Акт 1. Сцена 2. Улыбка с сожалением

«Все глупость, — гласят они громко, Любовь, и весна, и мечты»… При шуме шагов их смолкают, Нахмуривши брови, цветы.

***

      Эти воспоминания… Словно видения из прошлого, передо мной проносятся мои мысли двухгодичный давности.

20 января, 2017 год, 20:31

Областная психиатрическая больница номер 36.

Отдел лечения депрессивных расстройств.

      «Я часто вспоминаю своё прошлое…»       — Здравствуйте, доктор. Надеюсь не опоздал?       — Минута — это всего лишь погрешность. Присаживайтесь на диван. Может, чаю?       — Не откажусь. Спасибо.       Мой отныне личный психиатр налил в две чаши свежесваренный чай.       — Господин Василиев, ваш отец настоятельно попросил меня разобраться с хламом в вашей голове. Как только будете готовы, можете начинать свой рассказ: Что, когда, и почему.       — Хорошо. ===        — Сколько бы я не винил во всех бедах своей жизни всех, кроме себя… Я понимаю, что корень моей проблемы — это не его бесславный конец, а бессмысленное начало.       «Действия сестры и матери послужили лишь катализатором моего разрыва с внешним миром. Потому что этот внешний мир — фальшивый. Сколько бы ты не оберегал этот карточный домик, не пытался открыться другим, до настоящего тебя никому нет дела».       — Я играю не свою роль, делая вид, словно способен жить…       — Я могу понять, почему вы так себя чувствуете. Жизненные потрясения в таком раннем возрасте плохо сказываются на состоянии человека.       В горле вновь пересохло. Залпом выпивая уже четвёртый стакан воды, я продолжаю свою мысль:       — Мне кажется, что одна черта присутствует у всех. Каждый выстраивает линию поведения в отношении разных людей. В кругу семьи, в компании друзей, рядом с девушкой, все ведут себя по разному. Какой же это тупой фарс…       — То, о чём вы говорите, называется социальным соответствием, и это чрезвычайно распространено среди людей. Мы меняем свои личности и манеры в зависимости от того, кто нас окружает.       Я нахмурился и посмотрел на свои наручные часы в ожидании, когда этот тухлый сеанс закончится.       — …Как я говорил, человек — существо социальное. Каждый, без исключения, пытается выглядеть идеальнее, чем он есть. Нет ничего искреннего, нет никого настоящего.       «Я отчётливо помню тот день. Конечно, до вышеописанной мысли я ещё долго доходил, но я всего навсего осознал, что всегда был одиноким. Нигде не был своим, ни в Англии, ни в России».       В тот день наступило моё пятнадцатилетие.       Я одиноко сидел на скамейке в торговом центре. Тогда уже стало понятно, что никому из моих якобы друзей, никогда не был нужен или интересен настоящий Я. Что никто не хочет видеть в человеке — человека со своей жизнью и интересами.       Что в детстве, что тогда, я наблюдал за людьми вокруг. Видел, как все они играют написанную для них роль: смеются когда этого требует момент, ходят за руки, потому что так положено в отношениях, натягивают глупую улыбку, лишь бы не показаться недовольными.       «Всё, чем они сейчас занимаются — не имеющая значения чушь» ~ с каким-то прозрением подумал я.       — Красота спасёт мир, а фальш её угробит.       Очкастый доктор средних лет что-то безостановочно написывал в свой блокнот, выслушивая мою исповедь.       «Видимо, решает какие таблетки мне лучше выписать…» — я усмехнулся.       — Ваше мировоззрение нам понятно… — доктор выдержал паузу, раздумывая над вопросом — Вы с тех пор ни с кем больше не сближались? Одиночество очень пагубная вещь.       — Нет, конечно. У меня есть девушка, тогда она ещё была подругой. Ей и позвонил. ~ ответил я, пожимая плечами и вспоминая тот день.

