Глава 2.

      — Уйди с дороги, очкастая, — буркнул Леви, обходя женщину. Она метнула разочарованный взгляд ему в спину.       — Что, всё так плохо? — спросила она у Эрвина, перебирая пальцами бумаги в руках.       — Нормально, — сказал Эрвин. — Пошли, обсудим детали в кабинете.       Подхватив главнокомандующего под локоть с предвкушающей улыбкой, Ханджи зашагала по гладкому камню.       — А он будет разговаривать? — спросила она, смотря вперёд на ровную спину, которая через секунду скрылась за поворотом.       — Ну, если ты его разговоришь, то пожалуйста. Но сейчас обсудим всё то, что он и так знает.       — Все будут в восторге, Эрвин, — Ханджи встрепенулась. — Просто в восторге.       — Да уж, — досадно промолвил Эрвин. — Все, кроме одного.       Ханджи кивнула, спрятав улыбку. Даже её безумный мозг прибывал в глубочайшем изумлении от таких новостей. Но сам брак, как способ разведке держаться на плаву не казался ей чем-то невообразимым. Брак и брак. По расчёту, так по расчёту. Подумаешь, велика проблема.       — Думаешь, сам бы он потом женился? — спросила Ханджи, хихикнув. — Или не потом.       Эрвин пожал плечами, нахмурившись. Будто, он когда-то задумывался об этом. Он представления не имел о планах на жизнь, которые строил Леви, если это не касалось разведки.       — Не знаю. Может быть.       — Хах! Ну конечно! — воскликнула Ханджи. — Ему, кроме чая в этой жизни вообще что-то надо? — она прищурилась в сантиметре от лица Смита, явно врываясь в его личное пространство.       — Не зна-аю, — потянул Эрвин. — Наверно. Тебе же что-то, кроме титанов надо? — он ухмыльнулся.       Ханджи рассмеялась.       — Скажешь тоже! Не знаю, — внезапно она задумалась. — У меня ничего, кроме титанов-то и нет. И не было.       — Ну, может что-то и будет. Потом.       — Может... — немного помолчав, она продолжила. — Нет, сам бы он точно не женился!       — Ханджи, помни, что это просто уговор. Они разведутся.       Тут женщина рассмеялась ещё сильнее. Эрвин оглянулся, никто ли их не слышит. Завёл её в кабинет.       — И как же они разведутся, а? Ты уже придумал?       — Нет, но придумаю.       — Ну-ну, — сказала она, постучав пальцами по столу. — Ты думай быстрее, а то годик-другой все уже и о детях спрашивать начнут.       Бровь Эрвина дрогнула, поднявшись вниз.       — Это не затянется на годик-другой, — заверил он.       — Уж надеюсь, — раздался ровный голос за их спинами.       Ханджи развернулась, широко улыбаясь.       — Леви! Ну, давай, рассказывай! — заняв место на диване, Аккерман закинул ногу на ногу. Молчал.       Эрвин взял инициативу в свои руки, рассыпая по кружкам высушенные чайные листья.       — Мы определились с датой и местом, так что свадьбу проведём здесь восемнадцатого марта.       — В штабе?! — восторженно воскликнула Ханджи. Она даже упёрлась руками о поручни старого креслица, подаваясь вперёд.       — Да. Здесь достаточно места и гостей.       — Уж это-то да! Я уже могу всем рассказать? — её глаза заблестели и, казалось, она сейчас же сорвётся с места и побежит это трубить не только на весь штаб, а на всю территорию внутри Стен.       — Только попробуй, — холодно бросил Леви, обхватывая бортики бежевой чашки.       Ханджи разочарованно цокнула, откидываясь спиной на мягкую спинку.       — Ну не в день же свадьбы всем рассказывать?       — Оповестим за неделю-другую, — добавил блондин. — Серьёзно, Ханджи, это только расшатает их. Мне нужны собранные солдаты, а не восторженные мальчики и девочки и гуляющие сплетни.       — Ла-а-адно, — сделав огромное усилие над собой и великое одолжение сидящим напротив, протянула Ханджи. — А когда Шарлотта сюда приедет? Не терпится взглянуть на неё!       — Шестнадцатого. Сразу в дом, что со дня на день выделят городским самоуправлением.       — Эти халупы?! — ошарашено спросила Ханджи.       Солдатам, особенно отличившимся на службе, государство выделяет с огромной скидкой дома, в разных районах Троста. Такое происходит только при наличии семьи у военного служащего и отсутствии собственного жилья. Ханджи доводилось посещать подобные домики, часто барачного типа. В восторге она не осталась: старые, ветхие, грязные. В общем, требующие капитального ремонта. Конечно, качество строений разнилось от дома к дому, но чаще всего оставляло желать лучшего.       Сам Леви не шибко горел желанием покидать штаб разведки, который давно стал родным привычным, но был в состоянии превратить любую развалюху в пригодное для обитания жилище. Только вот хрен он сам возьмётся за это.       — Угу, — утвердительно протянул Эрвин. — Поэтому, по моей просьбе, дом выделят, не дожидаясь предоставления свидетельства о браке. Хватит времени, чтобы привести там всё в приличный вид.       — Тогда всё не так плохо, — согласилась она. — Ну как вы вообще, познакомились? Как она отреагировала? Всё хорошо прошло? — закидала их вопросами женщина.       — Познакомились, — пробурчал Леви.       — И как? — спросила Ханджи, подавшись вперёд.       — Что «как»?       — Ну она тебе хоть понравилась?!       Возбудимость Ханджи давно перестала раздражать брюнета. Он привык к постоянным визгам, крикам и восклицаниям, ещё когда к нему в дом попала Изабель. Но вот что раздражать не перестало, так это попытки залезть к нему в голову или в душу, куда он никого не приглашал. Но Зоэ никогда приглашение и не требовалось. Леви знал, что она не идиотка, и видит, что ему это не нравится, а просто плюёт с высокой колокольни, на его предпочтения из своих (Леви уверен, извращенных) соображений.       Леви цокнул, закатив глаза.       — Не неси херни, — сказал он, делая очередной глоток, прикрыв часть лица чашкой.       — А что? Вам всё-таки жить вместе, — она пожала плечами. — Ну красивая, а? — спросила Ханджи. Он молчал, глядя в окно. — Ну?! — она слегка пнула его носом ботинка.       — Тц, ты что творишь?       — Пытаюсь обратить на себя внимание.       — Отстань, Ханджи, — прошипел он. — Я тебе ноги оторву, будешь меня пачкать.       — Ты уходишь от ответа!       — Да не знаю я! Похрен мне, понимаешь? Красивая, некрасивая, какая разница?       Захотелось стукнуть этой чашкой ей по голове да так, чтобы осколки в разные стороны разлетелись. Невыносимая. Плевать ему. Просто плевать. Эта Шарлотта просто средство достижения цели. Формальность. Ничего больше. В его жизни ничего не изменится, и никакой жены не появится. Просто сожительница. Он ей ничем не обязан, как и она ему. Обстоятельства такие? Хорошо, сделает, не хрустальный. Но радоваться он ничему не собирался. Как и грустить, собственно.       Единственная, чьи чувства пострадают от этой идиотской затеи, так это сама девчонка. Его ли это проблема? Нет. Не его. И инициатива не его. И идея не его. И никакой ответственности за чьи-то чувства он не ощущает. Сочувствие? Возможно. Но не более.       Ханджи стушевалась, буркнув что-то в ответ. Дурак. Не хочет говорить, значит не надо.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Невообразимо скучно коротать дни практически в полном одиночестве, поэтому Шарлотта всегда находила спасение в нескольких вещах: пианино, вышивание и книги.       Этот вечер она коротала, сидя в кресле в своей комнате. В левой руке держала пяльцы, зажимающие канву, в другой – иглу с вдетой в неё тёмно-бежевой нитью. Стежок за стежком на плотной ткани вырисовавылся цветочный узор, заставляя девушку мысленно хвалить себя. Получалось красиво, ровненько.       