XX. Следы

      Ребра болели, раны тянуло. Ехали около часа, уходя дальше и дальше в чащу.       Легенду обговорили в начале дороги. Волков заменили на О’Дрисколлов, опустили наличие других людей и потерю телеги, Бейзин и ситуацию в доме Робертсонов.       Майка начинал думать, что позволил ей поехать и поехал сам потому, что ожидание на стоянке было именно им: ожиданием. Оно не приносило спокойствия. Только раздражение и досаду на невозможность что-то сделать. Охотники прибыли из города, а его терзал голод до новостей.       Хребет остался далеко позади. Еще не было полудня, но в сгущающемся лесу стояли сумерки. Иногда Майка улавливал что-то вроде тропы, но дороги в привычном смысле этого слова в этих непроходимых, дремучих дебрях не существовало, и реши он вернуться в одиночку, это заняло бы у него в два раза больше времени. Шавка, вновь завернутая в тряпки на спине Робертсон, потерянно вертела башкой, но сама Эйприл ехала впереди уверенно, ориентируясь по одним ей известным приметам.       Где-то неподалеку треснул сук, и она дернулась, натянув поводья. Джек недовольно всхрапнул, переступая с ноги на ногу, конь под Майкой заволновался, а псина заскулила. — Тише, — Эйприл шикнула. Майка напрягся, на всякий случай кладя ладонь на оружие и прислушиваясь.       Выждав несколько секунд, Робертсон щёлкнула языком и обернулась. — Мы почти на месте, — сонный, стеклянный взгляд чуть прояснился, когда она посмотрела на него, а черты лица смягчились. — Ты как? — Прекрасно, — он глянул вперед и помрачнел, представив болезненную дорогу обратно. — И помни: не говори лишнего, — Майка помолчал, рассеянно поглаживая рукоятку револьвера, глянул на него, прочистил горло и поднял глаза на Робертсон. — Знаешь, солнышко… Забудь про бродягу. Я охотился на ребятишек Кольма, поняла? А потом и на Билли. За доллары.       Репутация у охотников за головами была не ахти, но все лучше, чем у бродяжек, да и с промыслом он был знаком, будет знать, о чем говорит, не промахнется.       Эйприл приподняла брови и коротко кивнула. — Как скажешь, — помешкав, добавила: — И даже если они видели тебя с Фергусом… Скажешь, что хотел увидеть местную нору, где собирается всякий сброд. И на вопросы твои Мактэвиши ответят охотнее. О’Дрисколлов и вымогателей они не жалуют. — Вот и славно, — и Майка подогнал коня.       Пару минут спустя впереди появился долгожданный просвет. Псина вдруг заерзала, тонко заскулила, и, потерпев неудачу в попытке выбраться из узла, несколько раз пронзительно тявкнула, отчего в ухе прострелило. Эйприл, шипяще выругавшись, дернула плечами, а Майка скривился. — Заткни ее, а?       Робертсон, помолчав, бросила на него обеспокоенный взгляд. — Она учуяла что-то, нервничает. Достань оружие, на всякий, — и пустила Джека рысью, сняв с седла свой карабин. — Мы у самой стоянки, нет? — Майка нагнал ее, снимая с седла ружье и настороженно вглядываясь вперед. — Просто… мало ли, — голос девчонки звучал напряженно. — Может, она так на собак реагирует…       Майка недоверчиво уставился на нее. — На собак? — он протянул. — Что, в прошлый раз так же скулила?..       За деревьями показалась поляна. У кромки, на дальней стороне, из верхушки большого холма-землянки поднималась тонкая труба буржуйки, и Майка понял то, отчего по спине и затылку поползли нехорошие мурашки: последние десять минут они ехали в абсолютной тишине. Он заметил бы это раньше, если бы шавка не скулила, не тявкала и не подвывала все это время.       Над пустой стоянкой повисло безмолвное оцепенение, будто кто-то закрыл ему уши ладонями. Майка поднял руку. — Постой-ка.       Позади стихли удары копыт. Конь под ним снова заржал и захрипел, мотнув головой, и Майка дернул поводья. Взгляд зацепился за поломанные кусты и прибитую траву в нескольких метрах от кромки леса. Шавка Робертсон подвывала почти истерично, захлебываясь скулежом. Майка перехватил покрепче карабин, прерывисто выдохнул и прищурился; среди веток и стволов на листьях алели темные пятна, уже высохшие.       