Часть 2. Спасение

Дэмиану сложно было представить день хуже в своей жизни. Стоило ученикам завидеть его, как пространство вокруг вновь накрывала волна возбужденного шёпота. Эмиль и Юэн, как железные доспехи, неизменно держались по обе стороны от него, всем своим грозным видом советуя не совать нос не в свое дело. — Кыш отсюда! — гаркнул Эмиль на двух девиц, крадущихся за ними уже два коридора подряд. — Сегодня все прямо с ума посходили. — Все обсуждают новости, — сказал Юэн. — Надеются, что Дэмиан потратит свое драгоценное время на то, чтобы пересказать им то, что и так всем известно. В день экзамена по старому языку! — Да, иногда Эдем кажется просто сборищем дур и придурков, — поддакнул Эмиль. Друзья повернулись к своему господину. Тот все слышал, со всем был согласен, но не мог заставить себя говорить. От всей этой тревожной атмосферы тошнило. Услышав прошлым вечером по радио новости о похищении собственного брата, Деметриуса Десмонда, Дэмиан позвонил Деметриусу, домой, матери. Отцу — не решился. Никто не ответил. В итоге он всю ночь слушал радио, а утром читал газеты. Речь отца о гнусном Западе отпечаталась где-то на подсознательном уровне и успела нарисовать жуткий сон, когда ему удалось вздремнуть перед учебой на полчаса. Поэтому приклеенные к нему блестящие, жаждущие подробностей взгляды выводили из себя. Юэн был прав. Он, сын Десмондов, не знал о пропаже своего старшего брата примерно ни черта. Что было хуже любопытства, так это жалость. И так уже особое отношение к Десмонду стало настолько заметно, что это переходило все границы. Кто-то при его виде плакал, кто-то приносил соболезнования, кто-то испуганно шарахался и поворачивал на полпути в обратную сторону. Учителя, отмечая его присутствие в журнале, как-то по-особенному вздыхали и качали головами, будто Деметриус уже погиб и подставлял лицо первой горсти земли. Даже Эмиль и Юэн сочувственно поглядывали на своего господина и подкалывали его реже обычного. Дэмиан мечтал закрыться в пустой комнате. Никого не слышать, никого не видеть. Послать всех к черту и спать беспробудно неделю. Может, больше. Но реальность диктовала свои условия, и им приходилось следовать. В обычное время Дэмиан мог пойти в медпункт, пожаловаться на боль в голове и уйти со справкой в общежитие. Но в этот день стоял семестровый экзамен по старому языку, не сдав который он получит тонит. С трудом высидев первые три урока, Дэмиан пришел на обед. Горячий суп на самую толику поднял настроение и заставил мозги шевелиться. На свете был единственный человек, который мог отвлечь его от мрачной действительности. — Эй, Форджер! Девушка только сильнее припустила из столовой. Не услышала, наверное. А может, решила, что Дэмиан к ней пристает забавы ради. В конце концов она неудачно завернула за угол, столкнулась с одним из учеников и потеряла равновесие. — Форджер, ты куда так несешься? Дэмиан помог ей подняться, и они встретились глазами. Он никогда еще не видел у нее такого взгляда. Тревожный, загнанный, как у беглого преступника. — Аня, что случилось? Аня сцепила свои ладони и отвела глаза. Дэмиан забеспокоился. Почему она такая отрешенная? Где его любимая язва, норовившая выкинуть новый трюк или сказать очередную чепуху? Что если это тоже из-за новостей о Деметриусе? Что если ее напугали агрессивные речи его отца, и теперь она не хочет с ним общаться? Мысли сменялись одна за другой, а слова застревали в горле. Не в силах высказаться, он потянулся к руке подруги, но та отшатнулась, и пальцы схватили воздух. — Аня спешит, — отрывисто сказала Форджер и, нырнув Десмонду под руку, поспешила уйти.

