Часть 12. Пара

— Аня… Аня, вставай, мы приехали. Вставать не хотелось. На плече Десмонда было удивительно тепло и уютно. Но тот был непреклонен. — Ты что, по ночам не спишь? Учти, на руках я тебя нести не буду. Аня лишь бессознательно кивнула и снова засопела. Дэмиан вздохнул, аккуратно высвободив плечо, и вышел из автомобиля. Лишившись опоры, Аня чуть не упала на сиденья, но тут же подскочила. В ужасе она огляделась по сторонам, провела рукой по лицу, отдернула. Проклятый макияж… Дверца открылась, впуская холод и ворох снежинок. — Давай, спящая красавица, на выход. В белой рубашке, сером жилете с золотистыми, как глаза, пуговицами и черно-алой мантии Десмонд возвышался над ней с протянутой рукой. На его темные волосы оседал крупными хлопьями снег. А вот и принц, угрюмо подумала Аня. И когда он только успел надеть мантию? Аня приняла руку и спрыгнула вниз. Именно что спрыгнула, а не вышла, потому что рост не позволял ногам дотянуться до земли. Территорию Эдема регулярно расчищали от снега, но из-за обильного снегопада на ней успел образоваться тонкий сугроб. Как только каблуки примяли снег, Аня отдернула руку и пошла вперёд. Она злилась на себя за то, что уснула. За то, что потеряла при Дэмиане бдительность. Снова. Злая. Спросонья, наверное, озадаченно предположил Дэмиан. Он захлопнул дверцу и кивнул водителю. Машина тронулась. Аня подняла глаза на величественные, но уже такие привычные стены Эдема. Она вспомнила, каким огромным он казался ей в день поступления. Дом, в который ее привел отец, и тем более детский приют не шли ни в какое сравнение. Это была не просто школа, а целый городок с площадями, улочками, мостами и магазинами, исследовать который до конца не было под силу ни одному ученику. Окна корпусов сияли светом, разгоняя темноту неба. На него, как мотыльки, парами «слетались» нарядные ученики. Аня и Дэмиан заступили на лестницу, ведшую к площади с памятником основателю школы. Их появление не осталось незамеченным. Чтобы понять это, не требовалось умение читать мысли. Не нужно быть телепатом, чтобы почувствовать на себе чужие взгляды, услышать за спиной возбужденные голоса. Но мысли Аня прочитала все равно. Любая информация, касавшаяся Дэмиана, представляла ценность для миссии. ...Не может быть... ...Десмонд и Форджер?.. ...Сначала он помогал ей с учебой. А теперь они вместе пришли на бал. Форджер что, заколдовала его?.. ...Эта дикарка разбила ему при знакомстве нос. Не может быть, чтобы он добровольно согласился с ней танцевать. Она и танцевать-то не умеет!.. ...Интересно, кто из них кого пригласил... ...Десмонд хочет таким способом отделаться от поклонниц? Или между ним и Форджер есть что-то большее?.. Последняя мысль сбила Аню с толку. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы позволить туфле скользнуть по промерзшему снегу. Казалось, падения не миновать, но Дэмиан, оказавшийся на ступеньку ниже, ловко поймал ее за талию и прижал к себе. Аня ошалело выдохнула и, повернув голову, оказалась с ним лицом к лицу. — Осторожнее, Форджер. Ноги Ани остались на той же злосчастной ступеньке. Десмонд поднялся на нее и помог Ане восстановить равновесие. — Если ты так сильно хотела оказаться у меня на руках, могла бы просто попросить. Аня хотела в ответ съязвить, но, озадаченно смолчала. Дэмиан стоял, согнув руку в локте, и выжидающе смотрел на нее. — Второй сын, что ты делаешь? — Пытаюсь предотвратить следующую попытку твоего самоубийства. Она взялась за его руку, как показывали на уроках этикета, сжала покрепче сгиб локтя и нахмурилась. Десмонд сегодня был слишком учтив. Настолько, что от его приступов джентельменства становилось неуютно. — Спасибо, — тихо сказала она, когда лестница осталась позади. — Что-что? — наклонился к ней Дэмиан с невинной полуулыбкой. — Прости, не расслышал. — Ты дурак, — громче произнесла Аня в подставленное ухо. Дэмиан фыркнул и