***

      ~ Гудки…       — Алло, хай, Алис…       — Алло, Эфир, добрый вечер! Классно ты там проводишь время?       — Да… Конечно, провожу. ~ Мой голос дёрнулся и это не укрылось от её внимания.       — Прозвучало как-то грустно. Эй, ты там плачешь что-ли? Так тяжело когда меня нет рядом?!       — Хмф…       Улыбнувшись с её глупых слов, я вдруг понял, что находиться один уже физический не могу.       — Ага, так и есть. Без тебя мне совсем тяжело, милая.       Радостный стон вырвался из другого конца трубки. Представив её смущенную мордашку, я почувствовал, как внутри стало теплее.       — Кхм… Мадемуазель, не хотели бы вы сегодня обрадовать меня своим присутствием, за просмотром нового романтического cinema?       — Ха-ха, ну и дурак ты, Эфир. То есть… Сэр, я с большим сожалением, вынуждена отказать вашему предложению. ~ Алиса приглушила динамик телефона и звонко рассмеялась, — Дела у меня, короче. Я сейчас на съёмках местного школьного ромкома и взяла короткий перерыв на этот звонок~.       — Ясно.       «Хотя, что ясно? Я же итак знал об этом, но спросил, просто что бы ещё немного поговорить с ней…»       — Ты не расстраивайся! На следующий день уже буду свободна. Ну что, приглашаешь?       «Всё-таки она у меня самая лучшая на свете».       — Приглашаю. Жду вас в своих хоромах к семи вечера, госпожа Алиса.       — Какой ты забавный у меня. К семи так семи. Adieus, Эфир!

***

      — Думаю, Алиса в те времена спасла меня от бесповоротного падения. Я уже зависим её присутствием в моей жизни. Если и она меня оставит, я просто не смогу сдержать себя от.       — Отбросьте такие мысли. Не забывайте, что вы мужчина, и будущий наследник. Вы должны преодолевать все трудности, а не бросать всё на ровном месте.       В горле застрял ком, очередной стакан воды исправил эту ситуацию.       — Даже если мужчина, я же всё-таки человек. Почему, доктор… мне так тяжело ощущать себя живым?       Бесполезный сеанс и бесполезный разговор. Через день произошёл крах, инфаркт матери и мой провальный референс на «Ливерпульского висельника».       Проигрыш за проигрышем, потеря за потерей… Если и моим страданиям суждено закончиться, это произойдёт только тогда, когда мир засверкает золотом.

