Акт 3. Сцена 3. Сказка и звёзды

***

— Вот это да: в напряжённой борьбе побеждает Итер, и счёт в финале становится равным! Нас ждёт решающий третий раунд! Мой соперник, нахмурившись, пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Поздравляем с победой, Итер! — крикнула аквамариновая дева, радостно подскочив с места. — Мы в тебя верили до последнего. Не поверишь, даже Алиса распереживалась, — это уже была по-прежнему улыбающаяся блондинка. Славя и Мику подбежали первыми, почти запрыгнули мне на плечи и потащили за обе руки к общему столу. — Хорошая игра, товарищ. С такой аналитикой тебе бы к нам, в кибернетики! — Прысь от него, очкарик! Дай-ка я тебя обниму, мажорчик! Особенно радовалась Кристина. Она обхватила меня одной рукой за шею, а другую руку подняла наверх в победном жесте. Смотреть на то, как кто-то опускает Николая мордой в грязь, для неё было в усладу. Я смущённо почесал щёку и отстранился от неё. Ко мне подскочила другая девушка. — Значит, я не ошиблась, доверившись тебе. ~ тихо произнесла настоящий финалист игры. Лена мило улыбалась, глядя на результат своего доверия. — Спасибо тебе за эту возможность, Лена, — ответил я честно, улыбнувшись. — Наконец-то этого нахального мудака поставили на место! Не пришлось никому зубы выбивать. — Хи-хи!.. — смех Слави заглушился моим тяжёлым вздохом. — Ну всё, успокоились. Впереди ещё один раунд. Не уверен, что смогу выдержать следующий в том же темпе. Двачевская уверенно расставила руки по бокам и ухмыльнулась. — А ты посмотри на Коляна, сейчас расплачется бедный! «А по виду так не скажешь». На лице парня до сих пор не промелькнуло ни тени эмоции. В конце концов, он просто развёл руки, встал и крикнул в мою сторону: — Игра ещё не началась, Цыплёнок! «Возможно, и не началась, но наличие у меня опоры в виде д… Да, друзей, делает мою победу в ней необратимой. Николай же полностью один, а значит, он в меньшинстве». Вдруг, обхватив себя за плечи, Николай рассмеялся, уставившись куда-то наверх. От этого мне стало не по себе, а по спене пробежал холодок. Я обратился к ребятам, которые так же удивлённо смотрели на эту creepy сцену. — Давайте обсудим тактику на следующий раунд, времени у нас мало. Семён, Алиса и Славя, вы тут самые опытные, так что ваша помощь будет не лишней. … Я снова сел на своё место и настроился на второй раунд, тщательно продумав стратегию. Ему, казалось, этого и не требуется. Николай заранее был готов ко всему, кроме своего поражения. Поэтому он сейчас хмуро сверлил взглядом стол, скрестив руки. Электроник объявил о начале финального раунда и начал тасовать карты. — Последние слова перед «похоронами»? ~ спросил я скорее в шутку, пытаясь вывести его на эмоции. — Последние слова? Скажи мне, Эфир… Какого это — быть мёртвым? После столь неожиданного вопроса, он резко посмотрел в мою сторону. В его глазах появилась непроглядная тень, от которой по телу пробежали мурашки. — Что?! — Я вот не знаю, какого это — быть живым. Жив ли я? Жил ли когда-нибудь? Мне это не понять. Даже смерть растворилась в бесконечной пустоте, которую мы называем жизнью. Тебе это ведь как нельзя знакомо? Он не останавливался, с каждым произнесённым словом глубже углубляя мой собственный страх. Здравый рассудок пытался успокоить меня, но все было бестолку, когда парень так метко проходился по мне. «Он же просто пытается манипулировать, не так ли?.. Нет! Откуда Помойная крыса вообще знает про это?!» — судорожно пытался я выровнять дыхание, но лишь делал ситуацию ещё хуже. Ведь факт в том, что я правда был мёртв. Трудно было мне принять тот факт, что я волшебным образом попал в сказочную «Страну чудес», но ещё сложнее осознать наличие закулисных злодеев и странных нюансов в этом месте. Да… Наверное, это и была точка отсчёта до полного краха — «Тарантеллы двух пришедших извне» Меня словно ударило молнией. Глаза расширились от изумления. Я вспомнил последние мгновения перед тем, как очнулся в автобусе. До этого они были скрыты за туманной пеленой, словно кто-то намеренно закрыл их плотным занавесом. «Мёртвый… Да. На том пешеходном переходе, вместе с звуком тормозов автобуса меня встретила