XXI. Рубеж

      Под копытами Джека мерзко чавкнуло, и Эйприл поежилась, поднимая взгляд на возвышающиеся в утренней дымке острые пики хребта.       Вонь усиливается. Они с Уолли выходят на прогалину, где видят Белла, Барри и голову; огромную лосиную голову с раскидистыми рогами. Белл проводит по ним ладонью почти с нежностью, а потом тыкает прикладом в торчащий из шеи позвоночник и объявляет то, что они все и без него видят:       «Ему оторвали башку.» — Ну, мы почти на месте, — Барри прочистил горло, оборачиваясь в седле к побледневшему Уолли, и сдвинул брови. — Ты как?       За деревьями раздался утробный звук: застонали льдины. Уолли хмуро посмотрел вперед. — Мне хуже, — он говорил это с неохотой, сквозь зубы. — Но на ногах стою.       Белл что-то проворчал, а мистер Мактэвиш дернул щекой, скрипнули поводья в его кулаке. Эйприл нервно выдохнула, машинально сунув руку в карман куртки, и скривилась: пачка кончилась еще ночью. Им фатально не везло: мало того, что тварь двигалась гораздо быстрее, чем они ожидали, так еще спустя пару часов на окрестности обрушилась такая буря, что пришлось остановиться.       Непогода продлилась до сумерек. Немногие оставшиеся следы размыло, и собаки потеряли запах. Барри закипал от бессилия и досады, Уолли держался, но едва коснулся головой лежака — вырубился напрочь. А Белл…       Деревья закончились. Впереди было ущелье — две узкие, почти вертикальные каменистые стены между скалами, крутые горы, увенчанные сверху грязно-белым. Снова утробно застонали льды.       «Несколько лет назад я грохнул льва-людоеда в тех скалах, в одиночку, и ничего. Есть там местечко… Возможно, дрянь его облюбовала.»       «Лев-людоед, как здорово,» Майка тянет и поднимает голову на хмурое тяжелое небо.       Ей казалось, Барри цепляется за соломинки. Тыкаться наугад — последнее дело для настоящего охотника. Но его взгляд и бегающие желваки при любом упоминании медведя говорили сами за себя: он не отступит. Он казался почти одержим этой тварью. Она могла частично его понять. Зверь пришел в его дом, убил его собак, ранил его сына. В глазах старшего Мактэвиша была жажда убийства. Не просто охотничий азарт. Злоба.       «Хребет тает. А если оползень?»       «Не драматизируй, девочка. Все будет в порядке.»       Они спешились. Уолли качнулся и схватился за лошадь. — Похоже, толку от тебя и в самом деле будет не ахти как, парень, — Белл обнажил зубы, то ли в улыбке, то ли в гримасе, и перевел взгляд на черное углубление у подножия скал — пещеру. Эйприл сдвинула брови, перехватила поудобнее поводья. — Управлюсь, — Уолли поправил ружье на плече и посмотрел на отца. — Ну?       Барри тихо замычал, задумавшись. — Ну, — он негромко прокашлялся, снял шляпу и пригладил волосы на макушке. — Кому-то в любом случае придется лезть внутрь.       Эйприл застыла, уставившись на него. — Кому-то? — Белл колюче рассмеялся. — Я думал, мы пустим туда собак, Барри. — Пещера сквозная, — Барри выдохнул, после недолгой паузы. — Но внутри есть парочка узких тоннелей, по ним можно зайти зверю в тыл. Занять там позицию, отрезать от выхода, припугнуть хорошенько — дрянь и вылезет наружу. А там мы ее аккурат и грохнем. — Вы же шутите, да? — Эйприл издала нервный смешок. Барри не ответил, и паника усилилась. — М-можно же подъехать тогда с другой стороны, встать на выходе, снаружи… — Нельзя. Там… Ничейная земля, — Мактэвиш-старший развел руками. — Бандиты, отщепенцы… Ни к чему туда соваться. И вообще — пока будем туда-сюда бегать… мы итак просрали много времени из-за ливня.       Ее взгляд скользнул к пещере, и в глотке встал ком. — Как там Харви?       Внутри что-то падает. Она отводит взгляд, молчит, не зная, что сказать. Барри приподнимает брови. — Что… совсем все плохо?       Она закрывает глаза, поджимает губы, борясь с желанием зареветь. Слышит вздох и шипящее проклятье. — Пекло.       