Акт 2. Сцена 2. Инстинкт

Это… бесконечный танец из прошлого. Как сон наяву, словно смерть и воскресение.

~ Ла — Ла — Ла ~ Ла Ла Ла Ла ~ Ла Ла ~

~ Ла ~ Ла ~ Ла — Ла Ла Ла Ла Ла ~

Когда я закрываю глаза, я вижу твою улыбку, яркую и прекрасную… Когда я их открываю, то вижу мир, в котором её нет.

Этот мир придуман не нами.

Когда всё вокруг окутывает тишина, я слышу эту мелодию… Когда мне нужно улыбнуться, пусть и фальшиво, я вспоминаю твои слова.

Этот мир придуман не мной.

…Да, я презираю всех и вся, страну, близких, мир, презираю, презираю, всегда презирал и буду презирать… Презрение было безгранично, пока в тот день небо не заплакало, глядя в пустоту на моей душе. — Эй, Мику, похоже что…

Надвигается буря.

Когда идёт дождь, я вспоминаю тот день… День, когда она появилась передо мной… Момент, когда я осознал, что могу быть живым и настоящим. — Эй, мальчик, что ты тут делаешь?!

Моя?????? , скоро, я увижу тебя вновь.

***

— Итер… Очни… тер!!! Ну ж… Кто-то обеспокоенно тряс меня за плечи. Я не мог понять, что происходит. Впрочем, это чувство не покидало меня ещё со вчерашнего утра. Голова кружилась, и с каждым вдохом становилось всё труднее дышать. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Все симптомы панической атаки были налицо. «Даже удивительно, что я выдержал так долго. А исчезновение автобуса видимо стало последней каплей». Тем временем голос, звучавший словно из по ту сторону реальности, всё не стихал. Ей богу, как назойливая мошка. — Пожал… тавай… медпу… тебе!.. Мне удалось сфокусировать внимание на чём-то определённом, и я увидел золотистые локоны Славяны. В её глазах читался страх. «Ей правда небезразлично моё состояние? Надо мной нависло чудо природы, очень красивое, между прочим». — Кх… Голову ломит… Пионерка осторожно коснулась моего лба ладонью, проверяя температуру. Не найдя ничего подозрительного, она с облегчением выдохнула. — Ну наконец-то ты очнулся. Эй, ты меня слышишь?! Не могу вспомнить, как она здесь оказалась — настолько сильным был этот приступ. В последнее время они часто случались со мной, но тогда это было скорее побочным эффектом от антидепрессантов, которые я принимал без раздумий. «Но сейчас это была настоящий приступ, редкий и оглушающий». — Приём. Пионерлагерь Совёнок вызывает Итера! — Ах… Д~доброе утро, Славя. Пионерка внимательно посмотрела на меня сверху вниз, пытаясь найти в моих глазах хоть какой-то признак соображения. Судя по тому, что после она разочарованно выдохнула, видимо не нашла. — Не переживай… Отдохну немного, и приду в себя. — Я уже тревогу бить хотела! С тобой такое часто происходит? — А… что-то случилось? — Как знать. ~ Славя наигранно пожала плечами. Не каждый день видишь, как твой товарищ начинает кричать ни с того ни с сего и падает на землю. — И-извини, не хотел тебя пугать… Блондинка аккуратно присела рядом со мной на траву, куда бережно отнесла моё бессознательное тело минутами ранее. Её тёплая улыбка сопровождалась пристальным и заботливым взглядом. — Итер, что тебя так удивило? — Кха… Не хочу об этом думать. Голова итак тяжелая, как шар для боулинга. — Боулинг?.. Дело, похоже, серьёзное. Без Виолетты Сергеевны не обойтись. «Это имя… Кажется, я уже слышал его раньше, но не помню, где и от кого». — Посветишь меня, что за Виолетта? — Это наша медсестра и единственный врач в лагере. Только предупреждаю~ Взгляд блондинки стал серьёзнее, а её глазки мило нахмурились. — Виола женщина хоть и ответственная, но юмор у неё… так скажем, своеобразный. — Хах, юмор не может быть не своеобразным. «В любом случай, вряд ли эта дама окажется сварливее Ольги!» — Ты просто не знаком с нашей медсестрой! Поняв, что мне стало чуть лучше, пионерка смогла расслабиться и теперь говорила о пустяках. — Если услышишь от неё просьбу раздеться прямо перед ней, так ещё и таким смущающим тоном, то не теряйся в лице и делай всё что она скажет! — Буду брать во внимание. Мне правда уже легче. Можешь не беспокоится. Славя широко улыбнулась, от чего внутри у меня зародилось приятное тепло. Мне удалось снова влиться в эту сказку. Конечно, происходящее всё ещё никак не вяжется с нормой. Но… «Даю себе слово, что отныне, какие бы необычные события вокруг ни происходили, кто бы ни причинил мне боль — будь то душевную или физическую, — я буду принимать всё как есть и постараюсь больше не проявлять миг слабости». Я перевёл взгляд с приятного лица Слави на небесную синеву. — Знаешь… Небо выглядит всё также красиво, а значит, жизнь такая же, как всегда. «А она полна неожиданностей, поэтому мне нужно встречать их с ясным умом. От того, что я поддался эмоциям и снова впал в отчаяние, мне не стало легче. Напротив, я уверен, что это место с наслаждением переживало те мгновения, когда я лежал на земле, судорожно хватая воздух». Пионерка задумалась, возможно, из-за моих слов. Не решившись её тревожить, я не без труда встал с травы и начал свой не лёгкий путь до ворот лагера, попутно поглядывая на стоянку в ожидании чуда. «А что если, прямо сейчас там опять появиться мистический автобус?» Ожидания мои были тщетны, и меня внезапно прервали. Славя с взглядом «не возражай, убью», положила мою руку себе на плечо, после чего решительно направилась к воротам. Мне было западло ей сопротивляться. «И рядом с этой пионеркой настолько уютно, что отстраняться никуда не хочется.» Может быть, в этом и заключается цель моего «иссекая» в это место? Создать иллюзию счастья, заставить меня полюбить этот мир, подарив мне человека, который обязательно растопит моё сердце? «Спешу их огорчить — что затоплено, то не растопить…» — Ну это никуда не годиться, Итер. Уже второй обморок за два не полных дня, а на вид такой здоровый парень. — Хм, я на вид здоровый? Спасибо, мне так никогда не говорили. ~Наигранно фыркнул я. — Смешно