Часть 8. Уроки танца

— Время окончено, отложите ручки в сторону. Дэмиан не успел переложить черновики на край стола, как цепкие руки проходящего мимо экзаменатора выхватили исписанные бланки. Встав, Десмонд покачнулся. После четырех часов напряженной работы, два из которых он строчил без перерыва, голова гудела ужасно. Друзья поджидали его на выходе. — …Половина экзамена на уровне студенческих олимпиад, — сокрушался Эмиль. — Второе и седьмое задание — вообще какая-то жесть. Я даже подступиться не смог. — А я все решил, и такое ощущение, что без ошибок, — задумчиво сказал Юэн. — Это плохой знак. — Господин Дэмиан! — встрепенулся Эмиль, заметив друга. — У вас тоже в третьем был ряд со энной степенью в числителе и факториалом в знаменателе? — Да. — И как сумму нашли? Дэмиан закрыл глаза и забубнил. — Четыре раза продифференцировал, приравнял к исходному, подставил начальные условия и все константы нашел… — Черт, Юэн так же сказал. Эмиль совсем приуныл. Дэмиан похлопал друга по плечу. Он знал, как усердно тот готовился. Но еще больше, чем за друзей и за себя, младший Десмонд переживал за свою «подопечную». Форджер не хватало одной стеллы до звания стипендиата в то время, как у него она уже была в кармане — награда за лучший результат по истории. Тем временем Аня и Бекки вышли из аудитории. Дэмиан поспешил к ним. — Как написали? — Ужасно, — ответила Бекки, придерживая Аню за плечи. Та зажимала платком нос. — Времени было слишком мало. У Анечки аж кровь из носа пошла от перенапряжения. Бедняжка… Аня оторвала платок от носа и приложила обратно другим углом. Действительно, на нем показалось кровавое пятно. Лицо у Форджер было бледное и уставшее. Дэмиану хотелось ей чем-то помочь, приблизиться, дотронуться утешительно до плеча, но взгляд толпы сковал все благородные помыслы. — Не волнуйся, Второй сын, — Аня слабо, но довольно улыбнулась. — Все под контролем. — Оно и видно, — напряженно сказал он. — Иди домой. Еще не хватало, чтобы ты слегла и пропустила завтрашнюю церемонию. — Что бы мы делали без твоих советов, Дэмиан, — беззлобно ответила Бекки. — Пойдём, Аня. Марта ждёт. — Не забудь про арахис! — оборачиваясь, выпалила Аня. Дэмиан на мгновенье нахмурился. Ах да… Если Аня не получит стеллу, то он должен будет ей арахис. Глупое условие глупого спора. — Неужели все настолько плохо? — крикнул вдогонку Дэмиан. Аня снова обернулась и показала ему язык.

***

Зал церемоний постепенно наполнялся людьми. Ряды скамеек разделял широкий проход, ведущий к возвышению. Глава одного из пансионов, мужчина в особой, похожей на королевскую, мантии встал перед столом на резных ножках. Дэмиан сел, оглянувшись на цепочку портретов выпускников, развешенных за головами учеников. Вскоре по обе руки от него сели Эмиль и Юэн. За короткой вступительной речью последовали награждения. Спортсмены, волонтеры, музыканты, художники и весть знает кто ещё тянулись один за другим бесконечной чередой. В какой-то момент монотонная речь награждающего слилась в один белый шум. Дэмиан поднял глаза на противоположные скамейки и заметил неразлучных подружек, Аню и Бекки. Аня качалась из стороны в сторону и своими огромными бледными глазами сверлила ковровую дорожку. Бекки держала ее за руку и сама тихонько покусывала губы от нетерпения. Дэмиан понимал их волнение. Списки с результатами по математике не успели вывесить. Поэтому, кому достанутся стеллы за этот предмет, ученики должны были узнать на этой самой церемонии. — Дэмиан Десмонд, второе место по математике, первое место по истории. Дэмиан не почувствовал особой радости, поднимаясь по ступенькам и принимая в руки две бархатные коробочки со стеллами. Только скупое облегчение. Эмиль и Юэн же, распираемые от счастья и гордости за господина, хлопали его по плечу и говорили приятные слова. Дэмиан, улыбаясь, кивал. А в мыслях звенело: будет у Ани стелла или нет? Кроме Дэмиана, в классе было ещё, минимум, три сильных в математике ученика, а стелла по этому предмету оставалась только одна, за первое место. И вероятность, что Аня смогла на него запрыгнуть, стремилась к нулю. — Аня Форджер, — весь мир будто замер вместе с Дэмианом, — первое место по математике. Дэмиан услышал, как весь его пансион ахнул. «Да не может такого быть» — шептались ученики. Все обернулись на Форджер. Она повернулась к подруге. Та подбадривающе кивнула, мол, иди-иди. И только тогда Аня неверяще улыбнулась и вышла из-за скамейки. Раздались вежливые аплодисменты. — Теперь ее