Сквозь дробь дождя по парусине она слышит шуршание. На плечо кладут ладонь, и она невольно вздрагивает, сжимается. Глубокая затяжка, выдох. Невнятное ворчание. Плечо сжимают пальцы. — Ну-ну, девочка. Это было делом вре… — он осекается и вздыхает. — Малая… Ну ты чего? А мы? Про нас ты совсем забыла? Хоть раз мы тебе отказывали? А? — Нет. — А я о чем, — снова затяжка, пауза. — Как закончим с медведем… Может, к нам переедешь. В беде не бросим. — Ты ведь не собираешься туда лезть один, — Уолли произнес. Белл перевел взгляд с одного на другого и отошел, угрюмо разглядывая горы, придерживая рукой поля шляпы. — Мы даже не знаем, что он там, — Эйприл выдавила. — Что если ты ошиб… — Я не ошибся, — Барри оборвал, указав куда-то на землю: в траве действительно читались глубокие ямы от лап. — Сказал же, в порядке все будет. Тварь ранена, потеряла много крови. И мы убьем ее. Сегодня!       Вспорхнули с крон ближайших елей парочка воронов. Эйприл проводила их долгим взглядом. Они летели низко над свинцовым небом, пока не исчезли за черными верхушками деревьев. — Сын, — Барри спешился. — Ты со мной. Если повезет, застанем его спящим и грохнем без лишней возни.       В груди упало. Она посмотрела на Уолли, бледного, с синяками под глазами. Она перебинтовала перед сном и еще раз — утром. Видела раны на груди — рваные полосы от когтей. Они начали воспаляться. Появился запах, нехороший желтоватый гной. Все, что могла, она прочистила.       Но ему следовало вернуться в город. К врачу. А не по пещерам лазать за спятившим медведем, нападающим на стоянки людей при свете дня. — От него пахнет кровью. Он ранен, — она чувствовала на себе взгляд Уолли, но смотрела на Барри.       Старший Мактэвиш хмыкнул, дернув коня под уздцы. — Зверь тоже. А еще напуган. Почует кровь, авось, не рванет сразу вглубь, как нас заслышит.       «А если он уже?..» — едва не вырвалось, но она вовремя остановила себя и лишь обессиленно выдохнула. — Я… — она запнулась и неуверенно глянула на Майку. — Да, мисс Робертсон?.. — Белл сухо улыбнулся. Его глаза смотрели жестко и холодно.       Следов не осталось, но ухо и щека до сих пор горели. К лицу до сих пор приливал жар от воспоминания.       «Нравится ощущать себя полезной, м? Ты нашла лошадей, хочешь медаль?!»       Она посмотрела на Уолли. Он опирался на коня и смотрел на пещеру, плотно сжав губы. Меж его бровей залегла мучительная складка.       Внутри вспыхнуло. К ушам прилила кровь. На этот раз не от унижения.       Да пошло оно к черту. Белл скоро уйдет… а ей с этим решением жить. — Ты сказал, туннели узкие? Возьми меня, — Барри уставился на нее. Белл и Уолли, она чувствовала, тоже, но ей было все равно. — Мне проще, я меньше и не ранена, от меня не несет кровью. И что если мы, — она глянула на Белла, следящего за ней с жестким, настороженным выражением. — Если я промахнусь? Уолли снимает зверя с трехсот ярдов из ружья. Если медведь вылетит… он его уложит. Я знаю. Вы это знаете, мистер Мактэвиш.       Повисло молчание. — Я не хочу, чтобы ты туда лезла, — Уолли, наконец, произнес. — Ты не видела его вблизи. А у меня есть вот это, — он коснулся груди, где сквозь рубашку и повязку уже выступили новые пятна. — В этом и дело, — она едва слышно сказала, устало отводя взгляд. — Ох, да ради Бога, — Белл процедил сквозь зубы и сплюнул себе под ноги. — Решите уже что-то. Время уходит. И пока вы тут расшаркиваетесь, эта шкура может оказаться на другой стороне гор.       Он грубо дернул всхрапнувшего от боли и неожиданности коня за поводья, и стал спускаться по склону первым. — Не спугни зверя, — Барри гневно осадил вслед, но Майка не обернулся. Мактэвиш перевел раздраженный взгляд на Эйприл. — Ну, в твоих словах есть резон. Если ты сама этого хочешь… — Ты пошлешь ее внутрь? — Уолли резко сказал. — Я никуда ее не посылаю. Она сама вызвалась. — Ты… — Тогда решено, — Эйприл потянула Джека за уздцы, не глядя на них. — Я с вами пойду, мистер Мактэвиш.       