Спасибо, Сафронов, ты убил мою дочь!

20 декабря. 2015. Джулия стояла на балконе полностью обнаженная. Ее безумно печальные глаза смотрели на черное московское небо усеянное редкими звездами. В спальне на кровати небрежно валялось фиолетовое платье на прикроватной тумбочке стояла та самая синяя рука, которую она получила буквально пару часов. Ее белые локоны стягивали черные заколки в виде роз, на голове одиноко был надет ободок в виде синих оленьев рогов, размазанная косметика придавала ее красивому лицу еще боле драматический оттенок. Не взаимно. Эти слова стояли эхом в ее голове. Она не понимала, когда она успела влюбиться в этого противного скептика, когда стали проводить больше времени вместе, наверно с того легендарного испытания и когда она показала фак. Встречи вне съемок стали регулярными, ей казалось Сергей чувствует тоже самое, что и она. Он ведь развелся незадолго до их отношений не обремененный не женой, не детьми все казалось таким идеальным. И сегодня все должно было произойти. Она наконец призналась ему в любви на что он только поджал губы и спрятал взгляд, отвернув голову, ничего не сказав. Она все поняла без слов, лишь кивнула, стараясь подступающие слезы и рыдания и в спешке покинула награждения сбежав через черный вход не попрощавшись со своими фанатами, и убегая от многочисленных операторов с их камерами. Она так надеялась, что отношения никогда ей больше не принесут ей боль. Она постоянно писала в своих постах, что любовь это самое светлое и безграничное чувство, который должен испытать каждый и которое обязано быть взаимным, вновь налетела на осколки льда и нещадно разбилась. С того момента, как она рассталась с Чаком прошло уже четыре она зареклась себе о новых отношений, настолько ей не хотелось проходить через все это вновь. Вновь разачаровываться в людях, отношениях, любви, в себе в конце концов. Прийдя на шоу последнее, что она искала эту любовь и отношения. Но она не понимала одного, почему все поступают с ней так бессердечно. Чем она заслужила к себе такое отношение? Почему Чак позволял бить ее, разве она дала хоть один малейший повод. Почему Сафронов позволял играть ее чувствами? Зачем тогда вообще было давать надежду, если не любил и не хотел в будущем чего-то серьезного? Ладонь Ванг опустилась на плоский живот, в котором когда-то давно четыре года была жизнь, которая беспощадно оборвалась. Сейчас, сейчас все могло бы быть по-другому. И плевать, что ребенок бы рос без отца и она была матерью-одиночкой, она заменила бы этой девочки весь мир, лишь бы она была счастлива и жила, как Джулия в своем детстве. Но теперь ничего не было. И холодный диазног-бесплодие противно бил по ушам. Джулия всматривалась в черное небо и надрывно вздохнув, ухватилась ледяной ладонью о перила балкона и ловко перелезла, теперь она держалась только на правой руке и смотрела на жутко холодный снег и далекую землю. Девятый этаж. Она тяжело вздыхает, закрывает глаза и разжимает тонкие ледяные пальчики. Быстрый полет и она чувствует мощный удар и жуткую нереальную боль, которая поглощает все тело, а затем забирает в жуткую противную черноту. 25 декабря. Москва. Сафронов пил уже пятый день, квартира была завалена бутылками алкоголя, вечно включенный телевизор не говорил не о чем, кроме жуткой смерти Духа Хаоса, которая покончила с собой в день финала. Сергей видел какие-то короткие интервью ее бывшего админа Ангелы Гранд, которая говорила, что Ванг всегда была немного странной, интервью Татьяны Владимировны, которая что-то лепетала сквозь слезы. Не уберег. Идиот! Он прекрасно понимал, почему Джулия так поступила. Потому что он не сказал пресловутое: - Я тоже тебя люблю. Потому что просто испугался, не знал, как правильно отреагировать. Он потом еще весь оставшийся вечер, что поступил безумно некрасиво и что нужно будет позвонить потом утром и объяснится, пригласить на встречу, извиниться, сказать, что чувствует тоже самое по отношению к ней. Он прекрасно знал, как трудно обстояли ее дела в отношениях, ее слова о том, что вечно встречает не тех. Да черт возьми он ведь правда любит ее! Он понимал, что в тот вечер он просто добил ее, он помнил, как она что-то говорила о неудавшихся отношениях, о каком-то насилии, но говорила она это так бегло, что он просто не успевал удержаться за эту