Розово-оранжевое: Жажда внимания

Год Четвертый, Май Горизонт Семья Кела и Хиро сидела за накрытым столом, и все, проголодавшиеся за длинный день, первые минуты просто молча уплетали буррито, и смогли позволить себе разговоры, только приступив ко второму блюду. Но, пока все накладывали себе овощные салаты, Кел отламывал кусочки тортильи и макал их в острый соус. Папа говорил про работу. Мама болтала о Салли. Хиро рассказывал про школу и про колледж. А Кел нетерпеливо ждал, ерзая на стуле, когда уже возникнет в их разговорах пауза, чтобы он мог вставить в нее свою новость. Пока он тянул руку к чуррос, в голову залетело осознание, что все уже молчат достаточно долго! Отлично, это шанс… — Эм, а у меня тоже новость есть из школы! — воскликнул он. — Да? Надеюсь, хорошая? — усмехнулся отец. — Хе-хе, да, хорошая! — Кел перевел дыхание, побарабанил пальцами по стулу, чтобы унять дрожь и беспричинное волнение. — Э-эм, капитан баскетбольной команды в нашей школе сказал, что в следующем году я могу вступить в их команду!.. Вот так! Он осмотрел членов семьи, ища восторга. Только Хиро, чей рот был набит сладкой выпечкой с шоколадом, показывал большой палец, улыбаясь. А вот мама и папа… Смотрели, будто ожидали продолжения. — И… Это все? — уточнила мама. Кел почувствовал, будто ему на плечи упала наковальня. — Э… Ну да, в сентябре же только будет точно ясно, — проговорил он и занял рот чуррос, обильно обмокав их в шоколаде до такой степени, что капля стекла по подбородку, чего мама не видела, ибо Кел отвернулся. — Ну, когда вступишь, тогда и поздравим, — сказал отец, склонившийся над тарелкой. — А так, это еще пустые слова… Кел фыркнул. Он старался думать только о том, какой же вкусный десерт он сейчас ест, как шоколад и заварной крем таят у него на языке, какие они все еще теплые… — Без обид, — добавил отец, заметив хмурое выражение на лице сына, и хлопнул его по спине. Кел улыбнулся. — Да, но просто Хиро в твоем возрасте уже был главой в шахматном клубе, — сказала мама и с улыбкой, полной восхищения и обожания, посмотрела на старшего. Тот не мог деться от стеснения и от обиженного взгляда, которым Кел взглянул на него после маминых слов. — Э-э-э, мам, да ничего особенного! — промямлил Хиро, краснея, его руки дрожали. — Предыдущий президент, эм, ну… Вынужденно ушел, и я был единственным вариантом… Отец с любопытством спросил, почему же тот предыдущий президент «вынужденно ушел», Хиро ответил, мама чем-то дополнила, и разговор ушел в другую сторону. Остаток вечера Хиро смотрел на младшего брата взглядом, выражающим сожаление и извинение, но тот так и не промолвил больше ни слова за остаток дня и раньше обычного лег спать, наевшись чуррос.