Не дождавшись ответа, боясь встретить их взгляды, их отказ, свое бессилие, она стала спускаться вслед за Майкой, а Лэсси, беззаботно виляя хвостом потрусила рядом с ней.       Белл уже ждал их внизу, метрах в тридцати от подъема на невысокую каменистую площадку с черным зевом пещеры. Наблюдал из-под полей шляпы, как она спускается, сидя на большом валуне, устроив на коленях ружье. Она привязала Джека к стволу сухой ели, рядом с тяжеловозом Айвана. — Спасаешь мальчишку, м? — Белл протянул, не глядя на нее, рассматривая насечки на ружейных стволах. — Как благородно.       Эйприл лишь устало выдохнула, сняла с седла моток веревки и фонарь. Что-то ему отвечать не имело смысла.       Белл чуть подождал. — У-у-у, загадочное молчание, — он чуть повернул голову, глядя на приближающихся охотников и пробормотал: — Мне нравится. Жаль, оно не появляется, когда оно нужно. — Готова, девочка? — Барри произнес, когда они приблизились, и привязал своего коня к стволу.       Они подошли. К диковатому, мстительному огоньку в глазах старшего Мактэвиша прибавилось что-то еще — нетерпение.       Уолли мрачно молчал, проверяя ружье, приглядывая себе место получше для сидки.       Но она ловила на себе его взгляды. Он словно оценивал ее. Готовый в любую секунду, что она покажет слабину, ударить по столу кулаком. Ему это ой как не нравилось.       Но здесь, внизу, где высокие ели не заслоняли верхушками свет, она лишь убедилась в правильности своего решения: бледен он был как полотно, а на висках и на лбу выступила испарина.       Зря они вообще сюда пришли. — Я готова.       Запах крови и старой шерсти защекотал ноздри, едва они ступили под свод. Марта шла шаг в шаг со старшим Мактэвишем, притихшая и напряженная. Лэсси, снова связанная в узелок, нервно сопела и поскуливала в верье у него за спиной. Им нужен был шум, но не сейчас. Не дать деру, и не впасть в истерику раньше времени от запаха зверя они ей не доверяли. — Гоните его прямо на нас, Барри, — голос Белла донесся сзади, и они нырнули в темноту, разбиваемую только светом лампы, хотя до входа было всего ничего. Шагов через десять проход сузился, и Барри остановился. Марта тоже застыла. Лэсси сдавленно заскулила в верье на морде.       Эйприл чуть подняла лампу, внимательно изучила хмурое, слегка озабоченное лицо Барри. Потом посмотрела на каменистую стену. В ней был раскол. Узкий, едва-едва, чтобы в ней мог протиснуться взрослый мужчина. — Что-то не так? — Ничего, — Мактэвиш буркнул, опустил узелок с засопевшей Лэсси и, чуть помешкав, начал протискиваться внутрь.       Эйприл наблюдала. Сзади в спину поддувал ветер. Спереди дышало сыростью и зверем.       О камни клацнули собачьи когти — Марта беспокойно переступила с ноги на ногу, настороженно вглядываясь в вязкую темноту. Из глубины туннеля темнота уставилась на нее в ответ. От осознания, что они стоят вот так на самом виду, пока Барри безуспешно пытается втиснуться в узкий боковой проход, по коже поползли нехорошие мурашки. Белл и Уолли совсем рядом. Но если зверь вылетит на них… Эйприл сильнее сжала карабин в потеющих ладонях. В сумке лежали осветительные шашки, и ей до смерти хотелось запалить одну, кинуть под ноги, чтобы видеть, что впереди происходит.       Но едва она это сделает, вещи придут в движение, и их будет уже не остановить. — Ну что там?       Рядом зашуршало. Она повернула голову. Мактэвиш, тяжело дыша, неловко выпрямился, оставив попытки втиснуться в коридор. — Вот ведь черт… раньше я как-то туда спокойно… — он почесал бороду. Замер, прислушивался с полминуты. Потом развернулся боком для еще одной попытки. — Вы сейчас застрянете, — она тоже слушала, поглядывая на него, но внимательно следя за коридором, карабин наготове. — Не говори, кх, ерунды… — Барри выдавил, тяжело дыша. Зашуршало. Она глянула на него. Барри зашипел: сверху ему на лоб посыпалась крошка. — Вот же ж… жопа… Раздобрел… На харчах-то домашних… Ну-ка, толкни.       