Часть 4

      Как такового сна я не получила: так, подремала, постоянно просыпаясь от звуков за пределами моей комнаты. Остальные-то солдаты не были такими везунчиками, и им надо было работать. Вот, только меня-то это мало волновало, и я то и дело злилась на шум, издаваемый ими.       Как будто бы тише ходить нельзя, да? И громкость голоса своего убавить, нафига орёте на полбазы?       В общем, бесполезные попытки отоспаться не привели ни к чему, кроме моего собственного раздражения, так что спустя пару часов я всё же поднялась с кровати, садясь на ней и свешивая ноги вниз. Пойти и прогуляться? Не, там будет павлин-командир, скорее всего, подвыпивший, а он буквально последний человек, которого я бы хотела встретить пьяным. Если Грейвз, будучи трезвым не следит за тем, что говорит и что делает, то, боюсь представить, что с ним в состоянии опьянения происходит.       Невольно, я всё же представила.       Аж передёрнуло.       На ум как-то сразу пришли фреймы из манхвы, где нарисованы максимально привлекательные красавчики, полураздетые и с таким пьяным румянцем. К сожалению, и, спасибо за это моей богатой фантазии, вместо их симпатичных мордашек, было лицо Филиппа.       Я чуть поёжилась, отгоняя от себя эти бредовые мысли. Вот, не пила, а уже какая-то хрень лезет в голову. Кстати, о «пила».       Я поднимаюсь с кровати и подхожу к столу, выдвигая один из ящичков. В нём, в гордом одиночестве, лежит целая бутылка мартини. Её вид даже заставляет меня улыбнуться. Когда я там пила? Кажется, в тот самый день, когда меня приняли сюда на работу – приветственная пьянка. И я, уже позже, была благодарна всем Богам на свете, что Грейвз в этот день выполнял какое-то задание от генерала Шепарда. Уже спустя неделю я поняла, что пить с этим человеком я не захочу ни при каких обстоятельствах. Вообще никогда и ни за что.       Достав бутылку, я открыла её и, наплевав на правила приличия, сделала сразу два больших глотка прямо из горла. Всё равно я пью одна, так какая разница?       Горячительный напиток приятным жаром отдал в горле, наливая меня постепенно распространяющимся теплом. Ох, и хорошо же. Куда приятнее, чем крепкий алкоголь, который буквально обжигает горло так, что потом ещё откашливаться приходится. Собственно, поэтому я его часто разбавляю колой, потому что так пить приятнее. А ещё позволяет пить гораздо дольше. Но, всё же, предпочитаю мартини.       Вместе с бутылкой я усаживаюсь за стол, включая ноутбук. Раз пью, то можно и заняться чем-нибудь, правильно? Поиграть во что-нибудь или посмотреть. Хотя, наверное, поиграть. Сейчас тётя Ада покажет вам, сосункам, что такое – хреновая игра. Да, именно хреновая, потому что чего ещё ожидать от игрока, хлещущего пойло?       Выбор падает на шутер. В жизни не стреляю, хотя с оружием нахожусь в непосредственной близости, так хоть тут буду пускать автоматные очереди налево и направо.       Пока грузится игра я делаю ещё несколько глотков мартини. Кто б знал, как «профессионально» я умею пить. Именно, что нифига я пить не умею, на самом деле. Либо пару глотков, либо за короткий промежуток столько, что мне на следующий день совершенно точно будет плохо. Не особо хорошо у меня со знанием меры.       Собственно, по этой самой причине через час бутылка мартини заметно ополовинилась, а я – заметно опьянела. Ох, видела бы меня сейчас матушка – слегка раскрасневшееся лицо и пьяный взгляд, который уже далеко не такой внимательный, как обычно.       Ещё час – и бутылки нет. Нет, мама не говорила мне, что выпить одной за два часа литровую бутылку алкоголя – плохо. Честно говоря, я вообще не помню, чтобы она что-то подобное мне говорила хоть когда-то. Всё, что мне было сказано: не пей, не кури, с мальчиками в кровать не ложись, если ты с ними не в отношениях.       Два из этих пункта я нарушила сразу же, как стала совершеннолетней – до этого момента мне б голову оторвали даже, если бы я просто постояла рядом с алкоголем. Или парнем. Зато после своего дня рождения я, будто с цепи сорвалась. Пила всё, что можно было поджечь, и далеко не в самых здоровых количествах. И, да, переспала с довольно приличным количеством парней. Потому что, как говорится в известной всем книге: «Запретный плод сладок». Ну, вот…я и насладилась.       «Отпустило» меня где-то через полгода – я будто бы в себя пришла после какого-то забытия. Отреклась от больших пьянок и от алкоголя на несколько лет, а про отношения даже не думала заикаться. Так сказать, наебалась на несколько лет вперёд.       Я удрученно посмотрела на опустевшую бутылку. Мне явно стоило брать больше или пить медленнее. Но тут уж ничего не поделаешь.       Крайне внезапно я осознала, что сидеть в комнате одной мне до одури скучно. Прогуляться, что ли?       Я встаю из-за стола, совершенно наплевав на то, что у меня всё ещё идет игра – это волнует меня сейчас не больше, чем погода в моём родном городе. Сейчас я поддаюсь своим порывам куда охотнее, чем в любое другое время.       Накидываю куртку на плечи и выхожу в коридор. Только сейчас у меня в голове мелькает мысль, что время-то позднее. Вечер, почти ночь на дворе. Кто не пьёт и не отмечает с Грейвзом, тот наверняка спит и видит второй сон. А что это значит? Верно, можно прогуляться, не переживая, что моя пьяная фигура привлечёт чьё-то внимание.       Хочется свежим воздухом подышать, прогуляться. Может, приключения на жопу найду? Хотя, какие могут быть приключения на базе Shadow Company? Разве, что, генерал внезапно нагрянет или Филиппу что-то в голову стукнет. Но Шепардом тут и не пахнет, а командир…наверное, слюни в подушку пускает.       Я прохожусь между зданий: ангар, медчасть, склад. Где-то стоят патрульные, которые совершенно не рады свое работе – ходи, да гляди по сторонам, когда абсолютно ничего не происходит. Скука смертная, нечего сказать.       И вот, я забредаю в отдалённый уголок на территории нашей базы – он находится довольно далеко от основных построек и тут, кажется, Филипп собирался поставить что-то вроде второго тренировочного полигона, но руки у моего командира, очевидно не дошли. Успели только залить фундамент, да стены поставить, на том строительство и замерло.       А интересная стена, однако…       Чёрт дёрнул меня, и я решила вспомнить детство. Хотя, нет, не так. Детство у меня в жопе заиграло, раз я, взрослая девица, решила вспомнить, что это такое – лазить по стенам.       На полу построенной бетонной стене было несколько выступов, на которые я уместила мыски и за которые схватилась руками, медленно и совершенно неуверенно поднимаясь наверх. – А что это ты тут делаешь?,– слышу я голос со спины.       Я была настолько сосредоточена своим скалолазанием, что совершенно не обратила внимания на подошедшего ко мне человека. Более того – я испугалась, вздрогнув и потеряв равновесие. Следом я уже летела вниз – благо высота была небольшая, и мне не суждено было отбить себе задницу, приземлившись на земную твердь.       Впрочем, особой твёрдости я не ощутила…Почему?       Я поворачиваю голову назад и несколько секунд смотрю на кого же это я, как оказалось, умудрилась упасть. Глаза округляются, и я тут же, как осознала весь кошмар и неловкость происходящего, подалась вперёд, пытаясь встать на ноги, но крепкие мужские руки, которые уже успели обвиться вокруг моей талии, заставляют меня остаться на прежнем месте. – От…Отпустите меня,– недовольно пробурчала я, снова оборачиваясь на мужчину.       Филипп. Почему, ради всего святого, это был именно он? У нас, что, больше особей мужского пола не водится здесь? Почему каждый раз меня жизнь носом сталкивает с этой лисьей рожей? – Не хочу,– пьяно протянул Грейвз, сильнее прижимая меня к себе. Он утыкается носом в тыльную сторону моей шеи, и я непроизвольно дёргаюсь в сторону. Едва ли это помогает – его руки мёртвой хваткой держат меня на месте, даже не позволяя отстраниться на пару дюймов.       Зараза какой. Налакался там с Тенями, но всё ещё сильный. И чего он вообще вытворяет?       Я недовольно хмурюсь, скрещивая руки на груди. Бесит. Не нравится. Но поделать я ничего не могу. Я и трезвая-то не сильнее своего командира, а сейчас-то и подавно. Что остаётся делать, так это сидеть и смиренно ждать, пока он отрубится. Оставлю его потом здесь, пусть знает, как девушек так нагло хватать. – Может, вы всё-таки меня отпустите, командир?,– чуть более настойчиво и недовольно протягиваю я, ощущая, как Филипп ещё плотнее прижимается ко мне. – Нет, мне холодно,– бурчит мужчина, больше напоминая сейчас не серьёзного командира, а маленького ребёнка.       