Брови её сведены к переносице, сосредотачивая внимание на работе, губы слегка сжаты. Уже немного затекла спина от долгого сидения, но ей очень хотелось быстрее закончить с этим узором. Осталось совсем немного: несколько цветочков и завитков, чтобы соблюсти симметрию композиции.       Зимой закат наступает рано и сейчас, хоть нет и восьми вечера, солнце уже полностью опустилось за горизонт. Ночь кутала столицу, скрывая улицы и дома в своих холодных объятьях.       Переминая в руках пя-льца, Шарлотта подумала о том, что неплохо было бы расшить платок или вышить инициалы на перчатках и отправить брату. При мелькнувшем воспоминании о Стивене на губах появилась усмешка. Они не виделись с самой осени, когда тот уехал в университет и девушка успела знатно соскучится. А ещё она сильно расстроилась, когда узнала, что тот не приедет на Рождество, решив справить его с друзьями. Ох и взбесился же отец, когда прочёл это в письме.       По хорошему, дать бы Стиву знатного тумака за такое. Семейный праздник. Да и она рассчитывала на небольшой подарок от любящего брата, а тут вон оно как.       Но перечить отцу... Честно, она не понимала, как у брата хватает и смелости и остроумия отстаивать свою точку зрения, а иногда и её собственную. Да и отстаивать так, что отец не брезговал прислушиваться. Это вызывало в ней уважение и безграничную любовь.       В голову пришла мысль написать письмо. Не с поздравлениями, а просто так. Хотелось поговорить, спросить совета. Казалось, Стив разом решит любую её проблему, стоит ей только известить о её наличии. Наверняка он уже знает о её помолвке. Всё-же прошёл почти месяц.       Эта мысль заставила её вынырнуть из под воды. Как месяц? Уже? Так скоро? Шарлотта закусила нижнюю губу. Интересно, как там всё проходит? Готовы ли документы? Куда ей надо будет ехать? В Трост. Далеко. Очень далеко. Совсем одна, в дом к незнакомому мужчине.       — Мамочка, — прошептала она совсем-совсем тихо на выдохе.       В голове не укладывалось до сих пор: почему они на эти согласились?! Столько мужчин живут здесь, в Митрасе, которые не прочь жениться. Молодые, состоятельные, статусные. Кто этот Леви? Солдат. Как она уже успела убедиться, чёрствый, грубый, безэмоциональный... А она? Она ведь совсем другая. И привыкла к другому. Привыкла, что её не прожигают взглядом, заставляя все внутренности сжиматься. Привыкла, что с ней разговаривают вежливо, делают комплименты. Привыкла к ухаживаниям.       Что из этого она получит в этом браке? К черту любовь, к черту нежности и ласки. Не трогал бы, не разговаривал, будет рада. Просто каплю уважения. Казалось, он и на это не способен. Хам и грубиян.       Сорвавшись с места с навязчивым желанием вылить всё на бумагу и поплакаться человеку, который точно её поймёт и точно поможет. Она не знала чем и как, но была уверенна, что даже его ответ поможет прийти в чувства. Вот бы он приехал и был рядом, здесь. Качал бы её на качелях, как это было в детстве. Да пусть даже опять, как раньше, порвал бы её куклу. Да хоть все-все её куклы. Только бы рядом был.       Но сейчас ей не пять. И кукол у неё уже нет. И качели давно сняли. Сейчас ей девятнадцать и она сама сойдёт за куклу. В красивом платьице, с шёлковыми волосами и постоянной улыбкой. Многие её так и воспринимали. Только ведь она не кукла. Не вещь. Она живая. Из плоти и крови. Девушка. С чутким сердцем, с желаниями, мечтами и планами. Она не обменная монета, не подарок и не игрушка.       Лист бумаги расположился перед ней под небольшим углом, перо привычно легло в руку. Она начала писать.

      «Здравствуй, дорогой Стив.

