Синее: Медицина

Год Девятый, Ноябрь Реддинг В раннее утро в больнице стояла оживленная атмосфера. Медсестры мчались взад-вперед, врачи сосредотачивались над папками с медицинской историей, а дети, приведенные родителями, тихо ждали своей очереди на втором, педиатрическом этаже. Запах медицинских средств и дезинфицирующих средств заполнял воздух, создавая атмосферу напряжения и надежды одновременно. Хиро консультировал маму заболевшего восьмилетнего мальчика. Рядом сидел и пристально следил за его действиями его наставник, главный детский врач в этой больнице, доктор Ямамото, попивающий зеленый чай. Пока Хиро просматривал медицинскую книжку пришедшего к нему ребенка, тот кашлял и шмыгал носом. Хиро поправил маску на своем лице: осень — сезон простуд и гриппов… — Судя по истории, — начал Хиро, быстро прочитав последние записи в книжке, — доктор Ямамото прописал вам принять определенные лекарства. Вы их… — Нет! — возмутилась женщина. Конечно, перед ней: молодой «зеленый» парень, она может его перебивать. — Это же яд! Мы отказываемся от этой гадости! — Тогда… Чего вы хотите, чтобы я сделал? — Хиро бросил взгляд на доктора Ямамото. Тот хитро посмотрел поверх кружки, не выражая ни одобрения, ни осуждения методики Хиро. — Я хочу, чтобы вы сказали то, чего я хочу. «А чего она хочет?» — в голове Хиро будто играли на тарелках мартышки. Как он должен на это реагировать? Он что, экстрасенс? Такому его в колледже не готовили. В прочем, Хиро понимал, чего хочет это женщина, читал по ее украшениям с живыми травами и длинному платью в цветочек пристрастие к фитотерапии и альтернативной медицине. Возможно, проще дать ей того, что она хочет, и не провоцировать конфликт… — Л-ладно… Используйте свои народные методы, я пропишу вашему мальчику освобождение от шко… — О, нет-нет, мальчик мой, так дела не делаются, — с улыбкой возмутился Ямамото, вскочив со своего удобного кресла. Он встал рядом с матерью пациента, переключив ее внимание на себя. — Не слушайте его, он студент-практикант. — Ну, я уже поняла! — хмыкнула женщина. — Но мне нравится, что он сказал. — Нет, послушайте, данное лекарство проверено опытным путем, я прописываю его всем детям со схожими симптомами, — Ямамото говорил уверенно, твердо, его голос звучал, как голос властного короля, которого перебивать нельзя, — и никто еще не пожалел. На него даже аллергии почти нет! — Ну нет уж! — Женщина встала, чтобы быть на одном уровне с доктором. — Я лечу своих детей только народными методами, и оно помогает! Недавно мой старший поцарапал коленку, я ее потерла перцем чили, и у него больше не болело. — Она тоже ни капли на сомневалась в своих убеждениях. Хиро тихо вздохнул, боясь привлечь внимание. Он аккуратно следил за их диалогом, но, после слов про перец чили, не сдержался и обозвал ее в мыслях «мракобеской». — Как бы там ни было, справку я выписываю только после полного выздоровления… — произнес Ямамото и с усмешкой посмотрел на Хиро. Тот стыдливо отвел глаза. — А чтобы это произошло не через месяц, вам нужно купить эти лекарства и пропить весь курс. Поверьте, щас сезон тяжелый, и болезнь может перейти в тяжелую форму. Ваши травки-муравки не помогут. В ответ — молчание. Женщина смотрела в потолок, в ее голове явно сражались ее убеждения с новыми мыслями. Наконец, она сдалась и проскрипела сквозь зубы, что сделает так, как просит врач. Но не забыла пригрозить всеми государственными инстанциями в случае, если ее маленькому мальчику станет только хуже, перед уходом. Хлопок дверью. Не успел доктор Ямамото ничего сказать, как в кабинет вошли еще мама с ребенком. Хиро уже знал, что на обеденном перерыве его отчитают. А этот Ямамото… Весьма эксцентричный человек.

