Фиолетовое: Цель жизни

Год Девятый, Август Портленд Мари сидела перед зеркалом и укладывала волосы. Её изящная волна волос, спускавшаяся до спины, имела фиолетовые кончики и лежала на её узких плечах. Аккуратный макияж и очки в чёрной оправе дополняли её образ. Она надела чёрное платье до колен и завязала на шее лиловую ленточку. Хотя в оркестре действует строгий чёрный дресс-код, небольшие цветные элементы не будут лишними! В комнату зашла Изабель. — Ух ты, ты такая красотка! — впечатлилась она, и Мари смущенно посмеялась. — Похожа на учительницу! — Хах, ну, есть такое! Мари полюбовалась собой в зеркало. Идеальная осанка, уверенный взгляд, изящные руки. Она должна быть идеальной. Пора блеснуть. — Но я не хочу быть преподом, — добавила Мари и поправила серебряные сережки. В этом году они закончили учебу. Аттестат Мари украшали чистые пятерки и несколько четверок, а Изабель, на удивление, почти так же хорошо справилась. Конечно, Мари и Нэнси приходилось, как обычно, силой тащить ее на экзамены и будить громкой музыкой, но Изабель честно все сдала силой своих навыков и харизмы. Изабель и Мари переехали, съехались в уютную двухкомнатную квартиру, за которую платили родители первой, и начали попытки найти работу в огромном городе, полном возможностей. Вернее, начала Мари исполнять свою мечту детства: стать пианисткой в симфоническом оркестре. За месяц она прошла несколько собеседований, пыталась устроиться в театры, в филармонии, но пока что оставалась в статусе безработной. Но она не сдавалась! А Изабель спокойно тратила свои карманные деньги, ходила в клубы, на свидания, иногда сидела дома, смотря сериалы. Лишь от скуки она могла поискать какие-нибудь вакансии, но, соблюдая свои традиции, она просыпала и просто забивала. Изабель и Мари вместе встали перед зеркалом. Изабель была выше подруги почти на полголовы, глаза ее беззаботно сияли, лицо украшал яркий макияж и широкая улыбка. Первое время Мари стеснялась носить очки, но без них она просто не справлялась с учебой и повседневной деятельностью. В один момент зрение просто ухудшилось: вероятно, из-за отцовской наследственности. Санни тоже носил очки уже года три, но Мари видела причину этого в постоянном сидение за компьютером, особенно по ночам. Благодаря поддержке Изабель Мари убедила себя в том, что с очками она не менее симпатичная. — У тебя все получится! — Изабель обняла ее. — Срази их! — Д-да! В этот раз я смогу! Хотя уверенность у Мари с некоторых пор начала спадать. В любом случае, у нее был план «Б» — стать учителем музыки в школе неподалеку, в которую она уже ходила на собеседование. В колледже они получили и педагогическое обучение. Но у нее же мечта… Цель всей жизни! Провожая подругу на собеседование, Изабель рассказывала о парне, на свидание с которым она пойдет в тот день. Мари дружелюбно посмеялась и пожелала удачи.