      Пишу тебе, умирая от скуки в своей спальне. Очень соскучилась и расстроилась, когда узнала, что впервые Рождество встречу без тебя. Отец был в ярости, прочитав твоё письмо и, в своей привычной манере назвал «несносным мальчишкой». Я же желаю тебе хорошо провести время.       Надеюсь, у тебя всё замечательно, и жду подробных интересных историй из твоего университета.       У меня отвратительные известия. Не знаю, оповестили ли тебя, но в скором времени я выхожу замуж. Это ужасно. Считаю дни и чувствую себя героем повести «Последний день приговорённого к смерти».       Если ты, всё же, ничего не знал до моего письма, то моим мужем станет Леви Аккерман. Мне немного страшно. Он уже был здесь и вогнал меня в состояние абсолютной тревоги. Единственное, что мне в нём понравилось, так это то, что он не боялся нашего папу. В этом он похож на тебя.       Я не знаю, что мне делать, абсолютно растеряна. Всё это свалилось, как снег на голову. Ни мама, ни папа не хотят меня слушать и постоянно отмахиваются, хотя я не единожды заводила с ними разговор о том, что это всё очень плохая идея. Как они могут? Это просто в голове не укладывается.       Буду ждать твоего ответа с нетерпением, мне тебя очень не хватает.

С любовью, Шерли.»

      Отложив бумагу, девушка достала из выдвижного ящика в столе конверт. Аккуратно сложила бумагу и отодвинула на край стола, прикрыв сверху книгой. Позже надо будет запечатать и отдать его их дворецкому, чтобы тот отнес на почту вместе с письмами отца.       За дверью послышались шаги, а потом глухой стук.       — Войдите, — сказала Шарлотта. Это как раз был Чарльз.       — Ужин готов, — сказал он. — Мистер и миссис Ходжес уже ждут вас.       Девушка улыбнулась. Чарльза она любила с детства. Она не была уверенна, но он, вроде бы работал в этом доме ещё до её рождения. Всегда был добрым и потакал её капризам. Возможно, это происходило из-за его положения, но Шарлотте хотелось верить в его чуткую натуру и тёплые чувства к ней. Ведь он тоже принимал участие в её воспитании. Она с ним проводила времени даже больше, чем с отцом.       — Уже иду, — сказала она.       Шарлотта поднялась со своего стула и пошла к выходу. Родители и правда уже сидели за столом. Отец читал газету, но почти сразу убрал её.       — Приют королевы цветёт и пахнет, — сказал он, пододвигаясь к столу. — Число детей уже перевалило за полторы сотни.       — Это же замечательно, — сказала Луиза. — Всё лучше, чем беспризорниками по городу ходить да еду воровать.       — Ты права, — кивнул он.       Шарлотта улыбнулась, принимаясь за еду.       — Можно будет посетить его, — предложила она, отец нахмурился.       — Это лишнее, — сказал он. — Нечего тебе там делать.       Она закатила глаза. Ну да как же, взял он и согласился с ней. Иногда казалось, что он запрещает что-то из чистой вредности. И ей было никак не в домёк, что за соперничество появляется в отце, стоит только кому-то открыть рот. Он словно всегда должен быть прав.       — Шарлотта, — шикнула на неё мать, тут же добавила. — Завтра приедет портниха и снимет мерки. Надеюсь, у тебя не было никаких планов.       — Не было, — ответила девушка, задумавшись. — Что за мерки?       — Для твоего свадебного платья. Так мало времени осталось, надеюсь, она успеет вовремя.       Шарлотта сглотнула еду, кивнула.       — Надеюсь.       — Каким его представляешь? Думаю, стоит добавить кружева, — Луиза мечтательно улыбнулась. Это будет красиво. Невероятно красиво.       Шатенка пожала плечами. Какая разница, каким будет её платье? Желательно траурно чёрным, только вот вряд ли её воображению дадут такой простор, а жаль. Было бы весело. Мысль о том, в каком все были бы шоке заставила её улыбнуться.       — Ну наконец-то, — проворчал отец, глядя на неё. — Ходишь столько времени, как в воду опущенная.       — Ну так что? — спросила мама. — Каким оно будет?       — Мне всё равно, выбери сама. Твой вкус всегда был лучше моего, — ответила Шарлотта.       Луиза поджала губы, недовольно глядя перед собой. Сколько можно? Что ни спроси — ей всё равно. Как так можно, это ведь праздник, да ещё какой! А она желает семье дочери только самого лучшего, старается, носится со всем этим. Каждый день посвящает подготовке.       — Может тогда не стоит тратиться, а вырядить тебя в мешок из-под картошки? — с упрёком спросил отец, выгнув бровь.       Шарлотта пожала плечами.       — А что, мне кажется, будет отлично смотреться. Не зря сказала, про твой отменный вкус.       Девушке показалось, что челюсть матери сейчас упадёт ей в тарелку, расплескав картофельный суп по стенам. Хорошо ответила, подумалось ей. Из мыслей вытащил грохот: отец кинул вилку, которая зубчиками ударилась о бортик тарелки. Она перевела на него взгляд, вздрогнув.       Шарлотта редко когда могла дать ему хоть какой-то отпор. Дерзить не смела, приученная к манерам. Видит Бог, она держалась, как могла. Но ей хотелось это сказать, хотелось возразить и надерзить. Пусть им хоть немного станет так же неприятно, как ей. Хоть чуть-чуть.       — Ты себя слышишь?! — спросил отец громко, а Шарлотта сглотнула. — С кем разговариваешь, забыла? — он ждал ответа, но она молчала. — Извинись.       — Ричард... — всё ещё шокированная Луиза, подняла голову в попытке уладить зарождавшийся конфликт.       — Тихо, — прервал он Луизу, выставив перед её лицом ладонь. — Я жду, — он снова перевёл взгляд на дочь.       Шарлотта глаз не поднимала и, сказать честно, ей было немного стыдно перед матерью. Обычно она ей не грубила, да и такое желание возникало редко. Но извиняться она не собиралась. Подумаешь, сорвалась. Они провинились перед ней куда сильнее, а сожаления ни капли.       — Нет, — сказала она.       — Что? — Ричард выгнул бровь, сцепив руки в замок и, облокотившись локтями о стол, подался вперед. Шарлотте показалось, что он сожрёт её своим взглядом.       Его спокойствие было напускным и могло рассыпаться в любой момент, девушка это видела по сбитому дыханию и лицу, побагровевшему от прилива крови.       — Я не буду извиняться, — сказала она, подняв голову.       — Вот как, — потянул он, постучав большим пальцем по руке. — Значит, никак не успокоишься? Тогда слушай. Твои капризы мне уже поперёк горла, понятно? Тебе не пять лет, чтобы я спускал с рук такое поведение, — под столом руки Шарлотты смяли платье, сжимая его пальцами до побелевших костяшек. — Мы всё всегда делали для твоего блага, а ты? Ни капли благодарности! Ты сделаешь так, как тебе говорят. Если надо будет уехать, ты уедешь. Если надо будет выбрать чёртово платье, ты его выберешь. И если надо выйти замуж, то ты, чёрт возьми, выйдешь! И будешь довольна. А сейчас, — добавил он, возвращаясь к ужину. — Выйди вон, видеть тебя не могу.       Шарлотта прикусила щёку изнутри, сдерживая злость и слёзы. Поднялась со стула медленно и тихо, хотя очень хотелось накричать на него и убежать. На это смелости не хватало. Видеть тебя не могу. Но как так? Почему? Ведь это не справедливо!       Вот дверь за стеной закрылась, и она может выдохнуть. И может не сдерживаться больше. Всхлипнула, прикрыв рот рукой и зажмурив глаза. Дошла до кровати, утыкаясь лицом в подушкой. Оставьте её в покое! Уйдите и не трогайте до самой смерти.       Подушка хорошо заглушала беспорядочные рыдания, позволив закусить хлопковую белую ткань, сжать её руками, вминая в перину. Становилось легче.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Спустя пять дней Шарлотта сидела в своей комнате с письмом в руках и улыбалась. С ответным письмом от Стива, которое только одним своим видом грело ей душу. Погладила конверт пальцами рук, поспешив открыть и пробежаться взглядом по небрежным строкам. Он никогда не писал очень аккуратно, не желая тратить время на каллиграфию.

«Здравствуй, моя милая Шерли!