***

— Ну что, Хиро? — посмеялся доктор, когда настенные часы наконец показали «13:00» и дверь была закрыта. — Решил просто отмахнуться и подстроиться под чужое мнение? — Я не… — Он поджал губы, почесывая щеку. Со стороны это действительно выглядело именно так. — Я просто не люблю ругаться с людьми… — Ты, возможно, удивишься, мой добросердечный друг. Но половина нашей работы заключается в том, чтобы с кем-то спорить, кого-то убеждать и контактировать с подобными ценителями «нетрадиционной медицины». Хиро, вздохнув, встал. — А что делать, если они… — Хиро задумался, подбирая хорошее слово. — Если они не хотят делать то, что мы просим? — Обычно такие даже не ходят в больницы, — усмехнулся Ямамото. — Но приходится иногда связываться с полицией, хотя, как говорится «Нет тела — нет дела». Но Хиро не до конца понял, как понимать эту фразу, но промолчал, стесняясь показаться глупым. Он снял маску с лица, сминая ее в руках, и размышлял об услышанном. Его работа будет заключаться не только в консультации, осмотрах… Академические знания и практика, несомненно, важны, но без уверенности в себе они бесполезны. А когда-то Хиро хвалили за красноречие и харизму. Почему он перестал быть таким? Хочется уже идти на обед… — Ладно, помой маску, повесь сушиться и иди на обед, — кивнул доктор Ямамото, повернувшись к окну. — Ч-что? Помыть? — удивился Хиро, неловко улыбнувшись. Ямамото отвернулся от окна. Его лицо с аккуратными чертами украшала ехидная насмешка, а темные глаза сверлили Хиро прямым взглядом через очки. Хиро нервно потеребил дужку. Видимо, это была шутка. А он опять повелся… — Почему меня окружают люди, — с тяжелой улыбкой произнес он, направляясь к мусорке, — которые знают, что шуток я почти не понимаю, но продолжают надо мной смеяться? — Видимо, такая у тебя судьба. Людям нравится получать эндорфины. А смех — легкий и действенный метод их получения. И не поспоришь…

***

Говоря про «почему меня окружают люди, которые любят надо мной прикалываться», Хиро в первую очередь вспоминал Мари. Она действительно любила по-доброму, конечно, но смеяться над многими, особенно над неловким и местами наивным Хиро. Она была позитивной, оптимистичной. Столько лет прошло… «Интересно, а она все еще такая же?» — думал Хиро, стоя у прилавка. К слову, вторым таким человеком являлся его дорогой одногруппник и хороший друг с рыжими волосами, который, вот так совпадение, практиковался в той же больнице, что и он. — Та-да! — объявился из-за спины Джейк, одетый в белоснежный медицинский халат поверх черной толстовки. — Привет, трудяга! Как тебе первый день практики? — Э… Тяжелее, чем обычно, — мягко ответил Хиро. — Прежде я не контактировал с этими мамочками напрямую, эхе-хе-хе. — Понимаю! Они бывают такие тупые, да? Моя сестра говорит, что беременность разжижает головной мозг, — посмеялся Джейк, бегая взглядом по еде на прилавках. — Возможно… Взяв обеды, друзья сели за стол. Обсуждая начавшуюся практику и предвкушая будущие проблемы, Хиро постепенно осознавал, что это не то, что ему обещали родители. И последующие дни только подтвердили его разочарование. За пять рабочих восьмичасовых дней он почти не слышал слов благодарности от родителей и их детей. Над ними преобладали ворчания по поводу стоимости услуг, лекарств, иногда приходили сторонники нетрадиционной медицины, и в эти разы доктор Ямамото оставлял Хиро с ними, наблюдая, как он их убеждает. Почти безуспешно. В общежитие он возвращался усталый, вымотанный, и с каждым днем раздражительность его только повышалась. Можно было лишь слегка увидеть нарастающий огонек радости от предвкушения выходных. В такие моменты он чувствовал себя, как свой отец. Тот тоже ненавидел будни, но довольно отдыхал на выходных. И отдых его представлял из себя, в основном, лежание на диване и просмотр телевизора. В детстве Хиро этого не понимал. Ему хватало сил и времени после школы на книги, прогулки, общение, готовку. Теперь же, возвращаясь с практики, Хиро тоже хотел лишь одного: лежать. Увы, телевизоров в общежития не подвезли, и можно было лишь наслаждаться тишиной и видом на чудесные потолочные трещины. Как раньше, слушать редкую болтовню Павла, все еще его соседа по комнате, Хиро не мог: за рабочий день он просто уставал от человеческих голосов.

