Часть 4. Как Малфою пришла идея присоединиться к Темному Лорду.

1973, Лондон

За обедом семья Блэк хранила гробовое молчание. Во главе длиннющего стола расположился Сигнус III, по обе стороны от него — жена и Беллатриса, рядом с сестрой — Нарцисса, а эльфа запихнули на другой конец стола, чтобы не мешал семейному уединению. Хозяин дома усиленно делал вид, что его не существует. Тусклая люстра кое-как освещала комнату, в которой можно было разглядеть стены странного рыжего цвета и стоящие у них деревянные шкафы с посудой. Дом Блэков произвел на Люциуса впечатление. Роскошная обстановка соседствовала с мрачными оттенками мебели и обоев. В коридоре, ведущем из столовой, таким же тёмным и мало освещённым, он обнаружил живые портреты. Они двигались и даже разговаривали, так что Люциус чуть не упал в обморок от неожиданности, когда на него вдруг завопила какая-то старуха. Её чёрный чепчик свалился от злости, а глаза сверкали, словно раскаленный уголь. Нарцисса объяснила ему, что это её тетя - Вальбурга Блэк, и она не любит незваных гостей. Члены семьи нередко обращались к ней, и эльф пару раз заставал Сигнуса мило беседующего с сестрой. На этом ужасы дома не заканчивались. Когда Люци обнаружил отрубленные головы орков на лестнице, ему даже понравилось. «Неплохая инсталляция» — решил он, но тут подошла Белла и довольно сообщила, что это домовые эльфы. Люциуса вырвало прямо на ковер, и там осталось пятно, даже несмотря на выводящее заклятье шокированной девушки. Оставалось надеяться, что Сигнус или Друэлла не заметят следов на тёмном ковре. Эльфа поместили жить на третьем этаже — в сырой комнате с камином, который всегда еле-еле топился. Обои были украшены серебряными узорами, которые Люциус по достоинству оценил, но вот портрет какого-то мужчины попросил убрать — ему хватило тётушки в коридоре. Напротив была комната Беллы и Нарциссы, а их родители распологались этажом выше. В огромном доме был еще чердак, но Люци не рискнул туда залезть. Когда эльф попросил передать ему соли — просьба прозвучавшая неожиданно громко в гулкой тишине столовой, Сигнус вздёрнул подбородок, и медальон на его тощей шее покачнулся, поблескивая. «Красивый медальон» — машинально подумал Люци. Серебряный, со змеей из настоящих изумрудов. «И дорогой» — заключил он. — Ваддивази, — произнес отец семейства, поджимая губы и указывая своей палкой на солонку в виде змеиной головы. Солонка, к большому удивлению эльфа который еще не привык ко всяким магическим штукам, сорвалась с места и прилетела бы ему в глаз, если бы он мгновенно не поднял руку и не поймал бы её раньше. Сигнус недовольно цокнул. — Ты не умеешь пользоваться «Акцио»? — он презрительно приподнял бровь. Люциус замотал головой, талантливо округляя глаза. — Ну что вы, сэр! Просто я потерял свою палочку, — не отводя взгляда от пристальных глаз хозяина дома, соврал он. Сигнус III хмыкнул, а сёстры с удивлением уставились на гостя. — Волшебник без палочки. Что ж... Это интересно, — сказал он, а на следующий день отправил Нарциссу с эльфом в Косой переулок.

***

Люциус решил ничему не удивляться, но когда стена раздвинулась, повинуясь движениям палочки Циссы, когда его взору открылась аллея магазинчиков с кучей волшебников в мантиях, и наконец, когда он взмахнул куском дерева, а из него совершенно необъяснимо вылетел сноп искр, он не смог сдержать восхищенного вздоха. — Вяз, сердечная жила дракона, 18 дюймов, — кивая головой, произнёс седой волшебник. — Она выбрала вас. Когда они вышли из магазинчика Оливандера, а эльф закончил восхищённо разглядывать волшебную палочку, девушка предложила: — Зайдём в «Кафе-мороженое Флориана Фортескью»? Оно тут рядом, — Люци с интересом кивнул, но, что такое мороженое спрашивать не стал, боясь показаться глупым. Это оказался вкуснейший холодный десерт, тающий во рту. В помещение было тепло и светло, на стенах висели меню и плакаты со сладостями, а за стойкой, помахивая нуазеткой, стоял добродушный мужчина средних лет. Нарцисса заказала себе со вкусом мяты и лимона, а Люциус со вкусом попкорна, хотя так же понятия не имел что это. Жёлтые шарики были насыщенного карамельного вкуса, а шарики девушки, которые она разрешила ему попробовать, отдавали кислинкой. За мороженым у молодежи завязался разговор. — Почему тебя зовут Люциус? — с любопытством спросила девушка. Она сидела на стуле с ровной, как струна, спиной, подперев щёку ладонью. — Luequeus, — поправил юноша. — Это переводится как загадочный потерянный родственник. Нарцисса возмутилась. — Имя красивое, но кто в своем уме назовет так ребенка? Французы, что же, совсем не верят в судьбу? Люци улыбнулся уголками губ и пожал плечами. Наверное, у Орофера были свои мотивы, когда одного ребенка он назвал «цветущая весна», а второго... вот так. Да, да, и пусть потом не говорит, что любит их одинаково!

***

— Тёмный Лорд, говоришь? За пару месяцев он и Цисса сильно сблизились, поэтому теперь он сидел в ее комнате на окне и задумчиво теребил штору. На улице оживленно гудели машины, переговаривались люди, спеша на работу, и Люци поморщился, глядя на человеческий муравейник — живой, но ничтожный и омерзительный. — Он защищает чистокровных магов, — подтвердила девушка. С кровати раздалось пыхтение, и Белла в черной пижаме чуть не свалилась с неё, пытаясь встать. — Он настоящий герой! Он очищает мир от гадких грязнокровок! — вдохновенно изрекла она. — Тёмный Лорд — мой кумир. Снова ему вспомнилась похожая черта между ним и этими людьми. Хотя тут он в первый раз задумался, можно ли назвать волшебников людьми. Они скорее ближе к Майар... Если представить, что магглы — так сестры называли обычных жителей Лондона, не обладающих никакой силой, — это, скажем, гномы или просто не эльфы... То, Малфой и сам был не прочь их истребить. Изучая магию он преуспел и теперь мог владеть некоторыми заклинаниями. Однако иногда, когда он не занимался, Люци размышлял о своем будущем. Как вернуться домой он не знал, а этот мир был для него совсем чужим. Возможность примкнуть к Тёмному Лорду, который похоже сильный истари, подбодрила его. Она давала опору и надежду прижиться здесь. Если для того, чтобы заполучить уважение и страх, необходимо принять чёрную метку со змеей, выползающей из черепа — он готов. В конце концов, хвататься за Сильмарилли ему будет без надобности.