Часть 11. Вопрос

Перчатки сели на руки идеально, как вторая кожа. Аня накинула мантию и сжала кисти в кулаки до скрипа дорогой ткани. Когда они с Дэмианом вышли в гостиную, Лойд сидел на диване, а Йор подливала ему чай. — Пап, ты как? — Намного лучше, — заверил Форджер. Выглядел он и вправду посвежее. — Вам пора идти? — Да, — сказал Дэмиан. — Спасибо за гостеприимство. Был рад с вами познакомиться, миссис Форджер. — Взаимно, Дэмиан-сан, — улыбнулась Йор. Аня перед дверями обернулась на родителей. — Хорошо тебе повеселиться, — идеально-заботливым голосом произнес отец. Аня прислушалась к его мыслям. «Удачи. Будь с ним осторожна». Ей стоило продолжить играть свою роль и ответить что-то веселое и жизнерадостное, но в горле встал ком, и силы нашлись только кивнуть и оттолкнуть от себя дверь.

***

Аня полулежала в кресле, стараясь поднять свинцовые веки. Сквозь них пробивалась снежная белизна. Рокот машины и мысли Дэмиана приятно шумели в голове. Удивительно, как сонливость меняла восприятие мира: холодное стекло казалось в этот момент пуховой подушкой, а мантия — теплым одеялом. От ее волос вкусно пахнет. У каждого человека мысли звучали по-разному. У матери они тянулись, как сладкая патока и звенели металлом, как шипы. У отца они звучали ясно и четко, как если бы он говорил вслух. Сильные эмоции подмешивались в них редко, только когда дело касалось семейных проблем. Мысли Бонда напоминали ворчание медведя из глубокой берлоги, Бекки — воркование птицы в летнем саду. Мысли Дэмиана в первые годы знакомства Аня читала с трудом. Овеянные печалью, они понятно звучали, когда Дэмиан не думал об Ане. Но стоило ей оказаться в его поле зрения, мысли оказывались заминированным полем, по которому он бежал, сломя голову. И каждый новый взрыв эмоций Аню приводил в недоуменный ужас. Со временем взрывы затихли. А мысли стали запутаннее и сложнее. Аня гуляла по их перепутьям. И все дороги неизменно приводили к ней. Аня любила закрыть глаза и укутаться этими мыслями, потому что его мысли о ней всегда были приятны. Аня задремала. Ей снилось, как они с Дэмианом танцуют вальс. Как он подбрасывает ее вверх за талию, а она взлетает к потолку и висит под ним, как воздушный шарик. Глядит на кружащиеся пары, удивленного Дэмиана и на хмурого официанта. Машину встряхнуло. Аня шумно вздохнула, подобралась и недовольно мотнула головой. Изо рта полез новый зев, но Аня подавила его. Присутствие младшего Десмонда, главной цели текущей миссии, должно было держать ее настороже, но получалось отчего-то совсем наоборот. Должно быть, они провели так много свободного времени вместе, что ее тело не воспринимало его, как угрозу, в принципе. — Как тебе мой дом? Родители? Дэмиан, глядевший в своё окно, удивленно обернулся. — Я думал, ты спишь, Форджер. — Ты ошибался, — буркнула Аня севшим голосом и, не выдержав, зевнула. Дэмиан добродушно хмыкнул. — Первое, что я подумал, зайдя к вам: «Какой же маленький дом». Хотя правильнее будет сказать, квартира, не так ли? Золотистые глаза Десмонда смеялись. Аня подбоченилась. — Но это правда. Одна гостиная в нашем особняке больше. — Второй сын, ты десять лет живешь в общежитии, мог бы уже и привыкнуть к тесным помещениям. — Общежитие — это другое. — Конечно, — поддакнула Аня. — Это так, вынужденная мера. Временное, жалкое убежище, недостойное фамилии Десмондов… — Ладно-ладно, — поднял ладони Дэмиан. — Сдаюсь. Твоя квартира просторная и замечательная. — Сразу бы так, — сложила руки на груди Аня. Дэмиан улыбнулся. — Хочешь верь, хочешь нет, но мне и правда у вас понравилось. — И что конкретно тебе понравилось? — наклонила голову Аня. Что мне понравилось, задумался Десмонд. Что квартира хоть и небольшая, но уютная и теплая. Что вы живете совсем близко, в соседних комнатах. Что твои родители знают, в чем ты идешь на бал. Что вы так легко обнимаетесь и обмениваетесь любезностями. Что у вас я чувствовал себя комфортнее, чем в родном доме… — Планировка. У Ани взлетела бровь. — Планировка? — Да. И чай вкусный. — А что насчет родителей? Дэмиан нахмурился и надолго замолчал. На лбу между бровей пролегла знакомая складка. С ее появлением в его голове всегда звучали мысли. Аня придвинулась поближе и ткнула туда подушечкой пальца. Дэмиан озадаченно поднял взгляд. — Мой отец ведь не успел тебе ничего такого наговорить? — Нет, — Дэмиан мягко отвел руку Ани. — Тогда почему ты такой грустный? Дэмиан вздохнул. — Просто я задумался. Вы, Форджеры, такие… другие. Понимаете друг друга с полуслова, как если бы читали мысли. — Аня вздрогнула. — И твои родители… Мои никогда так не смотрели друг на друга. С таким вниманием, заботой… любовью. Последнее слово прозвучало почти удивленно. Аня похлопала Дэмина по плечу. — Мне жаль, что в твоей семье все так сложно. Дэмиан вздохнул. — Иногда даже слишком. Светофор впереди загорелся красным. Машина остановилась. — Слушай, — неуверенно сказал Дэмиан, бросив взгляд на ее макушку. — Я хотел спросить тебя… — О чем? Аня с удивлением поняла, что говорит почти шепотом. За окном было все еще темно, продолжали гореть фонари. В полумраке она смотрела на румяное от холода и волнения лицо Дэмиана, его дрожащие ресницы и чувствовала, как теплеют ее собственные щеки. — Нет, забудь. Ничего серьезного. Дэмиан отвернулся и закусил губу. …Ни за что, ни за что не заговорю с ней об этом… Аня схватила его за руку и развернула к себе. — Говори. Десмонд вжался к спинку сиденья под ее пристальным взглядом. Прядка тёмных волос выбилась из заправленной вбок челки. — Тебе не понравится этот вопрос. — А ты сначала спроси. Дэмиан обреченно вздохнул. Потом поднял серьезные глаза и потянулся рукой к розовым волосам. Аня, как завороженная, наблюдала, как его длинные пальцы заправляют ей локон за ухо. — Как так вышло, что у тебя розовые волосы, а у твоих родителей… Аня отстранилась. Вопрос ей действительно не понравился. Но дело было не в деликатности или щепетильности темы. Ей так часто приходилось рассказывать легенду об умершей матери, что она давно не трогала ее сердце. Просто Аня ожидала услышать от Десмонда совсем другое. Что-то более… личное. Но что именно? Неопределенность вызывала раздражение. — Моя мама — не родная мне. Родная умерла, когда я была совсем маленькой. Черт. Я идиот. Да, Десмонд. Идиот, сердито подумала Аня, сама не понимая, на что она так злится. — Извини. Аня отвернулась к окну. — Ничего. Пускай он думает, что она загрустила по биологической матери, лицо и имя которой даже не помнила. Ни к чему Десмонду было знать о ее истинных чувствах.