тебе? Но когда ты вдруг замер посреди нашего разговора и повалился на землю, мне было совсем не до смеха! Блондинка слегка толкнула меня локтём, уверен, за то что я сильно расшатал ей нервы за сегодня. Её обида была вполне оправданной. — Ладно, ладно, не я ведь виноват в этом? — Я так и не поняла, что с тобой случилось. Может, ты снова слишком долго стоял на солнце? Каждое её слово отдавалось приятным теплом на моей щеке. — Нет, если честно, я всего лишь осознал нечто ужасное… — Ну-ну, и что же ты понял? Рассказывай давай! — Тебе такое будет не интересно. Слишком глупо звучит. — Я люблю всякие глупости. Не тяни резину, давай, говори! «Какая она настойчивая…» Я устало кивнул, не в силах больше сопротивляться игривому взгляду блондинки. По крайней мере, Славя достаточно умна, чтобы поразмыслить о таких вещах. — Ладно… Как ты думаешь, почему в мире есть зло? — Хм, вопрос, честно говоря, внезапный. — Говорю же, тебе это не интересно… — Я думаю, что зло существует и будет существовать всегда, пока в мире есть добро. Это как Инь и Янь, вроде света и тьмы. Именно поэтому я считаю, что нужно стараться приносить окружающим как можно больше светлого, что бы перекрыть им всё плохое… Я глянул на её серьёзное лицо и безобидно ухмыльнулся, прикрыв рот свободным кулачком. — Ха-ха, какое милое у тебя мнение. — Эй, чего мы тут смеёмся! Я что, глупость по-твоему сказала?! — Ни в коем случай~ Завтрак уже давно прошёл, и народу по лагерю расхаживало много. На нас со Славей многие смотрели с удивлением. Конечно: известный новичок, с лагерной активисткой, бок о бок идут куда-то весело разговаривая. … — На самом деле нет никакого зла или добра. Все эти понятия придуманы какими-то занудами, так что я никому ничего не обязан! — Итер, ты… рассуждаешь прямо как будущий преступник! Я слышала подобные оправдания от психопатов в одной телепередаче. — О, правда? Тогда я на твоём месте боялась бы иметь связи с таким негодяем, как я. — Нет уж, я лучше буду наставлять этого глупого негодяя и делиться с ним своей добротой~ Она надула щёчки и по-доброму улыбнулась. «Кажется, если она захочет, то её доброты хватит хоть на всех преступников мира.» За разговорами с пионеркой я не заметил, как она дотащила меня до порога медпункта. Всю ответственность за диалог с медсестрой взяла на себя Славя, а сам я решил играть роль молчаливой мебели. Славя постучала в дверь и после положительного ответа с той стороны, мы вместе вошли в помещение под аккомпанемент дверного колокольчика. Медкабинет не наводил особых впечатлений. В помещении было душно, даже несмотря на то, что окна были открыты. Запах лекарств в сочетании с ароматом духов местного врача вызывали у меня головокружение. — Здравствуйте, Виолетта Сергеевна! Вы сейчас не заняты? — Занята, не занята, а лечить пионеров — это моя обязанность, милая. Что у вас тут? Медсестра не внушала оптимизма относительно здоровья местных детей. Зрелая женщина, примерно тридцати лет, с гетерохромией в глазах и весьма значимыми… формами. Она безмолвно анализировала меня пристальным взглядом, от чего мне стало не по себе. — Здрасте… — Кхм-кхм, это наш вчерашний новенький! Пришёл к вам пожаловаться на головные боли и внезапные обмороки. Вчера я его утром на площади нашла, бес сознания и с кровью из носа… — Хм, утром говоришь? Какое совпадение, Тихонова в это время тоже заходила ко мне с пионером, у которого кровь шла из носа~ ~Медсестра приподняла одну бровь, вгоняя меня в ещё большее смущение. — Э-хе-хе… У Сёмы, видимо, те же симптомы… — От головных болей нос не ломается, милая. Я наклонился к её уху и прошептал: — Славя, я и сам могу. Женщина сняла очки и перевела на меня взгляд. — Ты, наверное, Итер. Приятно увидеть тебя, пионер. Я то думала, что ты наслышался разных слухов и теперь избегаешь свою медсестру. — Извините, мне всё ещё плохо… Не могу говорить. Нарочито ухватившись за лоб, я медленно отстранился от Слави и присел на кушетку. Блондинка искоса посмотрела на этот театральный позор, и принялась объяснять ситуацию медсестре. … — Мне просто нужно принять эти таблетки и панические атаки больше не будут повторяться? — Мыслишь правильно, какой умный мальчик. Можешь заходить ко мне почаще. И не стесняйся ты так~ — Кхм… От удивления я подавился воздухом. — Прекратите издеваться над ребятами, Виолетта Сергеевна! — Эх, активистка, с тобой не повеселишься. Сколько раз я должна повторять? Говори просто Виола. — А я повторю, что это будет невежливо с моей стороны. Пропустив мимо ушей этот занимательный диалог, я поспешил закончить с делами в этом медпункте. — Спасибо за антибиотики, госпожа медсестра. А тебе, Славя, большое спасибо за помощь. Можешь уже идти. — Ага, до встречи тогда! Ты тут задержишься? — Попрошу у Виолы кое что. Удачных выполнений хотелок вожатой! На прощанье помахав ручками, Славя скрылась за дверью медпункта под тот же перезвон колокольчика. — Вообще-то я ещё тут, пионер. Что ты хотел спросить? — Не найдётся ли у вас антидепрессантов и чёрного пакета? Не важно, какого размера. — Хм… А зачем они тебе? — Просто скажите, да или нет? Мне это важно знать… Этот вопрос был ожидаем, но я начал паниковать. Если она узнает о моих секретах, то спокойная сказка превратится в кошмар. Я попытался взглядом показать медсестре, что говорю серьёзно. — Для простого мальчишки из первого отряда такого, у меня не найдётся. ~Виола сделала акцент на слове «такого». — Но учитывая твой статус… Если выполнишь одно маленькое дело, я могла бы подумать над просьбой. Признаюсь, с её накрашенных губ это прозвучало подозрительно. — Какое дело? — Пионер, раздевайся! «Что?» Конечно, не опешить от такого было невозможно, но если мне по другому не получить эти вещи, то… Мои руки медленно опустились к пуговицам рубашки. — Ладно… Эй, стоп… Don't touch me!

