Уплата

Сколько раз нужно выстрелить себе в висок, чтобы стало легче? Нисколько. Чтобы стало легче, не нужно стрелять в висок. Василиса помнит, сколько раз она делала это — но не помнит, когда корона перестала ей жать. Когда она привыкла к замку, когда смирилась, когда поняла, что это продлится вечность — точнее, тысячу лет. Ко всему привыкаешь. Иногда — привыкаешь долго, через боль, кровь и холодную сталь пистолета, так долго, что кажется, что не привыкнешь никогда, и взгляд пустеет, и не остаётся ни счастья, ни интереса… …А потом, в какой-то из бесконечных одинаковых дней ты просыпаешься и осознаешь, что тебе стало легче. Понимаешь, что вчера ты улыбалась — потому что Рунис-Руфин рассказывал что-то безумно интересное; потому что вы с Фэшем целовались так, как будто всё ещё оставались подростками — и потому что он всё ещё тебя любит. …И корона больше не жмёт. Василиса снова берётся за пистолет.

***

Фэш не помнит, сколько раз ему везло, но помнит, что сегодня исполняется двенадцать лет со дня их коронации. Красивая дата, сказочная дата, ужасная дата. Двенадцать лет он носит Корону, которую не хотел, несёт ответственность, которой не просил, и умри он сейчас, это было бы счастьем… …Или всё-таки нет? Фэш так привык думать о смерти, что остановиться на этой мысли практически невозможно, но он всё-таки останавливается и замирает, вглядываясь в своё отражение. Умри он сейчас — и? Двенадцать лет он мечтал о смерти и ждал избавления. Так что изменилось? Ничего? Но почему тогда… Может, потому что оставить Василису одну будет бесчестно. Может, потому что он не хочет даже думать о том, как она будет плакать. Или, может, потому, что помирившись наконец с дядей он чувствует себя целым? Нет, конечно, он хотел бы умереть, но… Но. Какое-то дурацкое «но». Недочитанная книга, нужная для незаконченного исследования. Обещанное Василисе свидание. Запланированное путешествие в прошлое — дядя обещал кое-что показать… Но, но, но. Так много этих «но», и каждое держит не хуже Короны. …Которая, кажется, больше не жмёт. Фэшу очень-очень-очень надо поговорить с Василисой.

***

Рунис сидит в библиотеке — с тех пор, как он попал в Расколотый замок, он проводит здесь всё свободное время. Свободное от уроков, сна, еды и их традиционных вечерних попыток себя убить. Для него слишком много потеряно. Он думал про это миллиард раз, вертел фразу в голове, и она казалась такой острой, больной и пронзительно-настоящей… …А теперь поистёрлась. Сгладилась. Посерела. И Рунис не знает, когда это произошло. Он откладывает книгу, и вспоминает, как пять лет назад действительно не чувствовал ничего, и удивляется тому, что сейчас всё стало иначе. Ему интересно. И он успел привязаться к Новому Времени, и даже почти простить их за то, что они натворили. Ему нравится их учить. …И он злится. Злится на Родиона, испортившего жизнь детям — а Фэш и Василиса на момент коронации были ещё детьми — и почти убившего самого Руниса. Рунис столько раз стрелял себе в висок — безуспешно — но только сегодня он думает о том, что стрелять надо было в другого. Потому что потеряно слишком много. И потому что Рунис всегда умел воскресать. Он встречает Фэша и Василису и видит в их глазах то же чувство, ту же идею, то же желание — и ухмыляется им. …И когда Родион, запертый в безвременье и не способный сбежать ни телом, ни духом, смотрит в дуло его пистолета, потому что смотреть в глаза гораздо страшнее, когда он умоляет Василису и Фэша, а они молчат, когда на стене расцветает ярко-красный цветок, так похожий на Алый Цвет, и короли Времени уничтожают дух Родиона… …Тогда Рунис смеётся. И ему становится легче.

***

У Василисы кровь на руках — но ей не страшно. Ей бы ненавидеть себя за то, что случилось. Ей бы беспокоиться и бояться. А она улыбается и думает о том, кто будет следующим. Потому что Корона больше не жмёт.

***

Сколько раз нужно выстрелить себе в висок, чтобы стало легче? Нисколько. Чтобы стало легче, стрелять надо в других.