Он глянул в сторону землянки, обернулся на побледневшую Эйприл и кивнул на ее оружие. — Прикрой меня.       Ответом был скрип ремня и сухое шуршание приклада о ткань. Майка тяжело спешился, мотнул поводья на ствол дерева, прошел к поломанному кустарнику и замер, не дойдя нескольких шагов.       У тонких корней под тенью кустов, на потемневшем и влажно блестящем лесном настиле, лежала оторванная голова. Из раззявленной пасти вывалился язык, глаза закатились и налились багрянцем. Шерсть свалялась от крови и грязи. Майка смотрел на голову с пару мгновений, моргнул и проследил взглядом за свежим следом, идущим справа. Тело собаки обнаружилось шагах в десяти, с развороченным брюхом и вывалившимися в кучу кишками. С расстояния казалось, что пса пытались разорвать пополам. Майка зыркнул на голову, зло сплюнул и зашагал назад, хмурясь, поглядывая по сторонам и крепко сжимая карабин. Собаку порвал медведь, и здоровый, судя по тому, что он натворил. Какой-нибудь чертов гризли. Такого пуля не остановит. Мало того, Майка слыхал, что медведи могут поедать жертву, пока та еще дышит и брыкается, но собаку убили не ради еды, и выпоторошили с почти человеческой жестокостью. Встречаться с тварью охоты не было.       Девчонка уже спешилась и стояла, не мигая уставившись на Майку. Вытянув шею, она неуверенно глянула за его плечо, но с места не сдвинулась. — Что там?.. — она тихо, будто через силу, выдавила. Костяшки побелели, так она сжала ружье. — Ну, — Майка шумно втянул воздух ноздрями, его руки слегка потряхивало от нервов, — дело д…       Он осекся и поднял карабин, резко поворачиваясь на звук со стороны землянки. Мелкие волоски на затылке встали дыбом.       Но из-за холма, прихрамывая на одну лапу, помятый и всклокоченный, вышел не медведь, а пес. Здоровенный и поджарый, с такой обвисшей печальной мордой и большими ушами.       Увидев Майку, он застыл и издал низкий, басовитый «гав». Майка поджал губы и прицелился собаке между глаз. Дернется — он пристрелит ее, раз шавку Робертсон пока не получается.       Зашуршали шаги, и из-за угла землянки появился мужик. Здоровый и рыжий, с огромной бородищей и гривой волос. В его руке висел дробовик. Заметив Майку и Эйприл, он поднял ладонь и приложил козырьком ко лбу, разглядывая их, а потом вымученно махнул рукой. Барри Мактэвиш, Майка полагал, но ружья не опустил.       За плечом выдохнули, шаркнул шаг. — Убери карабин, пожалуйста, — на дуло легла ладонь. — И помоги мне, будь добр.       Эйприл повернулась к нему спиной и начала возиться с узлом тряпок, а псина замерла, вжавшись в лопатки Робертсон затылком, и перепуганно выпучив глаза. Майка с секунду молчал, потом скривил губы и прищурился. — Ты знаешь, я не люблю эту собаку, солнышко, — он едва слышно процедил, глянул на Мактэвиша, повесил карабин за плечо и подхватил псину. Ножевую рану потянуло. Шавка застыла и прижала уши, нервно облизывая нос. Она оказалась легкой и теплой, и слегка дрожала. Обернувшись, Эйприл забрала ее и бережно опустила на землю, стянув остатки тряпья.       Майка не сводил взгляда с Барри, пока тот подходил к ним, мрачный и настороженный, а раненный пес ковылял рядом с хозяином. Лайка Эйприл, оказавшись на свободе, сорвалась с места и полетела им навстречу, но радушия у охотничьей не встретила — раздраженно рявкнув ей в морду, пес клацнул челюстями, и Майка криво усмехнулся: собака раздражала даже своих шелудивых сородичей. — Ты вовремя, девочка, — пробасил здоровяк, приблизившись и закинув дробовик на плечо. Одежда его оказалась выпачкана грязью и темными пятнами, от него несло порохом, глаза из-под косматых бровей лихорадочно поблескивали, то и дело стреляли по сторонам. Лицо Робертсон вытянулось и побледнело. На немой вопрос, Мактэвиш лишь поднял ладонь. — Позже, — кивок в сторону Майки. — Это еще кто? — Амадей Килгор, охотник за головами, с севера, — Эйприл ответила глухо, шагая ему навстречу. — Помогаю выследить… кое-кого.       