***

С большим трудом и используя все свой навыки убеждения, я достал всё, что мне нужно. И нет, медсестра не изнасиловала меня взамен на мою просьбу. После того, как я разделся, Виола произвела тщательное обследование с целью выяснить, есть ли у меня раздражители, или аллергия на местные анти-депрессанты. Медсестра не нашла никаких отклонений, и поэтому спокойно выдала мне пачку таблеток, вместе с небольшим чёрным пакетом. Первое впечатление о Виоле оказалось обманчивым. Вполне ответственная и милая женщина, спокойно вручила мне таблетки и даже вопросов не задавала. «Хотя, нужны ли мне уж настолько эти таблетки? Я, возможно, не в своём теле вовсе. Но предпочту не рисковать, мало ли моя болезнь передаётся ментально. В механике переносов во времени не разбираюсь». Вот и то, ради чего мне понадобился чёрный пакет. Теперь я могу быть спокоен за сохранность своих секретов. Мой телефон с недавно найденным оружием был надёжно спрятан за полиэтиленом. Затем я свернул пакет и вышел из тени дерева. Ноги привели меня к музыкальному обителью лагеря. Каждый раз, когда я сюда захожу, это место кажется мне особенным и запоминающимся. Признаю, клубная руководительница играла в этом ключевую роль. «Наконец-то дошёл.» Я впервые с самого утра оказался у порога музыкалки. «Ага, так себе из меня член музыкального кружка». Все нужные инструменты расставляла и настраивала бедная Микуся. Она в полном праве обидеться на меня за такую беспечность. Впрочем, вряд ли её обида продлиться дольше часа. Я уже почти подошёл к двери кружка, когда услышал мелодию. Из-за двери слышались звуки рояля, на котором кто-то играл знакомую мне композицию. «Мику, что-ли, там балуется? Great, потом придётся опять настраивать всё под себя… Но почему… мне так легко? Почему мне одновременно так страшно и так хочется открыть эту дверь?». Я прислонился к двери и прислушался. Это была… очень грустная мелодия. Но её играла, возможно, самая талантливая пионерка в этом мире, так что эта игра могла называться шедевром искусства. Из помещения исходили звуки «Лунной Сонаты», и мурашки невольно шли по моей коже. Осторожно, пытаясь не отвлечь её от музыки, открываю дверь. — Я не помешаю, Мик~у? А?! По телу прошла дрожь, и золотое свечение ударило в глаза, ввергая мой мир в отчаянную темноту. Сердце готово было выскользнуть из груди… — Что? Кто ты так… А…АААаАААаАаАаАААааАаАаААа-ГхХх!!!