***

Здание портлендской оперы дружелюбно встретило Мари. Она знала, что в этот раз получится. Ей мама в детстве и не только столько раз говорила, что ее дочка самая талантливая, самая умная, самая красивая! И Мари в этом была уверена. Она прошла в просторный кабинет, где ее встретили HR-специалисты. Они посмотрели ее диплом, провели собеседование, посадили за пианино, попросили сыграть несколько произведений, в том числе и собственного сочинения, и сымпровизировать. Казалось, все течет, как по маслу. Мари уже светилась изнутри и не скрывала этого. Но собеседование, отнявшее у нее час жизни, закончилось привычным «Мы вам перезвоним». Мари стояла под солнечным светом, чувствуя себя растением, занимающимся фотосинтезом. Легкий ветерок обдувал ноги, мягкая хлопковая ткань платья ласкала ноги. Похоже, все-таки учителем. Ей не хотелось возвращаться в пустую квартиру, поэтому она пообедала в кафе. Она жила на деньги родителей и те накопления, которые делала во время учёбы, подрабатывая. Старалась не тратить лишнего, но в тот момент разочарование взяло верх. Ей хотелось поднять себе настроение, и она решила съесть пасту с овощами — в последнее время Мари перешла на вегетарианство. Два часика она гуляла по парку. Сидя на лавочке в тени липы, она наблюдала за кучкой детей, которые устроили пикник в глубине парка. Им так весело… Они ели фрукты, пили сладкие газировки, играли в какую-то карточную игру, смеялись и болтали. Эта сцена не могла не напомнить Мари о временах с ее друзьями детства. И, конечно, она не могла не вспомнить о Хиро. Может быть, у них ещё есть шанс? Однако Мари быстро отбросила эту мысль. Она знала по опыту своих подруг и однокурсниц, что такие попытки возобновить отношения редко приводят к чему-то хорошему. Дафна, например, считала, что традиционные отношения между мужчиной и женщиной — это пережиток прошлого, и все люди должны сосредоточиться на работе и улучшении общества. После расставания с Хиро Мари так и не встретила никого особенного. В колледже её окружали в основном девушки и уж слишком необычные молодые люди. Мари не прилагала особых усилий, чтобы изменить свой статус одинокой девушки, но в глубине души она хотела, чтобы кто-то особенный нашёл её сам. Столько всего осталось в прошлом... Внезапно Мари взяла телефон и нашла номер Обри. Может, позвонить? Гудки… Мари мяла подол платья, задержав дыхание. — Мари? Привет, — раздался голос старой подруги. — Ах… Обри, милая, привет! — Мари не сдержала счастья. Они так давно не общались! — Как дела? — Э… Хорошо! — судя по голосу, она недавно встала. На фоне кто-то жарил яичницу. — А по какому поводу? — Вчера мы побили рекорд! На наш концерт пришло триста шестьдесят… восемь человек! — Эм… Я рада за вас, молодец! Молчание… — А у тебя как дела? — спросила Обри. Мари тяжело вздохнула. Коротко она рассказала о ее безуспешных попытках устроиться на работу мечты. Обри понимающе хмыкнула, пожелала удачи, пошутила: «видимо, до тебя пришел кто-то, кто попросил меньше денег» — и добавила что-то про «сраных капиталистов». И опять повисла тишина. Ладно, если им не о чем больше говорить, можно заканчивать. Хотя сердце Мари разрывалось от желания погрустить, поностальгировать с некогда лучшей подругой, вспомнить простые и хорошие времена. Но это так глупо… Девушки попрощались. Мари еще полчаса сидела, наслаждаясь внутригородской природой и продолжая думать. Голова болела от количества и тяжести мыслей.

***

Мари вернулась в их с Изабель квартиру к вечеру, перед этим зайдя в магазин, где купила, помимо бакалеи и овощей, бутылку дорогого вина. Уж очень ей хотелось расслабиться. На удивление, дверь оказалась не заперта. Неужто забыла закрыть? Этого можно ожидать от нее. Но Изабель встретила подругу почти на пороге радостным воскликом. У нее сияли глаза, красовалась на смуглом лице улыбка, а рука сжимала какую-то бумажку. В квартире стоял запах выпечки… — Мари-и-и-и! Ты сейчас упадешь! — воскликнула она, подпрыгивая на месте и махая листом. Какой-то договор, подписанный ею в нижнем правом углу… Мари сбросила с ног каблуки, прошла до гостевой зоны и села на диван, вытянув длинные, худые ножки. Изабель, готовая взорваться от нетерпения, села рядом, сделала пару вдохов-выдохов и протараторила: — Я теперь работаю в портлендской опере! Ответом на это были округленные глаза, приоткрытый рот и тихое «А?». — П-погоди! Ты же ходила на свидание, ты когда успела сходить на собеседование туда же, куда и я? — Сейчас я все расскажу, только подожди! Изабель шмыгнула на кухню и вернулась с тарелкой, полной кривеньких, потрескавшихся, но приятно пахнущих и еще теплых песочных печенек с малиновым джемом в середине. — О, курабье? — удивилась Мари и взяла одно. — Ты брала мою книгу с рецептами? И самодовольно усмехнулась. Изабель кивнула. — Да! Ты меня, ну, вдохновила попробовать повыпекать! Попробуй! Мари надкусила. Приторно сладкое, хрустящее, сильно рассыпчатое — для первого раза неплохо. Мари так и сказала, чему Изабель обрадовалась. Она гордилась собой. Тарелка с печеньем оказалось на маленьком столике перед диваном. — Ладно, я пришла на свидание, — начала рассказывать Изабель, сев перед подругой на пол, — но там был какой-то странный тип. Я пыталась найти причину свалить, и увидела в газете объявление, мол «ищем человека, играющего на тромбоне, в наш оркестр». Я и сказала, что, мол, представляешь! Забыла! И бегу на собеседование. Прибежала домой, взяла своего малыша и заказала такси! И, вот, теперь у меня есть работа! Мари слушала ее историю, не моргая и не отводя взгляда. Почему она?.. — И что, ты просто пришла и получила работу? — с трудом произнесла Мари, криво улыбаясь. — Ну, не просто! Они даже не смотрели мой аттестат, просто сказали сыграть то, се, поболтали о чем-то, потом сказали придумать что-то на ходу, я сыграла «ту-ту-у, ту-ту-у-ду-у-у», — продолжала Изабель, играя на воображаемом тромбоне, — и сказали, что я принята! Вот, подписала! В пятницу первый рабочий день! Мари задержала дыхание. Что-то внутри бурлило, закипало, как в адском котле. Да она украла у нее работу! И это лучшая подруга?! — К-какой еще «ту-ту-ду-у»?! — не сдержалась Мари. Улыбка Изабель пропала. — Почему ты, а не я? Изабель непонимающе поморгала. — Ч-чт?.. — Изабель вернула на лицо улыбку. — Они искали трубача, а не пианиста. Видимо, когда ты к ним пришла, у них уже был кто-то получше. «Получше». Прозвучало так… жестко. Мари чувствовала подступающие слезы и едва справлялась с ними. — Почему я сходила на шесть собеседований, но меня никуда не взяла, а ты… — Мари не стала продолжать. Внутренний голос кричал, что она совершает большую ошибку. — Ну, талантливых трубачей мало, а я, все-таки, очень хороша! — Изабель гордо поправила кудряшки. — А талантливых пианистов полным-полно, вон они, в фойе отелей играют. Тишина. Мари задержала дыхание, освободив слезы из тисков терпения. «А талантливых пианистов полным-полно…» «Талантливых пианистов полным-полно…» Из головы не вылетали эти слова. «Так что, я никакая не особенная?..» Некоторым людям просто больше везет. Повезло родиться в богатой семье, повезло с талантом и легкой обучаемостью, повезло нравиться преподавателям и легко получать хорошие оценки, повезло найти объявление с отличной работой, повезло прийти раньше конкурентов… Видя слезы на щеках подруги, Изабель поняла, что сказала что-то плохое. Побледнела и приоткрыла рот, готовясь извиняться. Мари молча ушла в свою комнату.