Мужик помолчал, скользнув по Майке оценивающим взглядом, и уголок его усов на мгновение дернулся. — Охотник за головами? С каких пор ты водишь подобные знакомства? — Услуга за услугу, мистер Мактэвиш. Возвращаю должок. — Мхм. И чего сразу не сказала, что не одна? — Решила представить лично, — в голосе Робертсон скользнуло нетерпение и она также подняла ладонь. — Все это сейчас не важно. Какого черта тут…       Она, наконец, повернула голову к кустарнику, где лежала порванная собака, и осеклась. Глаза расширились, остекленели. Губы дрогнули. Изо рта вырвался судорожный вздох, и ее подкосило.       Издав проклятье, Мактэвиш подхватил ее свободной рукой и быстро прижал лицом к себе. — Ти-и-ише, детка, — увещевающе прогудев ей в макушку, Барри поднял на Майку потемневшее лицо. — В любом случае, хорошо, что ты ехала не одна, — кивнув в сторону землянки, он двинулся к дому, поддерживая Робертсон. Майка пошел следом. — Ну, — он подтянул ремень карабина и глянул на кусты, где над телом собаки уже вились мухи. Он замечал все больше следов погрома, будто по поляне прошелся небольшой ураган. Растяжки для шкур лежали поваленные, по траве разбросало инструменты, утварь, стол со стульями перевернуло. — Что случилось?       Барри хищно ощерился. — Дьяволово отродье, вот что, — прочистив горло, он сплюнул в траву. — Медведь. Застал нас врасплох, только мы прибыли… Хорошо вы на лошадях — наши со страху рванули в рощу, и черт знает, где они теперь. — Вы его убили? — Майка завертел головой, очень желая увидеть тушу. Кожу покалывало, и не покидало желание обернуться. Темные зазоры между деревьями смотрелись неуютно и угрожающе. — Неа. Крепкий сукин сын получил от меня заряд дроби почти в упор и все равно смог удрать. Но ничего-о-о — если не издохнет от потери крови, возьмем гада еще теплым.       В ноздри ударил резкий запах. Они завернули за угол землянки, и Мактэвиш погладил Эйприл по голове.       Дверь в жилище покосилась, дерево полосовали едва не до щепы глубокие, будто от ножей, борозды, а в центре зияла огромная, щербатая дыра. Служащие порогом иссохшие доски заляпывало что-то темное, и от них разило так, что хотелось заткнуть ноздри. Чуть поодаль лежало тело второй собаки.       Майка щелкнул языком и поднял ладони, поворачиваясь к охотнику. — Что ж, я желаю вам в этом удачи, парни. Мисс Эйприл, — он глянул на притихшую Робертсон, — поехали. Зайдем в другой раз, — он машинально протянул к ней руку, но Мактэвиш, вперившись в него в упор, отстранил девчонку. Майка хмыкнул и встряхнул руками, пряча раздражение. Харви нет… но, похоже, Барри решил поиграть за него в папочку. — Эйприл, — Мактэвиш прогудел, отстраняя ее от себя и коротко заглядывая в зареванное лицо. — Пойди-ка в дом, к Уолли. Нам с мистером Килгором надо кой-чего перетере…       Дверь распахнулась, и наружу вывалился второй Мактэвиш. Здоровый, как папаша, его подбородок и верхнюю губу покрывала густая рыжая щетина, недостаточно длинная, чтобы зваться бородой. Подмышкой он держал сверток с вещами. За спиной его висело ружье, в руке он держал дробовик, и выглядел крайне хреново: губы плотно поджаты на бледном, в испарине, лице, на лбу — мучительные складки. Распоротая на груди рубашка пропиталась кровью, а под ней — наскоро наложенные бинты.       Эйприл резко обернулась на лязг дверей и ошарашенно застыла. — Блядь… — хрипло выдохнув, она шагнула вперед, протягивая к ошметкам одежды подрагивающие пальцы.       Майка нашел ее глаза на побелевшем лице и поджал губы; еще чуток — и рванет. — Не реви, целый я, — Уолли сделал движение, будто собирался протянуть руку, но в последнюю секунду передумал. — Крови много и только.       Робертсон задушено всхлипнула, и на ее спину легла ладонь Барри. От прикосновения девчонка подпрыгнула и отшатнулась к стене землянки, а Майка напрягся. Старший медленно поднял руку, смерив ее удивленным взглядом. Моргнув, недобро покосился на него, и древко дробовика в его второй ладони скрипнуло.       