смерть. Хотя умер я гораздо раньше. Кем является этот парень?! Связан ли он с моим реквиемом?» — Эй, ты ходить будешь?! Первое действие за тобой, Итер, — голос Электроника, да и всех остальных, был приглушён. Он звучал словно из по ту сторону зеркала… В этом зеркале я увидел кое-что другое: Московские улицы покрытые снежным покрывалом, моё мерзнущее тело и крики случайных прохожих. Громкий гудок и ужасная боль по всему телу… — Ему что, холодно? Почему он дрожит?! — Не знаю, может, он играл под чем-то… — Ага, поэтому и смог победить Николая! Толпа не успела придумать более безумные теории, как двери столовой с грохотом распахнулись, отвлекая чужие взгляды. Это было как нельзя кстати, чтобы я успел продохнуть после шока. Послышались топот и недовольные голоса «надзирателей» этого лагеря: — Так вот вы где! Что за беспорядок вы устроили? До отбоя всего полчаса, хулиганы! Не успела смолкнуть одна, как начала уже другая: — Кто объяснит, почему мой отряд уже как несколько часов всем составом сидит в пустой столовой?! Один за другим разносились голоса вожатых, которые потеряли контроль над своими грызунами. Больше всего своё возмущение показывала рыжая вожатая второго отряда Оксана, и конечно, наша Олечка. Шумиха на весь лагерь, конечно, поднялась громкая. Но я всё ещё пытался прийти в себя после вопроса Николая — забыть видение собственной смерти. Не выдержав напряжения, я громко стукнул рукой по столу и с яростью поднял голову. — Что ты знаешь обо мне? Не пытайся увильнуть от ответа! Никого передо мной не было. Мой вопрос улетел в пустоту, и пустота ответила лёгким ударом по затылку. — Куда это он пропал? Ай… За что? — Это рекорд, Итер. Только за два дня столько хлопот от тебя. Хочешь, не хочешь, а завтра тебя ждёт трудный день. — Но Ольга… ~ (пожалуйста, сгинь и не мешай). ~ Дмитриевна, вы приходили за мной сколько, час назад? Вас тогда всё устраивало. Моя беззаботная физиономия дала понять, что моей причастности к этой ситуации нет. — Конечно, на слова ты только и горазд! Когда обходной подписывать надо, так придумываешь велосипед, лишь бы делом не заняться! — Вы немного съехали с темы. — Кому я говорила не задерживаться долго в столовой?! — Вообще-то, я ничего общего с организацией турнира не имел… Тут же последовал второй удар панамкой по моему затылку. — Тц… — Тебя должно волновать только твоё отсутствие в жизнедеятельности лагеря. А к Сыроежкину у меня другие претензии. — Правда? И какие же? — ответил я с лёгкой иронией, взглядом ищя резко исчезнувшего Николая. «Так дела не делаются. Куда бы ты не ушёл, я выслежу тебя по пятам!» — Я требовала у него свернуть этот затянувшийся балаган, а он и не думал слушать меня! Его родители точно не обрадуются проделкам своего сына. «Да кому какое дело до этого бреда? Вот бы уже отстала». А Электроник сейчас стыдливо стоял за дальней колонной, пытаясь спрятаться от гневного взора вожатой. Это было очень наивно, как в принципе, всё в этом лагере. — Сыроежкин, за кого ты меня держишь — после крика Ольги, главный виновник этого вечера вышел из позорной тени, чтобы в последний раз сделать громкое объявление. Его час славы закончился. — Итак, спешу сообщить всем участникам и зрителям, что третий раунд финала на сегодня отменяется! Наверное, будем ждать до лучших времён… Кхе-кхе. Но он уже никому не был нужен. С десяток пионеров, заткнув недовольные рты и периодически томно вздыхая, приводили в привычное состояние столовую. Вожатая гневно сверкнула взглядом и размеренным шагом, пошла в сторону кибернетика. Я лишь озадаченно почесал затылок. «Сегодня одного блондина прилюдно казнят.» Со стороны послышался звонкий голос моей рыжей знакомой. — Чего стоишь?! Помоги вернуть на свой места столики, «финалист» ты наш, ~ Алиса ухмыльнулась, передав мне эстафету рабского труда. «Нашёл занятие на вечер, как говориться…» Я вздохнул и пошёл туда, где ребята дружно делали вид, что помогают Славе убираться. Семён, например, слишком переигрывал. Кто в здравом уме будет свистеть и одновременно переглядываться по сторонам? «Не удастся мне сегодня получить звание победителя карточного турнира. Да и больно надо было».