Эйприл сдержала проклятье. Барри и раньше не был малышом. Ни черта у него не получится. А они просто рискуют шеями. — Мистер Мактэвиш, вы не про… — Делай что говорю, девочка, — он оборвал и шумно выдохнул через нос. — Время уходит. — У вас все окей? — со стороны входа донесся голос Белла. Он звучал слишком близко. Зашел внутрь, Эйприл поняла. — Да! — Нет! — Да, нет?       Сухо заскрежетали, перекатываясь под сапогами, камни и щебенка, из темноты вынырнули сначала белые пятна шляпы и штанов, потом вытянутая рука с фонарем и и ружейный ствол с двумя дулами. Эйприл не без облегчения засопела. — Так да или нет? — Майка остановился в паре шагов, прищурился и перевел взгляд с Эйприл на узелок с собакой, на Барри. Мактэвиш, коротко зыркнув на нее, закатил глаза и подался обратно. — Раньше я был, кхм, — он замялся и издал смешок, — поменьше, так сказать.       Белл шагнул к нему, поставил фонарь на камень и склонил голову, разглядывая проем. Что-то неразборчиво выдохнул. Эйприл поджала губы. Белл намного меньше Барри. Он мог бы пролезть. Если бы захотел. Но ей слабо представлялось, чтобы Белл добровольно полез в узкий, темный проход, в конце которого его бы подстерегал голодный, раненый и злой медведь-людоед.       Кроме того, для его ребер это станет новой травмой. — Ну, это весьма прискорбно, — Белл опустил двустволку, сунул большой палец за пояс и развернулся к ним, меряя Барри придирчивым и кислым взглядом. Мактэвиш скривил губы, но промолчал, лишь разводя руками. — Только вы знаете систему, не так ли, Барри? Ну, и что теперь? — У этой кишки только один путь, нет там никаких поворотов. По прямой переть.       Майка смотрел на него, потом перевел взгляд на Эйприл. Повисло красноречивое молчание, прерываемое лишь быстрым, нервным сопением Лэсси и воем ветра внутри пещеры.       Мелькнула малодушная мысль, что надо было послушать Белла и уходить, пока была возможность. Эйприл мотнула головой, отгоняя ее. Поздно уже. Она могла бы прямо сейчас развернуться и выбежать наружу. И тогда у них не было бы выбора, кроме как отказаться от охоты… что было бы разумнее всего: двое из них ранены. У нее самой еще не до конца зажило плечо.       Но ни Белл, ни Барри ей этого не простят. Первому дело только до коня и этих его пушек. А второй вбил себе в голову, что должен убить чертового медведя. И никакие доводы слушать не желал.       Она повесила лампу на пояс и махнула рукой Марте. — Вперед, девочка.       Поджарая сука молча посмотрела на нее и беззвучно нырнула в ответвление. Развернувшись боком Эйприл шагнула в разъем, пока решимость не оставила ее. Предплечье сжали, и перед глазами возникла физиономия Барри. — Ты только пошуми. И сразу обратно. В кишку он не пролезет. И если кинется… — Стрелять в упор, — она освободилась от хватки и, помешкав, шагнула меж сводов лаза.       В ушах звенело, шум крови мешал слышать, что происходит спереди. Здравый смысл продолжал кричать послать всех их к чертовой матери и просто рвануть наружу. Сесть на Джека, уехать, куда глаза глядят.       Сбежать она не могла. Ей предстояло еще вернуться в Строберри, где ее ждало тело отца и целый ворох проблем. И она предпочла бы вернуться туда с поддержкой Белла и Мактэвишей.       Она заставляла себя идти дальше.       Марта держалась рядом. Отходила на пару шагов и возвращалась обратно. Ступала почти бесшумно. Ее молчание и чуть опущенный хвост пугали больше темноты. В том, что впереди ждет зверь не оставалось уже никаких сомнений.       С каждым шагом вонь усиливалась и тьма загустевала. Она чувствовала шершавый ледяной камень под ладонями, стены и потолок сужались и опускались, нависали над ней. Сзади звучало тихое эхо раздраженных голосов. Они раздавались как бы сквозь толщу воды, дальше и дальше. О чем они говорили разобрать не получалось. Кажется, спорили.       