выпрямился. Было ли ей неловко идти с ним под руку танцевать на виду у двух сотен эдемовцев? Нет. Боялась ли Аня грязных слухов про их отношения? Вряд ли. Они ее, скорее, веселили. Не имело значения, насколько разное социальное положение занимали их родители и насколько скандальной считалась ее репутация. Форджер настолько привыкла к присутствию Второго сына в своей жизни, что совершенно не смущалась своей новой роли. Ее заботил другой вопрос. Ни разу за вечер Дэмиан не подумал о своей родне, хотя перед экзаменами переживал из-за нее так громко, что у Ани начала болеть голова. Она вновь укорила себя. Должно быть, все самые важные мысли по этому поводу она пропустила, пока спала. Она знала о содержании письма пропавшего брата (Дэмиан выучил его наизусть) и приближавшейся встрече с отцом. Знала, что Дэмиан просидел в библиотеке не один час, выясняя способы, с помощью которых можно обмануть полиграф, стоящий в кабинете отца, и не сильно в этом преуспел. Она знала, как ему помочь. Вот только Дэмиан не хотел просить о помощи и ставить кого-либо в известность о своем затруднительном положении. У Ани имелся план, как это исправить. Люди могли сколько угодно осуждать в других способность лгать, притворяться и лукавить, но иногда это было попросту необходимо. Аня врала, сколько себя помнила, чтобы добиться желаемого, и у нее хорошо это получалось. Родители, дом, школа, миссии — телепатия и ложь помогли ей достигнуть всего, что у нее было. Вряд ли Второй сын нашел бы лучшего учителя в искусстве лжи, чем Аня Форджер. В Большой зал еще не пускали. Ученики ожидали начала бала в вестибюле. В креслах за низкими столиками отпрыски богатых семей обсуждали свои планы на Рождество. Для желающих уединиться в углу разливал напитки бар; некоторые из них даже содержали алкоголь, хоть и в умеренной дозировке — руководство школы не хотело повторения прошлогоднего инцидента, когда группа приятелей напилась так быстро, что разучилась стоять еще до первого вальса. Между гостями петляли официанты с подносами. В воздухе витали аромат хвои и праздничное настроение. И неизвестно, чему ученики радовались больше — успешной сдаче экзаменов или Рождеству. Аня и Дэмиан привлекали теперь еще больше внимания. Аня приглушила телепатию, оставив место только для мыслей Дэмиана. Она знала по опыту — «слушать» толпу дольше нескольких минут было чревато для ее здоровья. К Дэмиану то и дело подходили с поздравлениями с новым званием имперского ученика. Парни жали руки, хлопали по плечу, девушки то и дело касались его руки и просили примерить мантию. Аня наблюдала это не раз. Дэмиан всегда притягивал к себе людей, как магнит. Ореол и без того большой фамильной славы вокруг него подкреплялся академическими успехами, недурной внешностью и непробиваемой самоуверенностью. Пристальное внимание Дэмиан принимал легко и непринужденно. Со стороны казалось, что он был рожден, чтобы стать всеобщим любимцем. Но Аня читала его разум и знала, что это не так. Говоря о прошедших экзаменах, самочувствии родных и прочей ерунде с многочисленными знакомыми, улыбаясь и смеясь, внутри Дэмиан ощущал пустоту. Глаза его все тоскливее всматривались в толпу, словно кого-то ища. Аня, дрогнув сердцем, решила ему помочь. Она задействовала телепатию и, повертев, ради приличия, головой, взяла его за руку и повела в нужную сторону. — Смотри. Дэмиан проследил за направлением ее пальца и просиял. Эмиль и Юэн беседовали со своими спутницами около одной из четырех колонн, упиравшихся в основание балкона. Эмиль стоял рядом с Ларой, добродушной блондинкой с круглым лицом и веснушками. Лара была в том же пансионе, но на год младше, благо, на бал разрешалось приводить в качестве пары не только одногодок. Эмиль гордо улыбался, поглядывая на девушку. Широкоплечий, крепко сложенный, с зализанными светлыми волосами, он гармонично смотрелся с низенькой миловидной «младшей». Юэн не отличался таким размахом плеч, как у друга, но успел за последний год здорово вымахать в росте. Высокую прическу сегодня заменял короткий хвост. Рядом с ним красовалась гордая брюнетка в черном платье. Юэн все время глядел в пол и явно не был в восторге от ее общества. — Что это за красотка рядом с Юэном? — шепнула Аня Дэмиану, пока они приближались к друзьям. Тот в ответ лишь пожал плечами. — Господин Дэмиан, Аня! — радостно приветствовал их Эмиль. — Мы уж думали, вы не придете. Здорово выглядите! — Ты тоже не промах, Эльман, — улыбаясь, ответил Дэмиан. — Один твой галстук чего стоит. Яркий и полосатый, галстук и вправду привлекал к себе внимание. Эмиль расхохотался. — Матушка настояла, — погладил он блестящую ткань аксессуара. — И ведь не отвертишься — проверит! Эй, Лара, ты чего? Лара спряталась за широкой спиной Эмиля, глядя на Аню и Дэмиана со смесью страха и восхищения. Эмиль удивлённо посмотрел на ее макушку. — Что с тобой? Ты же сама хотела, чтобы я вас познакомил. С Ларой Аня и Дэмиан были знакомы вскользь, как со своей «младшей» по пансиону, и помнили ее только в лицо. — Привет, — поздоровалась Аня и ткнула себе в грудь большой палец. — Меня зовут Аня, а это мой друг... — Я знаю вас, — благоговейно глядела на них Лара. — Легендарные Аня Форджер и Дэмиан Десмонд, ставшие в этом семестре стипендиатами. Весь пансион о вас говорит! Благодаря вам, мы наконец-то обогнали Клейн и по стеллам, и по мантиям. Второй и третий пансион, Клейн и Сесил, вечно соревновались за звание лучшего. Каждое спортивное, творческое и интеллектуальное состязание становилось местом битвы, а иногда и побоища в одной бесконечной войне. Фронт войны исторически расположился в общежитии. Какие только гадости не делали друг другу ученики разных пансионов. Бывало, одни пансионы объединялись против других, и тогда проделки достигали таких масштабов, что неделями обсуждались всем ученическим и преподавательским составом. Тониты в такие дни летели пачками. Аня, как и все «домашние» ученики, чувствовала пропасть, разделявшую ее с «общажными». Последние часто задирали нос, гордились тем, что жили без родительского надзора и могли общаться друг с другом круглосуточно, продолжая и порождая только им понятные обычаи. Потому она планировала уйти по ту сторону баррикад и заселиться в следующем учебном году в это хваленое общежитие, пускай и с домом расставаться не хотелось. Укреплять связи с детьми влиятельных семей намного легче, если спать и есть с ними под одной крышей. Интересно, обрадует ли такое соседство Дэмиана? Точнее, насколько сильно оно его обрадует? Поблагодарив Лару за столь высокую оценку их академических заслуг, Аня и Дэмиан с беспокойством взглянули на Юэна. За весь разговор тот ни проронил ни слова. — Юэн, может, познакомишь нас со своей дамой? — осторожно спросил Дэмиан. Тот виновато улыбнулся и показал рукой на брюнетку. — Да, конечно… Знакомьтесь, это Лиза, моя невеста. Аня и Дэмиан с откровенным ужасом уставились на Лизу. Эмиль, поглядев на них, еле слышно вздохнул. Первым из ступора вышел Дэмиан. — Приятно познакомиться, — осторожно пожал он изящную руку. — Взаимно, — холодно ответила Лиза. Он конечно упоминал о том, что родители выбрали ему невесту, но кто же знал, что она тоже учится в Эдеме, подумал Дэмиан. Сын влиятельного политика и борец за справедливость. Любопытно, подумала Лиза. Аня покосилась на Юэна. Теперь понятно, почему у него было такое кислое лицо. Она достала из закромов своего разума личные дела учеников Эдема и мысленно пролистала до нужной страницы. Лиза Рейман, дочь банкиров, одаренная пианистка и экономистка, в свои шестнадцать лет преподает финансы в местных школах и колледжах. Семья Рейманов участвует в управлении национального банка и возглавляет один из самых крупных инвестиционных фондов страны. Впечатляющее досье, впрочем, как и у большинства