Эпилог. Последний день на Земле.

            Сколько времени потребуется, чтобы забыть эти воспоминания?             Это было драгоценное и счастливое воспоминание о захватывающей дух любви.             Неважно, сколько раз я перерождался — сцена, когда я касался своими тонкими пальцами твоих волос, еще не стерлась из памяти.             Так же, как невозможно вернуться назад, к тому времени, когда мы встретились впервые.             Я никогда не смогу прикоснуться к тебе, к той, кто не живёт под тем же небом.

***

Итерация — 2. День… ???

      — «У нас будет мальчик, милый!.. Как же нам его назвать?!»       — «Я стану отцом… Господи, не могу поверить.»       — «Давай назовём его… Эм-м…» — Женщина с ярко-жёлтыми волосами погладила свой живот, и мечтательно прикрыла глаза. — «Сынок, тебя зовут… Эфир!»

Итерация — 3. День… ???

      «Какой шутник написал мою судьбу?»

Итерация — 5. День… ???

      ~ Сообщение от контакта Зайка ~

      Зайка: «Adieus, Aether»

      

~ ⚠️Отправка сообщении ограничена ~

      Итерация — 10. День… ???

      Когда идёт снег, сердце словно порхает скользя по белому безмолвию. Я чувствую — скоро грядёт снег, а за ним и перемены.

Итерация — 20. День… ???

      «Пожалуйста, вырасти сильным, Эфир. Не повтори моих ошибок.» — это прощальное письмо сделало мне лишь больнее. В горле встал ком, которую прорвало волной ненависти.       — Ненавижу тебя!.. Всегда буду ненавидеть!

Итерация — 27. День… ???

      Та зима, когда мы втроём были вместе, теперь уже далеко позади. Времена года повторяются для одного человека и для другого несколько раз. Поздняя осень продолжается, в то время как уродливые шрамы от разорванных отношений так и не зажили. Всё начинается с предчувствия, что что-то скоро изменится.

      Итерация — 54. День… ???

      Вчера я прогуливался по школьной площадке, наслаждался серым небом и ходил, раздумывая над пустяками. Внезапно, мне на глаза попалась девочка. Она сидела на качелях и безучастно смотрела вдаль. Я не ожидал от себя, что смогу подойти к ней и спросить, всё ли у неё хорошо. Язык был быстрее, чем мысли:       — «Привет. Как тебя зовут?»       С этого и началась наша история, длинною в два года отношений. Она ответила не сразу:       — «Отвали… Меня зовут Алиса.»

Итерация — 55. День… ???

      «Мне нужно к Алисе! Не объяснюсь перед ней сейчас — потеряю её навсегда!»

Итерация — 56. День… ???

      Вчера я встретил грустную, но очень красивую девочку на школьной площадке. Она назвала своё имя и мы неплохо разговорились. Оказывается, она учиться в параллельном классе.

Итерация — 86. День… ???

Две одинокие мелодии притягиваются и ранят друг друга,

снова пробуждая новую мелодию.

Скоро наступит новая зима, где уже не будет меня, Алиса.

Итерация — 99. День… ???

      Я не занимаюсь такими вещами, как недостижимая любовь или близкая дружба. Потому что я больше никого не могу любить и никому не могу верить. В череде предательств я увидел истину — человек либо лжёт, либо не живёт. По-другому не бывает.

Итерация — 100. День… ???

      Кто-то попытался ухватить меня, кто-то лишь провожал взглядом. Один водитель, который не ожидал такого поворота событий, через секунду станет убийцей. Одна киноактриса будет топить своё горе в алкоголе, когда поймёт, что произошло с парнем, которого она некогда любила. А одна женщина в психиатрической клинике не выдержит очередного горя. Только, наверное, шестнадцатилетняя блондинка будет рада такому успеху.

Итерация — 101. День… ???

— «…Я устал. Честно. Прошу, просто дайте мне вернуться назад… Я хочу увидеть её… Увидеть их всех. Впервые улыбнуться по-настоящему, как в те три дня лета, тысячу лет назад.»

Итерация — 168. День… ???

