Холод в моих глазах

Мой мир был поглощён тьмой. Так было с того момента, как я открыл глаза, и так, наверное, было всегда. Но однажды, посреди всеобъемлющей темноты, я увидел мир, сияющий золотом. И этот мир был настолько прекрасен, что я почувствовал, как холод в моих глазах обратился в золотые снежинки.

***

~ Один день до переломного момента ~

      Я просыпаюсь от сообщения на телефоне, а планы провести этот день, глядя в потолок, срываются её тревожными словами. Достав смартфон из-под подушки, я вяло скольжу взглядом по экрану.

*Сообщение от контакта «Зайка»*

      «Конечно, никто мне не пишет, кроме неё».       В сообщении было что-то про школу, куда мы должны пойти вдвоём, и серьёзный разговор ближе к обеду. «Серьезные разговоры» с ней, как поход в магазин — привычно.       С неохотой поднявшись со скрипучей кровати, я обратил внимание на белое безмолвие за окном. В голове стоял штиль.       — Февраль… Ненавижу февраль.       «В нём много снега, а когда идёт снег, на ум приходит только тихое отчаяние… Кажется, во сне я увидел золотые снежинки. Красивые, яркие, вся тьма расступалась перед этим светом».       Живот предательски заурчал, напоминая мне о моём состоянии. Но какие бы звуки он не издавал, всё бесполезно.       «Газ в квартире всё ещё отключен за неуплату, жрать нечего, придётся идти голодным». ===       Из зеркала в ванной на меня смотрел лишь бледный отголосок. Призрак некогда живого парня. Я захотел что-то сказать, хоть как-то выговориться понимая абсурдность разговора с обычным зеркалом.       «Скажи мне, отражение…»       — Where is the real you? — вырвалось по-английски. Шесть лет как переехал в Россию, а язык всё ещё держится, не отпуская от оков прошлого.       Хотелось разбить стекло вдребезги, лишь бы не видеть своё отражение:       Безразличный ко всему взгляд, который подкреплялся мешками под глазами от недосыпа, и длинные волосы почти до пояса. С каждый днём было всё меньше желания собирать их в косу, а ещё меньше — идти стричься. …       На рамке у зеркала застыла физиономия беловолосого мужчины. Он улыбался некогда привычной улыбкой.       — До встречи, отец. Мне пора в школу.       Лишь эта фотография не позволяла забыть о когда-то родном человеке. Он был единственным, кого моё существование хоть сколь-нибудь заботило.

***

      «Видимо, кто-то от души посмеялся, когда наградил меня именем, означавшее душу и жизнь. Имя, значащее свет. Эфир Василиев, стукнуло семнадцать лет, но порой я ощущаю себя на все сто лет. Для этой страны имя, конечно, совершенно уникальное. Что уж говорить, если даже в Англии на меня смотрели косо из-за неё».       Покинув свою одинокую квартиру, я вышел в угрюмый подъезд. На пути встретились лишь изрисованные стены и запах сырости, от которой воротило. Но мысленно я всё ещё был на парадной, думая о пустяках:       «Может, поставить рядом с отцом рамку с фотографией матери? Конечно, именно из-за неё всё пошло под откос… Но память о человеке — это есть память о человеке».

***

      Снег хрустит под башмаком, пока такие же снежинки мягко ложатся на моё пальто.       «Прошёл почти год, как я съехал от «отца» и больной на голову сестры. Сейчас «существую» один, в старенькой квартире. Да, именно что существую: нигде не работаю, ничем не занимаюсь, все бывшие таланты канули в небытие под гнётом серой апатии».       — Холодновато… Надо было дома отлежаться, — думаю я, отвлекаясь на мимо проходящий автобус бело-красной покраски. Меня зацепил его номерной знак, красивый, из трёх цифр. Это был редкий сто шестьдесят восьмой маршрут.             *Динг-Донг…*       Очередной звук уведомления заставил меня достать телефон из кармана и перевести его в беззвучный режим. Конечно — это была она, но все её сообщения в последнее время одинаковые, от того, ценности не представляют.       «Единственная, кто поддерживала во мне жизнь, сейчас активно развивается в местном кино. Скоро и она меня забудет. Ну, как забудет… Алиса до сих пор оплачивает все мои жизненные потребности. Мне повезло встретить эту прекраснейшую девушку, с самой красивой в мире улыбкой и прелестными тёмными волосами до бёдер».       Прошло около пятнадцати минут, прежде чем я оказался у ворот своего училища. Без единого желания находиться здесь, я прошел по оживлённому коридору и приоткрыл дверь в кабинет. Атмосфера класса вмиг изменилась до неузнаваемости.       Не здороваясь ни с кем, я сел за последнюю парту у крайнего окна.       Смотрю в окно — это единственное, чем можно заниматься в учебном заведении, не желая уснуть на месте. Да и серость за окном куда приятнее чужих взглядов. А интерес к моему появлению исчез почти мгновенно. Это меня слегка обрадовало. Затем, как всегда, на меня накатило чувство одиночества. Но к нему я привык ещё в «Ливерпульской академии искусств для детей младше десяти лет», где каждый, кто выглядел не своим, был чужим.