Шаг, еще шаг, в некоторых местах проход настолько сужался, что приходилось протискиваться боком. В одном из таких мест она остановилась, чтобы перевести дух. Несмотря на холод по виску стекала капля пота, а рубашка прилипла к спине.       Она настолько была оглушена стуком собственного сердца и шумом крови, что едва не подпрыгнула, услышав за спиной звук — шорох и сыпанье камней. Она резко обернулась. В темноте позади колыхнулся свет, заскрипела кожа, и она увидела Белла. Нахлынувший ужас отступил, и где-то внутри затеплилось облегчение. — Ну-ну, не кажись такой испуганной, Эйприл, — Майка издал тихий грудной смешок.       В тех местах, где она могла пройти, он пробирался боком, по стенке. Его лицо было повернуто к ней, а лампа висела на поясе, шляпа — за спиной. Двигался он довольно шустро, без остановок. Секунду погодя, она услышала тихое поскуливание Лэсси: Белл тащил на себе узелок. Должно быть, на боку, потому что она его не видела.       Он добрался до нее и коснулся пальцами локтя. — Барри и я, мы решили… негоже тебе быть одной в этом холодном, темном туннеле. Чего снова молчишь? Если боишься, я могу взять тебя за ручку…       Она моргнула, осеклась, опустила взгляд на его руку. — Очень смешно. — Расслабься. Скоро будем снаружи. Смотри, не застрянь. А то придется съесть твою собаку.       Фыркнув, она отвернулась и неспешно полезла дальше. Несмотря на слова, она была благодарна, что он полез за ней. Почти. В чистоту его намерений верилось слабо. Должно быть, Барри сказал что-то эдакое, раз Майка решился.       С каждым шагом вглубь лаза становилось холоднее и тише. Порой она останавливалась, слушала могильную тишину впереди, потом заставляла себя топать дальше. В какой-то момент Марта перед ней замерла и вытянулась в напряженной стойке. В кромешной темноте спереди раздался приглушенный камнем негромкий рев, а Эйприл застыла, стиснув в вспотевших ладонях карабин. — Двигайся, — раздалось почти в затылок. — Мы даже берлогу не прошли. Еще немного. — Может, выманим и пристрелим прямо отсюда?.. — она чуть повернула голову и мелко вздрогнула. Белл странно посмотрел на нее. — Не отвлекайся, — было видно, что он что-то еще хочет сказать, но больше ничего не сказал и подтолкнул ее вперед.       Проход сузился до локтя-полутора, вильнул вправо, потолок опустился, поставив их в присядь. Спереди потянуло ветром, и через пару шагов ход чуть расширился, а рука нашла острый угол, где кишка заворачивала в широкий туннель. — Выстрелим здесь, и вся это гора может рухнуть нам на головы, солнышко, — раздался шепот напротив уха. — Ступай осторожно…       Ее ошпарило при мысли о тонне камня над головой. Тоннах камня и льда.       Заклацали когти. Марта остановилась подле нее, по-прежнему пугающе безмолвная и напряженная. Они стояли в широком коридоре. Один конец вел назад и оттуда тянуло смрадом. Другой уходил вперед и в темноту. Свет фонаря выхватил старую балку под каменным, низким потолком.       Сзади клацнуло оружие и зашуршало, Белл поставил свою лампу на пол, опустился на колено и опустил узелок с Лэсси. — Она рванет наружу, как только окажется на земле. — Ну и славно. Может, эта тварь за ней погонится, — он бросил, но повязал собачонке на шею поводок, а другой конец — к своему поясу.       Эйприл выдохнула, стискивая карабин. В висках ломило. На череп давила тишина. Звуки в пещере были неправильные. Казалось, камень над головой гудит и опускается.       Белл закончил с Лэсси. Достал пару осветительных шашек и уставился в темноту. Лэсси не побежала. Лишь вытянулась, задрожала, опустив хвост, и тонко тявкнула в темноту. Марта тряслась от нервов, азарта и присутствия хищника.       Белл передал пару шашек и поднялся на ноги. Эйприл сняла карабин с предохранителя, на пару секунд закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Погнали.       