***

«Талантливых пианистов полным-полном…» Минут пятнадцать Мари лежала в платье на одноместной мягкой кровати, бесконечное количество раз прокручивала одну и ту же пластинку, вбивая себе в голову эту больную мысль и упиваясь этими страданиями. Она почти никогда не позволяла себе лежать в уличной одежде в постели. Но случай был особенный. Мари чувствовала себя безвольной, но красивой куколкой. Все еще высокое солнце мягким светом проникало сквозь чистое стекло, освещая светлую комнату в оранжево-зеленых цветах. На люстре висела кристальная подвеска, когда-то подаренная мамой, и от нее отбрасывались на стенах пляшущие разноцветные блики. На тумбочке — фоторамка Санни с фотографией с ним же. У стены стоял электронный синтезатор. Сквозь пелену мыслей Мари слышала, как Изабель забрала ее пакет с покупками, оставленный у двери, и разобрала его. Вспомнила про вино. Сейчас бы расслабиться и забыться, хоть на несколько часиков… Приподнявшись, Мари достала из ящика прикроватного столика двадцатигранный кубик, который она изредка использовала для игры в ролевые настолки. Его очень приятно перебирать в руках. Твердый холодный пластик идеально ложился в маленькую руку Мари, чуть длинные ноготки тихо стучали об него при перебирании… Вдруг раздался робкий стук в дверь. Сев на край кровати, Мари поправила платье, и сказала «входи». Грустная и смущенная Изабель стояла в дверях, держа тарелку с уже остывшим печеньем и бутылку розового вина. Мари усмехнулась. Изабель быстро поставила их на комод и подскочила к подруге, упав перед ней на колени, чтобы их глаза были на одном уровне. — Мари, прости-прости! Я случайно! Я не хотела тебя обидеть! Изабель, как обиженный ребенок, надула губки и широко распахнула мокрые глазки. Мари, улыбнувшись, потрепала ее по волосам и приобняла. — Все хорошо, я не обижаюсь! Ты сказала правду… Она печально отвела взгляд. — М-может быть талантливых пианистов и полно, — начала Изабель, — но только один из них — моя самая красивая лучшая подруга, которая готовит самую лучшую выпечку! Изабель потянулась за печеньем и надкусила его. На ковер посыпались крошки. В этот раз Мари это проигнорировала. — Дурашка, — неловко посмеялась Мари, наливаясь краской. Они шутливо потолкались и встали на ноги. — Л-ладно, пойдем на кухню? Пить винишко и есть печеньки. — Ура, пошли! Пританцовывая и шевеля бедрами влево-вправо, Изабель с тарелкой ушла из комнаты Мари, оставив подругу переодеться в домашнюю одежду, снять макияж и расчесаться. Остаток вечера девушки расслаблялись с бокальчиками вина, болтали, вспоминая колледж и бывших однокурсников, хрустели сахарными печеньками и смеялись. Мари окончательно приняла, что ей придется стать учителем музыки. По крайней мере, на какое-то время. Может, через год-два она попробует вновь исполнить свою мечту! Главное, не сдаваться.