***

В старшей школе города Горизонт проходил День Спорта и Искусств. Учителями было запланировано много мероприятий, конкурсов, соревнований, но Обри и ее музыкальная группа «Спектральные Откровения» были заинтересованы лишь в возможности продажи их трех музыкальных альбомов, которые выделялись в их уже большой творческой коллекции тем, что в них не было матов. Таково было условие администрации школы, чтобы им выделили столик в подвале. Обри, Ким, Микаэль и Ванс подготовили место для продаж, поставили небольшие стопки кассет, рядом положили кассетные плееры с наушниками, чтобы потенциальные покупатели могли оценить песни, и они оделись соответствующе, вызвав у взрослых на входе осуждающие охи и ахи. Старые темные футболки, рваные джинсы и джинсовые куртки, украшенные значками из железных крышек, привлекали внимание учеников, но в подвале никто ими не был заинтересован. Вчетвером они лениво сидели на старых табуретках, подперев голову руками, и ждали, когда же кто-то зайдет в этот мрачный подвал. Послышались звонкие шаги на лестнице. В подвал неуверенно вошла одноклассница Обри, Микаэля и Ким по имени Бебе, она осматривалась по сторонам, держась за светлую юбку. — Эй малышка, ищешь нас? — воскликнул Микаэль, вскочив со стула и махая рукой однокласснице. — Микаэль! Это тут продаешь ты свои песни? Бебе с радостью на лице подбежала к лавке их группы. Горящим взглядом она задержалась на одном объекте обожания — Мике. Он важно встал за лавку, тасуя в руках колоду карт. Обри торопливо вытянулась рядом с ним. — Вот наши три альбома, записаны на кассетах, — мягким и глубоким голосом говорил Микаэль, смотря на Бебе сверху вниз. — Продаем всего за два доллара. Но для такой замечательной девочки, как ты, я могу еще и погадать. — Да, д-да! — Бебе стала шерудить по карманам, и плюхнула на стол перед лицом Обри одну однодолларовую и одну пятидолларовую купюры. — Куплю все три! — О, какая щедрость, спасибо! — Обри устало улыбнулась и протянула однокласснице три кассеты, забрав деньги. Она даже не осмотрела то, что собиралась покупать. — Ну так что, Бебе, — сказал Микаэль, — желаешь узнать свою судьбу? — Давай! — Что ты хочешь узнать? Не задавай вопросов, на которые можно ответить «да» или «нет», — спросил он, продолжая тасовать карты Таро. Обри не могла оторвать взгляд от его ловких пальцев. Каким бы стыдным «дамским угодником» он ни был, но басист он незаменимый. Интересно, что он еще может делать этими пальцами… Щеки Обри загорелись, и она мысленно стукнула себя за эти идиотские мысли. — Ну, эм… — Бебе ненадолго задумалась. — Как он видит меня? Микаэль ухмыльнулся. Он вытащил карту и положил ее на стол лицевой стороной вверх. Это была карта Солнца. На лице Бебе появилась улыбка от уха до уха. — О, ты счастливица! У тебя «солнце»! — сам удивился Микаэль и тут же заговорил бархатным и мягким голосом, смотря Бебе в глаза. — Это значит, э-э-э, что он считает тебя хорошей девушкой, и видит в тебе хорошую перспективу. Достал следующую карту — Луну. Улыбка Бебе уменьшилась. — Хм, но какое-то обстоятельство заставляет… Заставляет его отторгать тебя. И последняя карта легла на стол. — Шестерка жезлов! Она предвещает успех, если ты сама предпримешь действия. Твой возлюбленный ждет от тебя решительного шага. Бебе осталась довольной. Она будто потеряла дар речи. Конечно, каждый дурак в этом подвале, даже сам гадающий понимал, что этим «им» был Мик. — Малышка, если ты позовешь своих подруг к нам, и они тоже что-нибудь купят… — начал Микаэль, складывая карты в стопку. — То я им тоже погадаю. Пускай скажут, что они от тебя. Я буду очень благодарен, Бебе. В глазах Бебе загорелся фанатичный блеск. Она выглядела так, будто вот-вот растает от жара по всему телу: он назвал ее имя, его чудесными, прекрасными губами было произнесено ее имя! Обри от испанского стыда отвернулась и посмотрела на Ким и Ванса, прислонившихся к стенке. Ким согнулась в три погибели и молча содрогалась, то ли как будто рыдая, то ли сдерживая из последних сил смех. Судя по широкой улыбке на лице Ванса — все-таки второе.

***

Бебе выполнила просьбу Микаэля. За следующие два часа к ним пришло несколько девчонок, почти все из которых были от Бебе. Почти столько же к столу «Спектральные Откровения» приближалось парней, пришедшими не за гаданиями, а за музыкой их любимого жанра. Ванс и Обри о многом с ними болтали. К обеду половина кассет была продана, а банка с купюрами и монетками почти наполнилась. Хотя, конечно, кассет изначально было немного, и банка не отличалась большими размерами.