рождественский танец ваш! — шептали друзья. Они давно вызнали все детали спора с Форджер и болели за своего господина. Но вместо радости, Дэмиан почувствовал панику. Сердце застучало в ушах, заглушая голоса. Он выиграл спор. Но победа показалась ему такой хрупкой, ненастоящей. Что, если Аня забудет про спор? Что, если не захочет выполнять его дурацкие условия и идти с ним на бал? Под конец церемонии новоиспечённым стипендиатам, Ане, Дэмиану и ещё двум ученикам, торжественно вручили мантию, золотой значок с эмблемой яблока и увесистую книжку с перечислением полученных привилегий, от отдельной столовой до рекомендаций в лучшие университеты страны. Дэмиан не смотрел на Аню в этот торжественный момент. Наверняка она светилась от счастья, представляла, как покажет все эти трофеи родителям. Ему же с трудом удавалось натянуть на себя вежливую улыбку. Он уже не ребёнок. Отец не станет его любить ни за восемь, ни за сто стелл. Дэмиан не помнил, как вышел. Снаружи он понял, как душно было внутри. — Эй! — выдернул из мыслей звонкий голос. Аня уже попрощалась с Бекки и направлялась к Дэмиану, помахивая роскошным пакетом с набором стипендиата. — Ты куда собрался? — Домой, — сказал Дэмиан, отводя взгляд. — В общежитие, если точнее. — Вот ты странный. Сам завёл спор, сам про него забыл. Пойдём! Аня взяла его за руку и потащила к лестнице. — Куда ты меня ведёшь, Форджер? Она вела его вверх. Он не был против подержаться с ней за руки подольше, но хотел узнать, к чему все это. — На репетицию. — Репетицию чего? Когда она наконец остановилась, Дэмиан увидел двери хореографического зала. Сердце его забилось чаще. Аня воткнула ключ в замок и провернула его. — Откуда он у тебя? — округлились глаза у Дэмиана. — Попросила, — многозначительно сказала Аня и открыла дверь. Аудитория принадлежала танцевальному коллективу Эдема. Вокруг были зеркала. В углу стоял проигрыватель с пластинками. Они оставили пакеты у двери и разбрелись по пустому залу, привыкая к густой тишине. Каждый шорох здесь звучал отчетливо. За окнами парил редкий снег. Пахло деревом. — Аня. — Уй? — Ты правда хочешь пойти со мной на бал? Аня удивленно остановилась, заведя руки за спину. — Я заработала стеллу. Ты выиграл спор. Я исполняю желание. — Да забудь ты про этот спор, — досадливо бросил Дэмиан и приблизился к ней. — Послушай, я не придурок. И не собираюсь заставлять тебя идти со мной куда бы ты ни было. Особенно, на бал. О нас и так говорят… всякое. А после бала все станет еще хуже. Тебе оно надо? Аня внимательно смотрела на него. Дэмиан продолжил. — Просто… подумай об этом ещё раз. Ты могла бы остаться дома, как и хотела, или пойти на бал с другим парнем. Ты могла бы уйти прямо сейчас и не учить этот чертов вальс… Аня сдвинула брови и уперла руки в бока. — Я достала ключи от зала не ради того, чтобы ты меня отшивал. Дэмиан чуть не задохнулся от возмущения. — Я?! Отшивал?! — Именно! — Аня ткнула его пальцем в грудь. — Мы заключили сделку. И я не собираюсь ее нарушать из-за каких-то там слухов. — Но… — И теперь я тебе назло не останусь дома и выучу этот чертов вальс, чтобы оттоптать обе твои ноги! Аня рваными движениями достала из кармана резинку и собрала волосы в хвост. — Давай… — Она положила его руку себе на талию, а другую подняла в воздух. — Какое там начало? Наступила неловкая тишина. Дэмиан смотрел на неё и не верил своим глазам. На пухлых щеках проступал небольшой, но явственный румянец смущения. Они смотрели друг на друга, пока часы на стене громко отсчитывали секунды. Наконец, Аня сдалась первой и отвела взгляд, опустила голову. Но тут же нахмурилась и задрала ее ещё выше, чем раньше. Дэмиан перестал что-либо слышать и расплылся в широкой-широкой улыбке. Аню это разозлило. Она резко отстранилась. — Я сказала что-то смешное? Дэмиан выпрямился, став на голову выше неё, и медленно, словно в ответ своим мыслям, произнес: — Ты хочешь пойти со мной на бал. Аня неестественно громко фыркнула. — Что? — Ты хочешь пойти со мной на бал, — повторил Дэмиан. — Давай, Форджер, поспорь со мной. Скажи, что тебе нисколько не интересно, не любопытно, каково это, быть моей парой. Аня отпрянула назад, но Дэмиан тут же притянул ее обратно. — Что тебе все равно, у кого учиться математике, — он наклонился к ее уху. — или танцам. Аня резко скрутила обнявшую ее руку, заставив Дэмиана вскрикнуть и согнуться в коленях. — Ой, прости, — сказала она бессовестно. — Я не думала, что репетиция уже началась. Предупреждай в