Белл поджег фитиль на шашке. Заискрило и резко запахло. Лэсси, испуганно взвизгнув, дернулась от вспышки, рванула в сторону кишки прохода, но шмякнулась, когда закончилась длина поводка.       Они прошли еще немного и остановились. Шагах в тридцати раскатисто заворчали.       Внутри сжалось, а по спине пронесся холодок. Опомнившись, Эйприл подпалила свою шашку. Марта, глухо и низко зарычав, рявкнула. Белл метнул шашку вперед и запалил новую. Шашка упала на землю под широкой дугой колючего свода, засверкала под ним, на пару мгновений выхватив наружу огромную черную, косматую массу, вытянутую морду, щелкнувшую клыками и исчезнувшую во тьме.       Белл бросил еще одну шашку себе под ноги, вскинул двустволку и гаркнул. Ему ответили таким ревом, что он заорал и отшатнулся назад. Собаки залились лаем, Лэсси рвалась с поводка, визжала.       Эйприл слышала, как медведь мечется туда-сюда в темноте, с ненавистью смотрит на них, захватчиков, преследователей, пришедших в его дом, его берлогу. Но напасть не решается. Боится ступить в линию света, где искрят и шипят шашки, затягивая проход белым дымом. В реве твари звучали злость, боль, почти отчаяние. Ощущалась масса. Казалось, что в любую секунду махина размером с коридор вылетит на них из темноты. Сделает то же, что с тем лосем.       Она поняла, что кричит. Исступленно, почти с той же ненавистью, что и сам зверь. Внутри клокотало, в ушах ревела кровь.       Спустя вечность какофонии звуков и ужаса — прошло, должно быть, не более минуты — шатун издал протяжный, озлобленный рев, и звуки начали удаляться — топот, болезненное рявканье.       Тело трясло. Карабин она убрать не смела. Загнанный зверь — самый опасный зверь. Рядом зашуршало — она увидела, как Белл делает шаг вперед. — Осторожнее! Он может вер…       Эхо выстрела снаружи пещеры раскатилось под сводом потолка, и Эйприл застыла. Ни криков. Ни рева шатуна. Собаки продолжали надрываться; от звонкого истеричного лая Лэсси закладывало уши. По полям шляпы дважды стукнуло чем-то мелким, и над их головами, по всей длине коридора, прошелся низкий утробный гул.       Стукнуло по руке, державшей карабин, треснуло и перед ней упало несколько крупных камней. Один отскочил и стукнул по сапогу. Из берлоги снова раздался рев. На этот раз ближе. Эйприл отшатнулась к проходу. Налетела на Белла. Он толкнул ее, она качнулась.       В ноздри и глаза забивалась острая и сухая пыль, она зашлась кашлем, потерявшись в пространстве, а пришла в себя, когда ее дернули за одежду, едва не повалив, буквально швырнули куда-то. Она успела ухватиться одной рукой за камни, втиснуться в тонкую кишку бокового туннеля. Между ног проскользнула, повизгивая и поджимая хвост, Лэсси, а потом в нее врезался спиной Белл, и она упала.       Земля ходила ходуном, камни и крошка залетали за шиворот. Дохнуло смрадом, совсем рядом взревели, и она увидела его.       В туннеле почти не осталось источников света, но он вынырнул, черно-серая масса, смердя кровью, смертью и дерьмом. Эйприл услышала цевье, и вместе с растущим подземным рокотом, голову наполнил ужас. — Не стреляй!       Он ее не слышал. Или не послушал.       Выстрел бахнул, осветил туннель, заволок дымом, выдрал куски шерсти и мяса из плеча зверя. Медведь взревел, схватил челюстями прыгнувшую наперерез Марту, мотнул головой и исчез в темноте.       Камни сорвали шляпу, били теперь по голове. Она кашляла и пыталась встать, отползти в укрытие — у нее не было шанса. Слишком узко, будто клещами сдавило. Зазвенело, зашипело, запахло керосином, и стало темнее. Откуда-то еще пробивался свет второй лампы.       Ее заваливало, над ней образовывается вес. С каждой секундой двигаться становилось сложнее. Она едва разбирала лай собак. Она не слышала ни Белла, ни Мактэвишей. Не могла кричать, потому что воздуха итак не было.       Затылок вспыхнул болью, она ударилась лбом о землю, и стало темно.