***

      Я тщательно проморгался. Нет, пристальный взгляд голубоглазой блондинки и моё замешательство никуда не делось, как и это незнакомое место: комната примерно четыре на четыре метра, с двумя кроватями по углам и шкафом с обеих сторон комнаты. Между ними высится небольшое окно, под которым расположился маленький, деревянный стол. Бардак в комнате был неописуемый, повсюду валялась одежда, какие-то упаковки, а не стене висели плакаты с странноватыми персонажами.       Эта маленькая коморка не очень годилась для жизни, но вроде, на комнату отдела милиции не похожа.       Оглядев блондинку с красивыми косами, я вдруг понял, что уже видел её где-то… В воспоминаниях пронеслось её плывущее очертание, которая с какой-то целью подошла к моему телу, лежавшему на мягкой траве. Осмотревшись, я наконец заметил девушку, которая сидела на другой кровати. Точнее, женщину.       — Кхм-кхм… — она с намёком прокашлялась.       Распущенные коричневые волосы, в совокупности с яркими зелёными глазами и миловидным лицом, создавали неплохую картину.       Нависшее между нами молчание стало невозможно выносить.       — Ну… Здравствуйте?       — Вот это да, очухался наконец! — откликнулась женщина, сидевшая напротив.       — Ага, а я думала, он будет до обеда сидеть и смотреть на нас глазами по пять копеек.       Блондинка мило улыбнулась и начала забавно теребить пальцами одну из своих кос. Они выглядели такими мягкими и шёлковистыми, что захотелось занырнуть в них лицом.       — Простите, вы что-то хотели от меня или… я могу идти? — спросив без особого энтузиазма, я приподнялся с кровати и сел, с неверием на летний пейзаж за окном.       — Идти? И куда же ты собираешься сейчас, пионер? ~ спросила шатенка, нахмурив брови.       — Действительно… — «Она права, я нахожусь в сотнях километров от цивилизации, непонятно где и когда. Остаться здесь и выяснить, что со мной произошло, кажется самым разумным решением», — Что я здесь делаю? Кажется, я лёг на траву, а очнулся…       — Ты очнулся там, где и потерял сознание — в пионерском лагере «Совёнок». Не забудь поблагодарить Славяну, она тащила тебя на себе через весь лагерь.       «Она меня за дурака держит?»       — Это что, пранк? Кто в этот бред поверит…       Я пристально посмотрел в глаза этой женщины. Но увидел там лишь недоумение.       — Так-так, веди себя прилично, пионер! — она недовольно расставила руки по бокам, — Пранк… Это какое-то английское слово? В целом, не важно. Администрация мне сообщала, что ты приедешь раньше, но что-то у вас там не сложилось с документами…       — Я никуда и не просился. Можешь говорить не как совковая бабка?       — Что ты себе позволяешь? — резко поставила меня на место блондинка. От её непоколебимого тона я аж вжался в кровать под собой.       — Итак, отставить небылицы! Твой родители сказали действовать мне как заблагорассудиться, что твоё поведение Каслана, нужно будет подтянуть. Можешь быть уверен, до конца смены я сделаю из тебя образцового пионера. ~ она с «фанатичным» выражением лица уставилась на меня.       Я поморщился от данной картины.       «Какой ужас, я правда в красным мордоре?! Помню, как в Ливерпуле, при упоминании Soviet Union, атмосфера вокруг сразу становилась тяжёлой».       — Олга Дмитриевна, а что с ним? Он так странно себя ведёт.       Блондинка скосила на меня взгляд. Грань нормальности поведения тут имеется, это я выяснил. Судя по их удивлённой реакции, эти дамы также не в курсе моей настоящей ситуации.       «Мне не стоит больше распускать язык. Лучше расслабится и сохранять спокойствие».       Я собирался извиниться перед ними за излишнюю раздражительность, как вожатая, к удивлению, за меня заступилась:       — Ты чего, Славя?! Итер всё-таки из другой страны, с другой культуры и пока ещё не привык к нашему обществу. Ты тоже веди себя прилично перед гостем, Ясенева.       Она забавно расставила руки по бокам и нахмурилась, всем видом пытаясь пристыдить эту Славю.       «Не понял, а кто такой Итер?»       — Не сказал бы, что я совсем уж иностранец. Для начала представлюсь…       — Извини, что перебиваю~. Ладно, вы правы, нам надо ценить приезжих!       Она приветливо улыбнулась и наклонилась в мою сторону, представляя мне во внимание всю красоту своих голубых глаз.       — Добро пожаловать в наш чудесный пионерлагерь, Итер!       — А-ага… — промямлил я.       — Пока ты тут отсыпался, мне вожатая всё уже поведала о тебе, так что можешь не представляться. Мое имя Славяна, но меня все просто Славей называют, зови как хочешь. Я тут что-то вроде помощницы вожатой.       — Типо правая рука?       — «Типо» в этом роде. Так что если возникнуть трудности, можешь обращаться ко мне~       — Итер, значит?.. Ладно.       «Ничего серьёзного, я попробую принять это на время».       — А меня называй как и все остальные — Ольгой Дмитриевной. Как ты, наверное, догадался, я твоя вожатая на эту смену. Жаль, ты так сильно припозднился в эту смену и пропустил много всего интересного.       «Даже не представляю, что тут может быть интересного. Пионеры посмеют не приклониться перед бюстом Сталина и без промедления отправятся в штрафбаты?»       — Так точно, Ольга Дмитриевна… — без особого энтузиазма сказал я и, невольно зевнув, пару раз потянулся на кровати. Суставы в ногах ныли, пытаясь забыть о недавней погоне, — Рад знакомству, наверное. И никакой я не Итер, а… Хотя, можете звать меня как угодно. Надеюсь, я ещё не успел никого обидеть?       — Нет, всё нормально! А что не так с именем твоим? — с интересом спросила блондинка.       — Попробуй догадаться.       — М~м, не знаю… По-моему, оно звучит интересно. Такое же красивое, насколько и редкое.       Приветливая улыбка не сползала с её лица. Если это игра, то признаю, очень искусная.       — Так имя и не моё. Сколько я себя помню, меня вроде звали «Эфиром».       Я немного приподнялся с кровати и ещё раз посмотрел в окно, оперевшись об стену поудобнее.       «Сердце согревается от этого вида, природа тут что надо».        Вожатая немного обдумала мои слова и решила предъявить свою претензию:       — Кем говоришь?! Не выдумывай, я же смотрела твой документы, которые ты подавал при вступлении в наш лагерь. Там всё чётко написано — Итер Каслана, шестнадцать лет от роду, четвёртая группа крови, родился в городе… Английское какое-то, сложно выговорить.       Ольга с укором посмотрела на меня, в голове сразу вспомнились её недавние слова про каких-то родителей, но меня больше интересовал этот фантомный документ, который я якобы подавал непонятно куда-то и… шестнадцать лет?!       «Я в том автобусе на год помолодел?»       Страннее всего была моя здешняя фамилия — «Каслана». Это же ведь… отчество Оскара, моего первого и настоящего отца.       — Документы говорите, а можете её показать?       Вожатая посмотрела на меня в недоумении. Немой вопрос повис в её взгляде.       — Мне… нужно посмотреть дату окончания документа. Вдруг он внезапно истечёт?              — Подобный исход невозможен, и к сожалению, тут твоих документов нет.       «Охотно верю её словам».       — И как вы их тогда посмотрели?       — Я только из города прибыла, там и находиться вся информация о наших пионерах. А это значит, что ты получишь документы обратно, только после окончания смены.       — Но хотя бы тогда…       Блондинка внезапно подала свой голос, спасая нас от долгого и душного разговора:       — Если тебе уже лучше, советую осмотреть лагерь и найти занятие по душе. Можешь даже новыми друзьями обзавестись, тут у нас все дружненькие. Ну, за исключением некоторых особ…       «Пройтись и осмотреться правда не помешает».       — С этого момента я теперь пионэр? — «Надевать эту глупую форму точно не стану», — Ничего страшного, если я в этой одежде буду ходит?       Я слегка приподнялся с кровати и пальцем указал на свою серую кофту. Девушки уставились на меня в недоумении.       — Что?       «Хватит уже смотреть на меня, как на пришельца! Я всего лишь гость из будущего…»       — Каслана, по уставу нашего лагеря — форма обязательна для ношения всем пионерам, и не коверкай слова!       — Ха-ха, да ты же через пару часов будешь выжат как лимон в этой одежде, — блондинка рассмеялась так, будто я сказал что-то смешное.       «Видимо, выбора иного нет».       — Можешь пока тут отдохнуть, а я тебе форму принесу со склада. Долгая, наверное, была поездка?       — Не долгая. Мне не нужно, чтобы со мной нянчились, — это прозвучало грубее, чем мне того хотелось. Но в целом, мне всё равно.       — Да я тут быстро. Какой у тебя размер, кстати?       — Без понятия. Бери на глаз.       Славя утвердительно кивнув, побежала в сторону двери. В каждом её движении было что-то знакомое. То, от чего сердце каждый раз пропускало удар… Захотелось спросить у неё кое-что.       — И ещё, Славяна ведь?… - блондинка обернулась в мою сторону, вопросительно подняв брови. Я замялся и отвёл взгляд. — Извини, не хотел быть грубым.       «Даже вспомнить не могу, когда в последний раз извинялся. А стоило хотя бы попросить прощения у Алисы за всё, а не паниковать и…»       — Глупости, ты вовсе не грубый! ~ от непривычности мои слова могли показаться неискренними, но Славя улыбнулась и пошла по своим делам. Точнее, по моим.       — И спасибо тебе, — крикнул я вслед девушке.       В комнате мы остались наедине с вожатой, которая сидела на кровати и украдкой поглядывала на меня, записывая что-то в блокнот.       — Я немногу тут отдохну. Думаю, что быт пионера не насыщен событиями.       — Побудь здесь до прихода Славяны. Потом оденешь форму и марш записываться в какой-нибудь клуб или секцию, - произнесла она, задумчиво приставив карандаш к губам.       — И зачем мне это?       «Записываться в старомодные кружки по интересам, где советские дети занимаются неведомой дичью — желания откровенно не было».       — Как это зачем? У пионера должно быть постоянное занятие! К тому же, там ты можешь найти друзей и весело провести время. Твои родители писали, что ты очень талантливый.       — Сомневаюсь, что меня смогут заинтересовать ваши клубы. У нас на родине у подростков немного иные интересы… — и это было чистой правдой.       — Я понимаю, Итер. Обычно, пионеры не обязываются вступать в какие-то секции. Но с тобой совсем другая ситуация.       — Опять родители вам что-то нашептали?       — Не угадал. Сам понимаешь, ты слишком поздно пришёл. А в лагере оставался один свободный домик с койкой для тебя. Пару дней назад две бесстыжие хулиганки превратили его в жалкое зрелище.       Ольга напряжённо сжала кулаки, пытаясь скрыть свою злость.       — Разрисованные и обугленные стены, сломанная кровать, выбитое окно, для проживания это точно не годится.       — Получается, что мне здесь негде жить?       Я понимал, к чему клонит вожатая, но не хотелось верить в то, что всё ближайшее время мне предстоит провести с занудными подростками, отставшие от моей реальности на тридцать лет.       — К сожалению, да. Найди кружок для занятий и заселись туда временно, пока я не найду других вариантов. Вижу, у тебя и багажа как-такого нет.       — Представляю, как интересно будет проводить время за вязанием или чтением книг…       — Ты слишком плохого мнения о нашем лагере. - Ольга встала с кровати и подошла ко мне, протянув какую-то потрёпанную бумажку, — Вот, держи и не теряй.       Я вопросительно изогнул брови, глядя на листок.       — Тут перечислены все имеющиеся у нас секции и кружки. Скажи, когда что-то заинтересуют.       Она уже хотела уходить, как вспомнила кое-что и повернула ко мне голову;       — Это, кстати, обходной лист, главное не забудь его заполнить и принеси ко мне до вечера. Иначе, я сильно разозлюсь и тебе точно не поздоровиться, Каслана!       — Так точно!…       — Хороший настрой, наш новый пионер. Удачи в поисках лучшего места для себе, и главное — подпиши всё до ужина.       — Обязательно, в кратчайшие сроки, - пролепетал я, чтобы она исчезла поскорее.       Ольга улыбнулась и пошла в сторону единственной двери. У выхода она обернулась в мою сторону.       — Славя скоро должна прийти. Оденься в форму и иди заполнять обходной. Это твоё первое задание от вожатой.

