Долг

Астрагор смотрит на своего племянника с короной на голове и не чувствует ничего. Чувствовать что-то, находясь вне своего временного коридора и так непросто, но он пытается найти в себе хоть отголоски того, что должен ощущать — ненависти, злобы, разочарования. Находит только усталость и слабое удивление. Не тому, правда, что проиграл, а тому, что ещё живой. Это было бы смешно, но веселья Астрагор тоже не чувствует. Он позволяет себе посмотреть ещё немного — племянник так похож сейчас на своего отца. Только глаза другие. Темнее. И вот тогда становится смешно. Не весело, но смешно. Знают ли они, кого посадили на трон? Знает ли он сам? Астрагор не уверен. Копия ли Фэш Диамана — смелого, благородного и изобретательного, или же его испортило (испортило ли?) Астрагорово воспитание, и на трон теперь восходит новый маленький Рунис — не злой ещё, не ненавидящий, но уже обломанный со всех сторон, наученный выживать, а не жить. Многие говорят Фэшу, что он похож на своего отца, но много ли из них, говорящих, действительно помнит, каким он был? Астрагор помнит. Ему смешно и совсем чуть-чуть весело. Ему не приходится даже стараться — запирающие его никогда не знали о его настоящих возможностях. Он сбегает тенью, холодом, дуновением ветра по коже, а шкатулка так и стоит на полке в Янтарной Зале. Закрытая. Треснувшая. «Всё-таки», — думает Астрагор, — «вряд ли её часто будут рассматривать».

***

Фэш смотрит на себя в зеркало и ему страшно. Василиса рядом с ним смотрит в отражение с тем же выражением на лице и очень крепко сжимает его ладонь. — Не хочу, — шепчет она очень тихо, — Фэш, я этого не хочу. — Я знаю, — говорит он, — а у нас выбор-то есть? Выбора, как выясняется, нет. Никакого. Короны на головах — как кандалы на шее: самим не снять, а ключи у большого человека, имя которого никто толком не помнит. Да никто и не думает, что их нужно снимать. Зодчий круг ими гордится, их покровители ими довольны. А он, думается Фэшу, доволен? Он смотрит на шкатулку на полке, но стыдливо отводит взгляд. Занял ли он чужое место? Они с Василисой встречаются вечером наедине и долго молчат. — Знаешь, что смешно? — говорит она после долгого молчания, — Вот, гляди. Василиса вытягивает руку. В ней пистолет. Фэш знает, что это такое — сам учился когда-то из такого стрелять. — Откуда? — спрашивает он, хотя догадывается, что услышит в ответ, — Неужто на Остале стащила? — От господина учителя, — говорит она, и в голосе её звенит сталь, — подарок. Сказал, что, может быть, с ним мне хватит нервов кого-то прикончить. Потому что у меня много врагов. — Ха-ха, — отвечает Фэш и очень надеется, что не звучит истерично, — и как успехи? Они молчат ещё несколько минут. Василиса крутит в руках пистолет — хороший, между прочим, револьвер. Высыпает из барабана пули — все, кроме двух. Фэш улыбается. — Дамы вперёд. Он часует бутылку какого-то вина — забавно, что ограничения на возраст на них больше не действуют. Василиса прокручивает барабан и жмёт на курок. Ничего не происходит. Она пьёт. Фэш делает то же самое. Василисе требуется три попытки, чтобы ей наконец повезло. Выстрел эхом отдаётся в полупустой зале, и Фэш всё-таки роняет бокал. Тот разбивается, а пуля, прошившая рыжую голову насквозь, отскакивает от решётки камина. Он смотрит на тело, лежащее перед ним. Василиса смотрит на него в ответ и моргает. — Проиграла, — говорит она, и тело её трясётся от слез и смеха, — совсем-совсем проиграла. Фэш берёт из её руки пистолет и стреляет. Ощущение пустоты и спокойствия задерживается лишь на секунду, а потом приходит боль. И истерика. Они лежат на полу в Янтарной Зале и хохочут как ненормальные. Им больше некуда убежать. Даже туда, куда может уйти любой. Они — не могут. — Я тебя люблю, — всхлипывает Василиса, прижимаясь лбом к его груди, — но теперь у нас нет выбора. — Я тебя тоже, — говорит он, и даже не врёт, потому что любит её достаточно сильно, чтобы не пытаться ранить, — но выбора у нас, кажется, не было никогда.

