Фиолетовое: (Не) Могу себе позволить

Год Четвертый, Сентябрь Портленд Мари зашла в небольшую комнату в общежитии, которая на ближайший учебный год станет ее местом жительства, и поставила на пол тяжелую спортивную сумку, полную ее вещей, так же сбросила с ноющих плеч рюкзак, а на крючок на двери повесила сумочку, после чего она наконец смогла облегченно выдохнуть. Она разминала спину и плечи. Больное колено тоже не сказало ей спасибо, и Мари уже собиралась достать мазь, ибо простой массаж ладошками не помогал, но ее отвлек звонкий голос за спиной. — Эм, приве-е-ет? Чего не здороваемся? Мари, вздрогнув, обернулась. На кровати, что слева от окна, лежала, скрестив ноги в щиколотках, девушка с густыми кудрявыми темно-русыми волосами. — Ой, привет, извини, я просто очень устала с сумками, не заметила тебя! — затараторила Мари, подбегая к ней. Махая рукой и приветливо улыбаясь, Мари села на вторую кровать, которой еще не было ничего, кроме белого чистого матраса. А вот ее новая соседка уже успела обжить свою половину комнаты: на стене висели флаг Бразилии, разноцветная гирлянда, ленточки из синей, желтой и зеленой бумаги, а на комоде, верхний ящик которого был приоткрыт, лежал тромбон, чей угасший блеск указывал на его долголетие и частое использование. — Я Мари, мне восемнадцать, я из Горизонта, это маленький городок на севере Калифорнии! — она протянула руку для рукопожатия. Девушка вскочила с кровати и крепко пожала руку Мари, тряся ее. — Я… играю на пианино, приехала учится этому же. Приятно познакомиться. — Я Изабель, мне двадцать один, я из Рио-де-Жанейро! — Она не прекращала зрительный контакт, будто у нее застыли, как воск, глаза. — Я на тромбоне играю, люблю поспать… Это все, я не шибко интересная! — Э, я так не думаю, каждый по-своему интересный! — Мари подарила ей свою самую красивую улыбку и отпустила небольшую, но крепкую руку Изабель. — Погоди, тебе двадцать один? — Хи-хи, да! Я поступаю третий раз. — Она скрестила руки на груди и наклонила голову в бок. Ее кудряшки колыхнулись, и Мари успела заметить большую сережку в ее ухе из золота и сапфира. Мари на мгновение подумала о том, что тоже хочет настоящие ювелирные изделия. Ну, или хотя бы чтобы родители позволили ей проколоть уши. — Третий раз? Сюда же? — уточнила Мари и пошла искать мазь и разбирать свои вещи. — Да, сюда. Я очень упертая! Мари устно прокомментировала это весьма нелогичное на первый взгляд действие и лишь кивнула. Когда вся ее одежда была уложена в аккуратные стопки на полках и повешена на вешалки в шкафу, учебные принадлежности, художественные книги и материалы для вышивания крестиком заняли ящики комода и прикроватного столика, Мари позвонила маме, чтобы сообщить, что она добралась до общежития, она в порядке и она готова к учебе. Мама тут же позвала к телефону мужа и Санни, и Мари была рада услышать их голоса, теплые мамины пожелания и строгие папины наставления. Она думала о Санни… Они до сих пор жили в общей комнате, ибо Санни боялся темноты и не любил спать один. А теперь… Он вынужден спать один. После этого Мари бросила взгляд на Изабель. Она смотрела в окно, на ее голове были надеты большие голубые наушники. Решив ее не отвлекать, Мари так же позвонила и все рассказал Обри, Дафне и еще одной подруге со старшей школы. Остался еще один человек, которого Мари хотела уведомить, что она в порядке, и с которым она хотела поговорить, ведь этот человек тоже недавно уехал в другой город и поселился в общежитии. Мари нашла контакт Хиро. Когда-то он был подписан у нее как «Булочка», а теперь снова стал Хиро. Некоторое время она гладила кнопки телефона, не решаясь позвонить, в голове трепетали различные мысли. Снова эти воспоминания… Мари сдержала слезы и все-таки решила отправить лишь одну развернутую СМС.