следующий раз. Аня ослабила хватку, и Дэмиан, весь красный от возмущения, вскочил на ноги. Громко втянул носом воздух и посмотрел ей в глаза. Молчаливая борьба длилась пару секунд, но, кажется, вытянула из него последние силы. Впервые с первого класса младший сын Десмондов позволил себе мысль о том, что Аня Форджер к нему неравнодушна. Поверил, что хоть что-нибудь в нем — фамилия, ум, характер, внешность — зацепило ее на сотую, тысячную долю от того, что чувствовал он. Но Ане было все равно. Румянец на ее щеках растаял, как снег, и казался теперь больной фантазией. Глаза горели ядовитым зелёным. Руки свободно висели вдоль тела, готовые, чуть что, причинить ещё большую боль. — Забудь. Сказал Дэмиан и отвернулся, чтобы спрятать подернувшееся лицо. С их первой встречи ничего не изменилось. Он все тот же самовлюбленный придурок, возомнивший, что его чувства взаимны. — …Дэмиан… Дэмиан! Аня повернула Дэмиана к себе и сжала его плечо. — Ты, что, обиделся? Дэмиан посмотрел на Форджер и, будто не услышав, зашагал мимо неё к столику в углу с проигрывателем. Аня неловко потопталась на месте. — Ну прости! Знаю, я обещала завязать с болевыми приёмами, но я же совсем чуть-чуть… — Ты знаешь, как называется этот вальс? Аня опешила. Дэмиан подвинул к себе деревянный ящичек с пластинками в квадратных обложках. — Что? О чем ты? — О рождественском вальсе. Том самом, что я обещал тебя научить. — Нет… Дэмиан вытащил первую обложку, прочёл название и положил обратно. Аня, подозрительно косясь на него, приблизилась и села рядом на подоконнике. — «Карлин». В честь девушки, которую любил композитор. Она погибла на войне, помогая раненым. А он сражался, но выжил. — Что за война? — Гражданская. Между Востоком и Западом, когда они были ещё одним государством. — И что с ним случилось потом? Дэмиан продолжал перебирать пластинки. Осталась ещё половина. — Ничего интересного. Остепенился, стал учителем музыки в школе. Кроме этого вальса, ничего не написал, и всю жизнь повторял, что ненавидит войну. — Он бы понравился моему отцу. — Почему? — Да так. Откуда ты знаешь все это? — Да так, — улыбнулся Дэмиан, возвращая очередную пластинку. — Услышал от одного преподавателя. Покопался в архивах. На деле легенда оказалась не совсем правдива. Влюблённые разругались из-за разных политических взглядов и расстались. Карлин встала на сторону Запада, а композитор — на сторону Востока. Но когда она умерла, музыкант действительно стал пацифистом. Грустная история. — Лучше бы они никогда не встретились. Дэмиан поднял голову. В руке его была предпоследняя пластинка. — Ты так думаешь? — Да, только мучились зря. — Но в этом и суть. Аня удивлённо вскинула бровь. Дэмиан смутился. — Ну… Суть влюблённости. Аня наклонила голову к плечу. — Разве суть не в том, чтобы у обоих она продолжалась подольше? Карлин умерла, а музыкант страдал всю оставшуюся жизнь. Если бы они не встретились, кто знает, может, он нашёл бы другую пару и жил с ней припеваючи. — Ты неправа, — тихо сказал Дэмиан. — Влюблённость — это про счастье, — процитировала Бекки Аня. — Но он ведь не был счастлив… — Он был! Наступила тишина. Дэмиан много думал о том, что будет, если война их разделит. Сможет ли он забыть Форджер? Напишет ли мемуары, симфонию, вальс или стихи в ее честь? Останется один навсегда? От любого исхода веяло затхлым запахом одиночества. Но что бы ни произошло, он не хотел ее забывать. Аня Форджер была солнцем в тёмных коридорах его угрюмой жизни. Что бы осталось в этом мире, убери из него Форджер? Ничего. — Прости, не хотел повышать голос, — медленно произнес Дэмиан, беря себя в руки. В последнее время он испытывал непозволительно много эмоций. — Я имел в виду, что в его биографии много светлых пятен. Да и вальс больше торжественный, чем грустный. Нам как раз под него нужно будет репетировать танец. Сейчас поставлю пластинку, и ты все поймёшь… Дэмиан поставил пластинку на поворотный диск, щелкнул переключатель двигателя и опустил иглу тонарма на ее первую дорожку. Проигрыватель затрещал. Заиграла музыка. Аня восторженно захлопала в ладоши, словно позабыв весь разговор. Она никогда не видела виниловый проигрыватель в действии. Потом вдруг подбежала к пакету, вытащила из неё мантию, не без труда застегнула ее и потащила Дэмиана учить ее танцевать. Он смотрел на ее улыбку и не замечал, как улыбается сам. Ты все поймёшь… Она так и не поняла. Но это нестрашно. У них ещё есть время. И надежда, что у их истории будет другой конец.