      Тиканье механических часов было единственным, что нарушало тишину. Мальчик просыпается от сообщения на телефоне, а планы провести этот день глядя в потолок, срываются тревожными словами безымянной девушки.       «Мы уже расстались, а она всё пишет…» — в его голове промелькнула странная, неуместная мысль.       Засунув руку под подушку, он с удивлением обнаруживает, что под ней ничего не было. Не было ни кровати, ни телефона.       «Какой ещё телефон? У меня его никогда не было…»       — What… happened? — пробормотал мальчик, с трудом фокусируясь на своём окружении. С большой неохотой его зрение ухватывается за одинокий рояль в углу комнаты.       «А, моё пианино… Видимо я так долго репетировал, что вырубился на месте». — с досадой думает он и переводит взгляд на окно, за которым сгущались белоснежные сумерки. Ливерпуль, город на северных широтах Англии, встретил первый снег. Для мира прошло девять лет с тех пор, как он открыл веки, но для мальчика — словно одна секунда.       «Странный конечно был сон,. Как жаль, что он закончился».       — Снег… Но сейчас же ещё осень! А снег бывает только…       «Зимой. Я ненавижу зиму. В нём много снега, а когда идёт снег, становиться холоднее… Но папа меня согреет, я уверен. Он большой и взрослый. И он обещал, что если мне будет плохо, то придёт за мной и поможет. Папа мне всегда помогает!».       Мальчик улыбается и закрывает окно навесными шторами. За дверью послышался шорох — мама пришла после ночной смены. Именно она его позвала и разбудила своего сына от долгого сна, а не звук какого-то там телефона… Пускай, в родной стране у Эфира не было друзей, может, он и ощущал эту странную пустоту внутри, перемешанную с тоской по далёкому сну — для него всё было замечательно. Ведь он верил в это. Впереди его ждал долгожданный десятилетний юбилей и непременно — прекрасный каждый день!       Да. Он видел это снова и снова. Как мир раз за разом сбрасывает шкуру, обманом втягивает в свои золотые цепи, чтобы вновь сбросить его в бездну. И он по своей незрелой глупости обжигался об жестокую реальность этого мира.       Мальчик смеётся, но за этой улыбкой кроется искренняя боль.       Мальчик спит и снова видит ворота, которые кажутся такими далёкими, но родными. Это место зовёт его, но он никогда не решается ответить.       Мальчик берёт отца за руку и уходит в школу, не подозревая о том, что он увидит вечером того же дня.       Мальчик летит прямым рейсом в Россию, обожжённый печалью и ненавистью к этому миру.       Мальчик выходит из школы поздним вечером и замечает на площадке одинокую девочку, чьи глаза были полны грустью.       Эфир. Итер. В конце концов — просто мальчик, который был проклят судьбой. Кукла и человек в одном лице, создавший этот фантазм, который мы называем реальностью. Что же на самом деле хотела его душа в тот момент, когда он уходил из жизни с бесконечными сожалениями? Мечтал ли он вернуться назад в место, которое его создало, или попытался бы отыскать своё счастье в том настоящем? Почему он в конце концов нарёк себя «Цепью» и принялся защищать мир, который его проклял? Вопросов бесконечность, но ответ всегда один… И это — «Абсурд».       Кто-то однажды сказал, что этот мир поглотила тьма. И если даже сам свет не может найти себе место ни в одном из миров — значит ли это, что тот человек был прав?

***

«Думаю, если страданиям когда-нибудь суждено прекратиться, то я стану собственным избавителем».

Итерация — 168. День —???

10 февраля 2018 года

      Обычный день, выкрашенный в оттенки тоски и безразличия. Таких дней за последние шесть лет я пережил сотни и пережил бы еще столько же, если бы не эта роковая дата.       — Я в школу, отец. — Голубые глаза в фоторамке смотрят на меня сквозь время… Чувство дежавю не отпускает меня ни на секунду. Точно я видел это снова и снова. Шаг за шагом, как птица в клетке, переживаю один и тот же день без право на выбор.       «Но в моей жизни нет счастья в комфорте. Покупается счастье лишь страданием». — я застываю у подъезда и смотрю на свою ладонь. Взгляд ухватил одну деталь. То, что в действительности станет роковым для этой истории, — «Все линии на руке ведут к одной и той же точке».       — …Быстрее в школу! — наваливаюсь на подъездную дверь всем телом, едва не спотыкаюсь и бегу к месту, которое я так ненавижу.       Течение времени, и этот внезапный порыв чего-то многозначительного посреди одинаковых дней, привёл меня к школе. Я, запыхавшись, и схватившись за сердце, стоял у лагерных ворот с…       — А? Каких ещё лагерных?! — мир замерцал, а время словно остановило своё течение. Перед глазами я увидел нечто отдалённо знакомое, но густой туман не давал мне увидеть все детали…       Я судорожно задышал, держась за холодный металл. На меня с недоумением косились проходившие мимо ученики, но я не видел в их взглядах, в их фальшивых эмоциях чего-то настоящего.       «Я так устал… Практически разваливаюсь на части».       Семнадцать лет моей жизни привели меня к тому, что я без единого колебания мог различать фальшивое от искреннего. И вот — в мириаде фальшивых слов, я услышал проблеск истины:       — «Сегодня твой последний день на Земле, дружище. Сделай правильный выбор. Избавься от страданий». — промолвило что-то в моей голове. Этот голос был знакомым, но я мог поклясться, что нигде его не слышал.       «Понятно… Let down, глубже, в кроличью нору».       Дверь в класс открылась не с привычной злостью, а я прошёл мимо одноклассников без тени презрения в холодных глазах. В мыслях я был не здесь, но лицо моё… улыбалось. Первая улыбка — начало чего-то нового. Я просто знал этот факт, ведь он однажды подтвердился.       Прошла секунда за секундой, миг за мигом, ожидание за ожиданием. Моя душа — птенец, закованный в клетке, ждал этого дня семнадцать лет, значит, подождёт ещё немного.       — Братик, ты сегодня выглядишь ещё потешнее. — Игривая ухмылка повисла на её лице. Люми удивилась, заметив, что я никак не переменился в лице — Эй… Я с тобой вообще-то говорю!       — Да, дорогая сестра? — Она запнулась на полуслове, а глаза девушки расширились. Нисколько от моих слов, а от улыбки, которой я её встретил.       — Т-ты… заболел или что? К врачу бы сходил, Эфир. — Беспокоилась за меня. Я даже нашёл это милым, как вдруг, неловкую тишину класса прорезал звук уведомления на моём телефоне.