Ситуация нравилась ему с каждым моментом все меньше. — Мисс Робертсон, — Майка протянул. — Приглядите-ка за лошадьми, а?       Мактэвиш-отец что-то подозревал. Хотел разделить их, загнать ее в дом. И этого Майка допустить не мог… А девица слишком переживала за этих двоих. Им следовало валить, и донести эту мысль до охотников будет проще без нее.       Эйприл уставилась на него, сдвинула брови, и через пару мгновений в ее глазах проступило понимание. Черты лица ожесточились, щека дернулась, а губы сложились в тонкую линию. Коротко глянув на охотников, она судорожно вытерла влагу с щёк рукавом рубашки, развернулась на пятках и решительным шагом потопала к кромке поляны. Старший Мактэвиш, похоже, что-то тоже понял. Проводив ее долгим, цепким взглядом, он прищурился. — Наши кони нашлись? — Уолли тихо спросил.       Барри отрицательно качнул головой и, рвано вздохнув, выпрямился. — Так, ладно, приятель, давай как есть. Тварь эта здоровая, вдвоем мы с сыном не управимся. Но с вами — более чем.       С ними? — И я уже сказал: я не охотник. Кроме того… не думаю, что будет правильным привлекать к этому мисс Робертсон, — Майка вздохнул, — выглядит довольно потрясенной всем этим…       Старший издал позабавленный смешок и глянул на сына, но Уолли только поджал губы и сдвинул брови. Улыбка Барри померкла, и он прочистил горло. — Девочка ходила с нами и на медведя, и на горного льва, и на волка. Ну, да, был случай, когда пума растерзала ее пса… — короткая пауза; лицо младшего с каждым словом мрачнело сильнее. — Но у охотников это, увы, не редкость. Отойдет.       Майка уставился на Барри, но тот стоял с совершенно серьезной рожей. Боже, боже, неудивительно, что девица едва не кончила жизнь в пастях волков. Чудо, что она еще не отправилась вслед за братцем. Майка встретился взглядом с Уолли и потряс пальцем. — Твой папка смешной парень, сынок. Он мне нравится. — Зверь порвал двух собак, ранил меня и едва не сорвал дверь, — Уолли хмуро сказал, не обратив на Майку внимания. — А если до Эйприл доберется? Что Харви скажем?       Барри помолчал с пару секунд и шумно выдохнул в усы, разведя руками. — Ну, так-то Харви сам привел ее, когда ей едва стукнуло четырнадцать… Хорош сопли разводить. Все нормально будет. — Ага, привёл. И не первую, — Уолли колюче глянул на отца, но тот даже бровью не повел. — А ты, — Мактэвиш настороженно посмотрел на Майку. — Охотишься за головами? За медведя награда. — За медведя? — Майка недоверчиво прищурился. — Награда? — Шатун порвал пятерых. Хочешь денег? — младший скривил губы. — Винтовку выдадим… А Эйприл… пускай уезжает.       Деньги; деньги были нужны. Только вот делить будут на троих, и девчонку придется отпустить одну на стоянку. За сколько он рискнет шкурой, за двадцать, тридцать долларов? Барри вновь издал позабавленный смешок. — Сынок, будто ты ее не знаешь. Никуда она без нас не… — здоровяк лениво посмотрел в ее сторону и вдруг, вытаращив глаза, дернулся к роще. Уолли глянул туда же и громко ругнулся. — Блядь, не смей! Эйприл!       Майка резко обернулся и успел увидеть Эйприл верхом на Джеке за секунду до того, как она послала его вперед в рощу. — Да ебать меня во все щели, — он процедил, раскаленное бешенство взметнулось к самой глотке; он сказал ей, что делать. Она ослушалась, взяла коня и сбежала. На глазах у Мактэвишей.       Майка рванул к коню, пока охотникам не пришла в голову идея броситься за девкой на его лошади. — Какого хера она вытворяет?! — морщась и задыхаясь от боли и бега, он прошипел. — Робертсон!       Барри ругался, но Майка не разбирал слов за шумом крови в ушах. Ребра и раны снова заныли, когда он взобрался на лошадь и обернулся.       Старший, багровый, развернувшись к сыну что-то возмущенно воскликнул и схватился за голову. Уолли тихо ответил.       Майка развернул коня и послал вперед.       Дура пошла искать лошадей, не иначе. Одна. Он хотел нагнать ее и влепить хороший подзатыльник, лучше несколько, чтобы в башке появились мозги…       Может, стоило свалить сейчас, пока был шанс. Черт с ней, и с Мактэвишами тоже. С мизерной наградой. Никакая пизда не стоит стольких проблем.       