«Я есмь Цепь»

… Истошный вопль, холодно и больно. Ужасная боль пронзила голову, наполняя её бессмысленными воспоминаниями, которых было бесконечное множество. «Агх… Да кому они принадлежат?!» Этого не может происходит на самом деле… Ведь посреди музыкалки, за знакомым мне местом перед роялем сидел «Я» сам, в чьих глазах виднеется само вселенское отчаяние. А он играет и играет, лишь на мгновенье прервавшись на моё появление. Для него как и для меня, игра — это не пустой звук. Когда отдаёшь всего себя творению перед музыкальным инструментом, весь мир сжимается до семи нот. Я резко осознал, что это происходит наяву. Перед роялем сидел именно «Я» и мой крик наполненный ужасом сразу привлёк моё же внимание. Полдень внезапно сменился на глубокую ночь, а единственным источником света была холодная луна, устремившая свой взор на фигуру блондина, одетого в багровый плащ поверх пионерской формы. Его взгляд был отстранённым, словно он смотрел сквозь меня. Пионерская форма под плащом выглядела старой, будто ей сотни лет. В его глазах стояла алая пелена, этот блондин, в отличии от меня, излучал своим видом огромную ответственность. «Неужели я правда могу быть таким? Пустым и… настолько свободным от всех возможных эмоции?!» От шока мои ноги подкосились, но я устоял на четвереньках молча разглядывая силуэт себя самого. Над окном откуда ни возьмись нависла полная луна, полностью освещая рояль вместе с владельцем инструмента. «И… сколько же всего он пережил, что бы стать таким? Нет, сейчас важно узнать…» — Что чёрт побери происходит?! Блондин встал с места и твёрдой походкой направился в мою сторону. Неведомая сила надавила на моё тело. Оставалось просто замереть, не осмеливаясь сделать даже вздоха. Да, мне очень хотелось встать и убежать, но земля словно сковало меня в цепи, не позволяя двинуться. Блондин начал что-то рассказывать, глядя прямо мне в глаза. Его лицо оставалось непроницаемым, и я не мог понять, что он говорит. Слова звучали глухо, будто доносились из-под земли или из глубины воды. — Объясни мне, что происходит… Я не хочу всего этого безумия. Понимаю, что нужно смириться, но ты же ведь знаешь, что вокруг творится… В ответ он улыбнулся. Так благочестиво, и так необычно. Словно человек переживший ужасы войны смотрит на невинное дитя. Не знаю почему, но в этот момент «Моя» улыбка, так напоминала мне улыбку покойного отца… Спустя пару мгновений двойник подошёл ко мне и аккуратно взял моё лицо в свою бледную ладонь. На его глазах выступили натуральные слёзы, а прямо из его спины в разные стороны раскинулись сотни золотых цепей. От такого пронзительного всплеска чувств я схватился за своё сердце.

«Казнь Токийского Агнца»

~Это было последнее воспоминание всплывшее в моей голове. Сюрреалистичности данной картины позавидовал бы любой Голливудский фильм. Блондин произнёс последние неслышимые слова, после чего этот сюр вернулся в своё исходное положение. Я стоял на крыльце музыкального кружка и в шоке смотрел на дверь. Всё же по губам можно было в тот момент прочитать «мои» последние слова. «Прости себя и ты найдешь ответ». — вот что он хотел мне сказать.