эдемовцев. Для семьи Юэна, владельцев ведущей авиастроительной компании, это определенно был выгодный союз, суливший новый приток денег, необходимых для расширения производства. Унылое лицо Юэна вдруг оживилось. Аня проследила за его взглядом и увидела Бекки под ручку с очередным ухажером. — Второй сын, — притянула Дэмиана за плечо Аня. — Мне нужно переговорить с Бекки. Совсем чуть-чуть. Поболтаешь с ними пять минут? Я скоро вернусь. — Ладно, — проворчал Дэмиан. —Не вернешься — молись, чтобы я тебя не нашел. — Спасибочки, — лучезарно улыбнулась Аня и благодарно потискала его за плечо. Бекки шла под руку с Даниэлем Брехтом, сыном владельца крупной ювелирной компании. Аня узнала его по чёрным кудрям до самых глаз. Аня никогда не видела эти глаза, но Бекки называла их проникновенными. Той нравилось, какой серьезный и глубокомысленный вид Даниэль принимал при любом, даже самом примитивном занятии. Аня этого не понимала. В ее глазах парень представлял из себя говорящий камень — с таким умереть со скуки да и только, но Бекки придерживалась иного мнения. Она считала, что «тот самый» мужчина должен быть серьезным. Ведь с любовью какие могут быть шутки? Заметив подругу, Бекки демонстративно сложила руки на груди. — Привет, — поджав губы, поздоровалась она. Предательница. Бекки была обижена на Аню и не без причины. Сегодня она позвонила Форджерам уточнить, точно ли та решила остаться дома и, если да, прихватить ли ей угощений с бала. Тогда-то история с «приглашением» Дэмиана на бал и вскрылась. — Бекки, мы можем поговорить? — Милый, сходи за напитками, — хлопнула ресницами кавалеру Бекки. Даниэль степенно кивнул и с прямой, как указка, спиной потерялся в толпе. — Это было подло, — покачала головой Бекки. — Я, твоя лучшая подруга, узнаю о том, что ты придешь на бал с Дэмианом, за каких-то два часа до самого бала. Почему ты все это время молчала? У тебя что, есть секреты от меня? На последнем предложении голос Бекки сорвался, и та в расстройстве прикусила губу. — Прости меня, — сложила ладони Аня. — Я правда должна была рассказать раньше, но все никак не получалось, да и спор этот был такой глупый, что рассказывать о нем показалось мне слишком глупым даже для меня. Скажи, как мне заслужить твое прощение? Ане было стыдно, что она расстроила подругу. Она хотела рассказать Бекки и про спор, и про репетицию вальса, но тогда бы та непременно заговорила о них в самом романтическом смысле из возможных, а обсуждать их с Дэмианом ни в каком виде невозможное будущее было выше ее сил. Ане и так было трудно сохранять в мыслях о нем холодную голову, оставаться расчетливой. А настойчивые вопросы и советы Бекки, ее рассуждения о ее чувствах, его чувствах и вовсе свели бы ее с ума. Бекки скосила на нее глаза. — Я прощу тебя, если вы начнете встречаться. — Что-о? — вытянулось лицо Ани. — Или поцелуетесь. В губы! Как положено. Надоело смотреть на вашу передружбу и недолюбовь. — Хм, — задумчиво протянула Аня и осторожно произнесла: — Хм… Вообще-то я как раз собиралась это сделать. — Что, прости?! — настала очередь ронять челюсть Бекки. — Я придумала план, как сблизиться с Вторым сыном, и мне нужна твоя помощь. Все обиды тотчас были забыты. Бекки нахмурила брови, оттащила подругу подальше от скопления людей и придвинулась поближе. — Я слушаю. Аня рассказала свой нехитрый план. Выслушав его, Бекки преисполнилась к подруге неведомым доселе уважением и опустила руку ей на плечо. — Девочка моя, как же ты выросла, — другой рукой она смахнула с глаз невидимые слезы. — Ты всегда была решительной, но это превзошло все мои ожидания… Конечно, я помогу тебе. Я знала, что мои актерские таланты однажды пригодятся. — Ты только не переборщи… — попыталась сбавить обороты у подруги Аня, но было уже поздно. — Можешь на меня положиться, — гордо заявила Бекки. — Недельные курсы при академии кино и искусства не проходят даром.