Но… Робертсон слишком много знала о нем… Об убийстве.       Конечно, ее вместе с лошадью мог задрать сейчас медведь. Но Майка не мог просто свалить и пустить вещи на самотек.       Стиснув зубы, он снял со спины карабин, осторожно пробираясь сквозь дебри, выискивая следы лошади, человека или медведя, прислушиваясь. На земле оставались четкие отпечатки тяжелых подков, одни — ведущие на стоянку, другие, посвежее — от. Через пару метров они терялись в густом лесном настиле, но он подмечал тут и там сломанные ветки и примятую траву.       Безотчетный, электризующий страх покалывал затылок и ладони, холодом пробирался во внутренности. Но тишина в лесу больше не была абсолютной, а секунды капали, и он рискнул: — Девчонка!       Безмолвие. Редкая птица, кричавшая вдалеке, смолкла. Майка ругнулся, и застыл, уловив звук. Помедлив пару секунд и определив направление, он подогнал коня. — Пшел!..       Прямо через рощу, меж поломанных деревьев, в обход поваленного замшелого ствола и вверх по холму. Конское ржание он снова услыхал на середине подъема. Запахи леса разбавили запахи золы и кострища. Взгляд зацепился за свежие, торчащие из земли пни и распиленные бревна. Рубили недавно, неделю-две назад, кое-как, неумело и ломая растущие рядом молодые деревья. Что-то хрустнуло, конь храпнул, заржал и переступил ногами. Майка посмотрел вниз: старая жестяная банка.       Он остановился на вершине.       Джек, Робертсон и пара тяжеловозов — дешевый рабочий скот — обнаружились внизу, на неопрятной открытой стоянке с затоптанным, раскиданным по земле кострищем. Еще больше срубленных и сломанных деревьев вокруг. — Робертсон, — Майка процедил и начал спускаться. Девица, припав на колено, изучала место, а услышав оклик, резво вскочила на ноги, сжимая что-то в руке. Майка спешился и повесил карабин за спину. Стоянку покинули неделю, может, полторы назад. Много следов, все слишком неряшливо — не Мактэвиши. Людей было много, четверо или более.       Он подошел и прищурился, глянув на ее сжатый кулак. Предмет был слишком маленьким, чтобы разглядеть. Он посмотрел Робертсон в глаза. Она молчала, глядя виновато, почти обреченно. Свежие слезы еще не высохли. Встретив его взгляд, она поджала губы, вжала голову в плечи и зажмурилась.       Майка влепил ей затрещину. Не сильную, чтобы не оставить следов. Не дав опомниться, схватил за ухо и притянул к себе. Девчонка вскрикнула, но вырваться даже не попыталась — лишь ощерила зубы, с силой вцепившись пальцами свободной руки в его запястье. — Ты что творишь, а? — он прошипел ей в ухо, выставив вперед бедро, на случай, если ей вздумается двинуть ему в промежность. — Мозги ветром выдуло, пока ехали? — В городе они единственные, кому на меня не насрать кроме Грейс, — она выдавила едва слышно, и в кожу воткнулись ногти. — П-пусти, черт возьми… — У-у-у, борзые, а? — Майка издевательски протянул, отпустил ее ухо, перехватил волосы у основания косы и дернул назад. Недостаточно сильно, чтобы было по-настоящему больно, но достаточно ощутимо, чтобы было неприятно. Ее ногти сильнее впились в руку, сквозь зубы раздалось слабое шипящее ругательство. — Мой папаша, выкинь я такое, меня бы грохнул… Но ты девчонка… Нравится ощущать себя полезной, м? — рывок, и она сдавленно вскрикнула, но тут же закусила губу. — Ты нашла лошадей, хочешь медаль? Ах, что бы дружки твои делали, не ринься ты очертя голову в чащу, где бродит медведь. А?! — Майка рявкнул ей в ухо и с силой оттолкнул от себя.       Девчонка споткнулась и, пискнув, полетела на землю, приземляясь на задницу. Майка мрачно рассмеялся, наблюдая, как она ворочается там, переступил через полено и оказался над ней. — Ты не можешь удержаться на ногах, как ты собиралась уходить от медведя? — он нагнулся, подхватил безвольно обмякшую Робертсон и рывком поставил на ноги. Ее голова мотнулась, пустой, стеклянный взгляд смотрел сквозь него. — Отряхнись! — его ладони резко смахнули с ее куртки налипшие иголки и ветки, и Майка издал колючий, едкий смешок. — Ты ведь не поросенок, не так ли?       