***

Двенадцатиклассник, почти двухметровый дылда, склонился над столом, одно его ухо было занято наушником, подсоединенным к кассетному плееру, а на лице была странная физиономия, выражающая презренную и нахальную усмешку. — Что-то фигня какая-то в ужасном качестве, — заявил с ухмылкой он, послушав песню минуту. — Не пойми о чем. У вас на барабанах, что, портфели? — Твое мнение меня не волнует, — вступилась Обри, встав рядом с Миком и Ким. — Покупай кассету или проваливай, — твердо сказал Ванс. — Хах, так уж и быть, куплю я ваши творческие потуги, — проговорил двенадцатиклассник и кинул перед Обри две пятидолларовые купюры. — Беру три. Сдачи не надо. Обри фыркнула. Она не собиралась ему даже говорить спасибо за такие щедрые чаевые. — Вроде уже давно пишете, а у вас всего три альбома, как так? — поинтересовался он, убирая кассеты в рюкзак. — О, остальные просто с матами и про говно, — объяснила Обри. Она бросила взгляд на девушку, стоящую сзади этого несносного парня. Она больше походила на ценительницу панка, чем Бебе и те девчонки, которых привела она. Этот парень просто задерживает очередь… — А дашь послушать? — Дала бы, если бы ты не был таким говнюком. — Обри на секунду показала средний палец. — Давай, топай. — Э, ты чего мне там показала?! Самодовольная усмешка сменилась яростью, он оскалился, покраснел, на лбу выступила вена. Ким спряталась за старшего брата, а Обри осталась стоять, защищая троих друзей своим гордым лицом. Только Обри собиралась ответить ему, как в подвал залетела знакомая рожа. Кел… — Э-э-эй, народ, чего киснем?! — он скакал в центре подвала, в проходе между двумя рядами лавок и площадок для выставок и выступлений, тряся оранжево-бело-черными листовками. Все, в том числе и немногочисленные покупатели и зрители, обратили на него внимание. — Через полчаса баскетбольные игры! Купите футболки и мячи, все деньги пойдут на нужды баскетбольного клуба! Кто будет болеть, тому пятерка по физ-ре! Давайте, давайте! — О, халявная пятерка? — встрепенулся дылда-двенадцатиклассник, тут же успокоившись. — Я заинтересован! Он пошел к выходу из подвала, бросив на Обри взгляд вроде «Это еще не конец». Но он надолго не остался в ее мыслях, ибо другая девушка, тоже пытающаяся что-то продать, закричала: — Кел, какого черта?! Не смей отпугивать наших покупателей! Она будто бы прочла мысли Обри, и та воскликнула то же, поддерживая: — Да, Кел, мы и так тут все лузеры в этом подвале. Несмотря на чужие ворчания, некоторые подростки поспешили покинуть подвал, заинтересованные оценкой. К тому же, их зовет сам Кел, звезда школы! — О, Обри, ты тут как? — Кел с широкой улыбкой подбежал к подруге. Она мрачно обвела его взглядом с ног до головы. — Было лучше, пока ты не приперся, голосистый. — Эй, Кел, купи-ка кассету! — встрял между ними Микаэль. — Эм, нет, извините, мне ваша музыка не очень нравится, — проговорил Кел, выставив перед собой одну ладонь. — Можно было просто сказать «нет», — проворчала Обри. Конечно, ему не нравится. Да как он смеет! Этот простак Кел никогда не понимал глубины и серьезных смыслов, и может так просто унизить, — по крайней мере, так это видела Обри, — то, во что она вкладывала себя и свою душу. В тот момент этот простак Кел бесил ее как никогда. Она скрипела зубами, сжимала кулак и сдерживалась, чтобы не выгнать его из подвала. — Что?.. — смутился Кел, отдавая листовку каким-то мимо проходящим подросткам. Он отвлек их от лавки Обри. — Иди откуда пришел!!! — рявкнула резко Обри, стукнув ладонями об стол. — Оу… Ладно, ладно… Только когда Кел скрылся с ее глаз, на Обри нахлынул стыд. Может, не стоило ей так кричать… Она решила извиниться потом, чтобы не бросать Ким, Ванса и Микаэля.