***

Я вышел на крыльцо и затянулся чистым воздухом летней ночи. Столовая была очищена до блеска и вернулась в исходное состояние. Пионеры же начали расходиться кто куда, пока их вожатые отправились писать донесения до своего начальства. «Всегда найдётся рыба по крупнее. Но в моём случае всё иначе. Для этого «океана» я — пришелец». Вдруг я почувствовал, что воздух отравлен запахом сигаретного дыма. — Какой бесстрашный чудак тут курит? — Это мы тут расслабляемся. И да — я бесстрашная чудачка, ~ ответом на мой вопрос раздался голос рыжей. Я даже не удивился этому. — Стоило догадаться сразу. — пробурчал я, оперевшись об перила. — Давай же, Новичок, затянись тоже! — Он всё равно откажется, не уговаривай невинного мальчишку. «Так он здесь. Я должен… Нет, ситуация не подходящая, ведь рядом Двачевская». — Алиса и… Николай. Объяснишь, куда ты пропал во время игры? — Наша дедукция на разном уровне. Я предвидел этот маленький скандал, а Оксана не отстала бы со своими претензиями, ~ парень ухмыльнулся также мерзко, как и обычно. — Надо всегда быть на два шага впереди. Эти двое стояли за стенами здания и курили, не чувствуя стыда. Я поморщился от запаха табака в чистом воздухе. — Ладно, ничья есть ничья, ничего с этим не поделаешь. Один раз опустил тебя на землю, и этого на время хватить. — На время? Хах! Ты серьёзно думаешь, что я способен проиграть такому, как ты? ~ я сжал кулаки. Это помогло мне немного успокоиться. — Я, пожалуй, пойду. Потолкуйте тут между собой, парни. — Алиса докурила сигарету и скрылась в неизвестном направлении. — Не заметил, когда вы успели сдружиться. — Одна пачка на двоих творит чудеса. Особенно, когда эта пачка бесконечная, ~ — я облокотился на перила, спрыгнул вниз и встал напротив Николая. — Ты же понимаешь, что я не ради этого с тобой говорю? Николай выпустил дым из о рта, и посмотрел на ночное небо безучастным взглядом. — Понимаю, но ты не получишь от меня ответов. — Хочешь, чтобы я их выбил? — я нахмурил брови. Он улыбнулся той же странной улыбкой. — Всему своё время, Эфир. Мне нет смысла так рано раскрывать свои карты. Но это поражение меня искренне удивило. Пришлось прибегнуть к хитростям, что бы вернуть преимущество. — Что ты имел в виду своими вопросами? Или и этому ещё не пришло время? — Предпочту второй вариант. Увидимся завтра, «Моя Цепь». — Хоть раз скажи что-то ясно и без загадок… Стой на месте! Я хотел схватить Николая за плечи и хотя бы силой выбить из него ответы, как вдруг сзади раздался мелодичный голос моей напарницы. — Так вот ты где, Эфир? Я, кстати, сама не заметила, как перестала добавлять «кун» когда называю твоё имя. Наверное, это из-за того, что из всех парней именно с тобой легче общаться. Стоило мне на долю секунды обернутся на её голосок, как парня, секунду назад стоявшего рядом, словно ветром сдуло. Только дотлевающая сигарета на траве напоминала о его недавнем присутствии. Я потянулся, взял окурок двумя пальцами и осмотрел его. — Всё же не глюк. — Ау, Эфир! Ты меня слышишь? — Перестань, Мику. Николай просто так бы не ушёл, если бы ты… Ладно, неважно. Надеюсь, ты хотела сказать что-то важное. — Я хотела тебя пригласить в наш клуб, порепетировать и позаниматься музыкой. Мы сегодня почти не занимались вместе и весь день были порознь! ~ с толикой грусти почти что пропела японка. — Уже поздно. Скоро, наверное, отбой. Мы не сговариваясь двинулись вперёд и сели на ближайшую скамейку. Мику, откинув голову, посмотрела на ночной небосвод. — Зато представь, как классно будет играть на рояле под лунным светом… Будем сидеть вдвоём, в еле освещённой комнате и представлять себя героями фильма, или хотя бы ромкома. Она наклонила голову в мою сторону и весело подмигнула. Глядя на эту милоту, я не сдержался и рассмеялся. — Хи-хи. Спасибо тебе, Эфир. Мику вновь обратила