Совсем наклюкался, что ли? Сколько ты там выпил, индюк недоделанный? Хотя, кто б говорил. Сама в таком же состоянии – еле слова связываю в предложения, а от того и стараюсь говорить коротко. Даже мысли путаться начинают. – Так одеваться надо… По погоде. А вы выперлись в одной рубашке,– недовольно отвечаю я ему, отворачивая голову от своего командира. – Ты ещё командиру своему…командовать будешь?,– протягивает Грейвз, приподнимая голову и смотря на меня, чуть хмурясь. Едва ли он в том состоянии, когда может злиться. Предложения-то, вон, построить не может нормально, какая злоба? Хотя, эта его недовольная, хмурая моська сейчас даже кажется мне милой. Похож на игрушку моей племянницы – был у неё злой львёнок, который только и вызывал желание, что тискать его за щёчки.       Так. Стоп, блять. Нет. Какое «мило»? Где Грейвз и где мило? Это диаметрально противоположные вещи. Вообще не близко. Чёртов алкоголь в голове. – Просто даю совет, а то ещё заболеете,– безразлично отвечаю я, даже не отдавая себе отчёта, на сколько фривольно разговариваю со своим начальником. – А ты что, беспокоишься за меня?,– протягивает Филипп и растягивает самодовольную улыбку, приближаясь своим лицом к моему. – Ч-чего?,– я пытаюсь отпрянуть, ошарашенная его приближением, но получается только немного отстранить голову, да и то на печально малое расстояние.       Мужчина наблюдает за моими наивными попытками разорвать дистанцию, продолжая улыбаться, а следом хмыкает.       Что бы могло значить это…       Грейвз упирается стопами в землю, а затем, на удивление, легко поднимается на ноги, по-прежнему держа меня руками за талию и прижимая к себе. У меня аж глаза круглыми становятся, словно два блюдца.       Пускай он и пошатывается от опьянения, но ему хватило сил подняться из полусидячего положения на ноги, да ещё и со мной вдобавок. Он, что, качок? Кубики пресса, накаченные руки? А как он выглядит…       Так! Нет, нет, нет! Ада, мы не будем думать о том, как выглядит командир без одежды. Ни за что. Ада, нет… Чёрт.       Бурная фантазия, подбадриваемая алкоголем, уже успела нарисовать этот образ в голове. Сложно отрицать, что представленная мною картина привлекательна во всех отношениях. Точёная, хорошо сложенная фигура, правильные формы.       У меня даже румянец на щеках проступает, и я резко мотаю головой, отчаянно отгоняя от себя это наваждение.       А что я имею, помимо странных и пошлых фантазий о своём командире?       А тот факт, что я почти что вешу, едва ли касаясь ногами земли, прижатая к Филиппу его крепкими, сильными, мускулистыми…       Ну, вот, опять! – Отпустите меня!,– вскрикиваю я и брыкаюсь в тщетной попытке освободиться от хватки. – Не дёргайся,– недовольно произносит мужчина, сильнее сжимая пальцы на моей коже,- а то не удержу и грохнешься на землю.       Я недоверчиво кошусь на своего начальника, хмуря брови. Это, что, забота? Беспокойство? Я даже замираю в каком-то недоумении.       Обычно командир только и сыплет двусмысленными фразами, сокращает между нами дистанцию, то и дело стараясь ко мне прикоснуться. А сейчас то становится милым, словно ребёнок, то нахальным, то заботливым. Штормит его, как девушку во время ПМС.       Мужчина медленно опускает меня, позволяя наконец коснуться ногами твёрдой поверхности, но своих рук с талии моей убирать не собирается. Кажется, даже наоборот.       Я быстро поворачиваюсь к Грейвзу, оказываясь с ним лицом к лицу. Так близко… Нет, мы бывали с ним на таком расстоянии, но то было по его вине и в качестве небольшой издёвки надо мной и моей любовью к личному пространству. Но в данный момент всё несколько иначе.       Мой взгляд невольно поднимается на его лицо, которое покрылось небольшим пьяным румянцем, на его узкие, слегка приоткрытые губы, щёки и подбородок, покрытые небольшой щетиной, светлые, взъерошенные волосы.       Я нервно сглатываю, понимая, что мои мысли идут совершенно не в том направлении, в каком стоило бы.       Почему Филл кажется сейчас таким привлекательным?       Стоп. Как я его назвала? «Филл»? Ада, мать твою, с каких пор ты сокращаешь его имя?       Это осознание как-то сразу возвращает меня в реальность и я, снова слегка встряхиваю голову, смотрю на мужчину, немного хмурясь. А он стоит и смотрит на меня, но его взгляд не наглый или насмешливый каким бывал обычно. Скорее, он...изучающий?