~ Сообщение от контакта Зайка ~

      «Да… Возможно, ты меня уже ненавидишь — хотя бы за то, что не сдержал простейшего обещания. За то, что так и не стал лучшей версией себя», — губы слегка дрогнули, а в глазах возникла влага. Я внутренне понимал, что произойдёт дальше. Точных знаний в голове не было, но будто сама моя душа, этот запертый птенец — дёргал мою судьбу за ниточку, ведущую к одной точке.       Зайка: Привет.       Я: Прости…       Алиса — человек без фамилии. Моя девушка, сотканная в этом фантазме из забвенных воспоминаний про Японскую звёздочку и Лесную деву.       Я: Прощай.       «Может быть, если бы я держался за тебя крепче, любил сильнее, да просто хотя бы хотел искренне, и от души, — всё было бы иначе? Может же такое быть хоть в одной из вселенных? Надеюсь, ты правда отпустила меня уже в тот момент, и будешь двигаться дальше. Без меня…»

Моя дорогая Алиса.

~ Заблокировать контакт Зайка: «Да» ~

      Сестра, забывшая про личные границы, и наблюдавшая за этим представлением, ахнула от удивления. Она схватила моё плечо, попыталась развернуть к себе, но я не шелохнулся. Взгляд мой был направлен к окну — к холодному безмолвию, которому так не хватало немного света. Я вздохнул и по кабинету раздался хруст. Все с удивлением и даже с каким-то шоком смотрели на то, как я разломал свой телефон и кинул его в заранее открытое окно.       — Ты точно спятил! Да тебя папа убьёт за то, как ты с его подарком обошёлся! — я встал, отдёрнул от себя слишком громкую девушку, и в последний раз встретился с ней взглядом.       — Передай мистеру Василиеву от меня пожелание: Поскорее… повзрослеть.             