***

Экзамен прошел как в тумане. Мало того, что голову приходилось ловить у стола, так она еще и действительно начала болеть. Когда раздалось пресловутое «откладываем ручку», Дэмиан подумал с равнодушием, что получит тонит. Выйдя из аудитории, он подергал воротник, пытаясь ослабить. Чертовы правила. Даже верхнюю пуговицу нельзя расстегивать — неприлично. Эмиля и Юэна не было видно — наверняка еще сдавали работы. Вместо них Дэмиана встретила группа ровесников из другого пансиона, известного своими «рейдами» на более слабых учеников. Симпатии к спецслужбам или избыток свободного времени — неизвестно, что именно стало причиной их возникновения. — Господин Дэмиан, — насмешливо присела в реверансе низенькая девушка. — Меня зовут Эмилия. Жаль занимать твое время… — Что вам нужно? — грубо спросил Дэмиан и засунул руки в карманы. — Ответы, Дэмиан, — ответил зычным голосом «шкаф» с зализанными назад волосами. — Правда ли, что твой отец скоро развяжет войну с Западом? — Исчез ли твой брат на самом деле? — Станешь ли ты правой рукой отца? — спросила девушка с очками. — Да, позволят ли тебе вообще закончить академию? Кулаки у Дэмиана в карманах сжались до белых костяшек. В голове было пусто, а в сердце — горячо. Ученики вокруг собирались в кольцо и сжимали его, не оставляя отходных путей. Что ж, они ему и не нужны. Он набьет эти благородные морды, чтобы раз и навсегда научить уважать личные границы. Стоило Дэмиану вытащить руки, как по толпе прошла рябь. Внутрь круга ввалилась Аня. — Эй! Она крепко схватила Дэмиана за руку. Запах дешевого шампуня с клубникой пощекотал нос. — Тебя вызывает мистер Хендерсон, идем. Дорогу! С неожиданной силой Аня протащила растерявшегося Дэмиана сквозь уже расступавшихся людей в первый попавшийся коридор и, подобравшись настолько близко к нему, насколько позволял ее рост, тихо приказала: — Бежим. Они бежали по длинным коридорам и по привычке направились к библиотеке. Прибежав, долго не могли отдышаться. — Ну ты даешь, Форджер. Аня сдула прядь со лба. Ее грудь, обтянутая черной тканью формы, поднималась и опускалась, заставляя Дэмиана опустить глаза в пол. — Считай, ты спасла меня, — пробурчал он. — Скорее их. От тебя. Дэмиан залился краской. — Я не собирался на них нападать. — Врунишка, — невозмутимо ответила Аня и показала на него пальцем. — У тебя на лице все написано. Дэмиан шлепнул ее по руке. — Нормальные люди не тыкают пальцем в лицо. Ты бы еще в носу им поковырялась. Уроки этикета прогуливала? Простолюдинка… — Простолюдинка зря спасла тебя от тонита, — Аня гордо сложила руки на груди и шагнула вперед. — Она жалеет, что помогла тебе. Аня была на голову ниже Дэмиана. И, даже когда задирала подбородок, оставляла на обзор только розовую макушку с заколками. Запах ее, ягодно-сладкий, напомнил о лете и душистой траве. Дэмиан был пьян. Ему этого так не хватало. Горящих зеленых глаз, злых перепалок, непосредственности. С ней он чувствовал себя собой. Не чьим-то сыном, наследником или учеником, а просто Дэмианом. Аня, ожидая ответа, озадаченно подняла глаза. Блеснула золотая эмблема над красной лентой воротника. Правый конец его неряшливо задрался вверх. Эйфория растекалась от головы до сердца, теплилась в животе, кололась на кончиках пальцев. Он хотел обнять Аню Форджер. Гладить по волосам. Щекотать, выбивая звонкий смех. Носить на руках. Кружить в танце. Целовать в лоб, щеки, руки, губы. Он хотел с ней всего, что называлось «любовь», но боялся сделать первый шаг. Самый страшный. Глаза у Ани медленно округлились. На щеках появился румянец, рот приоткрылся. Дэмиан с ужасом понял, что слишком увлекся фантазиями и не сумел скрыть их отражение на своем лице. — Аня, я… — Аня уходит, — торопливо сказала она, поправляя воротник. — Постарайся больше не ввязываться в передряги. Дэмиан растерянно моргнул. — Д-да, конечно… Не дослушав его, Форджер, опустив голову, зашагала, почти побежала обратно по коридору. Дэмиан смотрел ей вслед, пока за поворотом не пропала последняя розовая прядь.