***

Астрагор прибывает в Расколотый Замок в новом теле. Тело похоже на самое первое — такое же рыжее, щуплое и нелепое. И тоже Драгоций. Даже имя — Руфин — было похоже, особенно если не думать о том, что оно значило. Он поднимает глаза и улыбается членам Зодчего Круга — а они не видят, не понимают, приветствуют его, мол, поздравляем с учебой у самого Времени… Когда Нортон Огнев-старший жмет ему руку, его почти тошнит. Племянник тоже жмет ему руку. Огнева улыбается с такими пустыми глазами, что даже самому Астрагору-Руфину становится неуютно. — Я тебя убью, — очень-очень тихо шепчет ему племянник, и Руфин старается не смеяться, — дядя. Они встречаются вечером в Янтарной Зале. Шкатулка у Огневой в руках вызывает у него нервный тик, но он только улыбается. Ну, мысленно. Внешне Руфин спокоен. — Нашли, — спрашивает он с ухмылкой, — лазейку? Или показать? — Нашли, не переживайте. Мы вообще приучились быть внимательнее… к деталям. И к людям. К вашему сведению, учитель, одиннадцатилетние дети так себя не ведут. — Я знаю. Я и не пытаюсь скрываться. Официально я мертв, пардон, заперт. Да-да, вот в этой янтарной штуке. Арестовать меня, значит признать что я — сколько там, лет семь? — был свободен. Отличная новость для Зодчего Круга, самое то для их безупречной репутации. Они помолчали. Руфин с грустью покосился на бутылку вина на столе. Хотелось выпить, но это тело упало бы от глотка хорошего пива. — Запереть бы тебя в подземелье, — тихо бормочет Фэш, откидываясь в кресле, — и убить. — Жестоко. Не в вашем стиле, Ваше Милосердие. Решат ещё, что в тебя кто-то вселился. Я, например. — Очень смешно. — Я не могу, кстати, — с грустью признаёт он, — мог бы, будь ты чуть поглупее, но ты же не снимаешь корону. Не жмет? — Жмет, — вступает в разговор Огнева, — семь лет, а никак не разносится. Они заключают договор. Это безумие даже для него. Астрагор так и не понимат полностью, зачем он притащился в этот замок — от скуки или ради того, чтобы попробовать отомстить? Но так было веселее. Он получает — ну, строго говоря всё то, что и так мог бы получить, но даром. Расколотый Замок, шикарная библиотека и возможность мозолить глаза Зодчему Кругу — пока этого ему хватит. Что он будет делать, когда станет старше, Астрагор ещё не знает, но зато сейчас он получает гарант безопасности. А их Величества получают наставника. Ещё одного. Астрагор всегда был с собой честен. Именно поэтому он думает, что ему стоит напрячься. Насколько должен быть современный Зодчий круг плох, если в наставники Время предпочитает его?

***

Они учатся. Фэш впервые за семь лет чувствует веселье. Одиннадцатилетняя версия учителя оказывается ещё хуже взрослой — потому что его с трудом получается ненавидеть. А ещё он ставит их с Василисой в спарринги исключительно друг против друга, потому что «бить детей можно только мне». Ну а ещё потому, что он всё ещё выбивает всё дерьмо из любого из них. А получать болевыми эферами от того, кто выглядит как ребёнок, очень обидно. Зато Зодчий круг не забывает упоминать, что гордится их успехами в роли учителей. Руфин улыбается (скалится) и послушно демонстрирует всё то, чему «научился» у Времени. — Любопытно, — меланхолично отмечает Астрагор, однажды вечером заходя в Залу, — это такая разновидность медитации? — Угу, — так же спокойно отвечает Василиса, прокручивая барабан и приставляя пистолет к виску, — как думаешь, пустая? — Ммм, — тянет Руфин, — ставлю эфлар на пустую. — Принимаю. — Фэш протягивает ему руку, — Разбей, дорогая. Удачи. Удача улыбается Василисе, и Фэш ловит двумя пальцами брошенную ему в лицо монету. Астрагор аккуратно перешагивает через лежащее на полу и уже подающее признаки жизни тело и приземляется в кресло, что стоит поближе к камину. — И давно вы так? — Порядочно. С первого дня. Пистолет только был другой, тот, который ты подарил. — Куда дели? — Отобрали. Мы стреляли в воздух на собраниях РадоСвета. Астрагор против воли ощущает, как на секунду у него совершенно неаристократично падает челюсть. Потом он смеется. — Зря. Надо было в головы. Фэш хохочет, снимает с головы корону и кидает её Астрагору. — Всего за один эфлар? — Тот скалится в ответ. — Дешевишь, племянник! — Примерь, Руфин. Тебе пойдет. Ему не идет, а ещё корона слишком большая для детской головы, и Фэш хохочет над сползающим на лоб украшением. Астрагор задумчиво проводит пальцем по позолоченному ободу и трясет им, словно обжегшись. — Неа. — Он качает головой и в одно мгновение оказывается перед креслом Фэша, — Не моё. Не люблю рабские ошейники. А вот вам, — он со злой улыбкой опускает корону на черные кудри, — в самый раз. Василиса поднимает голову и салютует ему бокалом, непонятно откуда взявшимся в её руке. Они смеются, все трое, как ненормальные. Для них так много потеряно, что им всё равно. Поэтому Астрагор однажды принимает пистолет из чужой руки — потому что плевать, если ему повезет, поэтому Фэш выпивает бутылку вина почти залпом — потому что плевать ему на всё, что ему могут сказать. А Василиса стирает с виска кровь и добавляет в барабан третью пулю. И никому из них никогда по-настоящему не везёт.