свой взгляд к звёздам и начала напевать ангельским голосом нечто неразборчивое на японском. Я завороженно смотрел на неё. — …И за что ты меня благодаришь? — Ты сегодня исполнил мою незначительную мечту, — её личико повернулось в мою сторону— Разделить с кем-то этот прекрасный ночной вид! Мику улыбнулась, широко и с радостью. Тепло разлилось внутри меня. Правда… Я был очарован ею, её улыбкой, её глазами, её мелодичным пением под бесконечно ярким небом. В этот момент я осознал, что за эти два дня мысли об Алисе и нашем расставании вылетели из головы. Именно Мику заполнила эту дыру из тоски и одиночества. — Так мы… Хочешь сходить в клуб? — произнесла она неловко. — Слушай… Звёзды светят ярко, темнота окутывает лагерь, и сверчки сонливо поют. В такой поздний час — такие дети как мы, уже не должны быть в строю! Мику удивлённо округлила глаза и, через мгновенье, мы рассмеялись в унисон. Посмотреть со стороны, так атмосфера правда сказочная, не хватает только романтичной музыки на фоне. — Как давно тебя в поэты потянуло?! — С самого рождения. Сколько себя помню, любил свою радость переносить с помощью стихов. Она поняла мои слова по своему: — Эфир, значит, ты сейчас рад? Если это так, то я тоже рада, что могу быть частичкой твоей радости! Сердце пропустило удар, и я поспешил отвести свой взгляд. — Палку только не перегибай. Мне самому нужно понять, что сейчас я чувствую… ~ Мику недовольно хмыкнула, заметив, как я быстро сдулся. — Ну какой же ты бака! Мог бы поддержать, сказать, какая я классная и как делаю твою жизнь в лагере лучше, а ты нудеть начинаешь сразу! Впрочем, эта её реакция тоже была до невозможного милой. — Сама подумай! Если бы я не был бакой, то разговаривал бы с тобой? Она глупо уставилась на меня, а через секунду до неё дошло. — Эй!.. Обидно. — Кстати, ты так и не поблагодарила меня за сеанс с психологом у озера, — пионерка надула губки и прикрыла глаза. — Ой, так уж и быть… Большое спасибо~мм. Мику склонила голову мне на плечо, прижалась и довольно мурлыкнула. Мне захотелось погладить это довольное существо, но я сдержался. — И что это значит? Не спи давай, не хватало ещё колхозного сна на скамейке. — Знаешь, ты удивительно тёплый для того, кто старается выглядеть холодным. — Чего? Мику подняла голову и с хитрой улыбкой посмотрела на меня снизу вверх. Я еле удержался от того, чтобы выдать ей оздоровительного щелбана. «Всё-таки она подросток, ей тоже нужны внимание и нежность. Но… Ведь тоже самое касается и меня». Я почувствовал тепло на щеках, в особенности, из-за красивого личика в десяти сантиметрах от себя. Взгляд на её нежные малиновые губы вызывал естественные мысли… Выдохнув, я поспешил отсесть на добрых пол метра и спрятать лицо, в надежде, что японка не увидит мой позор. — Ты чего?! Я ведь как раз удобно пристроилась к тебе! «Потерпишь, милая». — Поздновато стало. Мне пора к себе, в домик, новенький, надо прибраться, ~ сказал я по слогам, стараясь выглядеть не так глупо. — Ого, тебе выдали новый домик? Эх, а я думала, что ты до самого конца смены в клубе устроился. — Не бойся, от тебя не сбегу. Пойду посплю, и буду бодрячком к завтрашним соревнованиям. — Блин, опять эти соревнования. Они воруют у музыкального клуба нашего ценного участника. — Единственного и твоего. Не оговаривайся, Микусь. Я мягко улыбнулся и потрепал японку за её аквамариновые волосы. Она довольно хихикнула, принимая мою ладонь. — Эфир, надеюсь, завтра увижу тебя таким же радостным, как этим вечером. «Радость только там, где хорошие люди. Значит, многое зависит и от тебя в том числе, милая». Мы продолжали сидели на скамейке, уставившись в небо, где звёзды казались слишком яркими для этого забытого мира. День выдался непростой: турниры, сложные разговоры, обрывочные попытки влиться в этот чужой, словно сшитый из