Робертсон, вздрогнув, моргнула и нашла глазами его лицо. Пару секунд она тупо пялилась, словно не понимая, что вообще происходит, и где находится. Затем прикрыла веки, болезненно скривилась, шатко шагнула навстречу и обессиленно ткнулась лбом ему в грудь.       Майка застыл, мысли разом вылетели из головы, и на пару мгновений он выпал из реальности.       Потом он услышал всхлип, и почувствовал, как много весят его собственные ладони, по-прежнему поднятые. Девчонка почти лежала на нем, жесткая, но теплая, ее мелко трясло, а руки деревянно, безвольно висели по бокам. От нее пахло лошадьми и ее телом — едва уловимый, чуть пряный тихий запах. Майка чувствовал его сквозь примеси хвои, сажи и земли, в которых она извалялась. В волосах еще сохранились запахи мыла, сена и лаванды.       Потом он понял: она шагнула к нему.       Сердце забилось быстрее в смешанном чувстве восторга, волнения и эйфории.       Майка еще поколебался, не зная, куда деть руки и боясь совершить ошибку, но, в конце-концов, положил ладонь ей на плечо, второй погладил затылок, а затем — спину. Эйприл вздрогнула и сжалась, но через секунду снова обмякла, судорожно вздохнув. — Ну-ну, девочка, все хорошо, все хорошо, — он наклонился к ее уху и понизил голос, стараясь придать ему мягкость. Злость еще плескалась где-то, но слабо и неохотно. — Просто не убегай больше, окей? — дерганый кивок. В висках стучало. Майка выдохнул смешок и поправил прядь ее волос, смакуя мимолетное ощущение, запоминая, какие они на ощупь. — Здорово нас перепугала…       Она осталась стоять.       Наивная дура доверяет ему.       Рядом со злорадством внутри шевельнулось и неприятно кольнуло что-то вроде жалости.       Доверяет ему. Доверяет Барри, для которого тащить ее на пуму или медведя в порядке вещей. Харви привел ее к ним в четырнадцать, он сказал… Ну, это многое объясняло. Почему она таскается с ними, например. С ним.       Но жалость не шла ни в какое сравнение с ощущением триумфа. Он представил лица Артура и Тилли. Джексон что-то ляпнула про него Робертсон, он не сомневался. Ну, здесь их нет. Никто не будет капать девке на мозги.       А Харви мертв. Будь он жив и с ногами, и узнай, куда Майка уволок его приемную дочурку, грохнул бы его на месте. О, Майка бы ему не понравился.       Но они здесь, и все эти люди ничего не могут с этим поделать. Даже Мактэвиши, от которых их отделяет пара сотен шагов.       Мелькнула мысль коней оставить и свалить, это дало бы им фору. Но охотники станут их искать из-за Робертсон, поднимут шум.       Майка снова посмотрел на нее и, не справившись с соблазном, позволил себе убрать пару выбившихся светлых прядей за ухо. В ответ ее мелко, будто судорогой, передернуло, а он едва не зашипел от досады и быстро убрал ладонь. Мэдди. Дженни. Брезгливые или пренебрежительные взгляды шлюшек из банды, которые вечно в чем-то нуждаются, но когда доходит до дела…       Злость снова вспыхнула, но он ее проглотил — ему нужно было терпение, и Майка умел ждать. Она вспомнит и ту пощечину, которую влепила ему, и игры в молчанки и многое, многое другое. Однажды. Не сейчас.       Он опустил взгляд на ее руки, выдал кривую улыбку и кивнул. — Что ты там нашла?       Девчонка, помешкав, вяло отлипла от него, отворачивая зареванное лицо. Молча подняв кулак и шмыгнув носом, она разомкнула подрагивающие пальцы, открыв красный камень, грязный от земли. — Вот. Краденый, должно быть.       Он с секунду смотрел, затем забрал безделушку и повертел на свету. Оправа почернела от земли и сажи. Майка провел по ней большим пальцем, и она серебристо блеснула на проглядывающем в чащу солнце.       Он достаточно скользил взглядом по груди Карен Джонс, чтобы запомнить вещицу, которую она носила на шее. Черная лента потерялась, но круглый камень и оправа узнавались безошибочно.       