***

Оковы, которые я не мог видеть, исчезли так же внезапно, как и появились. Я судорожно вздохнул, пытаясь сдержать кашель, который мешал мне дышать. Мои руки потянулись к пакету, и я достал из него небольшой бумажный свёрток. Я остро нуждался в его содержимом, поэтому несколько таблеток фенелзина отправились прямо в мой желудок. — Угх… «Так то лучше». Очередной приступ отпустил мой организм и прислонившись к двери, я попытался осмыслить только что увиденное. Но как ни крути, бессвязный бред воспалённого до безумия разума — это просто бессвязный… — Бред. Просто к чёрту… Придерживая ноющий затылок, я снова вошёл в помещение музыкалки, в надежде, что эта безумная сцена не повториться. Внутри меня ждал не такой шокирующий, но всё же сюрприз. — Пусть тучи разогнать нам трудно над землёй, но можем мы любить друг друга сильнее… ~Грубые пальцы играли сказочную мелодию. — П-привет Мику, а это кто?.. Мой голос стал тише обычного и слегка дрожал. Едва я подал голос, как гитарные аккорды, наполнявшие комнату, стихли. Я с удивлением обнаружил, что играла на басе не пионерка с аквамариновыми волосами, а парень в пионерской форме, которого я раньше не видел. «Довольно таки попсовая музыка. Это что, был рок?» У него были русые волосы, уложенные в разные стороны, и типично русская внешность. Лицо было непроницаемым, взгляд — немного лукавый и одновременно безразличный. Веет от него неприятной аурой при первом же взгляде. — А-ла-ла, кто у нас пришёл?! Произнёс незнакомец странно улыбнувшись. От взгляда на его лицо у меня возникал «эффект зловещей долины», словно в этот парне всё какое-то… не живое, пустое. — Эфир-кун, привет! Где ты был всё это время? Уже полдень… Я хотела было разозлиться на тебя, а затем пойти домой, но вовремя пришёл этот парень. Он любезно помог мне расставить всё оборудование и сыграл несколько своих любимых песен, попросив только гитару. Такой хороший, в отличии от тебя, бука. Знакомься, его зовут… Японка обрушила на меня поток слов. Я уже привык к её манере говорить, и всё же уловил суть. «Стойло всего на пару часов задержатся по причине обморока, а уже такое пренебрежение ко мне?» — Не стоит, Мику. Я же и сам могу представиться. Николай Осколов — так меня назвали родители. Но Японка меня Нико-куном называет, ~ произнёс парень, не переставая широко улыбаться. «Какой у него странный тон голоса, аж противно стало». — Понятно, представляться мне не нужно, явно сам знаешь… Николай задумчиво хмыкнул и спрыгнул с подоконника, опустив гитару на пол. Мы переглянулись и атмосфера в помещении стало тяжкой. — Я ждал нашего знакомства, «Итер». Слухи о тебе, так скажем, весьма разные ходят. — Ага, кому-то больше нечем заняться… Без особого интереса ответив, я подошёл к удобно расположенным матам в углу комнаты, и сел, посмотрев на пейзаж за окном. — Скажу сразу, «Цыплёнок», у меня на тебя большие планы. Надеюсь, ты не подведёшь и окажешься полезным мальчиком. Я косо посмотрел на него, от напряжения сжав кулак. Почему-то показалось, что он уловил мою реакцию и улыбнулся ещё снисходительнее. — Это был плохой подкол. Мы с Мику разрешаем взять гитару до ужина, можешь валить по своим делам. — Разрешаем… Эй, что с вами такое?! Почему вы сразу как кошка с собакой? Я не люблю вести пустые разговоры с незнакомыми людьми, но в этом случае было что-то особенное. Подсознание твердит мне — «если хочешь выжить, не связывайся с этим парнем. С ним что-то не так». — Ух! Я не хочу, что бы кто-то ссорился в моём клубе. Давайте я лучше представлю вас друг другу! Эфир — это Николай, для меня просто Нико-кун, наш ровесник из второго отряда. Нико-кун — это Эфир… — Нашумевший мажор, приплывший из самих Британских островов? Как-то так вроде, или, может быть, я ошибаюсь? — Да вы устали это повторять, поклонники какие-то… Возможно, дело было в его манере общения и иностранном акценте, а может быть, в выражении абсолютного превосходства на его лице. Но это всё сразу отбило у меня желание вести с ним дела. Я заметил краем глаза чьё-то приближение и в этот момент, Николай за одно резкое движение очутился очутился около меня. Парень навис надо мной, с тем же пустым взглядом рассматривая моё испуганное лицо. Мику удивлённо переводила взгляд с меня, на него. — Что?.. ~ сказал я в недоумении. — Ты знаешь где ты сейчас? Бывал ли ты здесь раньше, Итер? По коже прошли мурашки, а мои глаза округлились. Смотря на него снизу вверх, мне захотелось плюнуть ему в лицо. — Эй… Отойди от меня. Я одной рукой попытался оттолкнуть его, но безуспешно, ведь он действовал быстрее и увереннее меня. — Ох, правда, малыш? Николай потянул руку в мою сторону, так быстро и неожиданно, что я не смог среагировать. Японка вскрикнула, а меня схватили за шиворот рубашки, от чего я машинально приподнялся. — Жалкий планктон. Ты тут всего день, а уже отрастил язык? — Кх… У тебя слишком хрупкое эго. Повторив его наигранную ухмылку, я раскинул руки и театрально закатил глаза. Таких, как этот подонок, лучше всего брать выводя