***

      «Уверен, мир хотел от меня совсем другого. Но пока меня не согреет алый зака, даже судьба может отойти на второй план», — мои размеренные шаги отдавались хрустом на белом снегу. Также, как и тогда, никто не погнался за мной, — «В конце-концов существуют вещи, гораздо более важнее судьбы».       Позади оставались школа, улицы и серые многоэтажки, в которых жило по сотню человек. У каждого из них внутри был целый мир желании — стремление быть счастливым, и осчастливить своих близких. Мимо мелькали люди, которые шли по делам. Немногие оглядывались на меня…       — Эй, пацан, у тебя куртки чтоль нет?! Могу чё нибудь купить тебе по дешёвке, реально!       — Нет… Спасибо. Всего вам хорошего. — Я остановился лишь на мгновенье, чтобы улыбнуться и помахать этому случайному незнакомцу, в сердце которого нашлось место доброте. Я не обращал внимание на снег и на мороз. Продолжал ходить, чувствуя, как снежинки падают на мои волосы, как покрывают мою рубашку, как превращают застывшую влагу на веках в осколки инея.       Благо, моя конечная цель находилась совсем недалеко. Лёгкие горели, пальцы онемели и посинели под влиянием мороза. Именно таким, измученным, но умиротворённым, я оказался на одном из бесчисленных мостов, проходивших по Москва-реке. Силы покидали меня, но их хватило на то, чтобы перелезть через перила и раскинуть в сторону руки. Тишина абсолютная, даже несмотря на то, что по заснеженному мосту ехало сотни машин. Я расправил по шире плечи, обхватил всем телом этот мир на прощанье и прикрыл глаза. В мою сторону подул ветер — холодный, провожающий в новый путь. Мне показалось, что серое небо расступилось в сторону, освобождая место для яркого солнца.       «Всё прошло так, как я хотел. Сегодня проснулся пораньше. Сходил в магазин и прикупил два конверта — написал на каждым из них «Для Алисы» и «Для мамы». В одну из них я положил свои сбережения. Пришлось распродать всё имущество, чтобы отплатить ей достойным образом. Потом я смахнул с глаз слёзы, взял ручку и написал на бумаге — «Возвращаю. Живи счастливо!». Этого мне показалось достаточно. Для матери же я излил целую исповедь. Написал всё, что скопилось во мне за год. То, каким ужасным сыном я вырос, о том, как я корил себя за причинённую ей боль. Сто раз попросил прощения и ещё столько же раз пожелал жить. Вопреки всему. Ведь иначе она не была бы моей мамой…»       Два конверта лежали у зеркала в парадной. Покоились там же, где я каждый день прощался и встречался с фотографией папы. Уверен, как только появиться известие о моей пропаже, в первую очередь проверят мой дом… Надеюсь, все смогут меня простить. Ведь я не захотел становиться частью этого мира, вместо этого решил просто сбежать.       — Ффф… Ха… — я отпустил руки и сделал шаг вперёд. Пошёл навстречу к бездне с надеждой, что бездна ответит мне тем же. Но вот только… не было этой бездны. Под ногами была земля, всё такая же холодная и твёрдая.       Я распахнул веки и осмотрелся. Окружение целиком замело снегом, а мне в лицо ударил мороз, затмивший собой всё остальное. Прижал руку к груди и прошёл чуть дальше. Из безмолвия метели выплыло очертания чего-то знакомого…       «Автобусная стоянка», — подумал я улыбнувшись и упал на колени. В моих планах ничего этого не было. Я лишь хотел избавиться от страданий наилучшим образом, так, чтобы от этого все были только в плюсе.       — И что меня ждёт дальше? — ухватился мой разум за этот вопрос. Посиневшие руки задрожали, моё тело плашмя упало на снег. Я перевернулся на спину, скрестил руки у груди и медленно открыл глаза. Белое небо смотрело на меня, словно приветствуя… и провожая.       — «Дальше у нас воссоединение, дружище».              «Ты… не торопился. Шут гороховый». — я улыбнулся уголком губ. В голове, из старого тумана возник силуэт одного шатена, чей голос сопровождал меня в тот последний день.              — «Ха-ха, ты меня так ещё не называл. И всё же, когда ты всё вспомнил?»              «Ровно две минуты назад, как только оказался у этой остановки. Что это вообще такое? Я могу тут умереть?» — голос выждал паузу, раздумывая над ответом. За это время моё лицо уже покрыла снежная пыль.       — «Вспомнил, что прожил эту жизнь уже не один раз, и так спокоен? Завидую твоей выдержке. К чему тогда всё это было?».       «Самому бы знать» — хотел ответить я. Но губы вымолвили совсем другое:       — Вчера я… захотел всё поменять. Уйти наконец из надоевшей жизни.       «Но что-то внутри всегда вело меня в далёкие сны… Видимо, эта спящая душа старого меня — пересилила мою нынешнею волю, и я оказался здесь… Ты так и не ответил на вопрос, Семён».       — «Поправочку! Не ответил на оба вопроса».       Мне захотелось прибить этого вечного шута. Он ведь остался всё таким же, в то время как я вынужден был пережить целый цикл перерождения.       — «Ещё одна поправочка — ты прожил не один цикл, и не два. С того момента, как твои глаза прикрылись в шахте, твоя душа переродилась сто шестьдесят восемь раз».       «Опят эта цифра, магия чисел прямо».       — Значит я… Нет, всё равно не понимаю. Просвяти глупого блондина.       — «Итер, ты рождался в этом искусственном мире, жил семнадцать лет точно по тому же сценарию, умирал под колёсами автобуса в десятое февраля, и рождался заново. И так — сто шестьдесят восемь раз, в то время, как твоя искалеченная душа истязалась с каждым новым циклом».       Я даже не почувствовал, как по щеке прокатилась слеза и превратилась в снежинку. Истина всегда была где-то рядом и вела меня вперёд. Благодаря ней я смог разорвать этот порочный круг: Изменить историю, заслужить искупление и вновь оказаться здесь.       — «С возвращением спустя 2856 лет, дружище».       Мои глаза расширились от удивления. Но затем я рассмеялся, громко, смешав в своём смехе отчаяние и надежду. Я был просто рад…       «Рад, ведь всё должно закончится. Рад, что услышал тебя снова. Значит — всё это было не напрасно».       — «Это признание в любви?!»       «Размечтался!.. Ха-ха-ха! Но жаль, что не удалось поговорить с Мику… Мои последние слова были правдой — я её действительно любил».              — «Ну подожди ты. Всё может случиться, когда…» — Громкий сигнал перебил внутренний голос. Издали до моих ушей донёсся нарастающий гул. В мою сторону, разбрызгивая снег, приближалась бело-красная развалюха, с яркими, светящими фарами, пробивавшими метель. — «Похоже, ждать осталось недолго. Поднимайся! Тебя ждёт долгожданное воссоединение!»       «Навевает воспоминания…»       Я, глубоко вздохнув, смахнул снег с лица, и поднялся с земли. Затем подошёл к дорожному знаку, который указывал на стоянку, и оказался непосредственно на самой остановке. Мне было по боку на этот пронизывающий холод.                    «Самое время ответить на вопросы, Семён», — он издал звук, отдалённо напоминавшее смешок.       — «Ладно! Я всё же тебя уважаю. Ну, совсем немного…»       Автобус остановился прямо у моих ног. Шарниры двери с пневматическим шипением распахнулись перед единственным, долгожданным пассажиром.       «Я говорю — вопросы, ты — ответы. Итак, куда я отправляюсь?»              — «А ты всё такой же грубый лиственник. Хотя, ваш недавний секс с той брюнеткой был… Ладно-ладно! Ответ первый: Ты уже умер от переохлаждения, а мёртвый не может умереть», — я сделал один шаг по лестнице, ведущей в салон, — «Ответ второй: Это место не имеет названия, но я его заклеймил Кроличьей норой! Он служит проводником для блуждающих душ».       «Блуждающая душа… Почему я блуждал почти три тысячи лет? Хреновый он проводник». — Я усмехнулся и сделал ещё один шаг.       — «Ответ третий: Ты сам не мог определиться со своим желанием. Не мог найти настоящего себя. В этом и была вся проблема». — Ответ меня устроил. Я сделал ещё один шаг, до салона автобуса оставалось меньше одного метра.       «Ты не ответил — куда я направляюсь?»       — «Обратно, домой». — Я остался стоять на месте. Внутренний… нет, Семён рассмеялся прямо в моей голове. От чего-го вместо привычного раздражения, я рассмеялся в ответ.       «И в какой именно дом — в самое начало смены и бессмысленный маскарад, или тот мир, который меня приютил тогда?»       — «Скоро всё увидишь, дружище. Сядь поудобнее и жди».       «Ждать ту странную девочку?»       — «Нет. Я её подменяю. Правда, она этого ещё не знает». — Парень усмехнулся, а я, набрав по больше воздуха, прошёл внутрь автобуса.       Сел за ближайшее кресло, повернул голову к окну и уставился на пейзаж. Мотор заревел, послышалось скрип колёс и автобус сорвался с места. Я опёрся рукой об подлокотник, медленно перебирая варианты того, что меня встретит на той стороне.       «Хочу спросить тебя ещё кое о чём…»       — «Прости, но время не ждёт! Пришло моё время задать один единственный вопрос.» — Это было вполне логично, требовать от меня чего-то взамен. Поэтому я кивнул, наблюдая за тем, как солнце на небо превращается в «Золотое сечение», а дорога размывается.       «Спрашивай, конечно». — Глаза прикрылись сами собой. Но вместо обыкновенной темноты я увидел белый, яркий свет, который прорезал один знакомый силуэт. Он приблизился и в этом проблеске мне улыбнулся мой единственный друг.       — «Эй, Итер…» — Семён протянул мне ладонь.

