Глава 1 "Небо не спасёт падающего"

      Холодный нож в руке девушки рассекал тесто с механической точностью. Ровно пять граммов, не больше и не меньше. Она клала кусочки на весы, пристально следя за стрелкой. Её чёрные волосы, грубо подстриженные под каре, слиплись на висках от пара. Тесная блуза, натянутая под фартуком, безнадёжно пыталась скрыть пышную грудь. Запах дрожжей и застарелого жира висел в воздухе кухни "Ностальжи". За спиной хозяин ресторана месил фарш руками, покрытыми шрамами от масла и ножей. — Проверь духовку. — попросил он девушку. Его голос, мягкий и хриплый. Мортис молча взяла скребок и соскребла засохший лист петрушки в ведро. Бесполезный мусор. — Там рыба протухла, выбрось. Мортис молча выбросила рыбу, сморщившись от кислого запаха гниющих жабр. Время 6:03, до школы есть ещё 2 часа.

***

Школьный коридор пах хлоркой. У двери класса уже стояла рыжая одноклассница, жуя розовую жвачку. Запах её дешёвых духов "Sweet Poison" резал ноздри. "Подлиза" – мелькнуло в мыслях у Мортис. Имя рыжей, впрочем, как и все остальные имена безвозвратно утонуло в памяти. Бесполезно. — Эй, Зомби! — заметила её Подлиза, пуская пузырь. — Димка в подвале нашёл здоровенную крысу, показать хочет. Посмотришь или испугалась? Мортис, как и всегда, прошла мимо, не удостоив даже пустым взглядом чёрных глаз. Начался урок. Учитель биологии постукивал по схеме на доске. — Вейл. — Вдруг повернулся он к классу, уперев взгляд в Мортис. — назови фазы Митоза. Прежде чем ответить, девушка отвела взгляд к окну, где на школьном дворе, прямо на мокром асфальте, лежал дохлый голубь. — Профаза, метафаза, анафаза и телофаза. — раздался монотонный голос. До конца уроков 2 часа и 47 минут. Последние занятия отменили – учитель русского языка заболел.

***

Осенний ветер трепал её чёрные волосы и мешковатую куртку, купленную на три размера больше. В руке у Мортис была книга "Анатомия и физиология Felis catus. Том ll". Страница 48 полностью поглотила её внимание. Из за угла спортзала внезапно выскочил Рыжий. Этот парень жил с ней в одном приюте. — Эй, Киборг! Смотри, куда идёшь! — Его голос похожий на скрип несмазаной двери. Он толкнул её в плечо. Мортис не удержала равновесия. С глухим стуком она упала на асфальт спиной вниз, но успела подставить руки. Книга выскользнула. — Опачки! — Рыжий подхватил том с глупой ухмылкой. — Что… Фела… чего?! Что это ты читаешь? Его грязный палец водил по обложке, обводя буквы. Затем Рыжий впился в обложку и рванул. Корешок оторвался с резким хрустом. Мортис поднялась. Её голос, пустой, как и всегда, был ровным. — Отдай. — А если не… Рыжий не договорил. Кулак девушки, лишённый злобы или гнева, со свистом рассёк воздух. Удар пришёлся в переносицу. — Арх…! Рыжий рухнул, схватившись за лицо. Алая жидкость брызнула на землю. Мортис отряхнулась, подобрала книгу, вставила корешок и пошла прочь. Хриплое проклятие мальчишки растворилось у неё за спиной. До её смены в кафе ещё оставалось 3 часа и 17 минут.