***

      Она покинула комнату, оставив меня одного заниматься своим любимым делом — саморефлексией. Через пару минут я смог отвлечься от туманных мыслей и решил посмотреть, какие тут имеются клубы. Обходить весь лагерь ради какой-то бумажки я точно не собирался. Выберу незаурядный кружок, а на остальное сам расставлю подписи.       «Что у нас тут… Клуб кибернетиков, точно не для меня. Кружок любителей труда, это вообще что? Готовка и вязанье, унылая дрянь. Спорт я никогда не любил, так что бадминтон, футбол и волейбол отметаются сразу. Это не то, это тоже… И последнее, что остаётся — это музыкальный кружок.»       Тут всё очевидно, оставалось только найти ручку и первое задание от вожатой можно будет считать выполненным. Я быстро огляделся; на деревянном столе лежал тот самый карандаш.       — Ладно… — без церемоний, я собственноручно начал подписывать обходной лист. На второй строчке голову посетила мысль:       «Зачем я вообще это делаю? Во-первых, тут меня никто не знает. Во-вторых, относятся ко мне нейтрально. И в третьих, судьба могла дать мне короткую передышку, в виде этого чудесного попадания. Так стоит ли отвергать этот короткий отдых?»       За раздумиями я не заметил, что нахожусь в этой комнате не один.       — Жульничаешь? Это плохо.       — Чего?! - я вздрогнул. Карандаш соскользнул с моих рук и упал на стол.       Славя через моё плечо разглядывала бумажку, которую я успел подписать лишь на половину.       «Конечно, помощница вожатой точно не упустит возможности поглумиться надо мной и сдать ей с потрохами».       — Ну, знаешь… Я решил уже куда запишусь, и вот, не вижу смысла в этом. В обходе всего лагеря. — «Признаться честно... я не умею врать».       Но она лишь мило усмехнулась и поставила на стол бумажный пакет.       — Чего ты так занервничал? Тут многие этим промышляют, не один ведь такой доходчивый.       — Понятно, я уже подумал, что за это меня отправят мыть конюшни. Здесь же нет конюшен?       — Нет, коней тут, к счастью, нет! - сказала она, сдерживая смех.       Я повернулся к блондинке и убрал за спину дурацкую бумажку. Горячее дыхание Славяны покинуло макушку моего уха.       — Ты слишком плохого мнения об этом месте. Это пионерский лагерь, не концентрационный! - сказала она доходчиво. — Никого не станут наказывать за такую ерунду.       — Хах, я же «цивилизованный британец». Откуда мне знать, как вести себя в «дикой местности».       Удивительно, но она заметила иронию в моём голосе и рассмеялась.       — Ха-ха, но, если тебе будет трудно, можем потом вместе пройтись по лагерю. Покажу тебе самые значимые места в лагере.       «На удивление, с ней легко общаться. Легче, чем с некоторыми моими сверстницами — это уж точно».       — Может, пройдёмся прямо сейчас? Всё равно заняться нечем.       — Нет, сказала же, потом. Сейчас мне надо идти к Борису Александровичу, он наш физрук. Утром попросил меня помочь с подготовкой спортплощадки для соревновании по волейболу.       — Твоё желание всем помогать немного настораживает.       — На то я и помощница вожатой. Нужно выглядеть подстать должности.       — Прямо всегда? Так ведь не продохнуться.       — Иногда, конечно, хочется мирно отдохнуть и забыть об о всём, но получать за свою работу искренние слова благодарности и довольные лица… Что может быть лучше этого?       Её слова заставили меня задуматься. Нет, таких, как она в мире полным полно. Но для многих «хороших девочек», их хорошесть всего лишь ширма. Если точнее — маска.       — Тебе правда нравиться быть ответственной?       — Я могу сделать человека счастливым своей помощью. Это, лично для меня, есть самое главное, - неоднозначно ответила она.       — Мы с тобой слишком разные в этом плане.       Славя кивнула и начала расставлять по столу вещи из того пакета.       — Смотри, это лучшее, что я смогла найти для тебя на том складе. Тут белая рубашка с длинными рукавами, примерно под твой размер, красный пионерский галстук и старые джинсы. Я набрала всякого экзотического, что тебе может понравится.       «Какая молодчина, спасла меня от позора в той потешной форме.»       — Не стоило потакать моим прихотям, я и привыкнуть могу.       Она опять беззлобно рассмеялась, будто я сказал что-то смешное.       — Куда хоть записываешься? Надеюсь, в музыкальный клуб, а то у нас там всего одна участница. Вы с ней точно сдружитесь.       — Зависит от того, какая она из себя.       — Тоже иностранка, но пионерка там лишь одна и мне порой становиться жалко нашу Микусю. Ты мог бы составить ей неплохую компанию.       «Сомневаюсь на счёт неплохой компании.»       — Угадала насчёт музыкалки. Я хорошо играю на рояле, поэтому пойду туда.       — Правда?! Я только по телевизору видела игру на фортепиано. Может, сыграешь как-нибудь для меня?       — Обязательно… Если, конечно, не забуду, — блондинка утвердительно кивнула и спешно попрощалась со мной, напомнив, что обед будет через час.       Я не стал долго валяться без дела, спешно одел свою новую одежду и по врученной Славей карте, направился в сторону музыкалки.       Стоило выйти за порог домика, как тёплый воздух врезался в лицо, вызывая по телу приятные мурашки. Атмосфера лагеря настраивала на благоприятное настроение.       — Эй, Даня, пошли искупаемся на пляже!       — Не, обед пропускать не хочу.       По пути я встречал приветливых пионеров, которые оживлённо общались между собой и махали мне рукой. Казалось, что они знали меня много лет.       — Amazing place.       Путь к музыкалке был не быстрым. Она находилась почти на другом конце лагеря, так ещё и время от времени, меня останавливали местные подростки, вдруг захотевшие познакомиться.       — Мажор! — повторяло в мой адрес большая их часть. Видимо, слухи о новеньком из Великобритании быстро распространилась по всему этому лагерю.       Я тщательно осматривался, наслаждаясь уютным пейзажем. Везде, куда ни глянь, возвышались здания непонятного предназначения. Спешу предположить, что именно в тех треугольных домиках пионеры маринуются как килька в банке.       На полпути я отвлекся. Впереди раскинулась большая спортплощадка, где пионеры шумно занимались разными видами спорта: играли в волейбол, бадминтон, и бегали по дорожке. Шум стоял оглушительный, иногда его прерывал громкий голос здоровяка в яркой майке.       «Да уж, сюда лучше не соваться. Атмосфера кипящей юности, конечно, забавная, но вдруг меня запрягут куда…»       К моим ногам подкатился футбольный мяч, отскочив на пол метра. Я поймал на себе заинтересованный взгляд как минимум с десяток «грызунов» в пионерской форме. Особенно выделялась девочка с ярко-красными волосами, заплетёнными в два хвостика.       — А ты кто?!       — Неужели это тот мажорик?       — Ай да с нами! Мы не такие негодяи, как Сёмчик.       Поморщившись от мириады низких голосов, я подкинул ногой мяч и, не разбирая направления, пнул его со всей силой. Чудом никого не задев, он улетел далеко за футбольное поле.       — Эй! Ты чего делаешь?!       — Я за мячом! — красноволосая на перегонку с остальными побежала подбирать скрывшийся в кустах мяч.       «Отлично, отвлеклись», — я воспользовался моментом и быстро покинул спортплощадку. ===       Не успев толком отойти от одного оживлённого места, я заметил, как оказался в другом, уже смутно знакомым. Это была та обширная площадь, на которым закончилась наша короткая сага со странным пионером.       Мой взгляд соскользнул на высокую статую. Неизвестный каменный деятель глядел на этот оплот коммунизма посреди матушки природы, и то ли поправлял очки, то ли выражал нескрываемый facepalm от сия зрелища.       — Говоришь, требуется помощь в радиорубке, Александр? У всего отряда сейчас руки заняты, так что вы вдвоём с Серёжей должны справиться к ужину. Пионер — всем пример!       — Кхм… Я с вами предельно согласен, Ольга Дмитриевна, но поймите сами… Сергей в данный момент занят, а когда он освободиться, то двух рук уж точно не хватит к нужному сроку.       — Как с вами тяжело. Хорошо, найди Славяну и попроси её помочь убраться в радиорубке, пока вы будете чинить вышку.       — Как скажете. Но теоретически, если она откажется…       — Моя активистка не откажется. Я её хорошо знаю. - резко перебила она.       Я покинул площадь, не дослушав итог разрешения данной проблемы. Но, по-видимому, доброжелательностью блондинки тут активно пользуются.       «Не позавидуешь ей…»       Добравшись до нужного места, я удивился, что внутри никого нет. Вокруг валялись музыкальные инструменты, на стенах висели старинные часы, а окна занимали почти половину комнаты.       В центре приятно стилизованной комнаты, стоял одинокий роял, манящий меня сыграть впервые за почти четыре года перерыва.       Стало понятно, чем я займу своё время до предстоящего обеда.       «Надеюсь, что та иностранка не будет против незваного гостя.»       От игры на рояле я всегда пребывал в неком особенном состоянии. Под чувственную мелодию забывались жизненные проблемы, а те моменты, где я оступался или переживал очередной провал, не приходили в голову хотя бы следующие несколько минут. В игре я находил свою отдушину от серой реальности, игра спасла меня от дремучей пустоты внутри. Но несколько лет назад, эта серая реальность полностью поглотила мою творческую натуру.       