***

Познакомившись с еще четырьмя девушками, живущими в соседних комнатах, Мари отдыхала за столом, читая, как вдруг зазвонил телефон Изабель. Она подняла трубку, быстро протараторила в трубку «да, ага, да, конечно, сейчас выбегу!» и убежала из комнаты. Мари бы проигнорировала это и вернулась к чтению, но что-то ее заставило полюбопытствовать, повернувшись к двери. Минута… Быстрые шаги послышались в коридоре, удар в дверь ногой, и в комнату ворвалась Изабель, чьи руки были заняты пакетами и коробками с едой. — Эй, Мари, сбéгай, — воскликнула Изабель, аккуратно скидывая свои заказы на пол в центре комнаты, — позови Юко, Амбер, Ненси и Маргариту, будем праздновать начало года! Мари не успела отреагировать на то, что Изабель умудрилась запомнить имена незнакомых девушек, с которыми она познакомилась пару часов назад, а лишь смущенно стала лепетать: — Э-эм, т-ты чего, накупила всей этой еды для нас?! Мы тебе должны? — Что? Нет! — удивилась Изабель, вытаскивая из пакета двухлитровую бутылку «Кока-Колы». — Не переживайте, мои родители все оплатят! — Эм… Ладно… Спасибо большое, — улыбнулась Мари, а ее розовый румянец с щек не исчезал. Она надела мягкие тапочки и вышла из комнаты.