***

      — Перейдём к теме сегодняшнего урока: «Глобализация и цифровая революция»… Не спать, Васильев!       — Мгм, никто не спит, — ответил я машинально, думая совсем о другом: «Что в этом мире изменится без моего существования?»       Моя социальная жизнь ограничивалась презрением бывших друзей, редкими издёвками, а чаще — просто скучными буднями. И даже так… нельзя сказать, что в моей жизни нет смысла. Просто у каждого он свой: у некоторых ограничивается стеклянной бутылкой на витрине магазина, другие же видят цель лишь в том, чтобы быть общественным паразитом. Вот мой смысл — это существовать, просто быть. Конечно, такой себе повод к жизни, но он, по крайней мере, есть… Наверное.

***

      В голове вихрем кружатся мысли. Они заполняют уставший разум, словно машины на оживлённой трассе. Но есть одно явление, что настойчиво возвращается в Царстве Морфея.       Снова и снова, я вижу повторяющийся сон. Картина не меняется; загадочные ворота с едва различимыми символами, статуи мальчика и девочки, застывшие в просветлённых позах, уютный летний пейзаж, который согревает холодную душу, и нависающая над всей этой идиллией сова, словно декорация.       Я наблюдаю за этой картиной некоторое время. Всё в этом сне кажется знакомым, словно родным и далёким. Точно стоит мне оказаться там и вся фальшь моей реальности станет чем-то искренним, превратиться в радостный миг… Но раз за разом сон заканчивался вопросом невидимого собеседника. В памяти он запомнился как женский, или, скорее девчачий.       Первая ночь:       — «Ты пойдёшь со мной?»       — …       Девятая ночь:       — «Ты пойдёшь со мной?»       — Дай мне уже нормально поспать.       Тридцать вторая ночь:       — «Ты пойдёшь со мной?»       — Нет, не хочу. Пошла вон!       Пожалуй, этот странный сон сводил меня с ума пуще всего остального. Ни разу я за этот месяц не спал дольше четырёх часов. Бессонница — дело привычное, но настолько критично… Нет, такое было впервые. ===       В классе, тем временем, снова поднялся омерзительный хохот. Мой одноклассник, Саня, в очередной раз выдал подкол, и конечно же в мой адрес:       — В чём разница между сбитой собакой и сбитым Цыплёнком… Перед собакой есть следы торможения!       «В интернете это назвали бы «баяном», но реальность — не интернет».       Заливистый смех заполнил угрюмый кабинет. Я задержал взгляд на блондинке, которая с игривой ухмылкой сидела на парте Александра, сложив ноги друг на друге…       — Чего замолчал, затерпел что ли?! — не унимался он.       Тяжело вздохнув, я поднял взгляд и медленно произнёс:       — Если станешь швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то вскоре уподобишься ей. Разрешаю лаять сколько угодно.       — Кх… Унылый клоун! Ты бы хоть что-то новое придумал.       — Видимо, по морде давно не получал! ~ крикнул один «грызун» из глубины класса.       «Отвечаю, даже если это бессмысленно. Ничего не изменится, пока я этого сам не захочу» — мысль, ясная как полдень. Но всё бесполезно, если этого желания что-то изменить — не будет.       Я, так скажем, «терпел» гадости в свою сторону, только когда меня пыталась принизить она… Такое ощущение, будто все мои одноклассники были коллективным разумом — стадом, которое пасёт одна хитрая девушка, похожая на меня как две капли воды.       «Я много раз задавал себе один вопрос — чем руководствуются люди, когда они принимают решения? Думают ли они головой, или одномоментными инстинктами? Интересно, о чём думал отец, решаясь на самоубийство в соседней комнате? Что думала мать, пытаясь скрыть от меня истину его мотивов? Из-за чего сестра захотела портить реальность человеку, которому нечего портить?» — увы, на некоторые вопросы не суждено знать ответ.       Как только прозвенел звонок, блондинка выскочила из класса, прихватив свой обед.       «Для многих она — душа компании, но для меня просто стерва».       Несмотря на то, что нас считают сводными, мы с сестрой выглядим почти как близнецы. Но на этом наши сходства кончаются. Если она пользуется всеми, кто попадает ей под руки, умело играет на струнах чужой души, то я — презираю подобную фальшь. Презираю искусственную жизнь, натянутые эмоции, банальные вопросы и разговоры…       В тот день всё изменилось. Та, кто сейчас коротает дни в психдиспансере (мать), вновь сошлась с одним больным ублюдком из Германии. Такие люди, как мой «отец», использовали махинации с иностранными активами и грабили народ, чтобы достичь мнимого успеха.       — Василиев, сдай тетрадь по физике!       «Меня тошнит всякий раз, когда кто-то произносит эту грязную фамилию» — ведь она окутана лишь ненавистью. Фамилия моего фальшивого, «отца» — Отто Василиева, с подходящим прозвищем «Мудак». Та блондинка, это его дочь не отличимая от папани — Люмия, такая же мудачка.