на эмоции. «В конце концов, мы ведь на территории лагеря. Что он мне сделает?» — Эта наша первая встреча, а я уже хочу тебя убить… ~ процедил он сквозь зубы и… достал из кармана сигарету. Не успели мы с Мику удивиться, как Николай поднёс табачное вещество ко рту. — Ты вообще-то в клубе, Нико-кун… ~ неуверенно начала Мику. — Выкинь эту дрянь в окно! ~ но тут же продолжила стальным, не терпящим возражения тоном. — Меня не покидает вопрос: Почему ты такой противный?! Из-за него маска спокойствия на моём лице трескалась от переполняющей меня злости. Спокойно кивнув, Николай отправил сигарету в дальний полёт к кустарнику за окном. — Прости, Мику, твой друг такой интересный, что я немного забылся. — Если не отпустишь руку… То твой интерес будет губительным. ~ сказал я с полной уверенностью. Ведь моя интуиция кричала, нет, орала: «Уничтожь его прямо сейчас». Николай не обратил внимания на мою угрозу и усмехнулся, крепче сжав мой воротник. Я попытался освободиться, но его хватка была крепкой. — Ты слишком слаб, Цыплёнок, во всех смыслах этого слова. Настолько слабый, что тебя даже жалко назвать слабым. — Ещё одно слово, и я тебя!.. Клянусь, в этот момент мысль пристрелить эту падаль, не казалась совсем уж через чур вон выходящей. Я уже схватился за чёрный пакет, представляя, как его внутренности растекутся по всей музыкалке, когда услышал голос Мику. Благодаря ей я вовремя взял себя в руки. — А~эй, ребята! Что вы творите? Серьёзно, если попробуете тут подраться, сразу же выкатитесь вон из этого клуба! Удивительно, но её слова остудили меня. — Кхм… — Кхе-кхе… Между нами троими повисла неловкая пауза, после чего парень отпустил мою рубашку и отступил на пару шагов назад. Я поставил пакет обратно на маты и опустил взгляд в пол, мысленно коря за себя, что не совладал с эмоциями. Николай первым нарушил тишину: — Виноват, паренёк. Я не хотел тебя обидеть. По-крайней мере, пока что… — Молодец, Нико-кун. Теперь оба извинитесь перед друг другом! Мир, дружба и прочее такое. — Да без проблем. ~ Николай надменно поклонился передо мной. — Угу… ~ я нехотя кивнул, но увидел то, от чего округлил глаза. — А?.. Когда он поднимал голову, Николай не улыбался. Взгляд парня был другим. Он отстранённо смотрел вперёд, словно был не здесь… Через мгновение Николай вернулся в прежнюю позу, поднял голову и протянул мне руку. На его лице блаженно сияла улыбка на все тридцать два зуба. Чуть прикрытые глаза парня, с учётом его «настоящего» облика создавали доводящею до мурашек картину. «Как Мику не замечает в нём ничего странного?» ~ резонно подумал я. Каждое произнесённое им слово, эта пустая улыбка, каждое движение, даже походка Николая пестрило фальшивостью. Будто парень не тот, кем он себя представляет. Не успев отвлечься от мыслей, я увидел, что они теперь смотрели на меня. Может, ждали извинений или чего-то ещё. — Я ничего не делал. Какой привет — такой и ответ. Николай усмехнулся и прикрыл глаза, направившись к электрогитаре. Видно, что наша перепалка его не особо заботила. Просто очередная стычка в лагере, где такое неизбежно. Вроде ничего особенного, но какой-то инстинкт подсказывал мне… Было бы лучше, если бы мы с Николаем никогда не виделись. Парень достал из кармана сигарету, осмотрелся и направился к окну. — Уже уходишь, Нико-кун? Заглядывай к нам по чаще и обязательно помирись с Итером. Он добрый мальчик, просто замкнутый и часто угрюмый. Блондин снял с подоконника сложенный коричневый пиджак и надел его поверх непривычной пионерской формы. Мой наряд оказался не таким уж уникальным по сравнению с тем, что носил Николай. — В связи последних событий появились дела. Гитару можете себе оставить. А тебе… Он посмотрел прямо на меня. — Итер, советую по теплее относится к своему будущему соседу. Я, конечно, не обижаюсь на эту бессмыслицу и любезно не стану портить тебе твой временный отдых. Он развернулся и пошёл в сторону двери, мимоходом бросив на меня изучающий взгляд. Упоминание про «будущего соседа» мигом оживило мой интерес. — Что ты сказал? «Жить вместе, с ним? Он же просто не уйдёт после такой внезапной информации?» — Постой! «Будущий сосед?» — что ты имеешь ввиду? Как бы я не хотел вернуть его внимание, Николай даже не посмотрел в мою сторону. — Лень объяснять, тебе потом Ольга всё растолкует. Не волнуйся, я не буду злиться из-за сегодняшней ситуации. До встречи, Мику-сан! — Пока-пока! Не оглянувшись, парень закрыл дверь, оставив после себя множество невысказанных вопросов. Мне ничего не оставалось, кроме как подбежать к окну и прокричать вслед уходящему Николаю вопрос, который вертелся у меня на языке: — Эй, ты точно местный?! Откуда будешь?! Казалось бы, обычный вопрос, но, похоже, Николай воспринял его по-своему. Он остановился и задумался на пару секунд. — Ты ведь сам не местный. Не ищи в других то, что видишь в самом себе. Одно слово загадочнее другого. Николай больше не оборачивался и ничего не говорил, а через несколько шагов скрылся из виду. Лучше бы он не отвечал, ведь