лоскутков чужих воспоминаний, лагерь. Но шум постепенно стихал, а лагерь погружался в сон. Лишь чужое дыхание под боком и её приятный голос болтавший об о всём на свете, напоминали, что я вовне не один. Как вдруг… — Эфир, ты не передумал?! — Пойти домой и поспать? Нет. Она усмехнулась, но потом бодро привстала со скамейки. Протянув свою ладонь, Мику тихо сказала: — Угадай, что это. Я приподнял бровь. В руках Мику держала ключ от музыкального клуба. — Зачем? — Не догадываешься? Чтобы снова услышать, как классно ты играешь. — А если я уже забыл как? ~ Спросил я с усмешкой. — За один день? Тогда… возьми и вспомни — как. Или просто будь собой, настоящим. Сердце пропустило удар. Очевидная мысль пришла в голову — «Но где он, этот… Настоящий я?» Неведомо как догадавшись о буре внутри меня, она протянула руку. И я, не думая ни о чём, кроме этих нежных ладоней, аккуратно взял её. Да, возможно, за сегодня я изрядно устал. Все эти новые чувства были чем-то чужеродным и с трудом воспринимались мной как часть реальности. Но когда сердце стучит не в ритм, а внутри разливается то же детское тепло, которую мне удалось испытать лишь однажды, на школьной площадке, остальное переставало иметь значения.

***

~ Когда музыка тише слов ~

За весь день я не произнёс ни слова, которое стоило бы запомнить. Только внутренние диалоги, только взгляды, только пустота между действием и реакцией. Не мне учить кого-то жизни, не мне брать на себя чужую ответственность. Но уверен, Мику запомнила все мои адресованные ей слова. Стоя на крыльце музыкального клуба, я чувствовал трепет внутри себя. Мы вошли тихо. Свет включать не стали — оставалась только старая настольная лампа над роялем. — Вот мы и на месте! ~ Мику нетерпеливо потянула меня за руку. ~ Обещаю, я тебя тоже удивлю, Эфир. «Жду не дождусь, mademoiselle». Я позволил ей вести себя вперёд. Музыкалка, как и всегда, выглядела словно пережиток другой эпохи. Внутри пахло звуком и атмосферой уютного, забытого места. — Уверена, что тут никого нет? ~ Я спросил, но скорее ради формальности. Ещё вчера мне стало понятно, что сюда приходит только Мику. — Кому, кроме нас двоих, нужен этот клуб? Мы здесь одни, Эфир, и вольны делать что угодно. ~ Она посмотрела на меня и подмигнула. Мику, как всегда, была непредсказуемой. Её глаза сияли даже в полумраке. В центре комнаты стоял рояль. Тот, на котором я вчера воссоединился с искусством — частичкой себя. — Ты же у нас гениальный пианист, верно? ~ её голос стал тише. — Гениальный, наверное. ~ Подтвердил я и подошёл к инструменту. — Но это было давно. — Значит, Эфир, самое время вернуть частичку себя!.. «Частичка меня и настоящий я… Она это специально?» — Что такое? ~ она посмотрела на мою широкую улыбку с удивлением. — Знаешь, я всё хотел сказать… Мику, ты чудесная! Щёки японки мило покраснели. Я провёл рукой по крышке рояля и дерево скрипнуло, будто узнавая мои лёгкие касания. Не теряя времени, я сел за клавиши и прежде чем прикоснуться к ним, оглянулся. Мику запрыгнула на подоконник и обняв колени, внимательно смотрела сквозь полумрак на освещённый рояль. Её взгляд не требовал, а поддерживал. — Хах… «Мне не нужна поддержка. Ни её, ни кого-то не было. Игра спасала меня от одиночества и из своего одиночества, я находил в себе силы играть. Так было до дня, который всё перечеркнул». Мои пальцы опустились на рояль. Поначалу нерешительно, будто я прикасаюсь не к клавишам, а к собственной памяти, которой давно уже не доверяю. «Почему мне страшно?» Внутри меня горел страх. Нелепый и детский, будто всё это было лишь глупым сном, а я никогда не дотрагивался до рояля, не сидел рядом с Мику и не вспоминал как играть… Свет луны, который пробивался сквозь окно, только подкреплял мою нерешительность. — Я буду слушать, Эфир. Её голос, напоминавший рассыпчатое