***

      Что насчёт этой новой и дружной семьи… У меня его нет, и наверное, больше не будет. Постоянный холод в общении и ссоры привели к тому, что в один момент всё вышло из-под контроля.

Год назад до «переломного момента»

      В тот день за окном бушевал ливень. Сестра зашла ко мне в комнату с подозрительно грустным видом. И села на кровать, держа что-то за спиной. Через минуту разговора произошло непоправимое. Я судорожно затрясся, схватил ртом воздух и почувствовал влагу на веках. Она показала мне бумагу, которая прояснила всё.       Я не стал сразу же ей верить. Но вскоре пришли анализы. ДНК тест, подтвердивщий мой кошмар.       — Ты… Ты! — мой голос сорвался.       — Сынок, постой…       — Я ненавижу тебя… — ненависть витала в воздухе, — Разрушила семью, врала все эти шесть лет своему сыну, бросила меня совсем одного, и врала про моё… Моё…       Мужчина средних лет с гетерохромией в глазах, спокойно улыбнувшись, наблюдал за этим представлением. Всплыло то, что таилось в глубинах семейной тайны целых шестнадцать лет. Одинокий мальчик узнал причину своего предопределённого краха. Понял, зачем мой отец ушёл так рано.       Рука женщины, называвшей себя матерью, с дрожью потянулась ко мне. — Не прикасайся ко мне, старая дрянь.       Рука женщины средних лет, у которой за несколько дней успели поседеть волосы, была хлопком отброшена с моего плеча. — Ах… Г-господи!..       Входная дверь с громким звуком закрылась, оставляя меня одного посреди искусственных карточных домиков и боли в сердце.       — По-моему, он немного перегибает. Как будем наказывать братика, папа?!       — Хм… Живо иди в свою комнату, Люмия. Плохая девочка, которая полезла не в свои дела, будет наказана.       — Ну папа. Хотя бы скажи, что с Эфирчиком теперь будет?!       — Не пройдёт и пару дней, как он сам приползёт ко мне на коленях. На сим, оставлю его в покое. — Твёрдый, нисколько не дрогнувший, звучит словно приговор.       На моё измождённое лицо ливнем поливал дождь, скрывая машинально идущие слёзы.       — …Пора отсюда съезжать. — хриплый, сорванный голос потонул в шуме падающих капель.