после его слов, в голове вопросов только поприбавилось. — И мне придётся соседствовать с этим подонком? Я устало опустился на маты и задумчиво уставился в потолок. Настроение было хуже некуда, словно я сидел на пороховой бочке. Вдруг рядом раздался нежный, но такой раздражающий голос. Нет, его звучание было прекрасно, но темп и манера речи… — С тобой всё хорошо, Эфир? Ты себя с порога странно ведёшь. Мне не хочется тебя видеть таким… Ну, даже не знаю как описать. Странным вообщем! Хотя, я же тебя совсем не знаю. Ой, может, я сказала что-то лишнее? «Зачем она пытается со мной общаться? По человеку сразу видно, когда ему не до разговоров». Последние несколько часов выбили меня из состояния комфорта в этом месте. Я не могу понять, где я нахожусь. Нет… Скорее, я не понимаю, зачем я вообще живу? … Мику всё ещё что-то говорит, но я уже не могу уловить смысл её слов. Честное слово, минут пятнадцать прошло с того момента, как она начала этот односторонний диалог. Поведение японки впервые начало меня раздражать. — Знаешь, обычно сердитые люди просто очень голодные! Мне так говорил па. Подожди до обеда, и всё будет хорошо. Ты больше не будешь таким угрюмым Эфир-куном… ~Она неловко коснулась моего плеча, от чего я дёрнулся. Японка убрала руку от такой реакции. — Я не хочу сказать, что ты невыносимо угрюмый или что твой вид меня раздражает. Мне просто кажется, что ты расстроен. Хотя, я ведь не знаю всей ситуации, так что с тобой случилось сегодня утром? «Как она странно пытается перегреть мой мозг.. Нервирует, раздражает, отвлекает мысли от нужного мне русла… Мику может быть другой, я видел это раньше!» — Блин, зря я заговорила об еде. Теперь мне хочется вновь поесть моего любимого мисо-супа. Её ма так вкусно готовит, прям объедение! «Просто заткнись уже». — Если сегодня будут подавать этот рыбный бульон, то боюсь, у меня желудок свернётся от этой дряни! В рыбе же фосфор находится, буэ. Это как съесть ртуть. Она нервно рассмеялась. Какие бы у неё не были намерения, я потерял всякое терпение. — Мику, пожалуйста, перестань. «Николай сказал, что я тоже не местный. Значит ли это, что он догадывается об о мне? Мы друг друга сразу невзлюбили, а если он начнёт распространять правду об о мне? Или…» Японка опять сбила меня с мысли. — Ого, ты заговорил! Объясни мне уже, что сотряслось. Ты весь шатался и почти что плакал, когда в клуб заходил… Не пойми меня неправильно. Я уже так долго сама с собой разговариваю, а ты наконец-то ответил мне, и… «Когда ты закроешь свою пасть?!» У любого человека есть порог терпения. И сейчас я испытывал невероятное раздражение от той, кто в эту минуту смущенно топчется на месте. Мои нервы окончательно сдали. Их место заняла лишь одна эмоция — необоснованная злость. — Может, я лезу не в своё дело, но если бы я была на твоём месте, мне бы хотелось какой-то поддержки. Знаешь, в такие моменты надо просто расслабиться и заняться делом. Может сядешь за рояль и мы вместе… — Господи, хватит! Просто заткнись! Банально мозг плавит от твоего потока мыслей! Обычно мой голос звучит спокойно и сдержанно, но в тот момент он едва не сорвался на крик. Гнев, копившийся во мне с утра, наконец нашёл выход, и его объектом стала Мику. «Я обязательно об этом пожалею.» Тяжёлый выдох вырвался из моей груди, я закрыл лицо ладонью и прижался спиной к стене. — Ч-что?! О чём ты говоришь, Эфир? Почему ты так злишься? Я тебя так сильно раздражаю… Как и всех остальных? ~ Спросила Мику, и её уверенность начала испаряться, словно воздушный шарик. Её влажные глаза расширились. Она видела, что я на грани срыва, но меня уже понесло. — Ещё как раздражаешь, можешь быть довольна собой, мало кому это удавалось! Если умеешь разговаривать с человеком как человек, то делай это адекватно, либо не говори вообще. Болтовня раздражает, когда она бессмысленная. Но всё, что ты говоришь, это именно бессмысленная болтовня ниочём. — Зачем ты делаешь мне больно, Эфир!.. — Я по началу удивился, почему этот клуб-призрак именно такой. Но сейчас, я всё понимаю. Не удивительно, что ты тут две недели просидела никому не нужная, ещё и меня гонишь всеми силами! — Н~но… Я ведь просто… Моя рука безвольно упала с лица. Пока я изливал душу, я ни разу не осмелился взглянуть на японку. Бедная пионерка готова была уже заплакать и очередные гадкие мысли сами застыли у меня в горле. Словесная тирада спала на нет, а Мику разваливалась на глазах. «Мои слова… Может, это был перебор?» — Ну, это… Поняла? Мне стало не по себе от её жалобного вида. — Я ведь думала, что хотя бы ты… С самого начала, когда я впервые услышала о тебе, надеялась, что хоть кто-то разделит со мной это ужасное лето. Н…не будет злиться от того, что я просто нахожусь рядом! Мне стало не по себе, от того, как я на ней сорвался. Нужно было объяснить ей всё спокойно, а я только усугубил положение японки, когда она и так чувствовала себя одинокой в этом забытом клубе. «Но ведь это не моя вина? Не я же решаю, с кем быть и как относиться друг к другу…»