звучание сирени, дал мне столь нужную уверенность. — Тебе, наверное, тяжело. Но всё хорошо. Мне очень нравиться то, как ты играешь! Спокойный, нежный, тёплый голос — она вытянула меня из собственного оцепенения. Я закрыл глаза и положил пальцы на клавиши. Сначала был тёплый аккорд, почти наугад, ведь я понятия не имел, что нужно играть и что я могу играть. Но потом — другая клавиша, и ещё, и ещё… Пальцы ожили раньше меня. Они помнили то, что я старательно забывал шесть лет: гармонию, тембр, едва заметную вибрацию между нотами. Хаотичные ноты сплелись в мелодию, узнаваемую, совсем не сложную, но зато искреннюю. Медленная, бронзовая мелодия. Напоминавшая шаги по льду, который ещё не треснул, но под тобой уже гулко дышит глубина. «Last night, good night». — Это мелодия для тебя. Моего единственного слушателя. «Хатсуне Мику, девочка из иного мира. Из другого времени. Из другого измерения, где до сих пор есть свет». Мику сидела неподвижно, но я знал, что её глаза следят за каждым движением моих рук. В них была не оценка, не ожидание, а почти детская вера в меня. Поэтому я играл для неё, и играл для себя. Для того, кем я был до последних событий. Играл, чтобы доказать самому себе: я ещё здесь. «Может быть, прежний я услышит эту музыку и узнает в нём знакомые отголоски… Возможно, он больше не будет идти на дно, с мыслями о том, что всё идёт так, как должно. И у него вырастут крылья, чтобы взмахнуть ими вверх и разорвать эту бесконечную спираль падения в бездну». Но я в это не верил, ведь композиция скоро закончиться, как и этот томный вечер. Последний аккорд прозвучал мягко, на прощание, а затем наступила тишина. Когда все звуки стихли, я медленно раскрыл веки и поднял голову. — Ну… Думаю, для первого раза неплохо. ~ Сказал я, переводя дыхание. Мику не хлопала и не кричала. Она просто смотрела, словно увидела меня впервые. Я не выдержал её взгляда и убрал пальцы с клавиш. — Но, наверное, совсем не гениальный уровень, на который ты рассчитывала. Словно услышав больше, чем я сказал, она ответила не сразу. Выдержав неловкую для меня паузу, она прошептала: — Нет, конечно… Я озадаченно посмотрел на неё и она встрепенулась, словно вспоминая, что должна добавить нечто важное. — Эфир, это было прекрасно! ~ Произнесла Мику так искренне, как только могла. Мы смотрели друг на друга в этом полумраке. Захотелось возразить ей, но я не нашёл слов. Лишь глупо вытянул руку, которую она перехватила, спрыгнув с подоконника. Может быть, впервые за долгое время, я не стал с ней спорить. Мику взяла меня за руку и без слов вывела наружу. Мы практически выбежали на крыльцо. Воздух был ещё прохладным и влажным, как перед дождём. А в небе горели миллионы звёзд, осветляя для нас целый мир. — Постой здесь, ~ пролепетала она, нырнув обратно в клуб. Я с любопытством смотрел за её телодвижениями. Через минуту раздался треск старого магнитофона. Не спрашивайте откуда, но я узнал его — такие раньше использовались для танцевальных вечеров. Но сейчас… Старый проигрыватель заиграл что-то японское, лёгкое и светлое, с женским голосом. — Это что, твой концерт? ~ С восхищением спросил я, вслушиваясь в музыку. Голос был знакомый, рассыпчатый, как звон колоколов. — Мой, ты угадал. И этот танец также — только для тебя, Эфир… Мику вздохнула полной грудью и начала медленно кружить под ритм музыки. Медленное движение рукой в бок, а затем шаг назад и вперёд. Так по кругу. Её танец был неуверенным, простым, немного нелепым. Но именно в этом была искренность. Танец под светом звёзд, посвящённый лишь мне, как форма чувств японки. «И он… был только для меня». Не знаю, что двигало мной в этот момент, но на секунду моя рука легла на её плечо, а её — скользнула мне под локоть. Я не выдержал и приблизился к Мику опасно близко. Она замерла на секунду, в тайминг под