***

      Школьный день в который раз заканчивается ничем — абсолютным унынием. Сегодня даже появление сестры и её колкости не заставили мою апатию отступить. Просидев семь бесполезных уроков, я быстро записал задание и, ни с кем не прощаясь, вышел из кабинета, прихватив пальто.       Её янтарные глаза, идентичные моим, проводили меня тревожным взглядом… Она так смотрела только тогда, когда думала, что осталась без чужого внимания.       — Хах… — я усмехнулся.       «Если завтра эта стерва сдохнет, я найду в себе силы обрадоваться. Имеет наглость беспокоиться за меня, после всего, что натворила… Сумасшедшая дрянь.»       А беспокоиться правда есть за что:       При росте сто семьдесят пять, за последние несколько месяцев я сбросил почти десять       кило и вешу теперь жалкие шестьдесят.       А в добавок, синяки под глазами от бессонницы, бледнеющая кожа из-за множества факторов, и тускнеющие жёлтые глаза.       Моё общение с реальным миром деградировало до редких ответов на подколы и времяпрепровождения с единственным ярким пятном в моей жизни — с Алисой, которая, как и я, на одну половину британка, а на другую француженка.       «Ага, отец — британец, отчим из Германии, а любимая девушка по происхождению не пойми кто. Только мать из России, хотя я считаю себя вовсе никем. Всё в моей жизни — просто нелепая комедия, как в том анекдоте про немца, британца и русского».       Но что-то я отвлёкся от мысли… Алиса, наши отношения длятся целых два года. Помню, как добивался её расположения с нуля, как часто водил девушку на свои любимые места вдали от цивилизации, называя это свиданиями. Праздновал с ней все значимые праздники, выдавливал из себя максимальную заботу и никакие подлянки от сестры не смогли сломить наши отношения. Любимый человек доказал свою любовь, оставаясь со мной даже когда я погрузился в самую бездну.

***

      Вечерняя Москва, как всегда, увязала в звуке бесконечных пробок. Моя квартира находилась почти на самой окраине. Этим вечером на душе скребли кошки, а голова была тяжеленной, потому я решил потратить свои последние копейки на автобус.       Безликие лица заходили и выходили из транспорта, а я всё продолжал угрюмо глядеть на пейзаж осточертевшей столицы. Двадцать минут погружения в свои мысли, и динамики огласили нужную мне остановку.       Снова снег хрустит под ногами, пока белые снежинки падали на мой жёлтые пряди. Бесполезный день подходил к концу.       «Когда идёт снег, стук моего сердца становиться роднее, а мысли приглушаются из-за пыльной тоски, накрывающею всю округу. Оно чувствует — ничего нельзя изменить.»       Время после школы обычно проходило за глядением в потолок, прослушиванием музыки, а если повезёт, поеданием её стряпни. Ещё полгода назад я находил утешение в компьютере и интернете. Но это также перестало иметь хоть какое-либо значение. Наверное, ничего, кроме неё, не могло вызвать во мне интерес. ===       — Привет, отец, я вернулся.       «Который раз я это произношу и который раз надеюсь, что никогда вновь не скажу. Но нет, я всё ещё здесь…».       Сегодня Алиса не зайдет. Вроде как на кастинге в очередной сериал. Тот «серьезный разговор» так и не состоялся - я не взял её звонок, бросив телефон на беззвучный. Моя девушка не заходила ко мне уже неделю, а я в это время питался лишь какими то объедками. Абсурдно звучит, но единственным моим собеседником всю неделю являлся лишь фантомный голос из сна.       «Такими темпами, я от голода подохну быстрее, чем от бессонницы…»       Нутро кричало, а остатки человечности пытались расшевелить натянутые струны души. В тот день я пообещал ей, что не стану делать необратимое, что не буду поддаваться искушению и не сдамся, как некогда это сделал один человек в Ливерпуле. И я до сих пор держу своё обещание. Даже не знаю зачем я это делаю…       «Но на ней же одной всё не сходится?! В холодильнике вроде лежит пара пачек заварной лапши и без разницы, что ей уже два месяца…       Почему-то из моих глаз текут слёзы. Наверное, они неплохо заменяют соль, надо только попробовать... Мне было всё равно. Спустя несколько минут свежий сварившийся «Роллтон» заполнил мой пустой желудок.       После такого ужина я лёг на заправленную кровать и уставился в потолок, пока не погрузился в сон.       День сурка начал обратный отсчёт. Колесо сансары совершило очередной оборот. Организм, не видя смысла в бодрствовании, вновь перенёс меня к тому далёкому пейзажу из снов.       Стоял непроглядный туман, скрывающий очертания двух статуй и ворот за ними.       «Какой уже раз… сотый?» — устало подумал я, завидев знакомое место.       Воистину день сурка бессмысленной жизни пустой оболочки прежнего меня. Завтра будет не лучше, чем сегодня, и я это прекрасно понимаю.       Последняя мысль отголоском пронеслась в моей голове перед тем, как кошмар оборвётся судорожным вздохом посреди ночи: «Вот бы не просыпаться…»

***

Да, я себя лишь обманывал. Нет в такой пустой жизни никакого смысла.