мысль. Он не хотел лишний раз спрашивать ее об этом, лезть в ее прошлое, придерживаясь мысли, что она сама расскажет, когда придет момент. И вот момент пришел она мертва. Похороны должны были состояться завтра. От одной только этой мысли пробирала крупная дрожь. Похороны Джулии черт возьми это звучало, как отвратительный и противный сюр, но только он сам был в этом виноват. Может, если бы он более настойчив тогда, попытался разузнать о ее прошлых отношениях, то ничего не было. Он бы, как минимум понял, что может произойти, и чего можно ожидать и спас бы ее. И сейчас все было бы хорошо, не было бы никаких похорон, молчали бы СМИ, а самое главное, они бы счастливы вместе. Но нет. Он даже был не уверен, придет ли он на них. Он так хотел запомнить ее живой, красивой, чтобы ничего не было. Чтобы была только она красивая, живая и здоровая этот образ стоял перед его глазами, как какая-то нереальная картинка, которая начала обволакивать его плотным черным покрывалом. Он провалился в какой-то тревожный сон. Сергей проснулся от ворчания и чьего-то деликатного покашливания. - Ну спасибо, Сафронов, за то что убил мою дочь! Черт возьми ее отчим не убил, Данко не убил, Чак не убил, а ты взял и сделал! Она все выстояла, а ты! Дурак какой-то! Сафронов непонимающе осматривал спальню, вроде все тоже самое. По середине комнаты стоял мужчина его возраста голубоглазый блондин в строгом черном костюме. - Допился черт возьми,- пробормотал он, обнимая свою голову. - Я бы попросил не упоминать имя моего младшего брата всуе. - Лучше бы белочка пришла, ей богу. - Ну вспомнил-то всех и бога и черта, точно теперь в церковь надо. - Так ладно, надо просто закрыть глаза и все исчезнет и я проснусь и все это пройдет и больше никогда не пить. И памятник Джулии сделать и розы принести. Я могу еще успеть! - Куда собрался-то? Уж все проспал. На время посмотри,- Сергей глянул на часы два ночи, черт он, что спал целые сутки?! - Кто вы вообще?!- взбесился Сергей. - Отец ее. - Так ее отец военный в Нижнем Новгороде живет, что черт возьми происходит?! - Ты опять?! Не упоминай имя младшего брата всуе. Я отец, которого она призвала. - Это же легенда для малолеток. - Ну для, кого легенда, а для кого ответственность за горячо любую дочь. Да в двенадцать она призвала меня, когда все говорила про астрального отца. Я конечно, не из астрала, но тоже кое-что умею. Призвала она, думала шутит до своей смерти не верила в меня, а я пришел, уберегал ее, как мог. Пока ты не появился! - Люцифер? - Мне больше нравится падший ангел или Люци. Люцифер длиннее и официальнее. А теперь ответить мне, какого хера ты тогда ей не ответил дурья башка?! - Так я испугался, думал она… - Испугался он. Испугался я, когда она вниз полетела, даже подхватить не успел, думал справиться моя девочка, а оно вон, как вышло. Исправить-то не хочешь? - Как?! - На календарь-то посмотри или все мозги пропил? Неужели правда поверил, что сутки спал? - Это шутка какая-то? - Какая тебе шутка ты мне дочь угробил, не до шуток теперь! Будь добр исправить! - Как ты себе это представляешь? Я даже не знаю, где она. - Ну напряги свою память, вспомни, что она тебя говорила. Все, адьес. До связи, я еще появлюсь, а тебе я даю последний шанс, постарайся не облажаться. Он исчез также внезапно, как и появился. За окном резко стало светло и выглянули первые лучи декабрьского солнца, Сергей осторожно подошел к окну, крепко сжимая календарь. Две тысячи одиннадцатый. Его телефон резко зазвонил. - Серый, куда пропал-то? Кто на испытание с Кадони будет? Долго тебя еще ждать?- спрашивал Илья, она лишь сбросил. Он вновь оглядел свою спальню. Клуб «Soho Rooms» еще работал? Быстро вышел в душ, надел лучший костюм и быстро спустился вниз. Да, спасибо Люци, что хоть машину с телефоном оставил бы, вспоминая на чем он ездил четыре года назад, он был готов согласиться даже на метро. Быстро садится в машину и мчит. В клубе проталкивает сквозь толпу, воруя, чей-то пригласительный. Тревожно вертит головой. И только сейчас обращает внимание на сцену. - Джулия Ванг! Он замер. Джулия живая Джулия на сцене. В коротком золотистом платье и таких же каблуках с микрофоном в руках чуть смущенно и радостно улыбалась посетителям. Увидев в толпе его глаза она улыбнулась и он услышал ее песню: - Я кусаюсь очень больно.