небольшую паузу в песне. Её смущённые глазки бродили по моему лицу и тут я тоже понял, что слегка перебарщиваю. «Но отступать? Это было бы глупо». Я навис над её лицом. Мы стояли почти вплотную. — Знаешь… ~ начал я не зная, что сказать. «Что рядом с тобой я чувствую себя целым и настоящим? Что ты напоминаешь мне бывшую? Снова нет…» — Знаю что? ~ попыталась улыбнуться она. — А я ведь не умею танцевать… ~ выдавил я, сдавшись под аквамариновой глубиной. — Хи-хи, как это мило. А я умею за двоих! Она наконец-то поборола смущение и мы небрежно закружились, едва не спотыкаясь при движениях. Я чувствовал тепло её ладони и горячее дыхание у своей шеи. Атмосфера вокруг стало неприлично приятной. Думаю, моя напарница в этом медленном танце испытывала то же самое, из-за чего так ярко улыбалась. — Надеюсь, ты запомнишь этот вечер. — Как же такое не запомнить? ~ весело сказала она, ведя меня по крыльцу. — Действительно. Ты поёшь прекрасно, кстати. — Спасибо, мне это часто говорят. — Но вот текст не впечатляет… С английским тебе надо поработать. Она усмехнулась и не сильно наступила мне на ногу. Я слегка опешил от того, что японка способна на такие игривые действия. — Правда? Тогда не будешь против написать мне пару куплетов для будущего альбома? — С радостью, хоть сейчас. Мику с надеждой посмотрела на меня и я улыбнулся в подтверждение своих слов. Мы покружились так ещё несколько минут, пока песня не закончилась. Тишина, прерываемая биением моего сердца, окутала этот длинный вечер. А я и не знал, что сказать. Просто стоял и вдыхал приятный ночной воздух. Японка первым сделала шаг назад и посмотрела на меня снизу вверх, чуть покраснев. — Мне пора. Завтра с утра клуб нужно открывать, и на линейку идти… ~ она замялась, перебирая слова на прощание. Никто из нас не знал, во что выльется простая посиделка на скамейке после карточного турнира Мику наклонилась вперёд, взглянула на меня исподлобья, и помахала рукой. — Спокойной ночи, Эфир! — Ага, спокойной. — Отнесёшь магнитофон в клуб? Что-то ноги устали танцевать… — Похоже, выбора у меня нет. Я пожал плечами и схватив немного тяжёлый инструмент, отнёс его в прежнее место. Когда я вернулся, крыльцо музыкалки было уже пустым. Мику шла вдоль дорожки, подсвеченная луной, напевая под нос ту мелодию из собственного концерта. А я остался стоять, плечом прислонившись к дверному косяку. В голове было много мыслей, но одно я понял точно… «Здесь, возможно, завтра будет лучше, чем сегодня». — До завтра, аквамариновая звёздочка.

***

Мне стоило немалого труда вспомнить местонахождение своего нового домика. Десять минут блужданий привели меня к зданию под номером шестнадцать и я с облегчением ввалился внутрь. «Теперь это мой дом… Посмотрим, смогу ли я назвать тебя так в дальнейшем». Кровать моего соседа оставалась пустой и аккуратно заправленной. Это даже к лучшему: не хочу с ним пересекаться, сейчас, когда желание проспать восемь часов пересиливает всё остальное. «Жуткий он тип, по-моему, все черты психопата на лицо. Пропадает не пойми где в такое время. Может, трупы своих жертв хоронит?..» — Какие к чёрту трупы? Я медленно разделся, оставшись в майке и шортах. Подавив в себе желание обыскать комнату, в поисках чего-то интересного, я улегся на кровать. Танец с Мику высосал из меня все оставшиеся силы. «Правда, удобная. Гораздо лучше той бумажной койки из подсобки». Второй день в пионерлагере «Совёнок» оставил незабываемые впечатления. Здесь было время и для грусти, и для ужаса, и для радости в купе с приятной до дрожи романтики. Вдыхая полной грудью жизнь обычного подростка лет шестнадцати, я совсем забыл о главном — поиске причины своего реквиема. С каждым днём этот мир открывался мне с новых ракурсов. «Интересно, продолжиться ли эта тенденция и дальше?…»

День 3. Занавес опускается