***

Шестеро девушек ютились в комнате, сидя либо на голом полу, либо на сложенных пледах и подушках. Японка Юко, одногруппница Мари, тоже музицирующая на пианино, сидела в позе сэйдза и палочками ела суши, которые Изабель заказала специально для нее. Юко стеснительно молчала; первое время Мари пыталась с ней поговорить, ведь они будут вместе учиться. Мари хотела узнать, как давно она играет на пианино, какие ее любимые композиторы, к тому же, у нее тоже были японские корни, и она хвасталась тем, что немного знает японский, но Юко отвечала немногословно и коротко, вероятно, стесняясь акцента, и Мари решила на этот вечер оставить ее. Гамбургеры, картошка фри, разнообразный соус, куриные наггетсы: Мари даже близко не видела столько вредной еды за один раз, и мама всегда ее наставляла максимально ограничивать потребление такого, чтобы дочь оставалась здоровой, красивой и привлекательной. Поэтому Мари сначала боялась и стыдилась даже притрагиваться к еде, что заказала Изабель, но в конце концов решила поступить как все. Тем более, Амбер, рыжая девушка, сразу же набросилась на еду, словно голодала несколько дней, и рано или поздно она съела бы все, а Мари даже не успела бы попробовать. Девушки, преимущественно, рассказывали о себе, где они учились, где родились, и зачем они поступили в этот музыкальный колледж: играть на музыкальном ли инструменте, петь или дирижировать. И, конечно, все, как и Мари, были удивлены, узнав возраст Изабель. — И из-за чего тебя каждый раз отчисляли, позволь узнать? — смело спросила Нэнси, олицетворяющая всем своим внешним видом, голосом, поведением и короткой прической архетип «пацанки». — Эм, это немного неудобный вопрос… — проговорила Мари, решив защитить новую подругу. — Да не, все хорошо! — посмеялась расслабленно Изабель. — Первый раз у меня случился срыв, и я подумала, мол, а нафига мне все это нужно, и просто забрала документы. — Пауза. Она быстро кинула в рот два наггетса, обмакнутых в сальсе, пережевала и проглотила. Все молчали. — А во второй раз я, эм… — И тут она покраснела. — Я просто забила и проспала все экзамены. — そーなのかー, — неожиданно подняла голос Юко. — Ты приготовиться к экзаменам, но ты просто не прийти на них? — Готовиться? — искренне рассмеялась Изабель. — Я не готовлюсь ни к чему вообще! У меня талант, но иногда мне просто так становится на все плевать. Почему-то было неловко это слышать… Все в этой комнате потратили много сил, чтобы поступить сюда, их родители заплатили огромные для них суммы, чтобы позволить им учиться, а кто-то даже был вынужден уже работать. Если бы их отчислили, и они, и их родители были бы ужасно разочарованы и расстроены. А кто-то может себе позволить… жить вот так. — Твои мамка с папкой на задолбались тебе платить за учебу? — усмехнулась Нэнси, чавкая. — Ха-ха, нет, для них это не такая и потеря! Гораздо больше они тратят на учебу моего брата. — А твой брат тоже каждый год отчисляется? Нэнси, очевидно, говорила с наездом, но Изабель то ли этого не замечала, то ли пыталась победить зло добром, оставаясь улыбчивой и дружелюбной. Юко склонилась над тарелкой с суши, и ее деревянные палочки часто стучали об ее поверхность: она торопилась доесть. Маргарита, ее соседка по комнате, заметила это, но была заинтересована в диалоге Изабель и Нэнси. Амбер резко перестала сметать фастфуд, будто в горле у нее застрял кусок. А Мари, как обычно, тревожно наблюдала, чтобы в крайнем случае вступиться и всех успокоить и помирить, как это часто случалось с Обри и Келом. Но то были дети… — Ха-ха, нет! — ответила Изабель. — Он очень умный, он учится в самом крутом универе Америки! — И тут она опустила взгляд, и ее улыбка стала печальной. — Они им очень гордятся, а про меня… — Ты слишком много говоришь про себя, — резко перебила ее Амбер. Неловкое молчание. Изабель непонимающе посмотрела на нее, а та за секунды успела побледнеть, покраснеть и позеленеть. — Я… Я кажется объелась, простите! — проговорила Амбер, изображая тошноту, и пулей выбежала из комнаты. Изабель проводила ее взглядом. Нервно кусая губы, она вопросительно посмотрела Нэнси. — Некоторым людям некомфортно сидеть рядом с людьми из другого, понимаешь, «социального сословия», — объяснила Нэнси, ухмыльнувшись. Изабель склонила голову и стукнула себя по лбу. — Да почему?.. Я просто хотела подружиться… — пробубнила тихо она, Мари сочувствовала ей. Она приблизилась к ней и положила ладонь на плечи. — Ты может и классная девчонка, правда, спасибо за это, — сказала Нэнси чуть менее наглым голосом, показывая на всю еду, что заказала ее одногруппница, — но к Амбер лучше не лезь больше. Мы дружим с детства, она мне как сестра, и ей очень не нравятся такие, как ты. — Такие как я? — проговорила Изабель нахмурившись. Она подняла голову, и все видели, как ее глаза намокли. — Вы слишком много смотрели своих тупых фильмов, я обычная девчонка, такая же, как вы! Нэнси фыркнула. Она быстро попрощалась и вышла из комнаты. Так же неловко ушли Юко и Маргарита, даже не доев суши. Изабель тяжело вздохнула и поспешила заполнить печаль на душе крупным пучком картошки фри, перед этим обмакнув ее в кетчуп. Мари, продолжая ее приобнимать, через силу проговорила: — Прости, что ничего не сделала… — А? А фо ты довна быва вдевать? — с набитым ртом искренне спросила Изабель, не понимая. — Ну, э-э… — Мари неловко рассмеялась. — Обычно я всех мирю и успокаиваю. Изабель понимающе усмехнулась. Махнув рукой, мол, забей, она продолжила пережевывать картошку. — Нам зато больше досталось, — оптимистично заявила она и пересела на другую сторону, где остались суши. — Аха-ха-ха, не, извини… Мой желудок не такой сильный… Я всю жизнь на правильном питании и салатиках. — Хм? Ладно, буду знать, что для тебя заказать в следующий раз! Девушки по-доброму рассмеялись, и Мари решила все-таки доесть хотя бы роллы.