      Только что закончил читать твоё письмо и спешу порадовать тебя «долгожданным ответом».       У меня действительно всё хорошо. Живу, учусь, хотя это очень скучно, ты всегда знала, что я не создан для усердной учёбы. Ничего интересного у меня не происходит, сейчас зима, и мы стараемся лишний раз не высовывать носа дальше комнат с камином. Тоска неимоверная.       Прости, что оставляю тебя коротать праздники наедине с родителями, но уверен, ты выдержишь это испытание! Мой подарок всё равно попадёт в твои руки, так что не забудь заглянуть под ёлку, но только в Рождество!       Очень огорчён тем, что ты мне рассказала. Да, я знал о свадьбе, отец поставил меня в известность. Надеялся, что тебя это обрадует или хотя бы не расстроит так сильно.       Пожалуйста, не грусти и, тем более, не отчаивайся. Я не знаком с Леви Аккерманом и близко, поэтому ничего тебе о нём рассказать не могу, увы. Но все здесь отзываются о нём неоднозначно. Мнений много, какое из них правдивое, не представляю.       К сожалению, я никак не могу на это повлиять. В этот раз отец такого «несносного мальчишку» и слушать не станет. Мне очень жаль, милая.       Я обязательно приеду на твою свадьбу, приглашение уже у меня на руках. Не переживай, всё это не так страшно, как тебе может казаться. Я уверен, отец не отдаст тебя в плохие руки, и ты тоже в этом не сомневайся. Он строгий, но не будет действовать тебе во вред.       Уверен, ты будешь самой красивой невестой и счастливой женой, попомни мои слова. Не терпится увидеть тебя вновь! Люблю.

Стив.»

      Шарлотта улыбнулась. Как он умудряется вселить в неё позитивные чувства даже тогда, когда она и тольки просвета в этой тьме не видела. Удивительный. Отложив письмо, она отошла к окну, выглядывая прохладу улицы. Март. Уже теплеет, скоро зима уйдёт окончательно. Оглядела пейзаж: солнце, облака, много привычных серых домов. Они ей нравились. Взгляд упал на городскую клумбу недалеко от дома, она пригляделась. Нет, глаза её не обманывали. Подснежники. Точно, подснежники...

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Леви смахнул платком пыль, осыпавшуюся на плечо. Поморщился. Огляделся. Его встретила небольшая светлая комната, пахнущая свежей краской и пылью. Пол более-менее целый. Где-то проседают и скрипят доски, но справится с этим не проблема.       Из глубины дома раздался чих и возмущённое бурчание. Стоящий на стремянке Жан потёр нос, разгребая полку с барахлом, оставшуюся от прошлых хозяев.       — Хватит бациллы свои всюду раскидывать! — прокричал Эрен, усердно работая метлой. По привычке, привитой им капитаном Леви, закрыл волосы и лицо тканью, спасаясь от пыли и грязи, витавшей в воздухе.       — Слышишь! — крикнул возмущённо Жан, дёрнувшись. — Откуда такой идиот, как ты вообще знает это слово?       — Мой отец был врачом, придурок!       Леви прикрыл глаза, мысленно отвешивая каждому подзатыльник. Разорались. Оглядел комнату. Совмещённая кухня и гостиная.       Ребята работали тут по просьбе Эрвина, который пообещал, что освободит их отряд от дежурств в корпусе и сместит отбой на полчаса позже, чтобы у них появилось больше свободного времени. Что ж, делать нечего, согласились. Вылазок зимой-то и не было почти, так что это был отличный вариант скоротать время.       Леви вышел обратно в коридор, направляясь в следующую комнату. Спальня. Мебель старая, но крепкая. Некоторую надо будет заменить, но, в целом, всё нормально. Оглядел матрас, который облокотили на стену, чтобы отмыть кровать. Нет, это только выкинуть. От пружин вообще ничего не осталось, с боку ткань разорвана, а по центру растеклось большое жёлтое пятно, о происхождении которого брюнет думать не собирался.       В спальне над чистотой трудились Микаса и Саша. Уже вынесли старый ковёр, чтобы почистить и хорошенько взбить. Отличная замена тренировке.       Аккерман вернулся ко всем. В комнате уже стоял Эрвин, тоже оглядывая всё вокруг.       — Ну как тебе? Подойдёт?       Леви пожал плечами. Клопов, плесени нет и замечательно.       — Нормально, — сказал он.       Вышел на улицу, проходясь по небольшому заднему дворику. Тут тоже был хлам, который предстояло разгрести. Справа росла довольно молодая яблоня, которая наверняка даст свои плоды летом. На стареньких грядках ничего не росло, кроме сорняков и травы. Была даже лавочка у самого забора. Леви опустил взгляд ниже и хмыкнул. В этом году рано. Подснежники.