«Ты пойдёшь со мной?»

      «Конечно. Куда же без этого?»       — Я…       Мальчик, повзрослевший, переживший сто раз эту абсурдную трагикомедию — возвращается домой. Он представил запах хвои у лесной тропинки, алый закат у пляжа, солнечный зайчик у своего рояля… и он был рад, как никогда.       — Согласен.              Его ждёт — Золотой Полдень.       …       — В этот раз уж не облажайся! Ещё одного шанса не будет точно. — Семён улыбнулся и пропал в белом свечении. — А я, в свою очередь, постараюсь вернуть тебя к жизни там, где ты этого и хочешь.       «Шансы? Нет в этом необходимости». — Я сложил руки у груди, прислонился к стеклу и просто смотрел. Мир менялся быстро, как в видеомонтаже. Сквозь окно пробился тусклый золотой свет солнечного заката, наполняя ранее холодный салон автобуса теплом…       «Если бы по моей истории написали пьесу, это была бы — трагикомедия».              — Неправда, по сути, эти абстрактные размышления бессмысленные. Все, кто ходят по земле — главные герои своих собственных пьес. Ни трагедии, ни комедии. Люди просто такие, какие они есть:       Мы выигрываем.       Мы проигрываем.       Мы ловим и попадаемся.       Мы соответствуем и заставляем других соответствовать своему нраву.       И мы лишь переключаемся между этими ролями в бессмысленном цикле самоповтора.       «Веди, или будь ведомым.»       «Возьми то, что сможешь… И борись, чтобы не отдать больше, чем должен». — Это суть того, что мы называем жизнью.       Но как бы сильно люди не боролись, мы необратимо всё потеряем посреди этого большого океана.       Люди, которых мы любили и были любимы, умрут несмотря ни на что.       И все мы непременно растворимся в этом океане, волны которого текут в никуда.       Жить, значить быть несчастным. Наш путь заканчивается на тупике…       Но несмотря на то, что однажды моя история подойдёт к завершению, Маленький и гротескный…       Я всё ещё тянусь вперёд.       Я все ещё пытаюсь углядеть красоту этого мира.       Хочу достичь своих целей, радовать близких, а если их нет, то стараюсь найти свой смысл, чтобы жить. Потому что оно стоит того — иметь возможность выбирать и быть избранным, проигрывать и выигрывать, соответствовать и заставлять других соответствовать.       Такова людская натура.       То, что делает человека, человеком.       «Когда-то давно я думал, что моя жизнь не имеет смысла. Что мне незачем жить».       Но благодаря им я сделал выбор. И я выбрал это — Жить.       Продолжать жить настоящим, познавать весь мир вопреки всем сложностям…       «Это всё, чего я теперь желаю».

Спасибо тебе, Совёнок.

Место, которое сделало меня мной.

***

Итерация — 1… День — 20.

      Я вздрогнул и с трудом открыл свои веки. Глаза обожгло ярким светом, а по коже прошлась волнительная дрожь. Откуда-то подул тёплый ветерок. Сбоку от меня раздался голос. Знакомый, любимый. Запах дыхания с привкусом мяты, эфирное масло с запахом орхидеи, вкус поцелуя её губ — влажных, как утренняя роса на траве нашей реальности, которого никогда не было. Я увидел её рядом, прикрыв глаза поющую под шелест ветра за окном медпункта.              Сомнении не было. Это была она. Полтора метра беспечности, ритмично плывущих аквамариновых прядей, и жизнерадостности, присущей лишь одному существу во всех обозримых Вселенных.       — Белая ночь опустилась как облако. Ветер гадает на юной листве. Слышу знакомую речь, вижу облик твой…       — Но почему — это только во сне?       Она вздрогнула. Медленно, не веря своим ушам, открыла глаза. Где-то за пределами реальности заиграла мелодия нашей связи, скрепившая две искусственные души. Я ждал этого момента столько лет.       — Привет… Мику.       Я увидел, как её плечи задрожали, как губы аквамариновой звёздочки сложились в улыбку полную горя и… непередаваемого счастья. Из приоткрытого окошка лил полуденный свет, делая момент возвращения ещё ярче. И теплее.       — Рад тебя видеть, милая.       — Эфир… Ты… А-ааа!!! — я покачнулся, почувствовав чужой вес на своих плечах. Многочисленные ссадины по всему телу вновь заныли, но мне было совсем не до них. Главное было передо мной — её глаза, из которых полились слёзы радости, её пальцы, нежно зарывшиеся в мои волосы и голос, который своим звучаньем был похож на Рай.              — Мику, что проис…       Послышался треск — звонкое падение чего-то об твёрдый кафель. Блондинка застыла у двери широко раскрыв свои голубые глаза. Поднос с содержимым чьего-то обеда смешался с полом. Девочка в моих объятиях зарыдала ещё громче, не в силах произнести и слова.       — Ты! Идиот… пролежал в коме целых пятнадцать дней! Я думала, что это конец! З-зачем ты пошёл в эти шахты рискуя собой, дурак?!       — Молчи, пожалуйста, — произношу я медленно, сдерживая слёзы от распираемых изнутри чувств. Мои разбитые губы горят, словно от острой аллергии. — Всё в порядке. Я от вас никуда не сбегу.       Славя замерла у порога, её глаза расширились, отражая калейдоскоп эмоций — шок, недоумение, а потом тихое, щемящее понимание. Она не стала подбирать разбитую посуду. Просто улыбнулась. Сложно, неуверенно, но искренне. Как человек, увидевший чудо вопреки всем законам серого мира.       — Эй, я не понял… Зачем ты плачешь, глупая? — я попытался ухмыльнуться, но тихо простонал, когда Мику прижала меня к себе ещё сильнее. Рука начала гладить её спину, пока она обливала слезами мой больничный халат.              Чья-то нежная рука коснулась моего лица. Я вздрогнул и поднял взгляд, встретившись с безграничным небом в голубых глазах. У меня не было сомнений, что она — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. Но сейчас… Славя смотрела на меня и тоже плакала. Плакала сквозь слёзы.       — C возвращением, Итер!.. И спасибо тебе. — Я положил свою руку на её ладонь, улыбнулся, прикрыв веки от слепящего солнца. — Спасибо за то, что сдержал своё обещание.       — Хех… Думаю, ты тоже спасла меня, Славя. Вы все спасли меня!

