просьбу, стояла на месте, - Уйди, ради Бога! – громко повторил свою просьбу Филипп, - Дай мне остыть! - заорал он, - Не то я что-нибудь опять сломаю! Людмила, никогда не смеющая лезть в чужие разборки, все же вмешалась, со стороны слушая его вопли. Она как раз была в гостиной – пила чай с печеньем и смотрела телевизор - как внезапно мимо нее пролетел весь изломанный стул: точнее то, что от него осталось. Зайдя на кухню, она увидела Аллу, стоявшую возле порога и Филиппа – весь покрасневший и взмокший от пота и слез, он приоткрыл окошко, пытаясь успокоиться, вдыхая холодный зимний воздух. Он дышал часто и тяжело, на выдохе из грудины слышались сиплые хрипы. Слегка облокотившись на свою правую руку, которой он держал створку окошка, Филипп плакал. - Батюшки, да у вас тут сериал похлеще будет! – Люся разбавила напряженную атмосферу легкой шуткой, а затем подошла к Пугачевой, - Алл, давай уйдем. Дай ему успокоиться.