***

В больнице день уже сменился вечером. Сегодня Хиро, на правах санитара, помогал в стационаре, отчего задержался допоздна. Зимой и так темнело рано, но теперь уже вообще стихло на улице. Хиро устало потирал глаза, сидя на скамье в пустом коридоре. В его руках был планшет с историей болезни маленькой пациентки, которую он только что осмотрел. За дверью слышались приглушенные звуки шагов и тихие разговоры. Хотелось спать… Но его разбудили звуки энергичных шагов. К нему подошел Джейк, сжимая в руках два бумажных стаканчика с кофе. — О, здорово, трудяга. Ты еще здесь? — спросил он, протягивая один из стаканчиков Хиро. — Думал, ты уже давно сбежал. Если он взял два стаканчика, значит, он был готов встретить друга на этой скамье. — Спасибо, — Хиро принял кофе и сделал глоток, чувствуя, как тепло напитка разливается по телу. — Не могу уйти, пока не закончу всю документацию. Джейк непривычно усталый и сгорбившийся сел рядом, бросив взгляд на планшет. А потом глянул на кабинет, у которого они сидели. — Вытаскивал утки и драил полы? — усмехнулся Джейк. — Полы мыть меня не заставили, — коротко ответил Хиро. — У… Ну как, трудно? — Скажем так, не легко. Много работы, усталость накапливается, а результаты часто не те, которых ожидаешь. Они посидели в тишине несколько минут, наслаждаясь редким моментом покоя. Хиро задумчиво посмотрел на Джейка, вспомнив их недавний разговор о том, каким трудным и неблагодарным может быть труд врача. — Знаешь, — вдруг сказал Хиро, — я иногда думаю, почему я вообще выбрал эту профессию. — Родители заставили, — перебил его друг, отклонившись назад. Хиро закатил глаза. — Мало благодарности, много стресса и усталости, — продолжил Хиро, проигнорировав насмешку. — Сегодня одна мамочка так накричала на меня, будто я виноват во всех бедах ее ребенка. — Да, бывает и такое, — хмыкнул Джейк. — Я поступил на врача, просто потому что я еврей. — Какой еще еврей? — смутился Хиро, стиснув зубы. Какую же странную чушь иногда говорит Джейк. — Ты когда в националисты поддался? — Блин, да я шучу, придурок! — он стукнул плечо Хиро, тот вздрогнул, и его очки покосились. — Я… Здесь учусь, потому что это круто — помогать людям! Такого ты от меня не ожидал услышать, а? Но подумай о хороших сторонах! — Его голос пытался звучать типично весело, нахально, бойко, но через это все пробивалась усталось. Хиро вздохнул, на его лбу выступила напряженная венка. — Иногда трудно их увидеть. Вдруг Джейк хлопнул его по спине, заставив выпрямиться. — Тогда нам остается страдать? — задал риторический вопрос он. — Да ну, не так все плохо… Люди говорят «спасибо», и все такое… Я делаю что-то хорошее, наверное. Повисла тишина на пару секунд. — Ладно, я допил свое кофе. — С этими словами Джейк выкинул стаканчик в мусорку. — Свой кофе, Джейк, — поправил его Хиро рефлекторно. — Знаю! Ладно, заполняй свои бумажки, а я домой. Они попрощались, и Хиро остался наедине с документациями и недопитым горячим, горьким напитком.