«Теперь… давай же продолжим нашу пьесу, в этом залитом красками мире».

***

      «Кто-то однажды сказал, что этот мир поглотила тьма. Но даже если в его словах и была правда — в этой тьме нашлось место золотому свету».

28 августа 1987 года.

      Прошла ещё одна неделя, которую я провёл в этом лагере, а мир всё меняется… Я учусь заново ходить и самому держать ложку для еды, а не заставлять Мику сидеть рядом по полчаса, чтобы я смог поесть. Хотя, вряд ли она сама была против этого.        Я шёл на поправку. Какое-то чудо, или, лучше сказать, одна аномалия в пионерской форме и с коричневыми волосами поспособствовала тому, что яд в моём теле оказался не смертельным. Ну а всё остальное, что делал Николай — так, мелочи, которые заживут до конца года.       Мир правда… меняется. Он сталь реальным настолько, насколько ранее был искусственным. Мне не хотелось думать о будущем. Только лишь жить настоящим. Наслаждаться моментом — например, её нежными ласками прямо на пляже, который положил начало нашей любви.       «Последняя смена в пионерлагере «Совёнок» подойдёт к концу уже завтра, знаменуя начало бронзовой осени». — маленькие ручки взяли подол моих теперь уже коротких волос, и покрутили вихрем. Я лежал на коленях своей девушки с аквамаринового цвета волосами и слушал её спокойное пение.       — Интересно, когда мы сможем встретиться с остальными ребятами… — Мику отвлеклась на мой вопрос и задумалась.       — Сомневаюсь, что это будет скоро. Сёма заперт в Кубе до совершеннолетия… Ой, то есть, сидит с родителями в чужой стране и грустит. А Лена, думаю, грустит ещё больше.       — Что насчёт Слави? — Я специально задал этот вопрос, ведь она так мило ревнует когда блондинка рядом с нами, или упоминается мной. Этот раз не был исключением.       — Вот и иди тогда к своей… — Заметив мою широкую улыбку, японка прервалась на полуслове и хихикнула. Настанет время, когда она привыкнет к моим шуткам, а я привыкну к ней в своей жизни.       — Прости. По возвращению, тебя, наверное, будет ждать скандал.       — Ум~м, а мне всё равно! Главное, что я могу быть рядом и помогать тебе, пока ты не поправишься, — Мику выждала паузу, зарываясь в мои волосы всё глубже. — Как прошла встреча родителями? Недавно они ведь весь Союз на уши подняли в связи с твоим состоянием.       Мои местные родители оказались просто замечательными людьми. Я был сыном британского дипломата и советской актрисы. Шаг за шагом — воспоминания, и неважно, мои или чужие, стали ко мне возвращаться. Меня зовут Итер Каслана, но только она называет меня…       — Эфир, ко мне такая классная идея пришла! Я попросила папу, чтобы он договорился с одной музыкальной Радиостанцией Ленинграда о заключении со мной контракта. Мои песни могут начать крутить по всей стране.       — Рад за тебя. А в чём собственно идея, солнце моё?       — Хи-хи, это значит — что моё возвращение в Японию откладывается! Ты… пойдёшь со мной? — вопрос показался мне знакомым.       — Куда?       — Бака! В Ленинград, я же только что тебе сказала. Ты меня вообще слушаешь, или я сама с собой… — Я накрыл её губы пальцем и рассмеялся.       Несмотря на её милое недовольство, мне захотелось самому кое в чём признаться:       — Знаешь, в тот день, когда я впервые заговорил с тобой и оглянулся на тебя, ты была так ослепительна, что я не мог смотреть прямо в твои глаза.       Рука легка на песок и я откинулся назад, подставляя лицо алому закату. Тому самому, по вечной красоте которого я так скучал. Шум озера, щебетание птиц, задорный смех людей вокруг — смешался в одну большую симфонию.       — Неважно, Ленинград, Москва, или Япония. Я хочу отправиться хоть на край света, если буду там с тобой. Если смогу поддерживать общение со всеми друзьями. Если буду чувствовать, что действительно живу…       Японка прекратила брыкаться, спрятала поглубже наигранное недовольство и посмотрела на меня со всей серьёзностью. Слушала мои слова внимательно, улыбаясь и краснея всё больше, пока над головой заходило солнце.       — Когда я понял, что в какой-то момент меня стало тянуть к тебе больше, чем к кому-либо другому, мне стало ясно — моё место здесь. Когда ты с восхищением слушала мою музыку — я понял, что должен играть хотя бы ради тебя. Ты изменила меня… Показала настоящего меня. Мику, я уже говорил, что люблю тебя?       — Думаю, это уже восьмой раз за два дня. — Я хотел задать мучавший меня вопрос, как она резко продолжила, сдувая остатки моего сомнения своими словами. — И я тебя тоже люблю. Даже если мне запрещено это показывать на публике. Моё сердце будет принадлежать тебе, Эфир. И будь уверен — никаким Славям я тебя не отдам!       — Ха-ха… хотя нет ничего смешного, это звучит жутко! Будто ты яндере какая-то.              — И где ты таких слов нахватался? Дурак ты мой.       Мику стукнула по моему лбу указательным пальцем. Она всегда так делала, когда я говорил привычную мне чушь или загонялся в себе. Во все ночи проведённые в медпункте, Мику сидела на стуле рядом с моей койкой и ждала. Только это дало мне понять об её чувствах больше, чем любые несказанные слова.              — Прости, что я сделала то предложение. Ты, наверное, не сможешь поехать в Ленинград в таком состоянии. — Мику подползла ближе и прижалась ко мне плечом к плечу. Мы вместе наблюдали, как солнце уплывает за горизонт, окрашивая небо в темень.       — Возможно так… Даже если наша любовь недостижима, наступит ли день, когда мы сможем увидеть друг друга снова?       — Уверена, что наступит. Но я не хочу ждать и жить по долгу без тебя! Так что пиши мне, Эфир. Я то уж точно буду заваливать тебя всевозможными письмами: От Токио до Москвы! И с утра до ночи!       — Хорошо, а я буду отправлять тебе ответы… Скажем — с ночи до утра, и из Москвы в Токио.       — Вот и договорились! А когда нам стукнет по восемнадцать лет — прилечу из Японии и заберу к себе! Хотя, ты же без чужого присмотра сразу потеряешься… Так уж и быть, разрешаю на это время Славе позаботиться о тебе. — Мику произнесла это с наигранной болью в голосе.       Я рассмеялся и медленно сполз на её тёплые колени. Небо уже сменило свой оттенок, окрасившись в ночную темноту. Мои глаза прикрылись с лёгкостью внутри и большим трепетом в уставшей душе.       — Я посплю на твоих прелестных ляшках, можно?       — Д-дурак!.. Разрешаю, но только один раз.       Небо заволокло мириадами звёзд. Я удобнее устроился у её бёдер и прикрыл глаза. Последним, что я увидел — была яркая улыбка Мику. Девушки, с которой я непременно свяжу свою судьбу. Возможно, короткую, скорее всего, опять не самую успешную, но именно ту итерацию, где сохранилась моя маленькая свобода.       «Счастье, которое я искал, было так далеко. Но я смог достичь своего счастья. Потеряв многие, я при этом пережил нечто незаменимое. Вечную сказку с заключительным концом моего пути. Этот лагерь… все, кто меня окружают, и этот мир — всю жизнь шли бок о бок рядом со мной. Менялись, отражая волю друг друга. Благодаря этому я смог измениться, из-за чего изменился и этот мир. Уверен, он продолжить меняться и становиться только лучше!»       — Спокойной ночи, Эфир.       — До встречи завтра, Мику.       Там, где заканчивается одна большая пьеса, начинается другая. Да, любая история имеет свой логичный конец. Я это знаю наверняка, мой единственный слушатель… Давай же начнём совершенно новую историю под этим звёздным небом, прямо сейчас — в эту прекрасную ночь! …

            Июльский полдень золотой сияет так светло,             В неловких маленьких руках надежда             Сверкает так тепло.             И нас теченьем далеко             От дома унесло.             Но вот настала тишина, и, будто бы во сне,             Неслышно мальчик идёт по сказочной стране.             Тянется неспешно нить его волшебной сказки,             К закату дело наконец, доходит до развязки.             Ну же, мальчик, вместе мы идём домой,             Пока вечерний луч не смягчит дневной покой.

@Льюис Кэрролл: «Золотой Полдень».

Конец.