Я подошёл к громоздкому инструменту и слегка коснулся ладонью по деревянной, лакированной поверхности.       — Хмм, вполне себе качественный. Что же мне сыграть?       Я сел на табуретку и размял пальцы рук.       Настраиваю рояль под себя и проверяю клавиши… Всё работало идеально.       — Ах, да. Эта песня неплохо пойдёт.       «Нужно что-то драматичное, наполняющая душу бодрящей энергией».       Я медленно поднимаю руки, вспоминаю движения и глубоко вздыхаю. Для игры на рояле нужно особое состояние духа, простое перебирание клавиш не подойдёт.       — Композиция «Пассакалья», от немецкого пианиста Фридриха Генделя. Надо бы уже начинать.       Пальцы начинают осторожно касаться клавиш рояля, постепенно ускоряя темп. Звучит пассакалья — прощальная песня, полная торжественности и трагизма.       Впервые я услышал её ещё в Ливерпуле.       Мы с тогда ещё полноценной семьёй, в один осенний день ехали домой с торжественного вечера. Я находился внутри готической церкви и сидел недовольный, потому что родители мне не купили игрушечную машину синего цвета. Услышав мелодичную игру на рояле внутри помещения, я сразу же влюбился в этот вид искусства. Она проникала в голову, наполняя её меланхолией, а ощущение того, когда ты играешь и ничего тебе не мешает творить… Словами их точно не передать.       Тем временем, мелодия фортепиано наполнила комнату меланхоличным звуком. Она действовала как наркотик, позволяя на время забыть обо всём остальном. Отвлечься от серой рутины и перестать гнаться за абстракциями.       Окна были широко открыты, и тёплый ветер вихрями врывался в комнату, развивая шторы вместе с моими золотистыми волосами. Длинная коса за спиной покачивалась в такт движениям головы. А всё вокруг казалось сказочным.       «Я нахожусь в обыденном пионерлагере с красивыми и дружелюбными людьми, которые не бросают на меня косых взглядов и не презирают за факт существования… Ложь ещё не проникла в этот мир».       Я не без труда сдержал слезинку. Сколько бессонных ночей мне хотелось именно этого — просто сесть и спокойно заняться любимым делом. Вернуться назад во времена, когда была возможность сидеть за таким же местом, не заботясь ни про что. Но после рокового дня, в которым звук пианино смешался со звуком от затвора двери, всё изменилось. Когда мои пальцы касались клавиш, когда я играл любую мелодию, перед глазами всегда представала та картина… Его повешенное тело и следы от слёз на щеках. Из-за этого я не мог играть, даже прикоснуться к роялю для меня было невозможным делом, но сегодня… я не чувствую, чтобы фантомные иголки резали моё сердце.       «Как же странно… Это точно я играю?»       Я настолько увлёкся процессом игры, что не заметил незнакомку, которая с удивлённым лицом и приоткрытым ртом наблюдала за моим представлением. В завершение трогательной песни по моей щеке скатилась одинокая слеза, а по коже пробежали мурашки. Это была слеза моего воссоединения с искусством.       «Пассакалью я выучил ещё в десять лет. Помню, как мать без капли стеснении расплакалась, когда я впервые её сыграл».       Это было в Ливерпульской школе, во время ежегодного школьного концерта. Никто не ожидал от шестиклассника чего-то особенного, да и я до этого особо не выделялся. Когда весь зал стих, а мои пальцы начали медленно перебирать клавиши рояля, её гордость ко мне не знала никаких границ.       «Интересно, под конец моей жизни, осталось ли хоть что-то от этой гордости?»

***

      Я заметил незнакомую пионерку с двумя хвостиками цвета аквамарина, только после окончания композиции. Благо она не помешала моей игре, и теперь переступая через своё смущение, начала быстро тараторить еле различимые слова. Половину букв девушка просто съедала, не позволяя понять смысл сказанного.       — Да тише ты. Говори помедленнее…       — Моя игра, конечно, не сравнится с твоей, но я тоже не промах. Могу сыграть на гитаре, посвистеть на флейте или спеть современные хиты, если хочешь. Меня, кстати, зовут Мику, правда! Никто не верит, но тут есть и Электроники, так что я их не понимаю…       Словесный поток от аквамариновой девочки мгновенно привел меня в чувство. Я поднялся со своего места, решив познакомиться с иностранной пионеркой.       «Интересно, откуда она родом? Лицо, вроде бы, азиатское. Казашка? Хотя нет, тогда бы она не была иностранкой».       Наконец-то девочка сбавила темп и радостно расправила свои плечи.       — Добро пожаловать в мой музыкальный кружок!