Часть 12

Последующие дни Митяй сбавил обороты, Аська даже выдохнул немного. Нет, придирки продолжались, но в меньшем количестве и не такие въедливые. Возможно, собственные ключи задобрили Митяя. Или же бюрократия в колледже истощала его силы. Но хрупкий покой все равно настораживал. На всякий случай Аська старался на глаза «брату» не попадаться, чтобы не отхватить очередного указания, приказа или недовольного комментария. Таль же затишью в квартире радовался, он конфликты решать не любил и не умел. Аська это уже давно понял. И чего греха таить — пользовался. Больцман лишь усами презрительно шевелил. Коту напряжение в квартире не нравилось, и выражал он это тем, что подрал злополучный диван. Возмущения Митяя тут отклика ни у кого не нашли — и Таль, и Аська этот диван давно хотели выкинуть. Но он упорно не выкидывался. Как и гость-заноза. В тот день все началось как обычно — рутинно. Аська, идя в школу, думал только о том, когда Митяй уже в общежитие съедет. Или не съедет? Все-таки ключи — это серьезно. У Аськи все тоже с ключей началось. Он тревожно сжал белую лошадку в кармане — чем дальше, тем больше казалось, что Митяй теперь навсегда в этой квартире. И в жизни Таля. А Аська? Уроки тянулись медленно, словно мед, который льют в банку. Или в чай с можжевеловыми ягодами. — А ты про Гаврановича не слышал? — Барашек, испуганный, серьезный, из мыслей Аську вытащил. — А что с ним? — Ну, третий день нет. Как думаешь, это из-за того, что у него дома? Аська лишь плечами пожал. Коську дома били сильно, это все знали. И в их мальчишеском обществе такие вещи не обсуждали. Но это же Барашек, что с него взять. — Может, заболел. — Ага, он даже с ангиной всегда в школу ходил. А теперь пропал. — Слушай, если тебе так интересно — пойди да узнай. Аська разозлился даже. А Барашек сразу замычал испуганно, отодвинулся. Конечно, Коськиного отца попробуй не испугаться. Аське же Гавранович без интереса был, его больше волновало то, что у него дома происходит. А дома тем временем и правда происходило. Буря. Шторм. Ругань Аська услышал еще когда дверь открывал. Зашел тихонько, стараясь не шуметь, но уши навострил. — Ты вообще какое право имел?! — Я вообще-то здесь живу, спешу напомнить. — Да, вот только квартира не только твоя, чтобы ты выкидывал все что хотел! Это не только твоей мамы, но и моей тоже! Аська слушал с интересом, но спор длился недолго. Таль что-то пробормотал тихо, после чего в коридор вышел, начал пальто накидывать. Взгляд у него был цепкий, недовольный. Увидев Аську, Таль губы поджал, после сказал сухо: — Я в магазин. Молоко закончилось. И ушел, бросив Аську с «квартирным демоном». Митяй в зале сидел, какие-то безделушки из ящика с антресолей перебирал. Не то елочные игрушки, не то просто какие-то фигурки стеклянные. Аська бочком направился в дальнюю комнату, надеясь пройти незамеченным. Но Митяй резко крышку на коробку опустил и глянул на «подкидыша» мрачно: — Что, не нравится со мной, да? Поперек горла я вам? Аська оторопел. Ох, как сейчас не хватало Таля. А вдруг «этот» драться полезет, что тогда? — Да я не в обиде. Для всех такой. Неудобный. Отчиму, матери. Одна тетка меня к себе всегда звала, да мать не пускала. Ведь неудобно! Неожиданные откровения еще больше неуютности добавили. Слава Богу, Больцман к Аське потянулся и тот его на руки взял, словно защищаясь от Митяя. — Всем неудобно. — Митяй неожиданно оскалился, улыбаясь. — Витальке неудобно. Я на него как ты не смотрю, словно он чудо расчудесное. Я его как облупленного знаю. Ты ведь его за святошу принимаешь, а он… Тут Аську кроме страха любопытство есть начало. Он спросил тихонько, кота обнимая: — А что он? — А он мать в психушку сдал. Фраза, ленивая, скучающе, повисла в квартире, наполняя воздух чем-то тяжелым. Митяй на диван плющевого медведя посадил, которого достал из коробки раньше. Старого, без одного глаза.