Майка глянул на стоянку. Жива, мертва? Не имеет значения. Люди ушли отсюда давно. И он не собирался ее разыскивать, ни когда след его пушек остывал с каждым днем, ни позже.       Быть может, впрочем, эту карту ему удастся как-то разыграть перед Морганом. — Похоже, — он снова посмотрел на Робертсон, выдал улыбку, взял за руку и вложил в ладонь кулон. — Оставь себе. Только, м… никому не показывай, солнышко, хорошо? Даже Артуру. Мы все же бандиты… Могут отобрать.       Она таки подняла голову, чтобы взглянуть на него — не то подозрительно, не то настороженно. Буквально на секунду, но Майка успел увидеть краску и румянец на скулах, а в следующее мгновение она спрятала и лицо и побрякушку, а он — усмешку. — Ну же, идем. Возвращаем лошадей и уезжаем, — он проронил, сжав ее плечо. — Поняла?       Эйприл снова напряглась. — Да… — рвано вдохнув, она скривилась и помотала головой, будто пыталась отогнать назойливые мысли. — Проклятье… Барри мне не простит, если я вот так… — нервный смешок и взмах кистью, — сбегу. — Не говори ерунды, — Майка снисходительно протянул, нетерпеливо подталкивая ее к лошадям. — Барри поймет, что был не прав, через пару деньков. Идем.       Она неуверенно сдвинулась с места, но у Джека обернулась. — Послушай. Герр Штраус и Киран упоминали, что какой-то медведь задрал сына конюха. Если зверь один и тот же… То у тебя все шансы попробовать вернуть Бейлока.       Сердце пропустило удар, но затем Майка вспомнил: награду придется делить на троих. Или на четверых; хер разберет этого Барри.       Моррис, бывший босс Фергуса? Зажиточный малый. Но сколько он заплатит за голову зверя? Сотню долларов? Майка едва не рассмеялся, смерил дешевых тяжеловозов Мактэвишей почти брезгливым взглядом и посмотрел на Робертсон. — Сколько, по-твоему, стоит мой конь, девочка, сотню баксов? — Господи, — Эйприл протянула и вставила сапог в стремя. — Майка, я понятия не имею. Но попытаться же стоит, нет?       Он тяжело влез в седло, вздохнул и посмотрел на нее, мотнув поводья на ладонь. Краска еще не до конца сошла с ее лица. Она так же смущалась и пряталась, когда перевязывала его. Майка поправил кожаный воротник, поставил его повыше. — Возможно.       В чаще залаяли, захрустели ветки, и из кустов выскочила шавка Робертсон, увидела их и затявкала. Тупая собака. — Эйприл, черт тебя!       Следом вышло еще два пса, а потом и Мактэвиши. Старший, всклокоченный, вспотевший и багровый. При взгляде на него думалось, что девице прилетит еще. И младший — угрюмый, бледный и настороженный, с карабином наготове.       Взгляд Барри защелкнулся на Эйприл, поспешившей скорей оказаться в седле, и древко дробовика в его руке снова жалобно скрипнуло. — Хера ты вытворяешь, а?! — от его грудного рева собаки боязливо отскочили кто куда, прижав хвосты и уши, а кони обеспокоенно заржали. Робертсон не ответила, лишь тихо шикнула на Джека, замотавшего башкой и ударившего о землю копытом, и Барри ткнул в ее сторону пальцем. — Сколько раз я тебе…       Не договорив, Мактэвиш замер, увидев, наконец, лагерь. Удивленно моргнув, он вскинул кустистые брови, и из гущи бороды донеслось хриплое проклятье. — Какого дьявола?..       Уолли, осторожно ступая, направился к кострищу. Майка сложил руки на шее коня и наклонился вперед. — Удача, что стоянка была пустой, когда девчонка на нее вышла, — он едко улыбнулся и глянул на Робертсон. — Удача, что ее не сожрали, что лошадь не сорвалась и не убежала. А, Эйприл?       Та не ответила и отвернулась, сдвинув шляпу пониже на глаза. Мактэвиш-старший, выйдя из оцепенения, зло ощерился и бегло осмотрел поляну. — Тц, удача, — он глухо процедил и прошел чуть вглубь стоянки, где Уолли осматривал на корточках пепелище. — Вот же свиньи. Похоже, встали и ушли, пока мы были в городе. На красножопых не похоже, хоть они тут частенько рыщут.       