Michael Ortega — Maybe its love

Японка тихо всхлипнула, из-за чего моё сердце сжалось. Воспоминания о вчерашнем приятном вечере вызывали у меня чувство диссонанса с образом разбитой девочки. «Вчера, когда мы были вместе, когда я ел рис, заботливо приготовленный руководителем музыкального клуба, и мы пели песню дуэтом, я же был по-настоящему счастлив? Да, мы знакомы совсем недолго, но когда она была рядом, её шутки и слова заставляли меня искренне улыбаться. Она делала меня счастливым прямо на глазах. Так~ Господи, что я творю?» — Микусь, посмотри на меня и пожалуйста, успокойся. Не плачь, это… скрывает твою милую улыбку! Я схватил дрожащую девушку за запястье и притянул к себе. С трудом встретившись с ней взглядом, я увидел её мокрые от слёз глаза. — Тише, не плачь. Мику не могла больше стоять на ногах и я бережно усадил её рядом с собой. В уголках её бирюзовых глаз блестели слёзы, а взгляд был опущен вниз. Она больше не говорила и не двигалась. Мне стало невыносимо грустно. Казалось, что тысяча иголок пронзают моё сердце от разбитой из-за меня девочки. «Как же помочь ей в этой непростой ситуации? Может быть, начать издалека?» Я машинально обнял Мику, и её хрупкие плечи задрожали. — Прости меня, снова, пожалуйста. Мне с утра выносили мозг хулиганки всякие, вожатая, медсестра и этот Николай был последней каплей. Я повёл себя как идиот и выместил всё на первой попавшей… — З~зачем ты извиняешься, дурак? Я тебя тут не держу… — Нет, тут только ты меня и держишь. Слушай, я ни куда не уйду, пока не услышу твоё -"прощаю Эфир-кун!», понятно? — Я прощаю тебя, Итер-кун. Всё, т-теперь ты свободен. — Мику, мне некуда торопиться, пока не верну тебе твою яркую улыбку. Я осторожно приподнял её голову двумя пальцами и мягко улыбнулся. Её всхлипы постепенно стихали. Японка прижалась к моей груди и сравнительно успокоилась. Оставалось лишь подождать, пока мысли японки придут в адекватное состояние. — А у тебя дома, в Японии, всё тоже настолько плохо? Мой вопрос немного развеял мрачное настроение в комнате. Мику слегка отстранилась и щенячьими глазами посмотрела на меня сверху вниз. — В каком смысле… плохо? — Ты общаешься с родителями так же, как с другими? Рассказываешь им о своей родословной при каждой встрече? Я старался выдать как можно вежливый тон в своём голосе, подкрасться аккуратно к истокам проблемы японки. — Н-нет, с кем я уже знакома, с теми разговаривать намного легче. Хотя, кого я обманываю?.. Следом от неё последовал глубокий вдох. Видно что она пытается стать более свободной в общении со мной и это, конечно, хорошо! — Нет у меня друзей, и среди одноклассников я тоже ни с кем не общаюсь. Всё, что у меня есть, это — мои родители и музыка… Недавно я начала собирать маленькие стадионы благодаря своим песенкам, но всё равно чувствую себя никому не нужной, представляешь? Она наконец-то посмотрела мне в глаза и грустно улыбнулась. Не такую улыбку я хотел добиться от неё… — Может быть, ты просто не хочешь быть частью лагерной жизни… Есть же люди, которые предпочитают одиночество. Мы вновь замолчали, или, точнее, я пытался её утешить, спокойно поглаживая длинные аквамариновые волосы. Кажется, Мику задумалась над моими словами. «Значит, в них есть доля правды?» — Если ты не можешь спросить об этом у себя, позволь мне. Мику, ты хочешь всегда быть одна? «Я уже давно задавал себе этот вопрос. Потому понимаю, как тяжело ей на это ответить.» Мику ответила незамедлительно. — Нет, конечно! По правде говоря, я каждый день завидовала остальным ребятам в нашем отряде… Им так легко заводить отношения и находить новые знакомства. Остальным пионеркам все без труда улыбаются, а меня, хех, избегают как заразу! — Микусь, если ты правда хочешь то, что сама описываешь. Тебе настолько тяжело вести себя более сдержаннее? — Ага, ещё как тяжело. — Но вот сейчас, ты же разговариваешь со мной вполне спокойно. И что тебе мешает… — Мешает всё, ведь остальные не ты, Эфир. Ты спокойно высказал мне то, что думаешь, а другие ребята просто избегают меня стороной, в мыслях думая разные гадости… Я знаю и проходила через это не раз. Она сжала кулачки и я прочувствовал её обиду. «Но она успокоилась, её плечи больше не дрожат, а влажные глаза высохли. Это меня радует». — Все в этом лагере прошли вместе не через одну смену, а я тут попросту чужая. Как всегда, либо слишком выделяюсь, либо не вписываюсь. «Похоже, что привычка тараторить появляется, когда Мику оказывается в обществе малознакомых людей. Одинокая девочка, впервые встречая человека, не знает, что сказать в этой ситуации, и начинает перебирать слова, которые вертятся у неё на языке». — Знаешь, то, что я сказал о твоей пустой болтовне, которая меня раздражает… — это чистая правда. Но, несмотря на мои слова и на то, что кто-то может подумать, твой голос остаётся прекрасным. Щёки Мику вспыхнули и она быстро огляделась, видимо только сейчас поняв, в какой близкой обстановке мы находились. — А~м? Ты так считаешь? Я одарил её такой же яркой улыбкой. — Это не имеет значения, даже если бы я так не считал. Твой голос звучит как пение без фальши, его можно слушать бесконечно, если ты будешь говорить вовремя и осмысленно. От этого «пения» в голове сразу возникает образ цветущей сирени, и становится легче на душе, если дарить запах этой сирени в нужном ритме! В моих словах нет ни капли лжи, я был искренен в своих чувствах. Мику смущённо опустила глаза и покраснела. — Будь это правдой, я бы не сидела одна в клубе все эти две недели. Не наблюдала бы за всеми со стороны. — Ну и что с того, Микусь? Жизнь на этом не заканчивается. — Представляешь, как это обидно, Эфир? Дома я одинока, потому-что «звезда», а тут я одинока, потому-что «не своя» и никому не известна. — Тогда что тебе мешает сделать так, что бы на тебя все смотрели как на свою. Как на неотразимую аквамариновую звёздочку?! Она подняла голову и посмотрела на меня с удивлением. Её глаза стали круглыми, мило, как в аниме. — Д~да? Даже не знаю, как ответить… — Ну тогда, вставай наша звёздочка, и покажи всем себя настоящую! «Если её отец — русский инженер, то здесь она полностью своя». Я бодро поднялся со скамейки и протянул пионерке руку, приглашая её следовать за мной. «Неужели я действительно на это способен? Так странно, словно судьба поиздевалась надо мной, а я лишь улыбнулся ей в ответ». Но если это то, что может принести спокойствие аквамариновой звёздочке, я буду стараться помочь ей снова и снова. Она ведь приехала в лагерь, чтобы жить полной жизнью, в отличие от того, что было у неё дома. Я обещаю себе, что подарю этой девочке самые яркие дни, наполненные всеми красками солнечного лета! Мику, всё ещё вся красная, медленно начала приближать свою руку к моей ладони. По её лицу было понятно, что она смущена, растеряна и колеблется из-за нерешительности. Однако её искренность и желание свободно дышать в этом лагере взяли верх. Мику, словно «божественный ветер», потянулась в мою сторону. «Она доверила мне всего себя, значить, я не имею права подвести эту девушку. Я не могу отпустить её руку, пока не увижу на её лице искреннюю улыбку без тени сомнения».