***

Её комната в приюте. Сосед царапал по стене ножом. Соседка, Плакса, как её прозвала Черноглазая, опять плакалась в подушку. Мортис села за стол, достав клей и плитку шоколада. Нужно срочно устранить повреждения. Она выдавила каплю клейкого вещества. Но не успела сирота приложить оторванную часть, как в комнату влетела воспитательница. Сосед и соседка поспешили убраться, пока не началась буря. За воспитательницей следовал Рыжий, держась за распухший нос. Пальцы воспитательницы, холодные и шершавые, впились в верхний край уха Мортис. Боль была резкая, оглушающая. — Ах ты, нахлебница! — прошипела женщина, с силой дёргая ухо. — Зачем ты моему Вовочке нос чуть не сломала?! Мортис молчала, безучастно смотря куда то сквозь неё. Ей было всё равно на боль. — Молчишь?! — прервала тишину воспитательница. — Сегодня без ужина! Женщина отпустила её ухо и вышла. Из за двери донёсся приглушённый голос Рыжего. — А можно мне взять сегодня второй пирожок? Ответа девушка не услышала. Бледная рука бессознательно метнулась к уху, пульсирующему болью. Девушка почувствовала что то липкое. Кровь. А она даже не заметила. *** Телефонная будка пахла ржавчиной и чем то ещё. Монета тихо звякнула, исчезая во тьме автомата. — "Чёрный квадрат"? — ответил голос заведующей на другом конце. — Это Вейл. Я не выйду сегодня. Плохо. — коротко сообщила она. В трубке послышалось раздражённое сопение. Не дожидаясь ответа, девушка бросил трубку и набрала другой номер. — Алло? — незамедлительно ответил он. — Не приду завтра. — зная, что её узнают, не стала называться Мортис. — Плохо. Пауза затянулась. — Вызови врача. — голос хозяина ресторана звучал обеспокоенно. — Хорошо. Она отключилась. Хотелось скорее закончить этот полный ненужной жалости разговор. Закончить и, наконец, осуществить задуманное.

***

Лестничная клетка единственной в округе двенадцатиэтажки была пропитана запахами плесени, нищеты и отчаяния. Каждая ступенька скрипела под её кроссовками. На крыше ветер был другим, не таким, как внизу. Он был свободен и дик. Город простирался внизу, как грязная, помятая карта: кривые крыши домов, дымящиеся трубы завода "Тепломаш", редкие машины, ползущие по серым улицам, как муравьи. Над головой девушки в свинцовом небе кружила стая серых голубей. Она достала книгу и открыла её на странице 48, той самой. "Атлант — первый позвонок, соединяющий череп с позвоночником". Хрупкое звено. Её отвлек резкий шум крыльев рядом. Голубь, отстав от стаи, рухнул на парапет. Его сизые перья дрожали на ветру, а крыло висело неестественно, неправильно. Сломанное. В груди Мортис что-то ёкнуло — тупое, незнакомое. — Дурак, — прошептала девушка голубю. — Как ты умудрился? Она достала засохшие крошки хлеба и бросила их голубю. Пусть ест. Мортис достала старый плеер. Это был тяжёлый прямоугольник "Sony Walkman" с глубокой царапиной на кнопке play, купленный на первую зарплату. Девушка включила первую попавшуюся мелодию. Механизм зажужжал. Из наушников хлынуло: "Мы сдохнем, мы сдохнем, мы сдохнем… Мы все обязательно сдохнем…" Голос – плоский, хриплый стон. Она сморщилась. Что за ужасная мелодия? Наверняка со времён Великой Депрессии. Черноволосая включила другую песню: "Я настолько асоциальный, что не мылся пару лет, Я и днями и ночами зависаю на твиче…" "Виртуальный мир" уже был лучше. Он тоже был из тех времён, когда единственным спутником девушки была ледянящая пустота. "Все друзья мне говорили: найди девушку уже, Но друзей не заводил я, ведь они все в голове…" Мелодия продолжала литься. Слова бились набатом в голове, в висках, пробуждая боль в повреждённом ухе. Она встала, повернувшись спиной к краю крыши. Книга прижалась к рёбрам. Она сделала шаг назад. Ещё шаг. За спиной только ветер и 12 этажей глухой пустоты. Совсем немного и всё исчезнет. "Меня никто, не за что, никогда не любил, Но зачем мне любовь, когда есть виртуальный мир…?" Она сделала ещё шаг. Последний шаг назад, в пустоту. Ветер превратился в оглушительный рёв. Все звуки оборвались, цвета распались. Тело стало невесомым. "Меня никто, не за что, никогда не любил, Но зачем мне любовь, со мною виртуальный мир…!" Последняя мысль тонкая и острая вонзилась в голову. Недоеденная плитка шоколада осталась в кармане куртки. Дальше темнота, сознание Мортис погасло раньше, чем тело коснулось земли.