Майка дернулся: только индейцев не хватало до кучи. Пнув банку носком сапога, Барри сплюнул и зашагал к тяжеловозам. — Дерьмоеды… Должно быть приблуды какие залетные, уже черт разберет. Хорошо до землянки не добрались, — схватив уздцы, он обернулся и уставился на Майку. Кровь все еще не отхлынула от его лица. — Не важно. Мы не закончили, так как кое-кто, — Барри зыркнул на Эйприл, — решил вдруг погеройствовать, когда не прошено. С тобой мы еще отдельно поговорим.       Девчонка промолчала, поджав губы и Мактэвиш, выждав пару секунд, сплюнул в сторону и повесил дробовик на плечо, обращаясь снова к Майке. — Ладно. К делу. Зверь ранен, и у нас большие шансы его добить.       Майка выдохнул и скривился, потирая грудь. — И сколько за него платят? — он нехотя протянул. — Конюх дает восемьдесят. И от мэра сверху еще сорок. — Мэр дает меньше конюха? — Майка выдохнул со смешком. — Сорок баксов на рыло? — С хрена ли сорок? — Барри нахмурил брови и кивнул на Робертсон. — Девчонке тоже причитается. Тридцать.       Если до этого в ситуации прослеживался некий юмор, он перестал быть смешным в эту секунду. — Ладно, ну, — Майка поднял ладони и развернул фыркнувшего коня, — удачи вам, парни. Поехали, мисси. — Так, стой, — Мактэвиш-старший прочистил горло. — Ну сколько ты хочешь?       Майка шумно вдохнул, запрокидывая голову, разглядывая проглядывающее через кроны небо. Раз они настаивают. Он повернулся к Барри. — Восемьдесят баксов. — Чего? Восемьдесят баксов? — здоровяк вдруг рассмеялся. — Хорошая шутка. Окей, приятель, давай так — все сто двадцать тому, кто медведя и уложит. Не подстрелит — грохнет. Окончательно. Наповал. — Не люблю азартные игры, Барри, — Майка потер щетину. — Если я участвую, я получаю долю, гарантированно. — Так с какого хера твоя доля должна настолько превышать доли остальных, а? — Мактэвиш перестал улыбаться. — Это больше половины. Для тебя одного. — Ты сам спросил меня, сколько я хочу, — Майка широко развел руки. — И ты дал неправильный ответ, — Барри недобро оскалился. — Эйприл, ты готова отдать свою долю этому вымогателю, м? — Почему ты спрашиваешь девчонку? — Майка выдохнул, устраивая локти на шее коня, жующего сорванную с куста ветку, и бросая косой взгляд на Робертсон. Та сидела с таким лицом, будто ей в рот залили горькую микстуру. — Потому что должок перед тобой у нее, а не у меня. — Мистер Мактэвиш, — Эйприл окликнула негромко и выпрямилась, когда тот вопросительно уставился на нее. — Вы же с мистером Моррисом друзья?       Барри сдвинул брови. — Это еще тут при чем? — На конюшнях есть одна лошадь, — глянув на Майку, она продолжила: — Украденная у мистера Килгора. Сможете… договориться на скидку или вроде того?       Майка стиснул поводья. — Одна лошадь, — Барри медленно повторил, щелкнул языком и вдруг задумался. — Че с документами? Нету? — Нет, — Майка неохотно подтвердил, сжимая и разжимая ладони на ремнях. Его сердце забилось быстрее. — Нету. — Мхм… — Ее купили за бесценок, — Эйприл похлопала шею Джека, когда тот мотнул головой. — Зверь… с характером.       Мактэвиш покусал усы, почесал бороду, а Майка сжал челюсти: ублюдок приобрел его жеребца за пятерку или десятку, а наварит раз в десять больше.       Впрочем… Если конь достался конюху задарма, он может оказаться более сговорчив, выгори дело с медведем. — Без документов, вредная и дешево купленная у воров, — черты его лица разгладились и, усмехнувшись, здоровяк поднял ладонь. — Окей. Последнее предложение — все так же по тридцатке каждому. Нам с Уолли шкура медведя, тебе, друг — скидка на твоего скакуна. Если повезет… Расплатишься ценой простоя. А с тебя, девочка, — не глядя на Эйприл, он ткнул в ее сторону пальцем, — бутылка моего любимого бурбона. За, м, хлопоты, так сказать. Добро?       Майка недоверчиво изучил лицо Барри, кусая губу. Затем глянул на Эйприл. Она ответила взглядом из-под полей шляпы, легонько кивнула ему и посмотрела на охотника. — Согласна.       Майка протяжно выдохнул. И деньги и лошадь… слишком хорошо. Но если срастется, жить станет намного проще. И пушки вернуть — тоже. Остается грохнуть медведя и не сдохнуть.       Он побежденно вскинул руки и сухо улыбнулся. — Идет.