***

Количество подростков, посещающих подвал, значительно уменьшилось. За целый час буквально никто не подошел к лавке «Спектральных Знамений», остальным несчастным творцам и спортсменам в этом месте повезло не намного больше. Им всем стало настолько скучно, что они уже сами себе гадали по картам Микаэля, придумывая самые дурацкие и смешные толкования им, также они ходили и смотрели, что продают и показывают другие, но почти не тратили денег. Обри успокаивала свое раздражение и разочарование тем, что сейчас проходит то баскетбольное соревнование, и все улюлюкают на свои халявные пятерки. Хорошо, побегают, покричат — и придут сюда… Но ни через двадцать, ни через сорок минут после конца игры никто не пришел. А День Спорта и Искусств почти заканчивался. Тогда Обри пошла проверять, что же творится наверху. Поднимаясь, она услышала галдеж: множество людей болтали, перебивая друг друга. Она узнала голос Кела. Кел, который, как не понаслышке знала Обри, последние месяцы был на побегушках у капитана баскетбольной команды, чтобы заслужить признание, снова этим занимался. Показывал трюки с мячом, попутно уверенно затирал, как будто проповедуя и рекламируя одновременно, про этого капитана, про его команду и про ближайшее межшкольное соревнование, куда все обязаны сходить. Этот коридор был единственным проходом к подвалу, и Кел, специально или нет, останавливал всех, кто шел мимо и, возможно, направлялся к подвалу. Обри хватило минуты подслушивания и подглядывания, чтобы увидеть, как он прямо заявляет, что в подвале скучно, темно и мрачно, что всем стоит быть ближе к баскетбольной команде, ведь его капитан такой крутой и популярный, и он обещает пригласить много кого на ближайшую вечеринку. — Кел! — наконец, сорвалась Обри и потопала к другу, и напуганная толпа расступилась перед рассерженной панк-девчонкой. — Какого хера тут происходит?! — А? А что тут происходит?.. — Кел то ли притворился дурачком, то ли был собой. — Ты, балда! Ты специально привлекаешь внимание, чтобы люди не ходили к нашим лавкам! Кел стиснул зубы и вспотел. Он отвел Обри в другой угол, где никто бы их не видел и не слышал, и начал волнительно объясняться: — Нет, я не делаю это во зло вам, правда! Меня попросили ребята из команды, это важно для них, и… — Они тебя гоняют, как собачонку, а ты этого не видишь! — перебила его Обри, тыкая пальцем в грудь. — Хватит позориться, ты меня бесишь! — Где я позорюсь?! — вдруг накричал Кел, разозлившись. Она отдернулась и отскочила, и ее руки рефлекторно потянулись к голове, чтобы прикрыть ее, но она успела вспомнить: это Кел, он ее не ударит ни за что. Но… Еще раз, это Кел! Как он вообще может злиться?! Видимо, этот день действительно был выматывающим для всех. — Может я бегаю, как собачонка, но это на благо школы, спортивной команды, нашего престижа! — продолжал тараторить он громким, резким, как беспорядочные взмахи ножом, голосом, но уже не кричал. — Это гораздо важнее, чем ваши непонятные песни! И это прозвучало, как ранение в сердце. На мгновение она замерла, но после схватила Кела за воротник его футболки и разразилась гневом: — Ах, так?! Тогда иди к черту, пустоголовый! Знать тебя не хочу, вы все меня не понимаете, вы все сраное стадо, бесите меня, бесите! — Обри едва-едва сдерживалась, чтобы не потянуть руки к горлу Кела и не подушить ее немного. Побледнев и округлив глаза, Кел схватил ее за запястья и пытался отстранить. Она толкнула его так, что он приземлился мягким местом на кафельный пол. Замычав, он несколько секунд смотрел в след удаляющейся быстро, как подгоняемая ветром грозовая туча, Обри, пока не закричал: — Обри, извини, я!.. — Закрой пасть! И она скрылась в школьном подвале, где ее крики возобновились, вот только Кел их уже не мог разобрать.